Читать книгу "Злая сказка жизни"

– А если нет?

В ответ брат шутливо развел руками.

– Ладно, давай спать, – вздохнула я, ложась на кровать.

Посмотрев на меня, Эрл хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой и полез в шкаф за походным комплектом. Укладываясь на полу, брат тихо проворчал, причем не понятно, мне или себе:

– Вечная беда с влюбленными. Дурью маются они, а страдают – другие!

– Спокойной ночи! – улыбнулась я, гася свет.

– Кошмарных снов, – буркнул с пола Эрл.

И действительно в ту ночь мне снились одни ужасы. Будто я вышла замуж за Гарольда и жить мне с ним предстояло до конца.

Вот так и проходили мои дни, складываясь в недели, затем в месяцы и даже в года. Любовь Гарольда со временем не уменьшалась, но и, к счастью, не увеличивалась. А вот его величество становился лишь мстительнее, придумывая все новые и новые способы издевательства надо мной. Иногда мне вполне серьезно думалось, что лучше б убил. Но нет. Король избрал другую тактику мщения.

В одно прекрасное утро, когда я собиралась выйти с двухлетним принцем на прогулку, на крыльце нас встретили король с Эрлом. Чуть улыбнувшись приветствующим его слугам, Леонард забрал у меня малыша и громогласно объявил:

– Лиона, сегодня я хочу поехать с принцем в лес. Поэтому собери необходимые для ребенка вещи и приходи на конюшню. Остальное мы взяли.

Я, естественно подчинилась, лишь уходя, мельком взглянула на брата. Его хмурый сосредоточенный вид красноречиво говорил: величество затеял очередную авантюру, которую Эрл не одобряет. Похоже, Леонард снова решил половить убийцу на живца. Последнее обстоятельство заставило меня кроме детских вещей прихватить еще и меч, бессовестно сперев его из оружейной. Барт братом, но лучше предвидеть и худшие варианты.

Как же давно я не была в лесу! Воспользовавшись тем, что дитенок сидел на руках у счастливого папаши, я пустила коня галопом. Правда до этого, выспросила у Воздуха, есть ли кто вокруг. Получив ответ, что кроме лесной живности никого не наблюдается, я расслабилась и позволила себе маленькую шалость. Мчаться во весь опор наперегонки с ветром было невероятно здорово! Я снова чувствовала себя свободной и живой. А когда на полном скаку мы въехали в озеро, с наслаждением окунувшись в прохладную воду, моему счастью просто не было предела! Вода вмиг смыла всю накопленную за годы усталость, как всегда успокоив в своих мягких объятиях. Я даже подумала, что теперь могу спокойно жить во дворце и дальше, не обращая внимания на летящие в меня камни. Хотя последнее время работа начинала меня сжигать, иссушать, душить, выбивать почву из-под ног… Но оказавшись в воде, я вмиг забыла обо всем на свете. Мне захотелось плюнуть на все и сбежать, однако раздавшийся с берега детский плач, легко сбросил меня с небес на землю. Когда я выбралась на берег, Эрл с королем уже расстилали плед. Причем Леонард помогал своему телохранителю, удерживая под мышкой плачущего сына.

– Что случилось? – спросила я, подходя к ним.

– Ему надо штаны сменить, – проворчал король, вручая мне чадо.

Обстоятельство меня удивило, заставив воскликнуть:

– Он же умеет проситься в туалет!

– Так он и просился, – хмыкнул Эрл. – Но наше величество не понял.

Вздохнув, я раздела ребенка и понесла к озеру. Вода была вполне теплая и принцу очень понравилась. К тому же после завтрака прошло еще не так много времени и действие зелья не успело ослабнуть. Поэтому ко мне он относился весьма удовлетворительно. Мог стукнуть, потянуть за волосы, но хотя бы не верещал, не кусался и не вырывался из рук. Жалко, что принц ни капли не походил на отца. Хотя, неизвестно, легче или тяжелее мне бы тогда было исполнять свои обязанности. Но с другой стороны, эта работа в любом случае лучше гладиаторской. Так что грех было на что-либо жаловаться. Конечно, сперва я злилась на то, что мне приходится терпеть все это, но позже поняла, что такова моя плата за жизнь. По прошествии времени я осознала, что именно глупое королевское нежелание найти другого стихийника спасло меня. И если бы не была уверена, что Леонард сделал это вовсе не для моего блага, даже спасибо бы сказала.

Когда мы накупались, на стоянке уже был разведен костер, раскиданы игрушки, расставлены тарелки с едой. Совершенно спокойный вид мужчин меня несколько озадачил. Мне думалось, что и Эрл, и Леонард будут напряженно ждать удара, но нет. Хотя брат местность все-таки просматривал, но не так пристально, как должен был бы. Величество же вообще развалился на травке, положив руки под голову и закрыв глаза. Было весьма похоже, что король просто возжелал культурно отдохнуть на природе. Только почему-то не взяв при этом жену. И тут я поняла: ну конечно! Какой убийца сунется в петлю? Да никакой! Поэтому мужчины старательно создают видимость ее отсутствия. Даже меч мой от седла отстегивать не стали.

Переодев принца, я отпустила его к Эрлу, который взялся строить из кубиков башню, и дитенок, увидев, что кто-то играет с его игрушками, побежал наводить порядок. Пересев к костру, чтобы поскорее высохла мокрая одежда, я подкинула туда пару щепок. И, видимо, их треск потревожил покой его величества. Открыв глаза, Леонард сел и взял в руки стоящие неподалеку бокалы. Обернувшись ко мне, он спросил:

– Выпьешь со мной? А то в одиночку как-то не хочется.

Я безразлично взяла вино: пить жутко хотелось. Леонард придвинулся ближе и спросил:

– За что выпьем?

– За что пожелаете, – пожала я плечами.

– Тогда, может, за тебя? – лукаво прищурился король и, не дав мне ответить, чокнулся со мной и залпом выпил.

Тут я поняла, как жестоко ошиблась. Петлю готовили не для убийцы. Ее готовили для меня. Видимо, наше величество соскучился или просто решил приступить к следующему пункту плана мести. С тех пор в список моих бед добавилась еще одна. Теперь не только писарь изводил меня своей любовью, но и король, похоже, решил добить шуточными заигрываниями. Спектакль свой он разыгрывал исключительно для меня, ну и изредка для Эрла. Больше его издевательств надо мной никто не видел, и это было терпимо. Кроме этого, радовало, что с королевой я практически не встречалась. Днем, пока Леонард был занят государственными делами, она занималась своим любимым шитьем, чуть ли не каждый ужин, представая перед нами в новых откровенных нарядах. С трехлетнего возраста принц ужинал вместе с родителями, и я, соответственно, тоже была вынуждена там присутствовать, поневоле наблюдая любовные игры королевской четы. Как кошка ластилась Мира к королю, однако на людях он мужественно сдерживался, зато, наверное, потом, в спальне, давал полную свободу выхода своим эмоциям.

Я старалась не обращать на это внимание, тем более, голова моя была занята совершенно другими заботами. С годами принц становился все более агрессивным. Мои зелья действовали все слабее. И в любую свободную минуту я искала способ улучшить их, ставя эксперименты на дворцовых крысах. Когда они переставали дохнуть, я испытывала свое зелье на заключенных, держа наготове склянку со своей кровью. Если они от варева не умирали, я поила им принца. Большинство зелий не давали улучшений по сравнению с базовым составом. Но в один ужасный момент подходящий набор ингредиентов был найден. После первого испытания больше недели все было хорошо. А потом случилась беда, вынудившая меня без оглядки бежать прочь из дворца. Возможно, если бы король был более откровенен со своей женой, все сложилось бы иначе. Но королева не знала, что я что-то добавляю в еду ее ребенка. Леонард мне запретил это говорить, видимо, чтобы не расстраивать жену. Сам же он вряд ли знал о риске применения зелий. Во всяком случае, сначала я не успела сказать, а потом не осмелилась, решив, если что, успею обезвредить яд своей кровью. Или возьму всю ответственность на себя. Теперь моя самонадеянность привела к тому, что я должна была в третий раз вернуться во дворец, не зная, что меня там ждет.

Итак, я сидела за столом в небольшой таверне, доедая картошку и ожидая возвращения Ворона. Воспоминания о былом, как всегда, переросли в размышления о жизни. Подводя итог, можно было сделать весьма неутешительный вывод: отношения с противоположным полом явно не мой конек. Уж проще нечисть всякую убивать. Или тех же мужчин. В бою все просто – не убьешь ты, убьют тебя. Понятная цель, понятные правила, понятный итог. А тут…

Мальчик, которого я тайно любила, первый закидал меня яблоками и объявил ведьмой. Король, застукав в постели с другом, люто возненавидел и буквально сразу же нашел мне замену. Женился. Счастлив и мстителен. Упомянутый друг вообще оказался скотиной редкостной. Увез меня в свой замок, якобы для вечного счастья. И там чуть не подарил вечный покой. Творчество Гарольда даже обсуждать не стоит. Теперь вот Ворон…

Родители воспитывали в нас с братом достаточно традиционные ценности. Хоть со временем жизнь многое поправила, но кое-что осталось неизменным. По моему твердому убеждению, дети – результат истиной любви. Но что она собой представляет? Есть ли вообще для нее какое-то описание, какой-то признак? Как отличить истину от лжи? Ведь все мои отношения, как я искренне считала, были по любви. На деле же что-то оказалось детской влюбленностью, что-то дурманом, вот только с Гарольдом – без иллюзий. Поэта мне было просто жалко, да и дальше выслушивания его бреда дело не пошло.

Была ли любовь у нас с Леонардом? Или наши отношения были не более чем игрой природы, когда самка и самец признают друг друга подходящими? Возможно, со стороны величества так оно и было: новую самку он нашел весьма легко. А вот с моей…

Наверное, любовь – это когда тебе снится, что любимого нет рядом. Что ваши пути разошлись или не пересеклись вовсе. И ты просыпаешься, леденея от ужаса, но уткнувшись носом в родное плечо, понимаешь – это был всего лишь кошмар. Но, увы, для меня он стал реальностью. Прочно сформировавшейся и единственно возможной. Ведь надменный, жесткий, гордый Леонард измены не прощает. Он за нее всегда будет мстить. Пока не удовлетворится результатом. И в изобретательности его величеству не откажешь. Пристроить меня к принцу, чтобы я каждый день могла видеть счастье королевской семьи, идея просто великолепная. Ее величество как постоянное напоминание того, чего по дурости лишилась. Заигрывания короля, как злая издевка. И ненавидящий свою няню принц. Бедный, несчастный ребенок, которого я еще и убила. А теперь, вполне возможно, за это убьют меня вместе с моим еще не родившимся чадом. Хоть не возвращайся! И я бы не вернулась, если бы не одно страшное «но». Как бы жестоко и цинично это ни звучало, но стоило избавиться от одной причины, держащей меня во дворце, как тут же ей на смену явилась другая. Как нарочно! Словно сама Жизнь не хочет, чтобы я оттуда уходила! Ведь теперь у меня просто нет выбора. Мне придется вернуться, иначе умрет мой самый дорогой человек. Моя единственная твердая жизненная опора. Все эти годы Эрл был рядом и всегда поддерживал меня. Даже во время дурманных ночей. Несколько раз он приходил ко мне во снах, пытаясь образумить. Когда мне было плохо, брат всегда умел найти нужные слова. Но не сочувственные, а насмешливые. Сначала я обижалась на подобное отношение, но со временем поняла, что это чуть ли не единственное, что могло быстро поставить на ноги, после очередного падения. Своеобразное встряхивание за шкирку, напрочь отбивающее желание жалеть себя несчастную. Эх, как же мне хотелось вернуть те дни, когда мы с братом были только вдвоем! И в очередной раз мне вспомнилось, как мы встретились на рынке.

Я сначала даже не поняла, что Лаэта оставила меня одну, легонько подтолкнув в спину в направлении здоровенного патлатого дяди, который, улыбаясь, шел ко мне.

– Ты что тут делаешь? С родителями приехала? – спросил Эрл, оглядывая толпу.

– Нет, – покачала я головой, все еще не веря своим глазам.

– Замуж что ли вышла? – удивился брат.

– Нет, я тут с цыганами, – сказала я, но, оглядевшись и не увидев Лаэту, добавила, – была.

И чуть помолчав, тихо произнесла, потупив взгляд:

– А родители умерли.

Поддев пальцем подбородок, и посмотрев в мои глаза, из которых вот-вот готовы были выкатиться слезы, Эрл обнял меня за плечи и повел в таверну, в которой снимал комнату. Усадив меня на кровать, брат велел:

– Рассказывай.

Трудно было об этом говорить, но я все-таки смогла. Поведав Эрлу все, что со мной случилось, мне, в конце концов, пришлось сделать самое страшное признание:

– Их сожгли, потому что я ведьма.

– Скорее дура, – пожал плечами брат. – Конечно, тамошние соседи идиоты, но не до такой же степени, чтобы поверить горстке детишек. Держу пари, папаша наш просто напился и спалил дом, а мать, вздохнув с облегчением, пошла искать новое счастье.

Такая мысль мне в голову не приходила. Конечно, я знала, что отец последнее время много пил, что с матерью у них давно уже пошел разлад, но связать это с пепелищем как-то не догадалась. Мне так и не пришлось узнать, правда это или нет, но зато я раз и навсегда избавилась от гнетущего чувства вины. Иногда не важно, что есть правда. Важно, во что ты веришь.

– А ты правда маг? – продолжил беседу брат.

– Стихийник.

– Ух ты! – обрадовался Эрл. – Покажи, что умеешь?

Демонстрацией моих способностей брат остался доволен. И предложил мне совместную работу. Отучившись в военной школе, брат не захотел ни возвращаться домой, ни продолжать строить карьеру. Ушел в вольные наемники. Однако денежные заказы в одиночку выполнять было сложно. Поэтому моему внезапному появлению он очень обрадовался. И даже обучил меня навыкам владения мечом. Не ахти как, но на отмахаться, если что, хватало.

Эх, счастливое прошлое… Почему ты так далеко, невозвратно, и всегда жестоко? И жить с тобой тяжело, и бросить не получается.

Допив молоко, я с тоской посмотрела в окно. Ну где ходит Ворон? Уже почти час прошел! Помнится, Эрл проблему с лошадями решал минут за двадцать максимум. Правда после этого частенько приходилось скакать очень быстро и без седла, но это мелочи.

Наконец, к коновязи подошел Ворон, ведя под уздцы двух оседланных лошадей и спокойно привязав их, вошел в таверну. Найдя меня взглядом, он подошел к стойке, заказал себе ужин и присоединился ко мне.

– Ну и жмоты тут живут! Еле выторговал приличных лошадок, – улыбнулся он, садясь напротив.

Присмотревшись, я заметила, что лошадки были действительно хороши. Да и седла недешевы.

– Где ты взял деньги? – поинтересовалась я.

– Где взял, там больше нет, – ответил мне Ворон, откусывая мясо.

Ну да, воровать деньги менее хлопотно, чем заниматься конокрадством. У братца, правда, на такое квалификации не всегда хватало. Тут мне подумалось, все-таки хорошо путешествовать с профессиональным вором.

Закончив с ужином, мы отправились в путь, проехав до темноты без остановок. Причем, ночью я тоже не намеревалась останавливаться, но полуэльф рассудил иначе. Несмотря на мое желание как можно быстрее оказаться в столице, Ворон неумолимо свернул в лес, едва стало вечереть.

Когда мы устроились на ночлег, лежа рядом у костра, я вдруг ощутила, что мужчина весьма недвусмысленно проводит рукой по моему бедру. Так, похоже, пора словесной любви кончилась. Этого еще не хватало! Конечно, сама дала повод, сама замуж выскочила, но, все же, не могу я так, по обязаловке. Не деньги же этим зарабатываю! Все также лежа на боку, я, слегка повернув голову, поинтересовалась:

– Может спать?

Вместо ответа мужчина перевернул меня на спину и нежно поцеловал в губы. А затем решил перейти к более активным действиям.

– Стой! – я уперлась в его грудь обеими руками.

Ворон грустно улыбнулся и, перевернувшись на бок, облокотился на руку.

– Что мне для тебя сделать? – спросил он, нежно проводя ладонью по моей щеке.

Мне не хотелось его обижать, но и не хотелось лукваить. Поэтому я ответила предельно честно, тщательно подбирая слова.

– Пойми, не в тебе дело. Просто мне как-то все время не везло с мужчинами…

– И тебе трудно верить? – спросил он, тоже ложась на спину.

– Мне трудно любить, – вздохнула я, смотря в ночное небо. – Когда любишь кого-то, то отдаешь ему свои чувства, свою душу… А я чувствую себя опустошенной. Такое ощущение, что мне больше нечего отдавать.

– Потому что все, что могла, ты уже отдала другому?

Добро бы так! Грустно усмехнувшись, я ответила:

– Скорее просто выбросила на ветер. Стряхнула, как пепел с самокрутки. Моя, якобы, любовь наделала столько бед…

– Все имеют право на ошибку и на прощение.

– Только не все умеют прощать.

– Ничего, с годами научишься, – улыбнулся Ворон, снова переворачиваясь на бок, обнимая и привлекая меня к себе. – А я постараюсь быть рядом, когда ты простишь себя и снова сможешь любить.

Не решив, что на это лучше ответить, я сказала:

– Ладно, давай спать. Завтра нам предстоит долгий путь.

И не стала отстраняться, как и не стала уточнять, что, говоря о прощении, имела в виду не себя.

Беседа закончилась, но заснуть не получалось. Глядя на чуть подрагивающее пламя, я вновь вернулась к недавним размышлениям. Интересно, а может я вновь ошиблась? И моя настоящая любовь лежит со мной рядом? Нежный, заботливый муж, который готов сделать все, что угодно. Быть может, сейчас я просто не могу понять своих истинных чувств, так как уж очень много на голову свалилось? Может, сама Жизнь, наконец, толкает меня на верный путь, а я пока просто этого не понимаю? Вот так под тихое потрескивание костра и шелест листвы хоровод безответных вопросов увел меня в сон. Спокойный, без сновидений.

На рассвете мы снова двинулись в путь. В этот раз на ночлег решили не останавливаться, поэтому к столице подъехали в предрассветных сумерках. Оставив лошадей у коновязи придорожной таверны, мы сняли там комнату, затем вернулись в лес и потайным ходом пробрались прямиком во дворец. Интересно, знал ли Эрл о такой бреши в своих владениях? Выбравшись из узкого стенного коридора, мы оказались в северном крыле, в одном из подсобных помещений. Замок спал, поэтому на пути к комнате брата нам не встретилось ни души, и это радовало. На всякий случай оставив Ворона за углом, я направилась к двери. А подойдя к ней, прислушалась. Вроде, тихо. Осторожно приоткрыв дверь, я скользнула в темное помещение и не успела сделать и шага, как почувствовала холод стали, щекочущий горло.

– Только шевельнись, и я тебе убью! – зло прошептал король.

Подавив назревающий страх, я выдала свой самый сильный козырь:

– У меня есть зелье,

– Тьфу! – Леонард убрал меч и зажег свет.

Увиденное повергло меня в ужас. Эрл лежал на кровати, еле дыша. На коже, черной как смоль, выступили красные капли пота. Забыв обо всем на свете, я кинулась к брату, на ходу доставая из кармана склянку.

– Открой ему рот, – велела я Леонарду.

Король без лишних слов разжал стиснутые зубы, и мне удалось влить содержимое флакона. Буквально через пару мгновений Эрл глубоко вздохнул и забился в судорогах. Лео тут же ловко развернул его на бок, слегка прижав при этом к кровати. Приступ длился несколько секунд, а затем я с удовлетворением отметила, что дыхание брата успокоилось, и кожа стала приобретать свой естественный цвет. Еще через минуту он открыл глаза, скинув камень с моей несчастной души. Удостоверившись в осмысленности взгляда, я с облегчением опустилась на стул. Успела. Однако успокоилась я рано. Едва Эрл пришел в себя, как король на меня набросился:

– Ну и где ты вечно шляешься, когда нужна?!

От взгляда на его почерневшую ладонь, мне стало ясно, почему брат был в таком плачевном состоянии. Ну конечно! Жизнь величества же, чтоб его, важнее! Поднявшись я ядовито поинтересовалась:

– А что, других стихийников в нашем мире нет?

На это мне спокойно ответили:

– Ты знаешь, я не буду пить кровь кого попало.

Однако заявление взбесило еще больше:

– Ты еще не понял, что твоя принципиальность чуть не стоила Эрлу жизни?!

Леонард вплотную подошел ко мне и, буравя взглядом, холодно произнес:

– Не моя принципиальность, а твоя дурость.

– Вот как?! – я тоже повысила голос.

– Именно так! Лиона, тебе вот сюда, – палец величества ткнулся мне в лоб. – Не могло прийти, что труп можно спрятать? Да даже просто от всего отпереться, а не убегать, как перепуганный заяц!

– Чтоб меня поджарили, как ту же тушку?! – возмущенно завопила я.

– Без моего позволения никто бы тебе ничего не сделал!

– Ты не видел глаз своей жены!

В пылу спора до меня не сразу дошла его дикость. Величеству вообще-то положено на меня злиться за убийство сына, а не журить за не-сокрытие преступления. Едва эта мысль достучалась до моего разума, как я отбросила стоявшего передо мной самозванца и, выхватив из подвернувшихся ножен меч, приставила к его горлу.

– Сдурела? – холодно поинтересовался лежащий.

– Где король? – как можно спокойнее спросила я.

Ответить мне не успели: отворилась дверь, и в комнату буквально влетел Ворон с кинжалом в руке.

– Все в порядке? – уточнил полуэльф, видя, что ситуация, вроде бы под контролем.

Окинув комнату взглядом, самозванец прикинул расклад сил и сжал кулаки, видимо, готовясь выкинуть какой-нибудь фортель. Но в этот момент в ситуацию вмешался Эрл.

– Давайте успокоимся и поговорим, – примирительно поднял руки брат. – Льон, я тебе клянусь, чем хочешь. Перед тобой лежит наше драгоценное величество. Просто дай ему ВСЕ объяснить, и ты поймешь, что это действительно он, причем полностью в своем повернутом уме!

На слове «все» было сделано особое ударение. Причем, мне показалось, что в голосе брата звучали угрожающие нотки. Причин не верить Эрлу у меня не было, поэтому я отвела меч, позволив якобы королю подняться. Однако объясняться он не спешил.

– Ты что тут делаешь? – спросил Леонард, развернувшись к Ворону.

– Сопровождаю, – кивнул на меня полуэльф.

– Хорошо, – кивнул король. – Подожди за дверью. Мы закончим, и я отведу тебя к казначею за положенной наградой.

– Вообще-то я ее муж. Поэтому без нее никуда не пойду.

В доказательство своих слов, Ворон подошел ко мне и обнял одной рукой за плечи, не убирая из второй кинжал. В воздухе повисла было напряженная пауза, но обстановку снова разрядил братец, безжалостно припечатав меня:

– Докувыркалась?

– Не твое дело! – огрызнулась я.

– Давно ты замужем? – поинтересовался король, кладя ладонь на рукоять меча.

– А это не твое дело, – ответила я, внимательно следя за манипуляциями величества. Он не из тех, кто хватается за оружие просто так.

– Очень даже мое. Эрл хотел, чтобы я тебе все объяснил? Пожалуйста, – не убирая ладони с меча, продолжил король. – Тебя, видимо, возмутил факт того, что я так легко отнесся к смерти принца. Так вот, знай, мне всегда было известно, что это порождение зла рано или поздно умрет. Не от твоих зелий, так от моего меча.

Такое циничное заявление, без тени сожаления, снова заставило меня усомниться в личности стоящего передо мной. Разве ребенок виноват, что его прокляли? Да и ладно бы просто ребенок. Это я еще могла бы понять: к случайным чужим жертвам воины относятся проще. Но когда под удар попадают свои…

– Как ты можешь… это же… – у меня просто не было слов. – Он же был твоим сыном!

– С чего ты взяла? – удивился Леонард. – Насколько мне известно, чтобы сделать ребенка, нужно хотя бы раз переспать. Или если невеста рожает через несколько часов после свадебного поцелуя, это тоже считается?

– Эрл?! – обернулась я первому сообщившему мне о принце.

– Вот только меня впутывать не надо, – поднял руки брат. – Сама с ним разбирайся.

Да, при таком раскладе сомнения о подлинности короля рассеивались быстро. Авантюра в его духе. Однако кое-что меня все же интересовало. Я посмотрела брату в глаза и задала один-единственный вопрос:

– Знал?

И брат не посмел ни солгать, ни смолчать.

– Знал, но все вопросы к нему, – ткнул он пальцем в сторону короля.

Но вопросов у меня было не много: слишком уж хорошо я знала короля. Как там Эрл сказал? Наше драгоценное величество в своем повернутом уме и, скорее всего, с исключительно лучшими намереньями. Вот уж точно. Но я все-таки развернулась в указанном направлении, ожидая деталей. И меня не разочаровали.

Леонарду стоять, видимо, надоело. Поэтому, пересев на подоконник, он начал свое повествование, не сводя с Ворона глаз.

– Когда ты сбежала со своим любовником…

– Когда ты их выгнал, – заметил Эрл, укоризненно посмотрев на короля. Чуть поморщившись от замечания, величество продолжил:

– Не суть. Так вот, тогда выяснилось, что назначенную дату свадьбы менять нельзя. Аарен зачитал мне что-то там из своего талмуда и велел срочно найти тебе замену. Из всех придворных красавиц особенную активность в этом вопросе всегда проявляла Мира. Если ты не знала, у нее с детства есть мечта стать королевой. Как она мне когда-то рассказывала, ей даже сон об этом приснился. Девица, кстати, еще отца моего окрутить пыталась, одно время не вылезая из его спальни. Со мной же продемонстрировала чудеса изобретательности, пустив по дворцу разного рода сплетни. И особенно упирала на то, что у нас с ней давным-давно неземная любовь, а ты оказалась околдовавшей меня ведьмой. Кстати, почва для этого подготавливалась давно.

Король, замолчав, многозначительно посмотрел на меня, но суть взгляда была мне не понятна. Сама я никаких поводов, вроде, не давала. Леонард же взглянул на Ворона, затем снова посмотрел на меня и возобновил рассказ:

– По тем же слухам, едва ты ушла, как ко мне тут же вернулся разум и, покаявшись, я бросился в распростертые объятия Миры со всеми вытекающими последствиями. Одним из которых был растущий живот моей якобы возлюбленной. Сперва я не обращал на это никакого внимания, но примерно в то же время нам удалось-таки поймать покушавшегося на меня майронца. Живым. Правда, единственным, что он сказал, было вот что: «Радуйся, пока можешь! Ибо недолго тебе осталось! Родится скоро смерть твоя!». Большего мы от него не добились, и сначала я даже не понял, о чем речь. Когда же Мира в очередной раз попыталась пролезть ко мне в спальню, до меня дошло. Согласись, насколько проста и гениальна идея – не подсылать ко мне убийц, а вырастить рядом. Буквально через пару-тройку лет от роду ребенок запросто смог бы ткнуть меня какой-нибудь отравленной булавкой.

Теперь мне стало окончательно ясно, почему Леонард так мало времени проводил с принцем. Наедине вообще никогда не оставался, зато для народа весьма правдоподобно отыгрывал роль счастливого папаши. Даже я верила. Король же продолжил:

– Взвесив все за и против, я решил принять навязываемую игру. Даже если бы мои выводы были ошибочны, все равно польза от предприятия была, – сказав это Леонард улыбнулся. Причем, мне показалось, что как-то горько и грустно, но, скорее всего, это было навеянное предутренними сумерками заблуждение. – В конце концов, мне все равно надо было на ком-то жениться, а Мира на эту роль подходила как нельзя лучше. По крайней мере, я избавился от ее навязчивого внимания, хотя бы днем. Подтверждение догадкам мне удалось получить, когда принимавший роды стихийник увидел тень на лице ребенка. А так как все считали его моим сыном, то понятное дело, маг попытался меня убить, заклеймив двойником, предателем, убийцей настоящего короля и поработителем королевы. Пришлось взяться за меч. Ибо то, что на мне тени не было, он почему-то не заметил, или специально был разыгран как ненужная пешка для усыпления моей бдительности. А Мира так и не узнала, что ее ребенок одержим. Подлив ей как-то зелье искренности в еду, я удостоверился, что дуру всего лишь использовали.

Последняя фраза короля резанула слух, но по сравнению с основной частью повествования стала тут же позабытой мелочью. Рассказ развеял оставшиеся крохи сомнений: передо мной действительно стояло наше, чтоб его, расчетливое величество! Как всегда заставляющее окружающих (в лице меня) плясать под свою дудку. Причем, весьма изящно заставляющее. Ведь Леонард прекрасно знал, что сознательно в его аферу я не полезу. А упустить шанс убить двух зайцев он не мог. Что ж, молодец: и мне нервы потрепал и себе защиту обеспечил! Плохо, когда знающие друг друга люди оказываются по разную сторону баррикад. Тогда выживает умнейший. И в нашей паре, это, несомненно, Леонард. Ведь прекрасно знал: когда речь идет о чужих жертвах мне с совестью договориться проще. А своих я не бросаю.

Король между тем продолжил:

– Поэтому я и хочу знать, давно ли ты замужем. А то не ровен час ты мне новую смерть вынашиваешь.

– Можешь не волноваться, – усмехнулась я. – Если это так, то ребенок убьет меня раньше, чем родится.

– Вообще-то эльфы не могут быть одержимыми, – подал голос Ворон.

– Зато они легко покупаются и продаются, – парировал Леонард.

– Но не манипулируют друзьями, – тихо сказал супруг.

Последняя фраза короля задела, так что он соскочил с подоконника и подошел к нам почти вплотную. Сделав полшага в сторону, я на всякий случай втиснулась между мужчинами. Не каждый, кто рисковал сказать подобное королю, оставался потом цел. Обычно это были или друзья, или убогие. А Ворон ни к тем, ни к тем не принадлежал. Однако, когда меч уже готов был выпорхнуть из ножен, в ситуацию вновь удачно влез Эрл.

– Точно! Давайте, подеритесь! – предложил он. – Один умрет, другой покалечится, и я добью выжившего из жалости. Сразу столько сомнений и проблем разрешится!

– Нет необходимости, – ответила я брату, глядя в глаза успокоившемуся королю. – Нам здесь больше делать нечего. Оставлю вам пару склянок с кровью, и мы уйдем.

– И куда же? – Леонард вернулся на подоконник.

– За элементами для зелья Фея, – ответила я, не двигаясь с места и не сводя глаз с короля. – Эрл выпил последний флакон.

– А сам Фей сходить не может? – поинтересовался брат.

– Он мертв. Крестьяне выследили и случайно убили.

Ответив, я подошла к прикроватной тумбочке, взяла пустой флакончик из-под зелья и забрала у Ворона кинжал, решив не терять время.

– И кто теперь будет варить его знаменитое зелье? – поинтересовался Эрл, смотря, как я прорезаю себе запястье. Едва флакончик наполнился, Ворон подошел ко мне и, достав вполне даже чистый платок, занялся порезом.

– Придется мне попробовать, – пожала я плечами.

– Хорошо. Скажи, что тебе для этого надо, – велел король, не сводя взгляда с моей перевязываемой руки.

– Мне нужна кровь детей Стихий, – ответила я, благодарно улыбаясь супругу. – Только собрать ее нужно мне самой. Иначе зелье не будет иметь силу.

Все также буравя взглядом повязку, величество уточнил:

– И ты хочешь, чтобы я отпустил тебя неизвестно куда, неизвестно с кем?

– Ну да, известно с кем отпускать можно, – невпопад проворчал Эрл.

– Не лезь! – почему-то огрызнулся Леонард. – Пойдем все вместе. Заодно будет время подумать, как тебя обратно во дворец вернуть. Ибо мои рога народ тебе еще смог простить, но вот смерть принца – вряд ли. Второй раз фокус с раскаяньем не поможет. Сожгут обоих.