Текст книги "Русь: дорога из глубин тысячелетий"

Глава 35
Борьба за Киев

Пока Северная Русь была занята борьбой с викингами, собственными междоусобицами и поисками князя, на юге решались совершенно другие проблемы. В Византии наконец-то прекратилось иконоборчество. Православие стойко выдерживало обрушивавшиеся на него удары. Император Феофил фактически смирился, что иконоборческие законы не выполняются. А в 843 г. он умер, и его вдова, св. Феодора, ставшая регентшей при малолетнем Михаиле III смогла беспрепятственно восстановить Православие. Произошло это в первое воскресенье Великого Поста, что и празднуется Церковью как Неделя Торжества Православия.

После преодоления ереси исчезли причины для религиозной розни с Римом. Феодора и патриарх Игнатий попытались восстановить единство Церкви. Начались переговоры, пересылка посольствами. Ан не тут-то было. Римские папы уже привыкли ориентироваться на германские королевства. Выступали арбитрами в их спорах, короновали королей и императоров. И уже возникло представление о том, что власть пап выше светских монархов. Поэтому и с Византией они пытались общаться «сверху вниз», как с «заблудшей овцой», вернувшейся в их многочисленное стадо. В общем, достичь взаимопонимания не удалось.

Но если торжество Православия не привело к дружбе с Римом, то с Хазарией оно вызвало полный разрыв. Императрица прекратила практику всяческих поблажек и угождения иудейским купцам. Она направила армию на еретиков-павликиан, угнездившихся в Малой Азии и совершавших набеги на христианские города и села. 100 тыс. еретиков было перебито, их крепости разорены. А они были союзниками и партнерами Хазарского каганата, поставляли рабов. В ответ хазары устроили гонения на христиан, принялись натравливать славян и степняков на греческие города Причерноморья.

Однако у Феодоры подрастал сынок Михаил III. Он не был иконоборцем, но и не стал православным. Он стал безбожником, развратником и пьяницей. Его захватил под свое влияние дядя мальчишки, Варда, чтобы возвыситься самому, потакал всем порокам. Царя окружала компания проходимцев, в ходе попоек издевались над Церковью, пародировали богослужения, оскорбляли патриарха. Феодора не могла повлиять на сына. По сути, перед ней встал тот же выбор, что перед св. Ириной – свергнуть отпрыска и править самой. Феодора на такой шаг не решилась и сама попала под удар. Михаил оклеветал собственную мать, навешав на нее грязные обвинения. Ее и четверых своих сестер император отправил в монастырь, прежних советников казнил. И уж теперь-то ему никто не мешал выделывать что угодно. Во время оргий он швырял 100 золотых тому из дружков, кто сумеет, пустив ветры, погасить свечу на столе. Потешался пышными цирковыми представлениями. Наорал на вельможу, явившемуся с докладом о наступлении арабов, захвативших две провинции – он отвлек царя от «более важного», гонок колесниц.

В Константинополе к этому времени жило довольно много выходцев из Руси. Одни эмигрировали от хазар, другие нанимались на службу, приезжали торговать или на заработки. Но отношение к ним было отвратительным. Их презрительно именовали «дикими» и «грубыми» тафроскифами. Обманывали, обсчитывали, рабочие вместо выручки оказывались должниками, и их обращали в рабство. А нескольких молотильщиков и веяльщиков зерна по ничтожному поводу убили. Император преступление одобрил. Подумаешь, «варваров» прикончили!

Но на Руси узнали, и последовала расплата. Момент был выбран грамотно, когда Михаил III со всей армией и флотом ушел на арабов. 18 июня 860 г. русичи впервые напали на Константинополь. На закате, при совершенно тихом море, показался флот из 200 ладей. Они прошли перед стенами оцепеневшего от ужаса города, и прибывшие воины выразительно показывали мечи. Войско было небольшим, 8–10 тыс., но оно ворвалось в предместья, где были дачи, виллы, загородные дворцы. Грабили, а что не могли унести, уничтожали. Жгли дома, резали скот, рубили деревья, убивали попавшихся под руку. Это вполне соответствовало тогдашним понятиям о мести – кровь за кровь. Начали насыпать землю у стен, чтобы войти в сам Константинополь.

В нем царила паника. На высоте положения оказался лишь патриарх Фотий. Он фактически возглавил городскую власть, но не забыл и своего духовного долга. В своих проповедях он обличал беззакония ромеев. Нападение считал справедливой карой, говорил: «И как не терпеть нам страшных бед, вспомните, как греки несправедливо обижали приезжих руссов, когда мы убийственно рассчитались с теми, которые должны нам были что-то малое, ничтожное… Сами обрадованные, всех огорчали, сами прославленные, всех бесчестили, сами сильные и всем довольные, всех обижали…» После покаяния обратились к заступничеству Пресвятой Богородицы, обошли стены крестным ходом, неся Ее ризу. И город неожиданно был спасен. Славяне в общем-то рассчитались сполна, наполнили трофеями все корабли, и заканчивать насыпь не стали. 7 июля сели на суда и благополучно отчалили домой.

Но в это время напакостила сама себе не только Византия. Хазария тоже. Покорив множество народов, она попросту обнаглела. Ее царь стал примерять роль покровителя иудеев всего мира. Запретил исповедовать как христианство, так и ислам. Впрочем, дело было не только в религии. По мусульманским законам, единоверцев нельзя было продавать в рабство. Хазары, обращаемые в неволю за неуплату налогов, узнали об этом и ринулись принимать ислам, чтобы их нельзя было продать на Восток. Царь разгневался и пресек такую возможность, казнил мулл и проповедников, многие мусульмане бежали в Закавказье.

Однако в вопросах веры властители Востока шутить не любили, прикрыли хазарам доступ на свои рынки. Да и ссора с Византией оборачивалась немалыми торговыми убытками. Греки заподозрили, что нападение на Константинополь произошло при поддержке (и уж во всяком случае, при попустительстве) хазар, и в ответ натравили на них мадьяр. Каганат потерпел ряд поражений, и иудейский царь быстренько стал менять политику. При этом было решено сделать «хорошую мину при плохой игре». Пригласили делегации из халифата и Византии, чтобы провести диспут между христианскими, мусульманскими и еврейскими богословами.

Греческую миссию возглавил любимый ученик Фотия Константин – в монашестве Кирилл. Он был прекрасным проповедником, философом, лингвистом, дипломатом, он уже успел поучаствовать в посольстве к арабам. Вместе с братом Мефодием он отправился в Итиль. Как раз в этом путешествии св. Кирилл увидел две книги, Евангелие и Псалтирь, написанные «русьскими письмены». Общался и с хозяином книг, христианином-русичем, быстро освоил его язык и научился читать (у св. Кирилла были чрезвычайные способности, в Херсонесе он выучил и еврейский язык). Мы не знаем, каким из славянских алфавитов были написаны книги, но он стал основой для дальнейших изысканий будущего просветителя.

Диспут в Итиле прошел так, как и предполагали хазары. Разумеется, св. Кирилл, мусульманский и иудейский ученые не могли переубедить друг друга. Но царь объявил, что поражен мудростью всех участников и в «знак уважения» к ним дозволил исповедовать в каганате христианство и ислам. Нормализовал отношения и с Византией, и с Востоком, можно было снова торговать с ними. Св. Кирилл окрестил в Хазарии 200 человек, вместо предложенных богатых даров попросил отпустить византийских пленников. Царь эту просьбу уважил. Почему бы нет? Греки за это помогут замириться с мадьярами. Что же касается подданных, пускай себе крестятся. Ведь христиан ничто не мешало продавать в страны ислама. А мусульман – в Византию.

Но трудности каганата отнюдь не кончились. Едва разгребли одни, добавились другие. В Ладоге появился Рюрик, начал победоносную войну. А двое предводителей варяжских отрядов, Аскольд и Дир, решили уйти в Византию. Они были не из рода Рюрика и «не племени его». Аскольд был шведом, он упоминается в шведских сагах как Хаскульд. «Велесова книга» сообщает, что «Аскольд был варягом оружным, который купцов эллинских охранял, ходивших до Днепрареки» (III 29). О происхождении Дира ничего не известно. В общем-то, это было обычным делом. Варяги-наемники подряжались служить на какое-то время. Теперь же они сочли, что в Константинополе заработают больше, чем у князя – греческие императоры охотно нанимали профессионалов и платили щедро. Но викинги не особо разбирались в способах наживы и не прочь были прихватить то, что «плохо лежит». Богатый и многолюдный город кривичей Смоленск они тронуть не рискнули. Зато дальше приплыли в Киев и узнали, что поляне платят дань хазарам. Вариант показался интересным. Неужто кто-нибудь станет защищать своих поработителей и их холуев?

Дружина Аскольда и Дира напала неожиданно, перебила хазарского наместника и чиновников, вырезала их подручных из местной знати. «Велесова книга» рассказывает: «В то время пришли в Киев варяги с купцами и побили хазар» (II 4в).

«Варяги пришли и землю взяли под руку свою от хазар, которым мы дань отрабатывали» (II 2а). Были и какие-то столкновения со славянами. «И тут первые варяги пришли на Русь, Аскольд силой погромил князя нашего и растоптал его. Аскольд после Дира уселся на нас как непрошеный князь, и начал княжить над нами, и пребывал вождем от самого Огнебога, очаги хранящего» (II 6е). «Аскольд злой пришел на нас, и согнулся мой народ от длани его» (II 7 г). Сообщается, что в Киеве варяги повесили «Свентояричей» – потомков борусского князя Свентояра (II 4б). Возможно, они входили в местную верхушку, зависимую от хазар.

Пришельцы стали для полян освободителями, одним махом получили собственное княжество. Это тоже было вполне обычно для викингов, основывавших герцогства в разных странах Европы. Конечно, хазарам никак не могло понравиться вторжение в их владения. Но немедленно отреагировать на нападение каганат не смог, он еще воевал с мадьярами и Рюриком. Видимо, в Итиле и Аскольда с Диром сперва приняли за отряд, посланный из Ладоги. Но они вели себя совершенно независимо. Никоновская летопись сообщает, что после подавления восстания Вадима Храброго его соучастники искали спасения в бегстве: «Того же лета избежаша от Рюрика из Новагорода в Киев много новогородцкых мужей». Кстати, это подтверждает предположение, что выступление было узким заговором знати – «мужами» называли никак не простонародье. А Аскольд с Диром не отказались принять врагов Рюрика.

Но создание собственных княжеств и герцогств никогда не было для викингов самоцелью. Заниматься государственными вопросами и хозяйствовать они не любили и не умели. Захваченные области и города, в которых они угнездились, становились базами для дальнейших пиратских набегов. Именно так действовали Аскольд и Дир. По Днепру они вышли в Черное море и в 864 г. напали на Болгарию. Предприятие кончилось плачевно, Никоновская летопись отмечает: «Убиен бысть от болгар Осколдов сын». В 865 г. Аскольд и Дир совершили поход в Белоруссию и погромили полочан, «много зла сотвориша». Но закрепиться и обложить данью здешних славян они не смогли – полочане после ужасов и бесчинств предпочли найти сильного защитника и передались вод власть Рюрика.

Варяги повоевали и другие племена – древлян, уличей, у северян захватили город Любеч. Заодно это позволило повысить свой авторитет среди полян, издревле враждовавших с соседями. Но самую заманчивую добычу сулила, конечно же, Византия. Славяне хорошо помнили, как пограбили ее в 860 г., желающих нашлось достаточно. Как указывает «Велесова книга», «Аскольд пришел со своими варягами к нам, и Аскольд враг наш, говорил, что пришел защитить нас и лгал, что он враг только грекам» (III 29). Построили ладьи, и в 866 г. Аскольд повел флотилию на Константинополь. Высадился в империи и «начаша пленовати страну римляньскую». Но и здесь его ждала беда, «возбрани им Вышний промысел, паче же и приключился им гнев Божий». Разыгралась буря, разметала и потопила лодки. Князья возвратились только «в мале дружине». Большинство полян, браво отправившихся в набег, нашли свой конец на дне морском, «и бысть в Киеве плач великий».

Однако не успели высохнуть слезы вдов и сирот, как обрушилась еще одна беда. Хазары о потере полянской земли отнюдь не забыли. Когда варяги неосмотрительно задели северян, каганат этим воспользовался, провел переговоры с их князьями и старейшинами, пошел на уступки, чтобы они не перешли на сторону пришельцев. А как только удалось нейтрализовать опасность со стороны Рюрика, хазары нанесли удар по полянам. Отборную хорезмийскую гвардию не использовали, она осталась прикрывать столицу. Наняли печенегов. Степняки налетели, сжигая селения, уничтожая людей, угоняя в плен. Киев неожиданно оказался в осаде, припасов не было, в город набились беженцы, и был «голод великий». В данном случае Аскольд и Дир показали себя умелыми воинами и командирами. Сорганизовали ополчение, напали на врагов, рассыпавшихся для грабежей, «избиша множество печенег», остальных прогнали.

Однако тут-то пришла пора призадуматься, в какой тупик завели Киев варяжские правители. За несколько лет они ухитрились перессориться со всеми вокруг! С Хазарией, Болгарией, Византией, древлянами, уличами – союзниками мадьяр, с Рюриком – приняв мятежников. Нужно было срочно с кем-то мириться, искать друзей и покровителей. С хазарами договориться было невозможно, они потребовали бы вернуть Киев. Аскольд с Диром выбрали Византию. В том же 866 г. они обратились в Константинополь, и заинтересованность в альянсе была настолько велика, что варяги выразили готовность принять крещение, просили прислать священнослужителей. Греки немедленно ухватились за такую возможность.

Беспутного Михаила III уже сверг и убил один из его приближенных, Василий Македонянин. Вместе с патриархом Игнатием в 867 г. он направил на Русь епископа и священников. Для византийцев союз тоже представлялся крайне важным. Он позволял обезопасить империю от дальнейших набегов славян, использовать киевских князей против болгар. Оказать помощь Аскольду и Диру ромеи действительно могли, мадьяры оставались их верными подручными. А с Хазарией к этому времени у Константинополя восстановились великолепнейшие отношения. Михаил III совершенно опустошил казну на свои забавы. Василий Македлнянин нуждался в деньгах и сближался с еврейскими купцами, ростовщиками. Впрочем, и сам император был весьма сомнительным христианином, его окружали маги, спириты, каббалисты наподобие монаха Сантаварина, которыму он дал пост епископа Евхаитского.

По византийским канонам того времени Аскольд и Дир, окрестившись, стали считаться подданными императора. Греческие дипломаты заступились за них перед хазарами. И каганат, обдумав положение, согласился оставить их в покое. Продолжать войну против Киева было рискованно. А если взбунтуются и перекинутся к противнику северяне, радимичи, вятичи? Если воспользуется моментом и снова ударит Рюрик? Лучше заключить компромиссный мир. А за это пускай киевские правители обязуются не распространять свое влияние на остальных подданных каганата и выступят против Рюрика…

Кстати, можно задаться вопросом, привело ли решение Аскольда и Дира к первому крещению Руси, несло ли оно народам нашей страны благо обращения к истинной вере? Нет, не несло. Святые Кирилл и Мефодий уже успели перевести богослужение и ряд книг Священного Писания на славянский язык, но нужно учесть – в 867 г. такие богослужения велись еще в качестве эксперимента, только в Моравии. А Киев получил греческое богослужение, непонятное и чуждое населению. Привлечь полян оно никак не могло. Крестилась не Русь, а правители и их окружение – из политических соображений.

Незадолго до того, в 864 г., принял христианство царь Болгарии св. Борис. Но он тут же и обжегся! Византия попыталась подмять его под себя. Ему был присвоен второстепенный чин в византийской придворной иерархии. К нему стали обращаться, как к вассалу Константинополя. А присланные священнослужители стали, по сути, агентами при его дворе, пытались контролировать и направлять политику Болгарии. И Борис немедленно совершил крутой поворот, обратился в Рим, просил, чтобы папа прислал ему своего епископа и священников.

Разумеется, в Киев греки направили аналогичных священнослужителей. А ведь авторитет и могущество Аскольда с Диром не шли ни в какое сравнение с царем Борисом! Далеко им было и до той Руси, огромной и единой, какой она стала через сто с лишним лет, в правление св. Владимира Крестителя. Варяжским правителям оставалось лишь послушно выполнять то, что потребуют от них византийцы и хазары.

И они выполнили. Вскоре после крещения предприняли поход на кривичей, подданных Рюрика. Одержали победу, овладели Смоленском. Дальнейших успехов они не достигли и были остановлены. Но цель Константинополя и Хазарии была достигнута, им удалось стравить Ладогу и Киев. Наряду с восстанием Вадима Храброго, это был еще один фактор, помешавший Рюрику возобновить войну против каганата. В случае наступления на Волгу ему угрожал удар по тылам, с Днепра. Предпринимать операции против Аскольда с Диром Рюрик тоже не стал. Понимал, что за ними стоят две мощных державы. К наступлению на юг следовало основательно подготовиться. Через какое-то время стороны заключили мир, и в Восточной Европе установилось неустойчивое равновесие.

Глава 36
Рождение великой державы

Во второй половине IX в. усилились мадьяры. Они потеснили болгар, отобрав у них степи между Днестром и Дунаем, совершали рейды в глубь Европы, прорывались в Паннонию, Австрию, Германию. Это делало венгров ценными партнерами для хазарских купцов, орда могла поставлять много невольников. Со времени переворота Обадии сменилось несколько поколений, старые счеты успели забыться. А теперь у мадьяр и каганата был общий союзник, Византия. Через греков началось их сближение.

Но рабов, поступающих от венгров и викингов, оказалось для Хазарии недостаточно. Купеческую верхушку в данное время постиг тяжелейший удар. Далеко на востоке, в Китае, покатилась череда восстаний. Власти их усмиряли, казнили людей десятками тысяч. Но в 874–884 гг. по всему Китаю разлилось восстание под предводительством Хуан Чао. Хозяйство страны было подорвано, города разрушены. Иностранных купцов, скупавших шелк, простонародье ненавидело. Полагало, что богачи и чиновники ради прибылей от этой торговли выжимают из народа последнее. И купцы были перебиты, их подворья разграблены. Торговля по Шелковому Пути, щедрым золотым ручьем питавшая Хазарию, прервалась!

А к богатству уже привыкли, да и наемникам надо было платить. Каганат попытался компенсировать убытки другими способами. Усиленно выкачивал дань из подвластных племен. Активизировал охоту за невольниками среди кавказских, славянских, финно-угорских и степных народов. Не были исключением даже печенеги, которых сами же хазары использовали как основную ударную силу. Ибн-Русте и Гардизи, рассказывали, что «хазары каждый год совершают поход в страну печенегов для поимки рабов и продажи их в страны ислама».

Печенеги не были едиными, они разделялись на восемь кланов и до поры до времени можно было поддерживать дружбу с одними, нападая на других. Но наконец-то их допекло, и они ответили яростными набегами. Чтобы защититься, хазары принялись наводить мосты с другими степняками – гузами, врагами печенегов. Византийцы помогли каганату договориться с мадьярами, они тоже выступили против печенегов. В причерноморских и волжско-уральских степях заполыхала война.

В Северной Руси жизнь шла своим чередом. В 873–874 гг. князь Рюрик снова появился на страницах западных хроник. Он совершил весьма масштабное для того времени дипломатическое турне по Европе. Встречался и вел переговоры с императором Людовиком Немецким и другими монархами франкских королевств – Карлом Лысым, Карлом Смелым. Цель этой поездки и тема переговоров неизвестны. Правда, Г. В. Вернадский вслед за некоторыми зарубежными историками повторяет версию, будто Рюрик хлопотал о возвращении ему «лена во Фрисланде» [36]. Но это, конечно, полная несуразица. Разве стал бы властитель обширного и богатого Ладожского княжества тащиться за море, чтобы выклянчивать жалкий и ненужный ему клочок земли?

Можно выдвинуть две версии. Первая – что он хотел заключить союз против Дании. В том числе для отвоевания отцовского наследства. Версия вторая, более правдоподобная – он готовился к борьбе за Южную Русь. А для этого требовалось найти союзников против Византии (в это же время наводил связи с Германией еще один враг Византии, болгарский царь Борис). Мы не знаем, каких результатов удалось достичь Рюрику в германских королевствах. Но зато он укрепил связи с Норвегией. Возможно, и ее посетил в ходе своей поездки. А в 874 г., вернувшись в Ладогу, он женился на Ефанде из рода норвежских королей. Этот брак тоже зафиксирован западными источниками. То есть события, происходящие в Ладоге, в Европе уже считали нужным отслеживать. А правой рукой и советником Рюрика толи стал, толи уже раньше был брат Ефанды – Одда. Известный на Руси как Вещий Олег.

В 879 г. Рюрик скончался. Ефанда успела родить ему сына Игоря, но он был еще ребенком, и регентом стал его дядя Олег. Впрочем, надо иметь в виду, что Олег (Хальги) – не имя, а титул, в буквальном переводе «священный». Этот титул нередко встречается в скандинавских источниках и означает одновременно «вождь» и «жрец». Олег происходил из норвежского королевского рода, однако о национальности государя во все времена было принято судить не по крови, а по делам. А дела его свидетельствуют, что он направлял свою политику в интересах Руси. После смерти Рюрика его держава отнюдь не распалась.

Олег проявил себя деятельным и мудрым властителем. Ситуацией, сложившейся на юге, он не преминул воспользоваться, в 882 г. выступил с большим войском. Причем становится очевидно, что в вопросах государственной организации и упрочения власти Рюрик и Олег все же преуспели. Олег повел на Днепр не только варяжскую дружину, но и многочисленное ополчение из ладожан, кривичей, чуди, веси и мерян. Значит, новая династия сумела добиться и расположения своих подданных. Грабежей и богатой добычи этот поход не сулил. То есть, пошли сознательно.

Сборы большой армии Олег ухитрился провести скрытно, киевские варяги даже не подозревали о нависшей над ними беде. Прекрасно была поставлена разведка, велась дипломатическая подготовка. Когда войско достигло Смоленска, городские старейшины вступили в переговоры и сразу перешли на сторону Олега. Он оставил в Смоленске своих наместников и беспрепятственно двинулся вниз по Днепру.

Внезапным налетом был взят Любеч. Гарнизон смяли мгновенно, он не успел послать предупреждение в Киев, а местные жители сопротивления не оказали. После этого, оставив армию позади и со своей дружиной совершил на ладьях стремительный бросок к Киеву – требовалось опередить весть о вторжении. Достигнув цели, Олег применил один из традиционных приемов викингов, представился купцом, а воинов укрыл в лодках. Выманил на пристань Аскольда и Дира, якобы посмотреть товары, узнать новости с Балтики и Ладоги. Выскочили спрятавшиеся дружинники, и Олег объявил: «Вы не князья и не знатного рода, но я князь». Указал на мальчика Игоря – «Вот сын Рюриков!» Киевские правители были казнены. Убил их Олег за самозванство, для любого славянина IX в. причина выглядела вполне справедливой и уважительной.

Поляне же ни малейшей любви к своим властителям не питали, и воевать против пришельцев не стали. В общем, из всех этих событий очевидно – Аскольду и Диру было далеко до такой поддержки, как Олегу. После принятия христианства рядом с ними отирались греческие советники, свысока взиравшие на полян. «Велесова книга», последние сообщения которой относятся к 860-м гг., возмущенно пишет: «Потому он (Огнебог) отвратил лик свой от нас, что были оные князья от греков крещены. Аскольд – темный воин, а так сейчас от греков освящен, что никаких русов нет, а есть варвары» (II 6е). Киевские правители действовали в русле византийской политики. Первоначальный авторитет освободителей от хазарского ига они утратили. Наоборот, Константинополь втянул Киев в союз с хазарами. За что было любить таких князей? Перемена власти обошлась малой кровью.

Олег же оценил выгодное положение Киева, объявил его столицей своего государства «матерью городов Русских» – а тем самым польстил полянам, приобрел их доверие. Момент для захвата он выбрал удачно, Византия была отвлечена на разборки с арабами, а Хазария и мадьяры – с печенегами. И пока они не опомнились, Олег предпринял ряд быстрых операций, подчиняя соседние племена. Использовал большое войско, пришедшее с ним, и выступил на древлян. Победил их, наложив дань черными куницами, и таким образом обезопасил тылы для борьбы с более серьезным противником.

А следующий поход он направил на северян, хазарских данников. Это означало уже открытую войну с каганатом. Архангелогородский летописец прямо сообщает: «В лето 6391 (883) иде Олег… на козары». Произошли какие-то столкновения, Олег одержал победу. Но решило исход кампании не оружие, а дипломатия. Начались переговоры, и Олег объяснил северянам: «Я враг им (хазарам), а не вам»; «Аз им противен». Удовлетворился самым легким налогом и фактически перетянул северян на свою сторону. Потом под его власть перешли радимичи, обитавшие на р. Сож – здесь вообще обошлось без войны, этот народ принял подданство добровольно. А затем была подчинена вторая ветвь северян, жившая южнее, по р. Суле.

На это, кстати, тоже следует обратить внимание. Переходить в подданство Аскольду и Диру поднепровские славяне почему-то не желали. А Олегу, такому же чужаку, покорились. Выходит, отличали его от прежних киевских властителей. Почему? Ответ может быть только один. Они уже знали о порядках и системе управления, установленных в Ладожской державе, и считали их лучшими, чем власть Аскольда и хазар.

Но война с другими славянскими народами, уличами и тиверцами, стала затяжной и тяжелой. Они были не данниками, а союзниками Хазарии и мадьяр, получили помощь из Итиля и Константинополя, и Олегу пришлось вести с ними жестокие сражения. Тем не менее, он одержал победу. Всем народам, вошедшим в его державу, в том числе и покоренным оружием, он сохранил внутреннее самоуправление, власть племенных князей и старейшин. Они лишь признавали подданство великому князю, участвовали в его войнах и платили дань.

Противники Олега тоже не сидели сложа руки. В Константинополе в 886 г. воцарился Лев Х, получивший прозвище Философа. Он любил «ученые» занятия, увлекался астрологией и прочей оккультными дисциплинами. А управление бросил на самотек, оно досталось временщикам. Злоупотребления и коррупция достигли невиданного даже для Византии уровня. Но альянс с Хазарией не нарушился, а упрочился. С продажным окружением царя иудейские купцы прекрасно ладили. Вероятно, и в оккультных увлечениях «помогали». А обстановка требовала более тесного сближения. При Льве X уже и в византийской армии появляются отряды «хазар» – каганат помогал империи. Хотя служила, конечно, не иудейская знать, она продавали ромеям своих подданных из коренных хазар, ясов, касогов. Сколачивался тройственный византийско-хазарско-мадьярский альянс.

Но факты показывают, что и Русь действовала не в одиночку. Олег установил контакты с врагами хазар – печенегами, и с врагами Византии – болгарами. Их царь Борис на старости лет удалился в монастырь, престол унаследовал его внук Симеон. Он долго жил и учился в Константинополе, в полной мере осознал гнилость империи, разобрался в нечистых механизмах ее дипломатии. И Симеон пришел к мысли окончательно сокрушить Византию, чтобы все Балканы стали одним Болгаро-славянским царством. Царь Симеон, как и Вещий Олег, отличался весьма активной дипломатией. Как писал патриарх Николай Мистик, он задумал поднять на Византию множество народов «до самых Геркулесовых столпов» – вел переговоры с немцами, арабскими пиратами.

Таким образом, в Причерноморье возникли две мощных коалиции, обе готовились к решающему столкновению. В 887 г. успехов добилась Хазария. Вместе с гузами она нанесла несколько жестоких поражений печенегам. Но трудности хазар от этого не уменьшились, а наоборот, возросли. Печенеги отступили не на восток, а на запад – двинулись через Волгу к границам Руси. То есть, считали здешние места более надежными и безопасными, чем зауральские степи. Знали, что отсюда их не прогонят. А заодно очень уж удачно прикрыли державу Олега со стороны степи. Причем сами не совершили в это время ни одного набега на русские земли, так что вывод о союзе напрашивается однозначный.

В 893 г. начались боевые действия на другом фронте. Греки с хазарами и венграми вторглись в Болгарию, но были разбиты. Тогда Лев Х выслал на Дунай флот, который перевез во владения Симеона всю мадьярскую орду. Она одержала победу над болгарским войском, загнала его по крепостям и произвела страшные опустошения по стране. Но на севере у Симеона были друзья, русичи и печенеги. Они ударили по тылам мадьяр и заставили их вернуться для защиты своих кочевий. Болгары перешли в наступление и в 896 г. наголову разнесли армию Льва Х при Булгарофиге недалеко от Адрианополя. Печенеги и русичи с болгарскими отрядами нападали и на византийские владения в Крыму.

Что ж, раз не получилось справиться с болгарами, греки и хазары задумали ударить в другом направлении и вывести из игры Русь. В 897 г. вся масса мадьярской конницы во главе с воеводой Алмушем обрушилась на земли славян, подступила к Киеву. Константин Багрянородный позже писал, что венгры в этом походе «выполняли повеление их сюзерена Хазарии» (умолчав, что они выполняли и заказ Византии). Но Олегу удалось отразить нашествие, а тем временем печенеги и болгары налетели на кочевья и становища мадьяр, разгромили их. Орда очутилась между молотом и наковальней, и ее вообще погнали прочь из родных мест.

Разбитые венгры покатились на запад, стали уходить за карпатские перевалы. Ворвались в Паннонию, сокрушили здесь Великоморавское княжество и в центре Европы возникла Венгрия. Вещий Олег тоже завладел частью погибшей Великой Моравии. Преследуя и вытесняя мадьяр, он присоединил к своим владениям Волынь и Западную Украину, ему подчинились племена дулебов и белых хорват.

Ну а после того, как на Днепре и в Причерноморье положение стабилизировалось, был нанесен решающий удар по Византии. Поход Олега на Константинополь в 907 г. некоторые историки объявляют «недостоверным». Потому что, мол, сами греки его «не заметили», в их хрониках никаких упоминаний нет. Простите, но византийские историки многого «не замечали». Не замечали, как отдали славянам Сербию, Хорватию, как теряли провинции в Малой Азии. Об этих потерях мы узнаем сугубо из «победных» хроник, когда тот или иной город брали обратно. И можно уверенно доказать, что «щит на вратах Цареграда» – был!