Текст книги "Русь: дорога из глубин тысячелетий"

Глава 25
Склавины и анты

Великое Переселение изменило всю карту Европы. И одно из самых значительных мест на ней заняли славянские народы. Они снова освоили все земли до Балтики, занимали значительную часть нынешней Германии. А на юге они на большом протяжении вышли вплотную к границам Византии. В последующие века о них писал целый ряд авторов – Иордан, Прокопий Кесарийский, Маврикий, Менандр Протиктор. Иордан, рассказывая о «венедах» (славянах), подчеркивал, что «теперь (в VI в.) они свирепствуют повсеместно». Он разделял их на три части. «Они (венеды), происходя из одного племени, имеют теперь три имени, венеды, анты и склавины». Уточнял, что каждая из этих ветвей имеет множество племенных названий в зависимости от мест поселения. Под венедами он понимал западную ветвь славян, занимавшую обширные земли от Чехии до южных берегов Балтики. Край антов Иордан располагал от Днестра до Днепра, а склавины, как он указывал, жили от озера Балатон до Днестра и Вислы.

Склавинов он представлял наиболее отсталыми, сообщая, что «вместо городов у них болота и леса», а антов считал «сильнейшими». Византийские авторы уделяли внимание лишь двум из этих ветвей – тем, с которыми им пришлось сталкиваться, склавинам и антам. Правда, «бесчисленные антские народы» они помещают уже не только до Днепра, но и за Днепром, до Дона, что соответствует данным археологии, показывающим, что в VI–VII вв. славяне заселили всю лесостепную полосу Восточной Европы и во многих местах проникали вглубь степей. А склавины, похоже, были новопоселенцами, нахлынувшими к границам Византии после крушения царства Аттилы и осваивавшими придунайские земли.

Прокопий, который участвовал в войнах со славянами в свите полководца Велизария, и император Маврикий в своем «Стратегиконе» оставили нам довольно подробное описание славян, их жизни и нравов, хотя многие их сведения неточны. Византийские авторы были весьма тенденциозны, заносчивы и изображали соседей именно «варварами». Например, согласно Прокопию, славяне жили «в жалких хижинах, разбросанных на большом расстоянии друг от друга, и все они часто меняют место жительства», а Маврикий пишет, что «они селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер, устраивают в своих жилищах много выходов, вследствие случающихся с ними, что и естественно, опасностей. Необходимые для них вещи они зарывают в тайниках, ничем лишним открыто не владеют и ведут жизнь бродячую». Он же пишет, что «не имея над собой главы, они не признают военного строя, неспособны сражаться в правильной битве». «Каждый вооружен двумя небольшими копьями, некоторые имеют также щиты, прочные, но трудно переносимые. Они пользуются также деревянными луками и небольшими стрелами, намоченными особым для стрел ядом, сильно действующим».

У любого, прочитавшего эти строки, возникает естественное впечатление, что речь идет о совершенных дикарях. Но подобное представление опровергается и археологическими данными, и многочисленными противоречиями в трудах тех же самых авторов. Так, у читателя, узнавшего о «жалких хижинах» и «жилищах со многими выходами», встает перед глазами шалаш или какая-то нора, наподобие звериной берлоги. Но раскопки показывают, что имеются в виду городища, т. е. крепости, которые на самом деле имели по несколько выходов – вполне нормальный прием в фортификации. Эти городища строились в форме круга, укрепляясь валами и рвами, центральная площадь оставалась свободной, а по периметру располагались жилища. Они представляли собой землянки размером примерно 5 х 5 м., в центре размещалась глиняная плита, а по стенам – скамьи в виде земляных насыпей, на которых делалось деревянное покрытие. Проживало в городищах по 200–400 человек, но имелись и гораздо более крупные поселения – крепости, обнаруженные и в краю антов, и на землях западных венедов.

Впрочем, и у придунайских славян существовали большие населенные пункты – в описаниях военных действий против них встречаются упоминания о «лагерях» (очевидно, городищах), где проживало по несколько тысяч человек.

Правда, в IV–V вв., в период готско-гуннских войн и вызванных ими интенсивных переселений в культуре славян действительно отмечается значительный упадок. Исчезают красивая керамика, прежние фигурные сосуды с художественными изображениями зверей и птиц сменяются массивными простыми горшками без украшений, вылепленными вручную, без гончарного круга. То есть, в походных или полукочевых условиях людям нецелесообразно было обременять себя переноской громоздкого оборудования. Уменьшилось количество и ухудшилось качество других ремесленных изделий, стали грубыми украшения. Вместо развитых городов появляются городища временного типа, а вместо «прочных домов», о которых писал еще Тацит – землянки.

Впрочем, это объясняется не только общим упадком культуры или «бродячей жизнью». В результате частых перемен места жительства и освоения новых пространств славяне перешли от прежней переложной системы земледелия на подсечную, когда участок леса выжигался, в течение 2–3 лет давал высокий урожай, а потом его забрасывали и осваивали новый. При такой системе строить капитальные дома и города было нецелесообразно. Удобнее было время от времени переносить селение поближе к обрабатываемым полям.

Но VI в., когда ситуация в Европе наконец-то стабилизировалась, в культуре славян уже обозначился быстрый прогресс. Поселения приобретают постоянный характер, землянки постепенно сменяются избами. Возникают крупные города-крепости, объединяющие вокруг себя более мелкие села. Взять хотя бы антское Пастырское городище, мощные валы которого были воздвигнуты еще в скифские времена. Археологические данные показывают, что славяне тут ковали железо, в городе жили хорошие кузнецы, изготовлявшие косы, серпы, лопаты. Найдены и их инструменты – кувалда, клещи, зубило. Рядом располагались мастерские гончаров, лепивших с помощью круга и обжигавших посуду. Обнаруживаются и изделия местных ювелиров, серебряные и бронзовые украшения с цветными эмалями, красивые фибулы-застежки, которыми анты застегивали свои плащи. И оружие – наконечники стрел и копий.

Раскопки обнаруживают многочисленные села – в них было от 5 до 25 домов. Но есть и более крупные поселения, в 80–90 домов. Для строительства этих домов вырывался котлован глубиной от 0,3 до 2 м, в него опускался сруб. Иногда стены делались из жердей и глины, а сверху возводилась двускатная крыша. Полы устилались деревянными плахами, для сна делались нары. Рядом сооружались различные хозяйственные постройки, зерновые ямы. Крупным ремесленным центром было городище Зимно – его окружали ров, деревянная стена и частокол. Тут жили кузнецы, ювелиры, камнерезы. В верховьях Западной Двины и Немана обнаружены большие города Колочин, Тушемля, Банцеровщина.

Возобновляется разработка рудных месторождений и выплавка металла. Керамика VI века становятся весьма совершенной, появляются красивые бронзовые и серебряные украшения с эмалью, изящно выполненные застежки, кольца, пряжки, гребни с затейливыми орнаментами, отличное оружие. Очень развито было у славян земледелие и скотоводство. Тот же Маврикий сообщает, что «у них большое количество разнообразного скота и плодов земных, лежащих в кучах, в особенности проса и пшеницы». По археологическим данным его «кучи» оказываются упомянутыми выше ямами, специально оборудованными под зернохранилища. Впрочем, тут любому здравомыслящему человеку придет вопрос – какой же земледелец станет хранить добытый собственным трудом и потом урожай «в кучах», где он начнет гнить после первого же дождя?

С конца V – начала VI в. славяне применяли не только легкие, но и тяжелые плуги, а различные источники, и византийские, и сирийские, неоднократно упоминают о богатых полях антов, о складах зерна и овощей в их селениях, о больших стадах скота.

Иоанн Эфесский писал: «Они стали богаты, имеют много золота, серебра, табуны лошадей и оружие, и научились вести войны лучше самих римлян». В этом смысле сведения византийских авторов тоже оказываются недостоверными. Рассуждения Маврикия что славяне сражаются без командиров, беспорядочными толпами, тут же опровергаются им самим. Он описывает их излюбленные маневры: «С криком слегка продвигаются вперед все вместе, и если противники не выдержат их крика и дрогнут, то они сильно наступают, в противном случае обращаются в бегство… Имея большую помощь в лесах, они направляются к ним», где сражаются «засадами, внезапными атаками, хитростями. Часто несомую добычу они бросают, как бы под влиянием замешательства и бегут в леса, затем, когда наступающие бросаются на добычу, они без труда поднимаются в атаку и наносят неприятелю вред».

В общем-то, маневры достаточно сложные и невозможные без единого командования и солидных тренировок. Попробуйте-ка неорганизованной толпой в несколько тысяч человек «все вместе» с криком продвинуться вперед, сориентироваться, как действовать дальше, выбрать место для засады и заманить туда преследователей, перейти внезапно в контратаку… Кстати, и сама неспособность «сражаться в правильной битве», историческими фактами не подкрепляется. Возможно, славяне действительно предпочитали не лить понапрасну кровь в лобовых столкновениях, если была возможность победить противника иначе. Но из византийских хроник известны неоднократные примеры, когда славяне громили в боях регулярные ромейские части и брали крепости, считавшиеся неприступными. Легко понять, что и эти действия были бы невозможны без единого грамотного командования.

Прокопий писал, что «эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии)». Скорее всего, автора тут сбило с толку наличие у славян института вече, столь разительно отличающее их от византийской автократии. Но такая оценка полностью противоречит другим источникам. Иордан при описании событий готско-гуннских войн, упоминает «короля» антов Буса. М. В. Ломоносов, доказывая существование государства у антов, обратил внимание на хронику Менандра, где в середине VI в. фигурирует князь Мезенмир, «сын Идара, брат Келагаста». Здесь речь явно идет о наследственной власти.

А Маврикий сообщает о славянских «царьках» – племенных князьях. Разрабатывает тактику дипломатических игр с ними и привлечения некоторых из них на свою сторону «с помощью речей и даров». Отсюда видно, что фигуры князей в своих племенах обладали весомым авторитетом, и что в их руках находилась реальная власть. Иначе разве можно было бы влиять на политику племени путем воздействия на князя? В византийских хрониках, описывающих войны со славянами, названы и имена некоторых князей. Мало того, называются «цари», в подчинении которых находились эти князья. То есть, существовали сложные и развитые институты управления, иерархия знати и административное деление.

Описание славянского вооружения у Прокопия и Маврикия тоже выглядит далеко не полным. На штурм сильной крепости и на строй тяжеловооруженных византийских солдат с одними лишь дротиками да луками, в посконной рубахе, не попрешь. Данные археологии свидетельствуют, что у славян имелись стальные доспехи, шлемы. Были и кожаные – у тех, кто победнее. А из оружия известны копья, боевые топоры, и особенно – длинные прямые мечи, изготовлявшиеся в больших количествах и высочайшего качества. Знаменитыми антскими мечами сражаются даже герои англосаксонского «Беовульфа», а в археологии они дали название целому классу – «мечи антского типа». Есть упоминания и о наличии у славян флота из речных ладей. Иногда они действовали довольно крупными эскадрами. Славяне часто выходили в бой в одних штанах, обнажившись до пояса, но это объяснялось отнюдь не отсутствием оружия и доспехов, а было психологическим приемом. Воины демонстрировали полное презрение к смерти и ранам, что обращало в ужас врагов.

Что касается соседей славян, то в эти времена рядом с ними обитало несколько народов. На Кубани жили аланы – потомки тех, кто не ушел от гуннов на запад, а остался в своих горных крепостях. После крушения гуннской империи они восстановили здесь независимое царство. На левобережье Нижнего Дона жили залы, о происхождении которых ничего не известно – то ли кавказский, то ли аланский, то ли болгарский народ. Армянские источники упоминают на Кавказе «царей лезгин» и «дзурдзуков» – предков чеченцев и ингушей. На берегах Каспия все так же обитали хазары, а степную полосу заняли болгары. Истахри и другие восточные авторы свидетельствуют, что коренные языки этих народов не были тюркскими. Основную долю болгар первоначально составляли угорские племена, к которым добавилась и какая-то часть гуннов. Но интересно, что предания этого народа сохранили память и о каких-то арийских корнях. В них упоминается древний царь Има, которому боги вручили Ясну Книгу – это тот же арийский Йима, царь Аркаима, а «Ясна» – одна из книг «Авесты».

Ни славянские, ни болгарские племена не были едины. Византийцы неоднократно упоминают, что склавины и анты враждовали между собой. О межплеменной розни пишет Маврикий. Он сообщает, что славяне «питают друг к другу ненависть и ни в чем не могут согласиться друг с другом». Рассказывает он и о взаимной вражде славянских «царьков», поэтому считает полезным для византийской дипломатии использовать этот фактор – склонять некоторых из них к «дружбе» и натравливать на остальных, враждебных империи. И точно так же, как склавины и анты, болгары тоже были разделены на два племенных союза, далеко не дружественных. Западнее Дона – кутургуры, восточнее – утургуры.

В конце V в. в Восточной Европе появились еще одни пришельцы – сабиры. Это был древний индоарийский народ, родственный киммерийцам и в какой-то степени праславянам. Он обитал раньше по границе сибирской тайги и степей и дал свое имя Сибири. Теперь же в ходе среднеазиатских войн и передвижек сабиры были вытеснены с мест проживания абарами и обосновались в Дагестане.

Обстановка в Причерноморье в данный период во многом определялась противостоянием двух великих держав, Византии и Ирана. Между ними шла постоянная война, никогда надолго не прекращавшаяся. И на севере вовсю действовала дипломатия обеих империй. Чтобы, с одной стороны, обезопасить собственные границы. А с другой – натравить здешние народы на соперников. Особенно преуспели в этих играх греки. Они установили тесные связи с крымскими готами. Вовлекли в союз аланов. А потом и сабиров. Те и другие принялись совершать набеги на Персию.

Но с 490-х гг. на Византию начались набеги славян и болгар. Теплых чувств к гордым ромеям славяне никогда не питали, счеты к ним копились еще со времен Траяна. Да и возможность пограбить играла не последнюю роль. Болгары охотно составили компанию славянам, и вторгшиеся отряды докатывались до самого Константинополя. Чтобы обезопасить столицу, император Анастасий начал строить Длинные стены в 40 км от города – они протянулись от Мраморного моря до Босфора. Но шел и другой процесс. Некоторые племена стали переходить на византийскую территорию и селиться на землях, опустошенных прежде готами и гуннами. Со славянской проблемой пришлось столкнуться и следующему императору, Юстину. В 519 г. перешло Дунай большое войско антов. Оно было разгромлено стратигом Фракии Германом, перебившим при этом всех пленных и раненых.

В 527 г. на престол Византии взошел выдающийся император Юстиниан I. А Персия сама подорвала свои силы. Там при слабом шахе Каваде возвысился визирь Маздак. Он был сторонником каких-то тайных гностических учений, важное место в его окружении занимали каббалисты. Маздак выдвинул концепцию, что несправедливость и неравенство в мире – следствие «неразумности». А значит, надо «исправить мир» путем «экспроприацию экспроприаторов». Реформы вылились в террор и грабежи. Знать и богатые слои общества объявлялись «сторонниками зла», их казнили. Как гласит местная хроника «по всей стране… отнимали у богатых жилища, женщин, имущество». Женщины из гаремов «обобществлялись», маздакиты во имя «справедливости» постановили иметь общих жен. Львиную долю награбленного, конечно, присваивали лидеры революции – они же были главными поборниками «добра». Многие жители бежали в соседние страны. Лишь через несколько десятилетий принц Хосрой Ануширван подавил революцию, маздакитов казнили без всякой пощады. Но прежнее могущество Ирана было подорвано.

И Юстиниан воспользовался этим. Перебросил войска на запад, решил восстановить былую Римскую империю. (Кстати, население Византии было в основном греческим, говорило уже не на латинском, а на греческом языке, но все равно упорно величало себя «ромеями»-римлянами, и императоры считали себя законными претендентами на все земли Римской державы, а не только восточной ее части). Полководцы Юстиниана Велизарий и Нерсес сумели отвоевать у вандалов Северную Африку, занять часть Испании, Сицилии, Италию. Правда, и вели себя «цивилизованные» византийцы так же, как римляне. Аристократия в Италии, недовольная властью «варварских» королей, искренне выполняла роль шпионов и слала в Константинополь просьбы об освобождении. Но византийцы пришли не освободителями, а завоевателями. Под властью вандалов Северная Африка оставалась цветущим краем – а в результате «освобождения» превратилась в выжженную пустыню с руинами городов. Была совершенно опустошена и Италия. Если в 410 и 455 гг. «варвары» только грабили Рим, щадя сам город и жителей, то в ходе «освобождения» он пять раз переходил из рук в руки, был сожжен, и из миллиона жителей осталось 50 тысяч. Милан был снесен до основания.

Тем не менее, под властью Юстиниана снова возрождалась огромная держава. Из «освобожденных» стран текли трофейные богатства. Развернулось интенсивное градостроительство. Был возведен знаменитый храм Св. Софии. Строились и другие великолепные церкви, дворцы, оборудовались прекрасные площади. Константинополь становился величайшим и красивейшим в мире городом. Был осуществлен колоссальный труд по кодификации всего римского права с древнейших времен.

Но набеги славян не прекращались. Наоборот, во времена Юстиниана они стали сущим бедствием. Прокопий писал: «Иллирия и Фракия полностью, охватывая всю территорию от Ионийского залива до окраин Византии, включая Грецию и фракийский Херсонес, захлестывались практически каждый год гуннами (т. е. болгарами), склавенами и антами со времен воцарения Юстиниана в Римской империи, и они творили ужасный хаос среди жителей региона. Во время каждого вторжения более 200 тысяч римлян, как мне кажется, уничтожались или обращались там в рабство». Правда, здесь стоит отметить еще одну византийскую традицию, унаследованную от Рима. Умалчивать о своих неудачах. Поэтому сведения о славянских вторжениях мы имеем весьма отрывочные. Прокопий, например, писал о них в своей «Секретной истории». В других сочинениях он расхваливал Юстиниана до небес, но был его тайным врагом. Его «Секретная история» в общем-то не строгая хроника, а политический памфлет. В ней он допустил много подтасовок, лжи. Возможно, сгустил краски и насчет славянских опустошений.

Но Юстиниан предпринимал серьезные меры против вторжений. Вдоль северных границ Византии возводились укрепления, а в 531 г. главнокомандующим во Фракию был назначен один из лучших полководцев, германец Хилвуд. Не ограничиваясь обороной, он начал проводить карательные рейды на славянские земли. Несколько операций провел удачно. Но в 534 г. был разгромлен и, по официальной версии, погиб. Однако после этого случилась любопытная история. Анты выдвинули из своей среды якобы самозванца, объявили его Хилвудом, спасшимся в плену. И потребовали от Византии назначить его наместником Фракии и командующим Дунайской армии – которая при этом состояла бы из самих антов. И псевдо-Хилвуд даже поехал на переговоры в Константинополь, был изобличен в обмане и казнен. Данная версия вызывает сомнения. Неужто анты были такими простаками, чтобы не понимать, как легко вывести самозванца на чистую воду? Скорее, он и был настоящим Хилвудом. Его согласились освободить, если он возьмет антов в армию и будет им хорошо платить. Ну а в Византии сочли за лучшее объявить его лжецом и прикончить.

Но из готовности антов идти на контакты Константинополь сделал выводы, дипломатия ромеев повела активную работу, и был заключен союз. Антов стали нанимать на службу. Около 544 г. антские войска были размещены в г. Тирас на Днестре для защиты от болгарских и славянских набегов. Некоторые анты достигали в Византийской империи высоких чинов – например, Доброгаст стал командующим Черноморской эскадры. В составе ромейских частей они сражались и в Италии. 1600 бойцов антской конницы выручили Велизария, осажденного в Риме, а в 547 г. отряд антов помог византийской армии в Лукании. Хотя известно и другое – 6 тыс. каких-то славян пытались прорваться в Италию на помощь готам. Но были перехвачены и остановлены войсками Юстиниана. Откуда видно, что славяне хорошо знали о международной обстановке своего времени. Видна и рознь между славянами. Одни приняли сторону Византии – другие остались ее врагами.

И удары склавинов продолжались. В 547–548 гг. произошло их массированное вторжение в Иллирию и Далмацию. И 15-тысячная ромейская армия, высланная против славян, не осмелилась вступить в бой с вдвое меньшими силами. Держалась поодаль и пассивно наблюдала, как славяне, перегруженные добычей, уходят за Дунай. В 549–550 гг. последовало новое нападение. Отряд из 1,5 тысяч славян разгромил вышедшие против него силы под командованием оруженосца Юстиниана Асвада. Под Адрианополем потерпела жестокое поражение вторая византийская армия во главе с евнухом Схоластиком. Так что известие Маврикия о неспособности славян «сражаться в правильной битве» напрочь опровергается фактами. Проявили они и умение брать сильные крепости – например, штурмом захватили Топер на Эгейском море. Разорили Фракию, дойдя до Длинных стен Константинополя, погуляли по Иллирии, Македонии. И Юстиниан вынужден был приказать полководцу Герману, готовившемуся к отправке в Италию, оборонять Солунь.

Прокопий сообщал, что в этом набеге славяне проявили ужасную жестокость. Что после взятия Топера они истребили всех мужчин, числом до 15 тыс., а женщин и детей угнали. «И долго вся Иллирия и Фракия были покрыты трупами. Встречных они убивали не мечом, не копьем и не каким-либо другим оружием, а сажали на кол, распинали на кресте, били батогами по голове, иных, заперши в шатры вместе с быками и овцами, которых не могли увезти с собою, безжалостно сжигали». Такая картина вызывает недоумение. Нет, я далек от того, чтобы идеализировать славян и изображать их «ангелами во плоти». Они были людьми своего времени и соответствующего склада. Но излишняя жестокость и садизм были вообще не характерными для «варварских» народов.

Славяне свирепые в бою, с побежденными обычно вели себя благодушно и даже беспечно. Скажем, захватывая придунайские земли, они объявляли местным крестьянам: «Выходите, сейте и жните, мы возьмем у вас только половину подати» (то есть половину налогов, взимаемых Византией). И пленных захватывали в рабство не насовсем. Маврикий описывал, что они работали на славян 10 лет, а потом им предлагали выбор: вернуться на родину за небольшой выкуп или остаться, уже на положении свободного и равноправного общинника. Об этом обычае сообщает и «Велесова книга», упоминающая о римских воинах, которые трудились «на нас десять лет, а потом были отпущены нами» (III 29). Да и сам же Прокопий отмечал, о славянах, что «по существу они не плохие и совсем не злобные».

А о зверствах он тоже рассказывает в «Секретной истории». Поэтому объяснение может быть двояким. Либо Прокопий усугубил картину собственной фантазией (показать, как плохо было при Юстиниане), либо умолчал о каких-то византийских злодеяниях. О расправах над пленными, над мирным населением во время походах за Дунай. В пользу данного предположения говорят и виды казней, названные Прокопием – сажание на кол, распятие. Для славянской цивилизации они были чуждыми. Возможно, мстили адекватно. Так же, как византийцы поступали со славянами, так им и ответили. Понятие коллективной ответственности, принцип «око за око» считались у язычников вполне нормальными и законными.

Традиционными союзниками склавинов в набегах были болгары-кутургуры. Но византийская дипломатия нашла способ нейтрализовать врагов. Точно так же, как установила дружбу с антами, врагами склавинов, таким же образом, богатыми дарами и посольствами склонила к союзу утургуров. И когда в 551 г. кутургуры со славянами очередной раз вторглись за Дунай, последовал набег утургуров на кутургурские кочевья. После чего нападения на Балканы на некоторое время прекратились – теперь противники Византии опасались ударов с тыла.

Союзниками Константинополя оставались и сабиры, нанося удары по главной сопернице ромеев, Персии. В 552 г. ворвались в Закавказье и захватили Агванию (Азербайджан). Лишь через два года шах Хосрой Ануширван сумел выбить их. И чтобы обезопасить свои владения, приказал соорудить Дербентскую стену, протянувшуюся на 40 км и перекрывшую промежуток от Кавказских гор до Каспийского моря. Причем арабский историк ас-Саалиби среди народов, против коих предназначалась стена, называет и русов. Упоминает их применительно к кавказским событиям VI в. и Захирад-Дин-Мар’аши.

Что вполне логично. Уже отмечалось, что «бесчисленные антские народы» заняли пространства от Днестра до Дона. И восточную часть этих земель, территорию погибшей «Русколани», заселили русы вместе со славянским племенем северян (напомню, по легенде «Велесовой книги», Сева и Рус – братья). «Церковная история» Захария Ритора, написанная в 555 г., называет народ «рос», живший на севере от Азовского моря, на территории днепровского Левобережья, Дона и Донца. На Дону упоминает «роксоланов» и анонимный географ VII в., называет там город «Малороса». А в последующие века персидские авторы именовали Дон то «русской», то «славянской» рекой. Русы и северяне в данное время входили в Антский союз племен. Следовательно, были византийскими союзниками. Вот и нападали вместе с сабирами на Иран.

В целом же народы Причерноморья благодаря усилиям византийской дипломатии оказались расколоты на две коалиции. Друзья Константинополя – анты, утургуры, аланы, сабиры. И его враги, склавины и кутургуры. А соответственно, враги первой коалиции.