Читать книгу "Злая сказка жизни"

– И что мы теперь будем делать?

– Поедем ко мне в замок, – улыбнулся неунывающий стрелок.

Вот так новость!

– У тебя есть замок? – изумилась я.

– У меня вообще много сюрпризов, – Квен рассмеялся и поцеловал меня в щеку.

– Приятных? – улыбнулась я в ответ: дела-то налаживались.

– А то! – многозначительно кивнул он. – Этот месяц был только началом той счастливой жизни, которую я собираюсь тебе подарить! Так что оставь прошлое за спиной и откройся новому!

Вот с таким напутствием я и покинула столицу, дотла спалив за собой мосты. После неприятной оплеухи судьба снова обещала быть доброй и ласковой. Да и в принципе, какая разница, как жить? Любой путь верен, ибо итог всегда одинаков. Так зачем морочить голову проблемами? Плюнь и забудь. Хороший совет. Дельный. И для жизни единственно правильный. Во всяком случае, тогда мне так казалось.

Замком Квен гордо называл небольшой двухэтажный дом из серого камня на окраине нашего королевства. Дорога туда заняла четыре дня. Но благодаря дурманящему дыму, не покидавшему карету, я этого почти не заметила. Чем дальше уезжали мы от столицы, тем более крепла во мне уверенность в правильности своих действий. Да, жизнь – это сплошной праздник, яркий хоровод красочных событий, который никогда не должен останавливаться! Тем более, когда рядом такой мужчина! От одного его прикосновения я просто теряла голову. Страсть как тот же дурман сжигала мысли. И если раньше я пыталась сопротивляться этому чувству: вроде ж почти замужем, не хорошо, то теперь отдалась ему полностью. Вернее, была готова отдаться по прибытию на место. В карете Квен ограничивался лишь почти случайными прикосновениями, но от которых я просто теряла голову. По сравнению с этим спокойная надежная якобы любовь Лео таяла как та же дымка, вместе с прошлой жизнью. Да, я была абсолютно счастлива и открыта для новых ощущений.

Когда карета остановился, Квен помог мне выбраться наружу и, поддерживая под руку, повел в дом. В просторной гостиной из мебели были лишь стол и пять стульев. Причем, все покрытые толстым слоем пыли и паутиной. Грязные, местами заколоченные окна едва пропускали свет. Со второго этажа доносилось хлопанье чьих-то крыльев. И чем больше оглядывала я окружающий пейзаж, тем больше в душе разгоралась почти забытая тревога. Как-то не похоже это было на обещанную прекрасную сказку. В довершении всего, едва я собиралась спросить у Квена, не является ли это шуткой, как потеряла сознание от подлого удара по голове.

Очнулась я на холодном каменном полу связанная эльфийскими веревками. Похоже, удар был достаточно сильным, ибо выбил из моей башки весь имеющийся там дурман, поселив взамен жуткую боль. Не спеша открывать глаза, я прислушалась. Надо мной стояли двое.

– Не проще ее просто пришибить, высушить и прикопать в лесу? – спросил неизвестный мне голос.

– Нет, пусть помучается, – ответил Квен. – Люблю смотреть, как стихийников корчит. Как они умоляют убить их, лишь бы не дождаться ночи. Девка хотела посмотреть на красоту жизни, а я хочу полюбоваться на ее смерть. Тем более обещал, что она будет медленной и мучительной.

– Как знаешь, – безразлично ответил собеседник. – Не забудь потом кровь собрать. Пригодится.

– Обижаешь! – усмехнулся стрелок. – Ладно, езжай, доложи, что дело сделано.

– Да уж доложу, будь спокоен.

Звуки шагов гулко разнеслись по комнате и, скрипнув, захлопнулась дверь. В тот же миг меня окатили ледяной водой.

– Привет, солнышко, – издевательски оскалился Квен.

Открыв глаза, я огляделась. Находились мы не в гостиной, а скорее всего в подвале: свет проникал через узкие окошки под потолком, в которых виднелись стебли травы. Пыли и паутины здесь было не меньше чем наверху, а шорох и писк в углу явно намекали на весьма неприятную живность. Единственной мебелью в помещении был стул, на котором удобно расположился стрелок, закинув ногу на ногу. Рядом валялось пустое ведро.

Забавно, но в тот момент у меня начисто выключились эмоции. То ли от удара, то ли от шокирующей невозможности происходящего. Как сказал бы братец, меня сделали. Было ясно кто: надежный боевой товарищ. Было ясно как: легко, непринужденно и подло. Но кое-что было непонятно.

– За что? – задала я единственный интересующий меня вопрос.

– Ничего личного, – развел руками парень. – Мне велели, я сделал.

Надо же, оказывается, с некоторыми выводами я ошиблась.

– Кто? – спросила я, чуть повернув голову.

– Король твой ненаглядный, – еще больше развеселился Квен.

Ну да, не стоило надеяться, что мне вот так сразу выложат правду. Осторожно приподнявшись, я села, подогнув колени. Благо стянуты были только кисти, да и то не за спиной. Вздохнув, я продолжила:

– Хорошо, можешь не говорить кто, но скажи хотя бы за что. Все-таки я имею право это знать.

– Ты еще о каких-то правах говоришь? – притворно удивился стрелок. – Ну да ладно, так и быть. Скажу. Не надо было лезть в подготовленное убийство короля. Кое-кому ты сильно поломала планы и теперь за это поплатишься.

Квен достал из-за пояса ритуальный нож с тонким изогнутым лезвием. Я перевела взгляд со стрелка на оружие.

– Не надейся, – усмехнулся парень, глядя на меня. – Я не подарю тебе быструю смерть. Этим ножом я воспользуюсь лишь в самом конце, чтобы получить твою кровь.

Я лихорадочно соображала, что можно сделать, но пока лишь тянула время бесполезными вопросами.

– Какую же тогда смерть ты мне приготовил?

– Тебя убью не я. Тебя убьют Стихии, – с этими словами Квен наклонился ко мне. – За все в этой жизни приходится платить. Да, у стихийников не бывает утренних мучений от курения дурман-травы. Зато ночами, если им не удается сделать хотя бы пары затяжек, они получают сполна. Помнишь ту ночь в замке, когда тебя кидало по комнате? Это был Воздух. За ним будет Вода, потом Земля. До Огня на моей памяти не доживал никто. На третий день я обычно уставал от воплей, стенаний, молений о смерти и добивал просящих. Но с тобой, так и быть, потерплю. Я обещал, что ты получишь по полной. Заодно посмотрю, что делает со стихийниками Огонь. С Воздухом зрелище веселое, с Водой противное, а с Землей никакое. Но одно могу сказать точно – с каждой ночью вопли становятся громче, а мольбы убедительнее. Так что готовься, а я пока что тебя оставлю. До встречи ночью.

С этими словами Квен поднялся и ушел прочь, заперев дубовую дверь. Оставшись одна, я легла, уткнувшись лбом в холодные влажные камни. Нарастающее в душе холодное давящее чувство красноречиво говорило: эмоции начали просыпаться. В гудящей голове хороводом кружились одни и те же мысли. «Это не правда! Это не со мной! Я не хочу так!» Но от моего желания теперь мало что зависело. Верно говорил братец: есть дураки по молодости и дураки по жизни. Я, похоже, второе. Однако кто мог знать, что верный боевой товарищ так изящно заставит воткнуть нож в спину друга? Освобожденный от дурмана мозг издевательски прокручивал последние события в их истинном свете, завершая каждый эпизод последним взглядом короля. Пьеса была разыграна точно по нотам. И я без помарок исполнила главную партию. Весь замок, небось, обсуждает поведение шлюхи-невесты. Держу пари, Леонард меня теперь ненавидит. Как и я сама. Да только толку с моих запоздалых эмоций? Остается надеяться лишь на то, что как всегда придет большой брат и вытащит меня из беды. Хотя, ради чего? Моя жизнь разлетелась на миллион осколков, каждый из которых болезненно впился в сердце. Было сложно даже дышать, а о том, чтобы подняться на ноги и речи не шло. Когда-то Лео сказал, что убьет за измену. Но видимо, не смог, все-таки пожалел, отступил от своих принципов. Так не лучше ли в память обо всем, что было, перетерпеть четыре ночи и довести дело до логического конца? Для любимого я умерла, так зачем мне жить для себя?

Под эти неутешительные мысли меня увлекло в спасительное беспамятство, вернув в реальность только к закату. К счастью, тогда на эмоции не было уже ни сил, ни желания. Поэтому безразлично проводив последний луч, я стала ждать обещанной расплаты. К середине ночи действительно пришел Квен. Будто по часам выверил. Едва он открыл смотровое окошко в подвальной двери, как Воздух решил взять свое. Меня кидало словно пушинку, нещадно молотя обо все поверхности. Это продолжалось весь остаток ночи, до рассвета.

– Ну что, будешь умолять о смерти? – издевательски поинтересовался Квен, подходя ко мне, едва Стихия успокоилась.

Я не стала отвечать, без сил распластавшись на полу. Все тело ужасно болело. Но тон стрелка заставил стиснуть зубы и подавить стоны. Не дождешься, сволочь! Иногда нужно жить не ради чего-то, а кому-то назло. Да, возможно, мне хотелось, чтобы все это закончилось, но не здесь. По крайней мере, не так. Мне не хотелось быть добитой ни из жалости, ни из каких-либо других побуждений. Для этого у меня было слишком много гордости. А еще у меня были эмоции, которые я тщательно лелеяла всю эту трудную ночь, не дав им бесполезного выхода. Ведь они могут ой-как послужить на благо. При правильном приложении.

Собрав в кулак всю свою ненависть, всю боль, я приподнялась и села на колени. Каждый вздох давался с трудом – ребра все-таки сломаны. Ну да ничего. Недолго осталось. Помнится, у умирающего должно быть последнее желание. Будем надеяться, стрелок не посмеет отказать.

Посмотрев на Квена из-под нависшей на глаза челки, я робко попросила:

– Поцелуй меня.

– Чего? – видимо, ожидалось что-то другое.

– Мне хочется в последний раз ощутить тепло твоих губ, – вдохновенно соврала я. – Ведь все-таки я тебя любила. Или, по крайней мере, думала об этом.

– Может с тобой еще и переспать? – саркастически усмехнулся Квен.

– На твое усмотрение, – печально улыбнулась я.

Сально оскалившись, стрелок опустился рядом и позволил обнять себя связанными руками. Потянувшись к его губам, я в последний момент резко мотнула головой и вцепилась зубами в шею, навалившись на подлеца всем телом. Он взвыл и попытался отцепить меня, но я сжала связанные руки на его спине. Ни за что не отпущу, пока на тот свет не отправлю! Или не отправлюсь сама. Вонзившийся в бок нож я почти не почувствовала, изо всех сил стараясь выгрызть жизнь из этого ублюдка. Я не надеялась, что получится. Я просто попробовала разыграть единственную оставшуюся карту. И она оказалась козырной.

Когда горячая кровь хлынула в рот, а стрелок перестал трепыхаться, я отцепилась от него и легла рядом. Кончено. Да, сражение за жизнь было выиграно мной. Но вместо радости от победы в моей душе царили совершенно другие чувства. И когда первый луч солнца нежно скользнул по щеке, неистраченные остатки эмоций вырвались на волю слезами. Вот так я и встретила то утро. Лежа на холодном каменном полу и плача от бессильной злобы и ненависти. Преданная, растоптанная и израненная.

Когда сил не осталось даже на плач, я просто уставилась в одну точку, ожидая, когда из раны на боку вытекут остатки жизни. Однако час все не кончающейся жизни меня порядком утомил. И даже заставил проявить любопытство. Повернув голову, я посмотрела на торчащий из бока… ритуальный, чтоб его, нож! И еще скажете, что у жизни нет чувства юмора? Гадкая эльфийская железяка! Пока ее не вытащишь из раны, кровь не потечет! В принципе, так можно жить до естественного скончания собственного века. В очередной раз помянув недобрым словом изобретательных эльфов, я распрощалась с надеждой умереть прямо сейчас. Жаль… Потому что в тот момент страх перед смертью не шел ни в какое сравнение со страхом перед Стихиями. Этой ночью одна из них показала мне свое истинное лицо. И это было жутко. До этого момента я играла со ними, как несмышленый малыш играет с огромным сильным животным. Да, оно стерпит объятия, дерганье за уши и даже покушения на свой пушистый хвост. Защитит и поможет. Но у всего есть предел. Стоит переступить черту, и большая мохнатая плюшевость превращается в обезумевшего зверя с жуткой, оскаленной пастью. Которая хватает и треплет тебя, словно тряпичную куклу. До тех пор, пока вновь не обретет душевное равновесие. Испытанного на себе гнева Воздуха мне вполне хватило, чтобы представить, что будет дальше. И ощутить это в реальности категорически не хотелось. Но пока меня снова увлекло в беспамятство.

Где-то к полудню я открыла глаза, ощутив неожиданно приятный прилив сил. Я даже смогла подползти к трупу и, обшарив его карманы, разжиться нормальным ножом и парой самокруток. Последняя находка обрадовала меня больше всего. Ведь с приближением ночи страх перерастал в почти животную панику. Перерезав веревки, стягивающие запястья, я прикурила от висящего на стене факела. После пары затяжек стало существенно лучше. Настолько, что можно было заняться раной. Сделав на всякий случай еще три затяжки и, потушив самокрутку, я спрятала ее в карман куртки, позаимствованной у стрелка. Теперь нужно было сделать самое неприятное. Сняв со стены факел, я вытащила из бока нож и прижгла рану, позволив Огню нанести необходимый вред, благо дурман притупил боль. Мысли потихоньку возвращались в воинско-деловое русло. Подумаешь, очередной переплет. Не первый, хоть и, наверное, худший, но переживаемый. Руки-ноги целы, голова, со скрипом, но варит. Имеется какое-то оружие и даже есть во что переодеться. Живем!

Так как в ночь перед изгнанием мы провели на танцах, то одежда на мне была соответствующая. Стянув бесполезное платье я, ничтоже сумняшеся, раздела труп. Квен был ненамного крупнее меня, так что выглядело все вполне прилично, если бы не кровь. Хотя на черной кожаной куртке она была почти незаметной, а рубашку не видно, если застегнуться. Оглядев место своего последнего боя за жизнь, я пошла вверх по лестнице, подгоняемая страхом перед следующими ночами. Мне не хотелось больше встречаться со Стихией один на один.

Обойдя дом, я обнаружила сарай, рядом с которым стояла наша карета. Зайдя в покосившуюся постройку, мне посчастливилось разжиться парой лошадей. Одно животное я отпустила, а второе оседлала. Хорошо, когда есть насущная маленькая проблема. Можно забыть обо всем на свете, сосредоточившись на ней. Заставить себя бросить все силы на решение единственной жизненно важной задачи. Для меня она формулировалась просто: достать траву. И в голове уже зрел план, который жаждал воплощения. С трудом, но все же сориентировавшись во времени, я даже определилась со сроками. Мне нужно было добраться до столицы за три дня, иначе пришлось бы ждать конца следующей недели, а до него при таком раскладе было не дотянуть. Жить же, как ни странно, хотелось. Все нюни и сопли, вроде «ради чего?..», были сметены злостью. Полезное чувство. Иногда очень помогает, особенно если злиться на всех подряд, кроме себя любимой. Да, я имею на это право! В конце концов, величество сам виноват – не надо было бросать меня на произвол судьбы.

Мысли о возвращении во дворец, равно как и о честном заработке на «жизнь» были признаны несостоятельными. Во-первых, столько не заработаешь. А во-вторых, представив, как собирая трясущимися руками каждую монетку буду относить их в лапы громилы Ша, я подстегнула коня. Нет уж! Когда-то любимый брат поставил меня на путь воинствующего мага, так пойду по нему до конца и приму смерть от достойного противника. Оказывается, биться можно не только за жизнь, но и за смерть. И убедив себя, что это единственные оправдания невозвращения, я поехала в трущобы столицы. К счастью, туда вела одна широкая дорога, и даже с моим талантом к ориентации заблудиться было сложно.

Оставив загнанную до полусмерти лошадь в деревне на окраине, я пошла пешком. Все равно денег на оплату проезда не было, да и афишировать свое появление не хотелось. Дождавшись в придорожных кустах подходящей повозки, мне удалось пробраться в столицу, спрятавшись под днищем. Благо ранним утром стражники были еще сонные, да и к парню, часто возящему на рынок товары, вряд ли бы кто прицепился. Стащив из этой же телеги немного фруктов, а также узелок с завтраком возницы, я затерялась в узких улочках трущобного квартала. Найдя укромное место в полуразвалившемся доме, мне удалось поесть и даже поспать. Когда же ночь накрыла столицу, я докурила остатки последней самокрутки и, покинув свое укрытие, направилась в уже хорошо знакомое место. Дурман в голове избавил от боли и усталости. Я чувствовала себя свободной и сильной. Главное, чтобы этого ощущения хватило до конца ночи.

В зале как всегда было много народа, так что протолкаться к входу на арену мне удалось не сразу. Кроме того, идти совсем без оружия не хотелось. Поэтому по ходу толканий я стянула меч у какого-то зазевавшегося юноши, восторженно глазевшего на все вокруг. К сожалению, в первые четыре поединка я не успела, но перед сменой гладиатора воспользовалась хитростью и, не тратя время на ругань, просто перелетела через сетку и опустилась на середину площадки, оказавшись там первой. Прочие претенденты возмущенно завопили, но правила боев гласили, что с арены можно уйти или победителем, или трупом. Поэтому с моим присутствием пришлось смириться. Гладиатор – рослый выходец приморского королевства довольно оскалился и ступил на арену, достав короткий меч. Взяв свое оружие обеими руками, я отвела левую ногу назад и, чуть пригнувшись, внимательно посмотрела в глаза противника из-за полоски лезвия. Толпа вместе со мной замерла в ожидании, и вдруг в наступивший тишине раздался возмущенный вопль:

– Это же мой меч!!!

Гладиатор спущенной стрелой ринулся на меня. Подпустив бойца достаточно близко, я подло уронила его, споткнув о появившуюся кочку. А затем без зазрения совести вонзила меч в спину. Трупу, конечно, бесполезно говорить, но не надо недооценивать противников. Если кто-то умеет летать, не стоит его сразу в воздушники записывать.

Толпа безмолвствовала, ошарашенная такой нелепой смертью воина, и снова в тишине срывающийся юношеский голос прокричал:

– Но так же нечестно!

Однако этот вопль утонул в волнах всеобщего хохота. На боях без правил о честности говорить глупо. Найдя взглядом вопящего, я слевитировала ему оружие, взяв взамен более удобный меч поверженного. И толпа притихла, предвкушая новое зрелище.

Следующим на арену поднялся гном, покручивая в руках две булавы. Осторожно двигаясь по кругу, он присматривался ко мне. Боец знал, что перед ним, как минимум, маг двух элементов, поэтому выбирал тактику. К концу второго круга он, видимо, определился, да и посвистывания в толпе подстегивали.

Швырнув одну булаву для отвлечения внимания, гном резким взмахом попытался достать меня второй. Шипастый металлический шар просвистел над головой, а боец увернулся от тычка мечом. Разойдясь на несколько шагов, мы вновь уставились друг на друга. А я еще и спихнула с арены валявшуюся булаву. Все равно этим оружием не владею, а гном и подобрать может. Используя тактику резко напасть-отойти, боец держался на арене минут пятнадцать. Затем я резко закончила бой: подпустила гнома на расстояние удара и, остановив Стихией вражеский замах, вонзила свой меч точно в сердце.

Все, Воздух кончился.

Третий воин поднялся на арену, покручивая в руках аркан из эльфийской веревки. Вполне возможно, им же и изготовленной. Видимо, боец решил не рисковать, избавив меня от магии. Закинутую петлю я приняла на меч и тут же с ним рассталась. Да, не рассчитала. И едва покаявшись в своей бестолковости, чуть за нее же и не расплатилась. Изящным прыжком эльф оказался у меня за спиной и накинул на шею удавку.

Как учил братец, я успела подставить ладонь и, прижавшись всем телом к бойцу, второй рукой на ощупь нашарила нож на его поясе. Распоров противнику бок, я вынудила отпустить себя и без сожалений добила упавшего на колени воина. Интересно, мне сегодня везет, или тут действительно все такие же, как я, бестолочи?

Четвертый бой дался мне тяжелее всех. Во-первых, дурман рассеивался и недавно поломанные ребра давали о себе знать. Во-вторых, соперник был магом, а я уже истратила часть своих сил. Мне повезло, что это был огневик. С воздушником я, пожалуй, уже не справилась бы. Но этот маг всего лишь призвал огонь, скрутил его в тугой клубок и швырнул в меня. Оценив обстоятельства, я не стала затягивать битву, спокойно встретив грудью этот и три следующих огненных шара. А когда он изумленно на меня уставился, было поздно. Я просто подошла и убила его. Временами сталь все-таки лучше магии. Хотя, одежду жалко. Содрав с покойника рубашку, я натянула ее взамен прожженной и под вой толпы спихнула труп с арены. Мда, этот бой имел особенный успех, видимо, потому что вместил в себя еще и стриптиз. Когда вопли толпы немного стихли, на арену поднялся рыжий детина и фирменным свистом окончательно призвал к порядку. Затем оглядев меня с головы до ног, он вполне добродушно усмехнулся:

– Мы приветствуем бойца, продержавшегося четыре поединка! Давненько такие стихийники к нам не захаживали! Как твое имя?

– Лиона.

– Что ж, Лиона-стихийник, вот твоя награда, – мне протянули заветный мешочек. – Скажи, хочешь ли ты стать гладиатором?

Вопрос поставил меня в тупик. Пока мои планы не шли дальше, чем добыть траву или умереть с сомнительным достоинством. Однако прикинув, что через неделю снова придется возвращаться, я согласилась. Заодно решив проблему с жильем и едой. Под улюлюканье толпы детина галантно выпроводил меня с арены, перепоручив шустрому мальчишке и бои возобновились.

Спустившись за пареньком в подвал, я подождала, пока он откроет дверь в углу, а затем прошла за ним по длинному коридору. Оказывается, жилище гладиаторов было в соседнем здании, соединенным с местом боев подземным ходом. Подросток привел меня на место и убежал досматривать поединки. В просторном помещении у стен стояли четыре койки. На одной из них лежал победитель первой серии боев. Судя по всему, он был выходцем из горного королевства. Бледнокожий блондин, на вид лет сорока. Коренастый, широкоплечий, с угловатыми чертами лица. Едва я вошла, он сел на кровати и спросил:

– Кого?

– Высокого приморца, – ответила я, чуть помешкав.

– Вон там его койка, – кивнул блондин на кровать в углу.

Рядом с каждым спальным местом стоял узенький шкаф. Открыв теперь уже свой, я обнаружила весьма внушительное количество вещей и оружия. Видимо, боевые трофеи. Спрятав туда же меч, я опустилась на кровать.

– Ранена? – спросил между тем блондин.

– Нет.

– Тогда перевяжи мне спину. Сам никак нормально не сделаю, – попросил собеседник, стягивая рубашку. – Бинты вон там, в общем шкафу у двери. Вода там же в кувшине.

Отказывать было неудобно, тем более вид почерневшей кожи под кое-как наложенной повязкой был устрашающим. Сняв бинт, я прокусила себе палец и, расковыряв рану, добавила немного своей крови.

– Стихийник? – спросил мужчина.

– Ага, – я подождала для верности пару секунд и смыла появившуюся пену. Спина стала выглядеть заметно лучше.

– Хорошо хоть в последнем бою на отравленный ножик нарвался, – продолжил блондин. – Меня, кстати Рональд зовут.

– Лиона. Приподними руку.

Забинтовав гладиатора, я ушла обратно на свою кровать, а в это время в комнату вошел еще один боец. Рослый брюнет с тонким шрамом на щеке.

– О, Дик! Вернулся-таки! – улыбнулся Рональд.

– Повезло, что Чан со мной местами поменялся, – сказал вошедший, глядя на меня.

– Ты ранен? – встревожился Рональд.

– Да, пропустил пару ударов, – ответил боец, подходя к своей койке и снимая окровавленную рубашку со штанами. Раны были на плече и бедре. Причем один порез был весьма глубоким.

Как самая целая, я украдкой вздохнула и взялась за обязанности медсестры. В этой комнате мы не были соперниками. Скорее товарищами по несчастью или оружию. Кому как ближе. Взаимопомощь в таких условиях вполне нормальное явление, ведь придется как-то уживаться как минимум неделю, а может и дольше. Но это уже как судьба распорядится.

– Видел тебя на арене. Хорошо дерешься – сказал Дик.

– Спасибо, – буркнула я, затягивая повязку.

– Как тебя угораздило в это влезть? – сочувственно поинтересовался он. – Тоже друзья уговорили для смеху попробовать?

Интересно, почему все так любят лезть, куда не просят? Вот какая ему разница? Однако, совсем уж молчать было нельзя, но открывать душу первому попавшемуся человеку не хотелось. Поэтому я ограничилась нейтральным:

– Вроде того.

Этот ответ гладиатора удовлетворил, и он, поблагодарив за помощь, прилег на койку. Прикинув, что должен прийти еще один возможно раненый, я не стала убирать бинты. Все равно мне придется помогать. Рональд уснул едва я начала перевязывать Дика, а тот заснул, едва я закончила с повязками. Четвертый гладиатор присоединился к нам весьма скоро. Однако бинтовать его не пришлось. На нем не было даже царапины. Вместе с ним в комнату вошел рыжий детина.

– Зарплата! – зычно пробасил он с порога.

Дик с Рональдом синхронно сели на койках.

– Значит так, господа и дамы! Сегодня я вами доволен. Особенно тобой, Лиона. На победу Чана ставили многие, так что вот вам, – с этими словами детина раскидал четыре звенящих мешочка. – Рональд, расскажешь даме правила нашего сотрудничества?

– Не вопрос, – пожал плечами блондин, высыпая на кровать монеты и пересчитывая их. – Тем более основное она и сама поняла.

– Это хорошо. Ладно, отдыхайте! – улыбнулся детина, покинув нас.

Мы все были умотаны до невозможности, поэтому уснули, едва закрылась дверь. К счастью, в ту ночь я не видела снов. Хотя, засыпала в предвкушении кошмаров. Но нет. Обошлось.

Утром меня разбудил Рональд:

– Пошли, покажу тебе тут все, пока не ушел.

Открыв глаза, я кое-как поднялась. После вчерашнего тело полнилось болью, казалось, каждой своей клеточкой.

– Дай мне минутку, – попросила я, извлекая из-под подушки выигранный мешочек.

– Так плохо?

– Угу, – прошептала я, чуть не поперхнувшись на вдохе. – Ребра сломаны.

– Тьфу! А говорила не ранена!

С этими словами Рональд встал и пошел к шкафу с бинтами. Наложив тугую повязку, фиксирующую грудную клетку, он отобрал у меня изрядно помятую бумагу, из которой я пыталась сделать самокрутку.

– Хахаль обычно крутил? – грубо спросил он, доставая из шкафа Чана другую полоску.

– Угу, – буркнула я.

– Смотри внимательно. Насыпаешь ровно столько. Если сил не хватит сжать как следует, смачиваешь слюной вот этот край полоски. Поняла?

Кивнув, я взяла самокрутку и с удовольствием затянулась. Но после двух затяжек потушила ее и спрятала остаток в шкаф. Проследив за моими манипуляциями, Рональд присвистнул:

– Значит верно про стихийников говорят? Ни дня без затяжки?

– Ты мне вроде что-то показать собирался? – грубо перевела я тему.

Но блондин пропустил вопрос мимо ушей, продолжив:

– Мы, люди, конечно, привыкаем к травке, но вполне можем по несколько дней без нее обходиться. А маги разума, говорят, вообще не привязываются…

– Может, пойдем уже, а? – я начинала закипать.

– Я как-то пытался бросить, – сокрушенно покачал головой гладиатор. – Трое суток держался, но все же сломался, закурил. Эх, а ведь всего сутки оставалось потерпеть… А теперь духу не хватает повторить. Как вспомню, так вздрогну.

– Ты меня поведешь, в конце концов, куда собирался или нет?! – чуть ли не завопила я.

Вздохнув, Рональд направился к двери. Как выяснилось, в нашем «доме» кроме спальни, ванны и тренировочной комнаты больше ничего не было. Питались гладиаторы в расположенной по соседству таверне, куда мы и пришли. В зале не было никого, кроме изящной златовласой девушки, протирающей столы. Увидев нас, она прервала свое занятие и приветливо улыбнулась.

– Привет, Кир. Это Лиона. Новенькая, – представил меня Рональд.

– Уже наслышана, – кивнула златовласка. – Бернард за завтраком только о ней и говорил. Мол, вчера чуть ли не состояние на ставках выиграл.

– Вот скотина! – усмехнулся Рональд. – Нам по двадцатке всего отсыпал.

Я не стала упоминать, что в моем мешочке было существенно больше.

– Садитесь вот сюда, сейчас вам завтрак принесу, – указала Кира на только что протертый стол.

– Значит так, – начал Рональд, едва мы сели друг напротив друга. – Бернард кормит нас за свой счет только завтраком, да и то весьма скудным. Оружейника можно найти в соседнем здании, его жена – портниха. Тренировочная комната у нас расписана по часам. Твое время с двенадцати до двух дня. В остальном – полная свобода действий.

Тут Кира принесла тарелки с кашей. Рональд живо смолотил свою порцию и ушел. Мне же есть совершенно не хотелось, но все-таки вяло дожевать завтрак я себя заставила. А затем вернулась в спальню, чтобы заняться саможалением и самокопанием. Сейчас мне как никогда не хватало ехидного братца, одним метким, резким словом умеющего ставить на ноги. Были даже мысли плюнуть на все и вернуться во дворец, но воспоминания о последнем взгляде Леонарда отгоняли их прочь. Правильно сказал Квен, за все в этой жизни надо платить. Будем считать бои на арене моей расплатой за боль, причиненную королю. Хотя вряд ли телу можно нанести такую же рану, как душе. Но, как говорится, перебьем качество количеством.

Три дня мне потребовалось на то, чтобы уложить свою жизнь в новые рамки. Затем выстроенный ритм пошел сам собой, позволив не думать о себе. Чтобы отвлечься от прочих мыслей, я изводила тело тренировками, бегая по узким трущобным улицам или до потери пульса занимаясь в тренировочной комнате. А в конце каждой недели шла на арену не надеясь вернуться, но всегда возвращалась. Ибо на месте каждого противника мне виделся рыжий стрелок, которого я с наслаждением убивала снова и снова. Слава о Лионе-стихийнике разнеслась по подполью. Теперь ставки на мою победу не ставили. Спорили на то, сколько продержится в бою со мной тот или иной боец. Каждый бой я проводила на грани, не боясь сорваться. Ведь в принципе любой исход поединка меня устраивал.

Единственным, кто портил мою размеренную жизнь, был мальчик Артур. Тот самый нескладный черноволосый юноша, у которого мне повезло спереть меч. Первый раз он подкараулил меня на пробежке. Я только вышла из нашей казармы, собираясь сделать несколько кругов, как дорогу мне преградило это недоразумение.

– Готовься к бою! – пафосно изрек он, доставая меч из потрепанных ножен. – Я вызываю тебя на поединок, чтобы смыть твоей кровью нанесенную мне обиду!

Я сначала даже не поняла, что он серьезно. Особенно, когда мне велели сходить за оружием.

– И чем же я тебя обидела? – спросила я, на всякий случай вынув руки из карманов.

– Ты осквернила мой фамильный меч подлым убийством. Он всегда использовался лишь в честных битвах и никогда им не били в спину! Тем более лежачего.

Я пригляделась к юноше более внимательно. Судя по виду и разговорам о честности, ему около двадцати. Общая потрепанность вида говорила о том, что с деньгами у него плохо. Однако наличие фамильного меча не позволяло отнести его к простым крестьянам.