Текст книги "Русь: дорога из глубин тысячелетий"

На престол Понтийского царства победитель возвел еще одного сына Митридата Евпатора, Митридата Пергамского (сколько всего было сыновей у Евпатора, неизвестно, поскольку и число его жен учету не поддается). Этот государь признал над собой верховную власть Рима. А Фарнак бежал в Пантикапей. Но оставленный им наместник Асандр уже приохотился к власти и уступать ее не собирался. И у царя, и у наместника нашлись сторонники, в завязавшихся боях Фарнак погиб.

Ну а Гай Юлий Цезарь, вернувшись после победы в Рим, стал вынашивать проект грандиозного похода, похлеще Александра Македонского. Он планировал выступить на Парфию, покорить ее, потом повернуть на север вдоль Каспийского моря и ударить на «Скифию». Завоевывая территорию нынешней России, двигаться на запад, и возвратиться домой через Германию и Галлию – как писал Плутарх, «сомкнув круг римских владений так, чтобы со всех сторон империя граничила с Океаном». Но при подготовке похода Цезарь пал от руки заговорщиков, и Рим расколола новая череда гражданских войн.

В Крыму тоже возобновилась война. Ставленник римлян Митридат Пергамский счел, что ему должны принадлежать и отцовские владения на северных берегах Черного моря, предъявил права на Боспор. Асандр его власть не признал, и Митридат послал против него войска. Но скифы, сарматы и племена Приазовья крепко запомнили владычество понтийцев и выступили вместе с боспорцами, завоевателей побили и выгнали. Асандр провозгласил себя царем, а чтобы это выглядело законным, женился на дочери Фарнака Динамис.

После этого он попытался воссоздать Боспорское царство в прежних границах. Но его соседи вовсе не для того воевали с Митридатом Пергамским, чтобы посадить себе на шею Боспор. Вчерашние союзники стали врагами. В сражениях с ними погиб Асандр. Его супруга Динамис стала выбирать других мужей и возводить их на царство. Эти цари снова и снова организовывали экспедиции, чтобы подчинить области по Азовскому морю. Но здешние племена и города предпочли перейти под номинальную власть роксоланских царей, а боспорцев встречали в мечи и копья. Неудачи вызвали переворот, Динамис свергли и убили. Но к лучшему ничего не изменилось. Боспор увяз в борьбе за Приазовье и стал приходить в упадок.

Крымская Скифия преодолела последствия вражеских нашествий, добилась нового расцвета. Когда в Риме полоса гражданских войн завершилась, и императором стал Октавиан Август, скифы отправили к нему посольство и в 26 г. до н. э. заключили с ним договор о мире и дружбе.

Глава 18
Славяне

В античных источниках отражалась история только тех народов и государств, которые находились «на виду» у греков и римлян. Кто сталкивался с ними или с кем существовали контакты. Но что же происходило в глубинах континента? Ведь ясно, что масштабные переселения первых веков до нашей эры и начала нашей эры не могли пройти бесследно. К сожалению, фактических данных о внутренних районах Европы в этот период имеется гораздо меньше. Приходится руководствоваться отдельными и отрывочными упоминаниями письменных источников, археологическими данными, некими отзвуками, оставшимися от данных событий в мифологии и фольклоре.

О переселениях сарматских племен можно составить примерное представление из рассказов об амазонках. Если у античных авторов все упоминания о них относятся к Скифии, Кавказу, Малой Азии, то в последующих хрониках их локализуют уже в Европе. Не исключено, что савроматы, разгромившие Скифию и, в свою очередь, изгнанные из Причерноморья, осели на территории нынешней Чехии и Моравии. Средневековые авторы Козьма Пражский и Адам Бременский рассказывают о женском царстве Любуши и Власты, когда-то существовавшем в Чехии, причем Любуша была мудрой правительницей и провидицей-жрицей, а ее преемница Власта – весьма агрессивной воительницей, досаждавшей всем соседям, которые в конце концов объединились, взяли ее столицу Девин и покончили с ее царством.

В Моравии существовал мощный культ богини Лады. Сохранилось описание ее храма. В нем стояла статуя обнаженной богини с длинными распущенными волосами, держащей в губах бутоны роз, в руках – золотые яблоки, и стоящей на повозке с запряженными в нее лебедями. Сквозь левую грудь просвечивало сердце и вырывался луч света, а свиту ее составляли статуи нагих дев. Причем качество скульптур было настолько высоко, что современники считали авторами греков. А при храме, кстати, существовал воспитательный дом, где проходили обучение и жили 150 девушек из семей знати. Они были и младшими служительницами, и охранницами [215]. Впоследствии Адам Бременский и арабские историки Аль-Казвини и Аль-Идриси упоминают о каких-то «амазонках» на Балтике [268]. Но речь может идти о славянских или германских женщинах. Они хорошо умели владеть оружием и нередко сражались наравне с мужчинами.

Впрочем, как славяне, так и германцы смешивались с сарматами, и об одном переселении сохранились сведения в скандинавских сагах. Если в песнях «Старшей Эдды» и «Младшей Эдды» рассказывается о божествах, асах и ванах, то в «Круге земном», записанном, как и «Младшая Эдда» в XIII Снорри Стурлссоном на основе древних преданий, те же асы и ваны выступают реальными народами, а Один и еще некоторые персонажи пантеона – вполне земными вождями, совершившими дальний поход до Скандинавии и обожествленными после смерти. Упоминается, что Один правил в эпоху римских завоеваний, а его правнук Фроди сел на датский престол «когда Август Кесарь водворил мир на всей земле. Тогда родился Христос». То есть, поход Одина можно датировать I в. до н. э. Откуда же пришли асы в Скандинавию?

«Сага об Инглингах» сообщает, что к северу от Черного моря лежит страна «Великая Свитьод» (Suidiod), где течет река Танаис или Танаквисль, впадающая в Черное море, а «местность у ее устья называлась тогда страной ванов». «Страна в Азии к востоку от Танаквисля называлась тогда Страной асов…, а столица страны называлась Асгард», где и правил Один. Другое древнескандинавское сочинение, «Какие земли лежат в мире», рассказывает, что Великая Свитьод лежит на восток от Танаквисля, т. е. Дона, и о том, что из Великой Свитьод (обычно переводимой как «Великая Швеция»), заселялась Малая Свитьтод – Швеция скандинавская.

Еще в одном анонимном географическом описании Великая Свитьод отождествляется со Скифией.

Начнем с того, что сарматы сами себя не называли этим именем. Оно пошло от греков – они распространили этноним савроматов на прочие родственные им племена. А самоназванием всех сарматских народов было «асы» – что означает «свободные». Корень «ас» легко увидеть в этнонимах языгов, каспиев, хорасмиев, траспиев, аланов (самоназвание – «ос» или «ас», в русских летописях – «ясы»). Первая столица Парфии называлась Асаак. В. Щербаков, предположил, что в сагах о небесном Асгарде содержится описание Асгарда земного. Сравнивая их тексты с результатами археологических раскопок, он доказал, что реальный Асгард – это Ниса, духовный центр Парфии вблизи нынешнего Ашхабада. По сути, даже название почти не изменилось: Ашхабад (Асхабад) – в тюркской транскрипции, Асгард – в германской («бад», как и «гард» – это «город»). [257, 258]

Тогда что же такое «Свитьод»? Попробуем сравнить это название – Suidiod, с одним этнонимом, прочтение которого расшифровал и уточнил американец Б. Лауфер – sqwied-di. (Французские ученые Халун, Херман и Груссе независимо от него установили похожее прочтение – Squdia) [36]. Как видим, совпадение очень близкое. В китайской транскрипции этот этноним звучит как юэчжи, а в западной – согды [64]. Таким образом, Великая Свитьод, лежащая к востоку от Дона – Великая Согдиана. Название, которое часто использовалось в древности для обобщенного обозначения Средней Азии. Значит, все сходится. В том, что эта страна помещена у Стурлссона к северу от Черного моря, а в другом источнике – в Скифии, ничего странного нет. В преданиях народа, живущего далеко от этих мест, могли возникнуть искажения (Дон в «Круге земном» течет откуда-то с высоких северных гор).

Что же касается страны ванов, которых многие исследователи считают праславянами, то ее локализация вблизи устья Дона представляется куда более проблематичной. В конце II – начале I вв. до н. э. здесь жили сарматы-роксоланы и меотские племена, смешавшиеся с остатками населения Скифии. Были среди них и славяне, но считать эту страну целиком славянской было бы не очень корректно.

Впрочем, в этом случае тоже могли наложиться искажения. Ведь «дан» в староиранских языках означало просто «река» – отсюда и Дон, и Днепр (Данапр), и Днестр, и Дунай (Данувий), поэтому в устных преданиях реки со сходными названиями вполне могли совместиться. И если «Таканвисль» это не только Танаис, но и, например, «река-Висла», то ваны вполне могут быть венедами или вандалами, которые действительно там жили. А Причерноморье было не их «страной», а их исторической родиной, откуда они ушли на запад. Земли, населенные праславянами, существовали также на Днепре, Днестре, Дунае.

Согласно «Саге об Инглингах», Одину и его жене было пророчество о величайшей славе, которую он обретет на севере. Оставив в Асгарде братьев Ве и Вили, он отправился в путь. Достигнув страны саксов, он оставил там трех сыновей, Вегдег стал править восточными саксами, Бельдег или Бальдр – Вестфалией, а Сиги – будущей страной франков. Далее Один направился в Ютландию, где поставил правителем сына Скьельда, а сам перебрался в Швецию, и ее прежний правитель Гюльви добровольно уступил ему власть. Еще был совершен поход на север, и конунгом Норвегии Один поставил сына Сэминга.

В любой стране, куда приходили асы, наступали мир и процветание. Асы взяли себе местных жен и женили детей. Один стал править в Швеции, основав г. Сигтуну, весь народ платил ему подати, он защищал страну и совершал жертвоприношения, чтобы обеспечить всеобщее изобилие. Умер он от болезни и был причислен к богам. Хотя, в общем-то, имеются и неясности. В одном месте саги сказано, что при Одине оставался сын Ингви, который стал конунгом Швеции, и от которого пошел род Инглингов, в другом – что после Одина правителем стал его сподвижник ван Ньерд, а потом последовательно правили сын Ньорда Фрейр, внук Фьельнир, правнук Свейгдир. Свейгдир дал обет найти старый Асгард, побывал в «стране турок» и Великой Свитьод, где встретил сородичей – его поездка продолжалась пять лет.

Пожалуй, стоит остановиться и разобраться в изложенном. На завоевательный поход к «последнему морю» странствия Одина не похожи – слишком далеко и безвозвратно оторвался он от родных мест. «Великая слава», на которую ссылаются саги – тоже понятие относительное. Обычно вождь, мечтающий о славе, завоевывает для своего народа более благодатные и богатые земли. А можно ли считать суровую Скандинавию благодатным краем для выходцев из Средней Азии? Поиски славы на краю света в чуждых и неуютных местах имеют смысл только тогда, когда собственная слава в родных краях рушится. Очевидно, Один и его асы стали изгнанниками, и обратный путь им был отрезан. Такая гипотеза подтверждается фактом, установленным археологами, что храмы Нисы-Асгарда были разрушены в I в. до н. э. Возможно, это случилось в ходе религиозных междоусобиц, разыгравшихся в Парфии в середине данного столетия, когда в качестве государственной религии вместо митраизма был внедрен персидский зороастризм.

Итак, племя асов вынуждено были покинуть родину. Чаще всего народы, вытесняемые из азиатских степей, старались обосноваться в Причерноморье или в долине Дуная. С асами этого не произошло – видимо, они были слишком слабы, чтобы отвоевать себе землю в здешних краях. Даже «транзитное» продвижение на запад далось им, очевидно, нелегко. Отметим, что на новой родине асы взяли себе местных жен – значит, многие их женщины не вынесли тягот похода, непривычного климата, или обозы с семьями были захвачены врагами.

Деятельность Одина начинается среди народов, населявших «глухой угол» тогдашней Западной Европы – сюда, в болотистые низины у Северного моря и дальше, через Ютландию в Скандинавию, вытеснялись поначалу самые слабые и «темные» германские племена, и как раз среди них асы смогли в полной мере проявить свое превосходство. Но попасть из Причерноморья в земли саксов можно было двумя путями. Вверх по долине Дуная, населенной тогда воинственными дако-фракийскими, иллирийскими и германскими племенами – что представляется маловероятным. Либо огибая Карпаты с севера, через страну венедов.

В связи с этим представляются интересными фигуры ванов – Ньерда и Фрейра. Эддические саги, где те же лица выступают божествами, описывают войну между асами и ванами. Начал ее Один, но ваны стали одолевать, и был установлен мир, при заключении которого стороны обменялись заложниками. К асам перешли Ньерд и Фрейр, а к ванам – Хенир и Мимир. Не исключено, что в реальности это имело место как раз при прохождении асов через страну венедов. Такое предположение косвенно подтверждается и тем, что в скандинавской мифологии ваны считались божествами плодородия – они гораздо больше знали о земледелии в северных условиях, чем среднеазиатские асы.

При заключении договоров заложниками становились видные вожди и старейшины, и мы имеем все основания предполагать, что Ньерд примкнул к Одину не только с сыном Фрейром, но и со своей дружиной, усилившей асов. Отсюда было бы понятно последующее «двоевластие», отразившееся в сагах – с одной стороны, «с собою Один взял сына по имени Ингви, который был конунгом в Швеции», а с другой стороны, «Ньерд из Ноатуна стал после этого (смерти Одина) правителем шведов… Шведы называли его своим владыкой. Он брал с них дань». Это можно понять и так, что номинально конунгом остался Ингви, а реальная власть перешла к правителю (не конунгу) Ньерду – и даже к его потомкам. То же самое было на Руси после смерти Рюрика – при номинальном княжении Игоря власть держал Олег, командир норманнской дружины. Между прочим, Ингви, как и Игорь (Ингварь) – это «младший». Видимо, сын Одина был еще мальчишкой.

Что касается других сыновей, оставленных Одином править в разных странах, к этому могли быть вполне реальные причины. Именно таким образом распространяли свое влияние парфянские Аршакиды – представители их рода занимали престолы в Армении, Грузии, Агвании, у массагетов. Подобная история впоследствии наблюдалась и с тюркскими ханами из рода Ашина – многие соседи принимали их в качестве правителей весьма охотно, поскольку в древности верили, что хорошие качества властителя передаются по наследству.

Однако суть могла быть и иной – Один на самом деле не оставлял никаких сыновей. А вожди ряда племен сами признали себя его «сыновьями» – в восточной дипломатии это форма подчинения. Правда, здесь мог бы возникнуть любопытнейший юридический казус. Если по традициям азиатского права «усыновление» означало степень зависимости более сильную, чем признание сторон «младшим и старшим братьями» или «племянником и дядей», то по германскому обычному праву «усыновление» одного вождя другим ни к чему не обязывало «сына», зато «отец» обеспечивал ему покровительство и защиту. То есть, на заключение договора с «усыновлением» германские вожди пошли бы легко и охотно.

Не удивительно и то, что Одина и его сподвижников в освоенных ими краях принимали как богов, дивились их чрезвычайной мудрости и отмечали с их приходом мир и процветание. В глухой угол Европы асы принесли гораздо более высокую культуру Согдианы и Турана, а ваны – земледельческую культуру Скифии. В странах, которые подчинились им, внедрялось организующее начало. В «Саге об Инглингах» Один обучает людей искусствам и ремеслам, вводит законодательство. В военном деле асы могли обеспечить новым подданным надежную защиту. У них имелась тяжелая конница. Позже в германских государствах она стала привилегированным рыцарским родом войск. И, наверное, не случайно непременными атрибутами бога-Одина в скандинавской мифологии являлись волшебный конь Слейпнир и магическое копье Гугнир. Это основное оружие парфянских всадников. В сагах о богах Один приносит скальдам «мед поэзии», он же добывает священные руны – выступает родоначальником письменности. Что также вполне логично. В Средней Азии существовали разные виды письменности, в том числе тохарская, сходная с германскими рунами.

И наконец, коснемся путешествия Свейгдира на родину Одина. В I в. до н. э. – I в. н. э. никакой «страны турок», названной в саге, еще не существовало. Но название Туран было известно задолго до нашей эры. А храмы Нисы-Асгарда располагались как раз в Туране. Очевидно, он-то и превратился к XIII веку в «страну турок». Для того, чтобы из Скандинавии съездить в Туран и Согдиану, пятилетний срок лет представляется вполне реальным.

Но перемещались по свету, и оседали в разных местах не только теснящие друг друга сарматы. Центральная Европа в данный период представляла собой настоящий «этнический котел», где «варились» сталкиваясь между собой, воюя или образуя коалиции, множество самых различных племен и осколков племен. Сперва на автохтонное население, потомков киммерийцев и докиммерийских народов, наложилось кельтское нашествие. Галлы занимали верховья Дуная, территорию Австрии, Чехии, Западной Украины. Потом добавились разбитые скифы и праславяне. А потом отступили из Причерноморья и их победители. Вдоль Дуная начали распространяться усилившиеся дако-фракийские племена, а с юга началась экспансия Римской империи.

Плиний Старший, служивший в Германии и слышавших о сопредельных с ней территориях, сообщает, что земли на юг от Балтики заселены сарматами, германцами, венедами, скифами и гиррами, в общем – этническая мешанина. Вот в этом «котле» и образовался новый народ – славяне. Взгляды разных историков на происхождение славянства разнятся между собой, но большинство из них сходится во мнении, что временем этого этногенеза является рубеж I тысячелетия до н. э. и I тысячелетия н. э. А центром этногенеза стал Карпатский регион между верховьями Вислы и Тисой – Словакия, юг Польши, север Венгрии, запад Украины. Конечно, нельзя рассматривать этот процесс так, будто пришли на Карпаты скифы со своими союзниками и превратились вдруг в славян. В состав нового народа наверняка вошло много составляющих.

Что же означал возникший здесь этноним «славяне»? Версии существуют разные. Польский лингвист Лер-Сплавинский производил название Славия от «слав-слов» – «влажная страна», финский исследователь Миккола сопоставлял с греко-дорийским «лаос» – «народ», и с кельтским «слагос» – «община». Б. А. Рыбаков производит этноним от «вене» – венеды, люди из земли венедов. Ряд исследователей, например Дж. Махер, В. М. Гобарев и др., полагают, что название произошло от «сло вене» – «ясно говорящие» [53]. То бишь в непростых условиях постоянных переселений и столкновений группировались вместе и вступали в союзы племена, говорившие на близких, понятных друг другу языках.

«Велесова книга» указывает на другой принцип объединения, не языковый, а религиозный. «И мы, славу поющие богам, так и называемся славянами, мы никогда не просили ничего, лишь славу пели» (I 4а). «Ибо мы происходим от Дажьбога и стали славны, славя богов наших, и никогда не просили и не молили их о благе своем» (I 5а). Принцип немаловажный, поскольку он определяет древнюю ведическую религию, где поклонение богам осуществляется в формах «прославления» гимнами, играми, плясками и ритуалами в их честь. Этот принцип отделяет религию от примитивного идолопоклонства, где отношения с богами строятся по схеме «ты – мне, я – тебе».

Можно выдвинуть еще одну версию о происхождении этнонима «славяне». В «Велесовой книге» сказано, что Дажьбог родил своих потомков «через корову Земун» (II 7э). Корова Земун – одна из инкарнаций «великой матери», прародительницы всей жизни. Но у славян она звалась также Матерь Сва или Матерь Слава. В древнеарийских языках «Сва» означает «самосущий» – отсюда и Сварог, и Сварга – Небо, обиталище богов. То есть, имя главной богини переводилось как Сама Матерь, Сущая Матерь. А «славянами» были, естественно, те, кто считал себя ее потомками.

Первые упоминания о славянах в античных хрониках относятся к началу нашей эры. Примерно в это время греки стали называть племена, живущие между Карпатами и Балтикой, «суобенами» или «суовенами», а во II в. Птоломеем упоминаются «ставани», хотя чаще римские авторы называли их венедами. Тацит в I в. писал в своей «Германии»: «Венеды много заимствовали из нравов последних (сарматов), так как они, занимаясь грабежом, исходили все леса и горы между певкинами и феннами (кельтами, жившими в устье Дуная, и финнами). Однако их следует причислить скорее к германцам ввиду того, что они и дома прочные строят, и щиты имеют, и любят ходить, и даже быстро – все это совершенно чуждо сарматам, всю жизнь проводящим в кибитке и на коне».

То, что славяне «исходили все леса и горы» между Дунаем и финскими народами, в общем-то, понятно. Как раз в начале нашей эры началось их расселение из прикарпатского региона в разные стороны. Соответственно, шло и их разделение на племена и народы. В связи с этим «Велесова книга» опять называет прародителя Ария и трех его сыновей – легендарных Кия, Щека и Хорива. Но здесь они не просто три брата, а родоначальники трех племен – русов, чехов и хорват. Как сыновья Ария, они фигурировали и в далеком прошлом, в связи со скифскими переселениями, и упоминаются вновь у истоков этих народов. Впрочем, мы уже говорили, что в преданиях под именем прародителя-эпонима обычно обозначается весь народ, поэтому никакого противоречия в столь долгой жизни «братьев» нет. Вероятно, роды русов, чехов и хорват в составе племени ариев существовали и в скифские времена. А на рубеже нашей эры три рода выделились в самостоятельные общности. «Когда Щек ушел на закат солнца с воинами своими, и хорваты забрали своих воинов, иная часть искала, где места поселения русского» (II 7з). В западнославянских преданиях аналогичное разделение тоже упоминается, но вместо Кия назван родоначальник Рус.

Самым выгодным направлением расселения с Карпат было тогда южное. Оно выводило в плодородные долины Паннонии и к границам Римской империи, что позволяло торговать с римлянами, а при удобном случае и грабить их провинции либо получать «подарки» – дань за ненападение. Но эти места были и самыми опасными – сюда стремились другие племена, да и сами римляне редко упускали возможность подмять под себя расслабившегося соседа. «Повесть Временных лет» сообщает, что славяне тоже поначалу двигались на юг, заселяя течение Дуная и Паннонию, но были вытеснены оттуда «волохами», после чего «славяне эти пришли и сели на Висле и прозвались ляхами».

Расселение шло и в других направлениях. Старочешские легенды рассказывают, что воевода Чех (Щек) привел свой народ на запад из «хорватской земли», которая лежала где-то за Татрами, на территории Словакии или Западной Украины (в летописные времена здесь еще существовало племя «белых хорват»). Чех основал город Будеч у горы Ржип. Его брат Лех сперва шел вместе с чехами, а потом отделился от них, ушел со своим родом на восток, построил города Коуржим, Гнездно, Краков и стал первым вождем ляхов (поляков). В другой западнославянской легенде братьев трое – Чех, Лех и Рус. В русской летописной версии, цитируемой в XVI в. Герберштейном, их двое – Лех и Рус.

При той методике исследования легендарных родословных, которую мы уже несколько раз применяли, нет никакого противоречия в том, что в чешском сказании не названы «братья» Хорив и Кий (или Рус), а в «Велесовой книге» среди сыновей Ария не фигурирует Лех. Чехов в данном случае интересовало лишь собственное происхождение, и «Хорив» попал в их легенды только косвенно, в упоминании племени хорват, от которых отделился Чех. Точно так же и автор «Велесовой книги» отслеживает лишь родословную русов, и Щек после отделения в самостоятельную ветвь славян его не интересует. А «брат Лех» появился уже позже этого отделения, когда единая западнославянская общность разошлась на две – чехов и ляхов.

Ну а племя русов, впоследствии сыгравшее важную роль в объединении восточных славян, сперва двинулось с Карпат не на восток, а на север, к Балтике – в потоке переселения венедов. Западнославянские песни и предания рассказывают о двухлетнем, с боями и лишениями, походе к Балтике под руководством воеводы Бодрича. В результате его побед на южном побережье образовалось мощное объединение славян-бодричей или ободритов. Поблизости от них возникло еще несколько славянских племенных союзов.

Хотя точная хронология и последовательность этих переселений осталась нам неизвестной, но факты показывают, что в начале нашей эры они были достаточно массовыми. А чтобы проверить достоверность изложенных гипотез, можно обратиться к трудам римских авторов I–II вв. н. э. – Тацита, Плиниев Старшего и Младшего, Птоломея и др. Тацит в I в. писал, что венеды, как обобщенное название ряда близких племен, мигрируют то туда, то сюда по всей Центральной Европе от Нижнего Дуная до Рижского Залива. У Птоломея, во II в., они занимают обширную, но уже компактную страну. Он помещает их по всему юго-восточному побережью Балтики и далее вглубь Европы до «Венедских гор» – видимо, Судет или Карпат.

Вероятно, как раз об этом переселении сообщает «Велесова книга»: «И так было в иное время, когда русы шли с вендами, и те хотели унести богов своих к морю. И там угнездились, города и помолья многие строили и были богаты. И те помолья украшены были златом и серебром, и многие древних богов почитали, уходя от искушений. И это ведомо было иным, также это видевшим, задевавшим нас и перечившим, и там не имели наши родичи покоя. Арабы приходили туда и терзались на торжищах о богатстве и дани, дающейся поселившимся там воинам» (I 8а). Самые богатые и знаменитые храмы-помолья славян действительно находились в стране прибалтийских вендов. Саксон Грамматик, Дитмар Мерзебургский, Адам Бременский, Гельмгольд и другие авторы описывают храмы Свентовита в Арконе, Радегоста в Ретре, Яровита в Вологоще (Вольгаст), Триглава в Бренне (Бранденбург), Щетине (Щецин) и Волине и т. д. О красоте и великолепии славянских храмов писал арабский путешественник Аль-Масуди.

Хотя все эти свидетельства относятся к гораздо более поздним временам, но святилища, многие из которых имели общеславянское значение, явно возникли намного раньше, чем рассказы о них заезжих авторов с Запада и Востока. И интенсивное градостроительство в этих краях связывается как раз с приходом славян в начале нашей эры. Здесь возникли Зверин (Шверин), Рарог (Рерик), Стариград (Ольденбург), Волин, Дымин, Велиград, Коданьск (Гданьск), Ратибор (Ратценбург), Бранибор (Бранденбург) и многие другие города. Первоначально укрепленный город был административным, военным и религиозным центром племени. А у нескольких племен, составлявших союз, был более крупный город, представлявший центр этого союза.

Упоминание об арабах, вынужденных за торговлю платить подати новым хозяевам края, разумеется, является анахронизмом. Арабские купцы стали проникать сюда только в IX веке. Просто автор «Велесовой книги» приложил к давнему прошлому реалии своего времени, как и данные о богатом украшении храмов. В период переселений славян их святилища наверняка были гораздо скромнее. Но Южная Прибалтика издревле участвовала в международной торговле, главным образом – драгоценным янтарем, и морскую дорогу сюда открыли еще финикийцы и карфагеняне. А в рассматриваемый период, в первые века нашей эры, в средиземноморской и европейской торговле господствовали сирийцы, их представительства действовали по всей Римской империи – и в Италии, и в Париже, и в Бордо, и в Трире. Они ездили торговать с «варварами», бывали и на Балтике.

Римские авторы тоже рассказывали о городах и торжищах в Южной Прибалтике уже в I в. н. э. Так, Плиний Старший сообщал, что один из приближенных Нерона, Юлиан, посылал к венедам для закупки янтаря своего уполномоченного. Он объехал многие «торговые центры» и возложенную на него задачу выполнил. Плиний писал и о «Янтарной дороге» – налаженном и освоенном пути сообщения, шедшем от Балтики через Германию и Паннонию к адриатическим венетам. Очевидно, о прежнем родстве с ними память сохранялась.

Но о том, как жили славяне в те времена, мы знаем очень мало. Рассказы иностранцев, восхищавшихся прибалтийскими городами и храмами относятся уже к концу I – началу II тысячелетий н. э. И археологических данных почти нет – славянские города, селения и святилища многократно разрушались, перестраивались, пока не были окончательно стерты с лица земли при завоевании полабских славян немцами. А по некоторым сведениям, уже в кайзеровские и нацистские времена следы проживания славян на территории Германии уничтожались целенаправленно.

Однако несколько городищ начала нашей эры найдено археологами на территории Польши, Чехии и Словакии – например, Бискупинское возле Познани, Бероун недалеко от Праги. И оказывается, что это были большие, очень развитые города с четкой планировкой улиц, даже с деревянными мостовыми, со сложными системами крепостных сооружений. Там обнаружены мастерские ремесленников, кузнецов, гончаров, ювелиров. Существовали какие-то общественные здания и рыночные площади.

Что касается «прочных домов», упоминаемых Тацитом, то они оказываются длинными бревенчатыми зданиями, украшенными резьбой. Проживало в них человек по 20–30, и римляне сообщают, что у венедов были групповые браки. Любая женщина, приходившая в семью, номинально считалась женой старшего брата, но являлась «общей» и для всех остальных братьев. Это согласуется с обычаями «агатирсов», описанными Геродотом. В эпоху постоянных войн, опасностей, лишений подобные порядки, разумеется, не означали какого-то всеобщего разврата. Они диктовались суровой целесообразностью. При гибели старшего брата женщины в семье не становились вдовами, а оставались женами других братьев, да и дети не превращались в сирот.

Хотя большинство из античных авторов непосредственно со славянами не контактировали, сведения получали из десятых уст. Возникали и искажения, и путаница. Иногда племенным этнонимом они обозначали целый союз племен, в который входило данное племя. А один и тот же народ в разных источниках обозначался различными названиями. Но все же, если свести их данные воедино, то по ним можно составить хотя бы приблизительную карту, дающую представление о первоначальном расселении славян [43].