Читать книгу "Злая сказка жизни"

В зале поднялась паника, в которой топот и визг перемежались со звоном мечей. Похоже, наемник был не один. Правда, начало боя я пропустила, так как едва меня уронили, как брат, нырнув под стол, задернул меня туда вместе со стулом, и лишь потом присоединился к уже дерущимся друзьям.

Осторожно выглянув из-за столешницы, я занялась оценкой обстановки. Леонардом заинтересовались трое, двоих занял Ворон, на Эрла кинулись сразу четверо. И еще трое деловито заряжали арбалеты. Что ж, эти на мне. Тем более на стойке и подходящее орудие наблюдается. Перевернув стол, я спряталась в этом более надежном укрытии и от души огрела чугунной сковородкой приготовившегося стрелять наемника. Так, один должок королю возвращен, работаем дальше. Как и ожидалось, летающая сковородка привлекла ко мне внимание, и в следующую секунду в столешницу вонзились два арбалетных болта. Когда же мое орудие уложило одного из стрелявших, оставшийся на ногах, сменил тактику, выбросив арбалет и взявшись одной рукой за меч, а второй поймав мою сковородку. Пришлось тоже брать в руки оружие. Ох, не понравилось мне это. Особенно, когда я заметила еще входивших в зал людей с обнаженными мечами. В этот раз действительно придется разбираться самой. Ибо как-то многовато их на несчастных нас.

Конечно, за годы, прожитые в спокойствии, разум многое забыл, но тело помнило. Я доверилась ему, постаравшись не думать, поверить инстинктам, подзабытым навыкам. Во время походов рядом всегда были друзья, поэтому особенно отточить искусство владения мечом не получалось. С такой армией в тесном помещении, один на один мы еще не встречались. Обычно я или успевала убежать куда повыше, или друзья успевали освободиться. В любом случае с мечом до меня редко кто доходил. Сейчас же численный перевес был слишком большим, бежать мне было некуда. Просто отмахиваться, ожидая, когда освободятся друзья, тоже не вариант. Единственное, что у меня было, это я сама. Причем та, которую я предпочла бы навсегда вырвать из своей памяти. Но сейчас для меня это был единственный шанс. Мне нужно было вспомнить себя другую. Стать хоть чуть-чуть такой, как была когда-то на арене.

Что помогало мне тогда драться? Ненависть и отсутствие страха за свою жизнь. Сейчас же первого не наблюдалось, зато второе было с избытком. Я отчетливо поняла, что на меня идут четверо бойцов, и что хочешь с ними, то и делай. А особенно делать-то было и нечего. Разве что отступить к стене. Внутри зарождалась паника: не справлюсь. Мне нужно было что-то, что помогло бы пересилить страх. К несчастью, жизнь решила мне в этом помочь. Краем глаза я заметила, как один из бойцов все-таки достал Эрла. Зажав рукой рану на боку, брат, как и я, отступил к стене под резко усилившимся натиском оставшихся противников. И тут я почувствовала возвращение той ненависти, которая когда-то помогала мне убивать. Мысль о том, что какие-то паршивые наемники могут лишить меня любимого брата, предала недостающих сил. Ненависть вытеснила из головы все прочие мысли. Как в давно забытые времена разлился по телу огненный дурман – жажда крови. Я отдалась ему вся, без остатка, с головой бросившись в безумие боя. Мне не были страшны ни ранения, ни смерть. Конечно, в этот раз не любой итог меня устраивал, но думать об этом было некогда. Как и в былые времена Смерть была на моей стороне, и мы с величайшим удовольствием прошлись по залу. Снова Лиона-стихийник с наслаждением отдавала напарнице детей Жизни. Всех, кто под руку попадался. Я снова вспомнила азартные крики толпы, призывающие к убийству, и даже ощутила во рту привкус самокруток Ша.

От наваждения меня избавил король. Он, внезапно возникнув передо мной, двумя резкими ударами выбил оружие из рук и наградил оплеухой.

– Очнулась? – спросил Леонард, за подбородок поворачивая мою голову и смотря в глаза.

Мотнув головой, чтобы освободиться и от руки и от остатков безумия, я оглядела зал. Повсюду была кровь и трупы с застывшим на лицах ужасом. Разрубленные, изувеченные, с немым укором смотрели они невидящими уже глазами. Похоже, я добивала даже убегающих. Только что-то их было существенно больше, чем двенадцать.

– Хорошо постаралась, молодец, – похвалил меня брат, вылезая из-за стола. – Только на будущее, хотя бы кого-нибудь из врагов в живых оставляй, а то и побеседовать не с кем.

– Да ладно врагов! Хотя бы своих не трогай! – подал голос Ворон, выбираясь из-под барной стойки.

Снова пристально посмотрев мне в глаза, Леонард досадливо цокнул и, развернув за плечи, повел к выходу, велев остальным:

– Давайте-ка выбираться отсюда, пока еще солдаты не нагрянули. Я, конечно, король, но объясняться не хочется.

Ворон резво сбегал наверх за нашими вещами, а Леонард с Эрлом вывели все еще обалдевшую меня к коновязи. Увидев хозяйку, Елка протяжно заржала и попыталась встать на дыбы. Король же решил не тратить время на уговоры капризной лошади, а просто усадил меня перед собой на Дымка. Уехали мы как раз вовремя: вдали слышался топот солдатских ног. Причем, насколько мне помнилось, полуэльф чуть отстал, но беспокоиться о нем мне было некогда. Меня колотила крупная дрожь и снова хотелось курить. Последнее ощущение вызвало почти звериную панику, живо напомнив ужас четырех тюремных ночей.

– Тихо, тихо, все кончилось, – твердил мне Леонард, прижимая к себе, но я почти не слышала, стараясь вырваться из его рук и из накинутой петли эльфийской веревки. Надвигалась ночь, надвигалось возмездие… Нужно выбраться, нужно найти…

– Эрл, сворачивай к лесу, я ее не удержу! – услышала я королевский крик с нотками отчаянья.

И тут мне отчетливо вспомнился сон, видимый в цыганском таборе. На самом деле Стихий вовсе не четыре! Похоже, сегодня Время решило наказать свою дочь. Нет! Я не хочу! Пустите!

– Я тебе покусаюсь! – Леонард отдернул свою руку и велел подбежавшему к нам Эрлу. – Снимай ее!

Когда Время отнимет мою память, разрушит разум, проведет через лабиринты безумных кошмаров, за расплатой придет Жизнь. За каждого своего ребенка отомстит она невыносимой болью и страданием. Да как вы не понимаете! Пустите же вы меня!!!!

– И что мне с ней делать? – растерянно вопросил Эрл, прижимая брыкающуюся меня к себе.

– Выруби! – приказал король.

– Ты что! Я ж убить могу ненароком!

Да! Точно! Сделай это! Ведь лучше ты, чем она! Я же знаю, что в конце пути меня будет ждать Смерть. Та самая, с которой мы сегодня поразвлекались…

Но тут Леонард сам отправил меня во тьму. В этот раз из всего многообразия обличий, она приняла лик спасительницы. Успокоившись в ее объятиях, я почувствовала, что все не так и страшно. Что мне просто показалось. Ни Жизнь, ни Смерть, ни Время не вмешиваются напрямую в судьбы людей, ну или, по крайней мере, им нет дела до наказания бестолковых стихийников. Все действительно кончилось. Давным-давно, на полу тюремной камеры.

Из мягких объятий небытия меня нещадно выдернул шум драки.

– Ах, ты сволочь коронованная! – ревел Эрл. – Кто сказал, что все кончилось?

– Эрл, перестань, ты его убьешь! – это Ворон.

– Убью! И то мало этой скотине будет! Да какого хрена мы вообще с ним связались!

Открыв глаза, я увидела, как брат остервенело пинает Леонарда, а полуэльф пытается как-то этому помешать.

– Прекрати! – как можно жестче крикнула я.

Подействовало. Эрл стряхнул Ворона и отошел от лежащего на земле короля.

– Добил бы уж, – прохрипел Леонард, все же потихоньку поднимаясь.

– Ну уж нет, – прорычал Эрл, сплевывая в сторону. – Это ее право! Сейчас ты ей все расскажешь, и если она захочет, то добьет!

Король посмотрел на меня, и я просто обомлела от произошедшей с ним перемены. В его взгляде больше не было ненависти, а вместо нее там виделась лишь боль. Столь быстрая метаморфоза поставила меня в тупик. Ведь все эти годы я буквально кожей чувствовала на себе холод его обозленного взгляда. И только в краткие моменты спектаклей-заигрываний он теплел, но лишь до уровня легкой издевки. Сейчас же глаза Леонарда были точно такими, как в той, прошлой, казалось бы, навсегда похороненной жизни, убитой роковым утром. Такие же теплые, только полные боли и страха.

– Оставьте нас одних, – велел король, принимая сидячее положение.

Однако Эрл возмутился:

– Чтоб ты ей наврал с три короба?! Нет уж. Чужих тут нет, так что вперед.

– Ладно, все равно мой план с треском провалился, – король провел ладонями по лицу и посмотрев на меня, сказал. – Лиона, как ты, наверное, догадалась, твой брат винит меня во всех твоих несчастьях. Я не буду говорить тебе, насколько он прав. Просто расскажу все, как есть, а ты сама решишь. Если захочешь, по приезду во дворец, я повторю все тоже самое, выпив зелье искренности, но сейчас выслушай так. Эрл, как самое заинтересованное лицо, проследит за моей честностью.

– Уж будь уверен! – проворчал брат.

Горько усмехнувшись, король начал:

«Все началось вечером, после того боя на турнире. Я шел с допроса майронца, жутко разозленный. Ничего против меня их король не замышлял. Рыцарь просто поддался азарту боя и чуть не прикончил меня случайно по собственной инициативе. Я решил выйти в сад, чтобы спокойно подумать, не ошибся ли где-нибудь. И так и эдак, прокрутив в уме факты, я уже хотел признать, что это действительно был неудачный переворот, и теперь мне пытаются мстить какие-то недобитки. Но вдруг мое внимание привлекли чьи-то голоса. Оглядевшись, я увидел в тени башни двоих типов. Так как я по привычке шел вдоль стены, они меня не заметили, и мне удалось подкрасться совсем близко, однако разглядеть их лица мешали накинутые капюшоны. Мужчины говорили вполголоса, поэтому опознать их было сложно, хотя что-то знакомое явно было.

– Хорошо, в бой влезла, не то похоронили бы, вместе с нами и всеми хозяйскими планами! – вполголоса вещал один.

– Говорю тебе, девка эта все равно мешает. Пока он любит ее, ничего не выйдет, хоть что делай! – с жаром убеждал его собеседник.

– Ну хорошо! Значит надо как-то аккуратно ее убрать.

– Нельзя, – сокрушенно покачал головой второй. – Мстить будет и пока не отомстит, ни о чем другом и не подумает. Конечно, у нас есть еще время в запасе, но кто его знает, что ему в башку после мести стрельнет. Да и стихийника просто так не уберешь. Разве что убийц нанять, но это хороших искать надо. Когда она в силе, то почует, отобьет, а в открытую напасть, так король ей такую охрану сделает!

– Мысли шире, – усмехнулся собеседник. – Я сказал убрать, а не убить. Она же в первую очередь женщина. А мне придворные дамы на ушко шепнули, что Леонард, видимо, в постели не очень. Ни одну из них не попробовал, побоялся на весь двор опозориться.

– И что? – непонимающе уточнил второй.

– Неудовлетворенные женщины всегда на сторону смотрят, – усмехнулся первый. – Их пальчиком помани, сами побегут. Ну а даже если и нет, всегда поколдовать можно. Пусть возненавидит ее, прогонит и тогда любовничек дело сделает, раз уж хозяйская воля такова. От него она не будет ждать подвоха. Двух зайцев убьем: и кровь для чего-нибудь получим, и короля от нее избавим.

Пара секунд под аркой висела тишина, а потом второй заговорщик спросил:

– А брат ее? Он заподозрить что-то может. Не сейчас, так после.

Первый лишь беззаботно махнул рукой:

– Его убить проще будет. Травануть, или даже пристрелить. Он-то болты отбивать не умеет. Так что подумай, куда бы короля сбагрить на время и действуй, не то испытаешь на себе хозяйский гнев.

– Хорошо.

На этом они разошлись, причем один скользнул в потайной ход башни, а другой быстро зашагал вглубь сада. Я последовал за ним, но зайдя за угол, он как сквозь землю провалился».

– И вот тогда наше величество начал дурить, – перебил короля Эрл.

– Вообще-то я просто собрал друзей и честно рассказал вам все, что слышал, – неубедительно возмутился король.

– Заметь, Лиона, тебя в состав друзей он не включил, – продолжил комментировать брат.

– Она бы все равно не полезла в очередную авантюру! – поморщился Леонард. – Которую, кстати, не я придумал.

– Да, тут надо признать, рыжик, разыграл нас как по нотам, – грустно усмехнулся брат, и поинтересовался, – Ты знала, что он разумом баловался? Вот и мы тогда не знали.

– Я продолжу? – спросил чуть побледневший король и не дожидаясь ответа, заговорил дальше.

«Так вот, выслушав мой рассказ, Квен предложил разыграть загадочного врага по его же сценарию. Он обещал мне, что сам уболтает тебя на спектакль с изменой, затем увезет и на какое-то время спрячет, пока мы не разберемся, что к чему. А если повезет, то враг увидит свою игру и выйдет на Квена с деловым предложением. Тут и сцапаем. Как назло, я тогда поранил палец, и мой перстень лежал в кармане, поэтому его идея показалась нам обоим совершенно логичной. Кроме того, у меня возникла своя мысль. Допрос рыцаря проводили мы с Эрлом, и никто кроме нас не знал, что Майрон на самом деле ничего против нас не имеет. Однако нанесенное оскорбление давало мне кое-какие выгоды. Я поехал в Майрон, чтобы в качестве извинений получить у тамошнего короля разрешение, безнаказанно распускать про его королевство сплетни, якобы он имеет на мою голову виды. Таким образом я хотел усыпить бдительность загадочного врага. Якобы, мы и не подозреваем о его существовании. В эту часть плана мы, к счастью, забыли посвятить Квена, поэтому он знал лишь официальную версию.

Когда мы вернулись, я узнал от прислуги, что все шло точно по плану. Стрелок, как и обещал, ежедневно маячил с тобой перед всем двором, а в назначенный день устроил показательное утро в постели. Тогда, посмотрев в твои глаза, я не увидел там ни капли раскаянья. Поэтому точно знал, что это был лишь фарс.

Выгнав вас, я честно всем подряд сообщал, как тебя ненавижу и даже женился поскорее, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Противник тоже играл свою партию, периодически покушаясь на Эрла. Но я старался всегда быть рядом, осложняя задачу, ведь моя жизнь почему-то была ценна. Огорчало только то, что нам никак не удавалось выйти на загадочного хозяина. Исполнителей всегда находили мертвыми и никто из тех, с кем они общались накануне, не имели никаких злых намерений. Это окончательно убедило нас в том, что противник – маг, причем сильный. Способный внушать мысли на расстоянии и затем также убивать. Да, правильно мыслишь: про отравления тоже чаще была официальная версия.

Сначала я радовался, что тебя не было в этом кошмаре, но когда по прошествии месяца от вас так и не пришло никаких вестей, начал беспокоиться. Со временем беспокойство переросло в злость. На себя. Ведь, по сути, я не мог ничего сделать. Начатую игру нужно было доигрывать. Так как я не знал, что с вами случилось, то и организовать нормальные поиски, не выдав себя, не мог. Под любым предлогом мы с Эрлом периодически уезжали из замка. Иногда он сбегал один. Причем, брат твой оптимистично утверждал, что у вас на самом деле действительно закрутился роман. Но я знал, что это не так, хотя через какое-то время мне уже самому хотелось в это поверить. Так что все, чем Эрл уговаривал тебя вернуться сперва его личная инициатива, а потом уже мной одобренная и подправленная.

Когда Мира родила одержимого ребенка, я подумал, что он и есть загадочный маг, просто переродившийся в новом теле. Да, за это время мне пришлось изучить всю доступную литературу по всевозможным ритуалам, где можно как-то использовать живых королей. Вариантов нашлось великое множество. Но толком думать я не мог.

Когда вернувшийся с очередных поисков Эрл, ничего не объяснив, кинулся на меня с кулаками, я даже обрадовался. По крайней мере, ты была жива. Но когда твой брат рассказал, где он тебя нашел, почему и в каком состоянии, то злость моя переросла в бешенство. А после тех четырех ночей в тюрьме оно сменилось ненавистью. К себе. Можешь представить, насколько она была сильна, раз даже ты в нее поверила. Теперь ты знаешь всю правду, так что решай сама, стоит меня добивать или нет».

Король закончил свой рассказ и выжидающе на меня уставился. Я же сидела, молча, пытаясь как-то уложить в голове услышанное. Нужно сказать, что практику выказывания недовольства кулаками в наш отряд ввел Эрл. Правда, на меня это никогда не распространялась. Или я не доставала мужчин так сильно. Как бы там ни было, если виновник признавал свою неправоту, он разрешал товарищам выплеснуть гнев, чтобы раз и навсегда закрыть вопрос. Это избавляло нас от опасности затаенных обид. Ведь каждое завтра мог быть новый бой, в котором придется прикрывать товарища, зная, что кто-то прикроет тебя. Но такой способ был хорош при незначительных обидах и разногласиях. Когда ты просто разозлен и жаждешь выплеснуть свои эмоции. У меня же их просто не было. Как будто разум поставил блок, отказываясь осознавать рассказ короля. Или это были последствия недавних событий? В любом случае, сейчас мне ни сказать, ни сделать было нечего. Хотя вру, кое-чего мне все-таки хотелось. Поднявшись, я подошла к своей сумке, вытащила оставшийся с завтрака бутерброд с сыром и флягу с водой.

– Ты чего? – осторожно спросил брат.

– Есть хочу, – ответила я, вгрызаясь в еду.

– И все? – уточнил король.

Дожевав бутерброд и опустошив флягу, я посмотрела ему в глаза. Хоть это было сложно. Но не так, как могло быть. Все, что происходит, страшно лишь в первый раз. Во второй это просто больно. Видимо, с третьего привыкаешь. Ну или по крайней мере, находишь в себе силы улыбнуться и мило спросить:

– А чего ты от меня ждешь? Мне абсолютно ясны мотивы твоих поступков. Исключительно благие, что весьма похвально. Молодец, продолжай в том же духе.

– Меня тоже предали, – тихо сказал он.

– Не спорю, и даже ни в чем не обвиняю, – изо всех сил держа улыбку, сказала я. – Говорю же, умница!

На этом моя невозмутимость кончилась, и я поскорее пошла к Елке. Задвинутые куда подальше эмоции, наконец, начали брать верх, и мне нужно было как-то с ними справиться.

– Поставь-ка защитный контур, – обратился Эрл к Ворону. – Весьма хорошая полянка, здесь и заночуем.

Полуэльф послушно раскидал амулеты, оградив нашу стоянку.

– А теперь пошли за дровами и водой сходим, – продолжил командовать брат, чуть ли не за руку утаскивая Ворона.

– Прости меня, – глухо произнес король, едва мы остались одни.

Надо же, а я и не знала, что в его словарном запасе имеется эта фраза. Мне не хотелось ни оборачиваться, ни отвечать. Пришлось сделать вид, что копаюсь с пряжкой седла. Вдруг я почувствовала, что король обнял меня за плечи и уперся лбом в мою макушку. Мне невпопад подумалось, что со стороны это должно смотреться забавно. С его-то ростом. Я попыталась отстраниться, но Леонард удержал меня, тихо сказав:

– Знаешь, как действуют маги разума? Они находят в душе человека самое слабое место, чувство, на котором можно сыграть. Когда-то тебя поймали на любопытстве. Я же попался на страхе. После смерти отца у меня кроме вас с Эрлом никого не осталось. Да и вы мне всегда были гораздо ближе, чем он. Очень сложно сражаться с врагом, преследующим неизвестные цели, особенно, когда первые удары нацелены на дорогих людей. Одна лишь мысль, что с вами может что-то случиться, приводила меня в ужас. Оказывается, у гордости тоже есть свой предел. Горячие руки, лежащие на плечах, не дали ей взять верх. Вздохнув, я тихо сказала:

– Знаешь, есть такое хорошее слово «вместе». Ты о нем не слышал?

– Вместе со мной тебе было опасно? – прошептал король.

Все-таки развернувшись, я посмотрела ему в глаза:

– Почему ты мне не доверяешь?

Он ответил не сразу. Через силу. Еле слышно:

– Потому что боюсь тебя потерять.

И, скорее всего, не признавался тоже поэтому. Твое же глупое, эгоистичное величество! Хотя, чего можно требовать от единственного ребенка в семье, которого с детства готовили к самостоятельному принятию решений, внушая, что полагаться можно только на себя? Слово вместе-то он знает. Но как слово. И не более того. Когда мы с Эрлом приняли короля в свою семью, братец честно попробовал его перевоспитать. Что-то вышло, что-то нет. Многое у короля было просто в крови. Те же интриги, то же стремление не сдаваться, доиграть начатую партию. Я понимала, что сейчас я, конечно, имею полное право обидеться, развернуться и уйти на все четыре стороны. Но еще я точно знала, что в семье так нельзя. Мы можем как угодно строго относиться к себе самим, постоянно тыча себя носом в свои ошибки и недостатки. Однако, если кто-то нам по-настоящему дорог, то он заслуживает как минимум снисхождения. Единственное, что не достойно терпимости, это измена. Когда ты кому-то говоришь, что любишь, ты даешь обещание. Но не столько ему, сколько себе. Быть честным с партнером, принять его таким, какой он есть, ожидая того же в ответ. Сознательное нарушение этого обещания и есть измена. Самому себе. Это как нож в спину, вонзенный с премилой улыбкой на лице.

И Леонард прав, таких людей нужно убивать на месте, для их же блага. Ибо по каждому счету придется расплатиться, а жизнь щадить не умеет, с ней нельзя договориться, у нее нельзя вымолить прощение. Измена, что в любви, что в дружбе аукнется виновнику, тяжелым камнем пройдя по его судьбе. Изменил ли мне король? Нет. Его просто переиграли.

От этого никто не застрахован. Особенно чересчур самоуверенные величества. Конечно, большинство шишек досталось мне, но глядя сейчас в его глаза, я сомневалась, кто из нас пострадал больше.

Забавно, как неверное основание может привести к ложному итогу любую сколько угодно гармоничную цепочку рассуждений. Все эти годы я считала, что король мстит мне за предательство, заставляя страдать, видя свое счастье. На самом же деле, ежедневно рядом с ним было творение его рук. Постоянное напоминание. Леонард действительно разыгрывал спектакль и действительно ненавидел. Только не для тех и не ту.

Да, мне было больно и обидно, но не из-за самого действия, а из-за его сокрытия. На поверку бесстрашный король оказался трусом. Хотя, что может сделать разум в делах сердечных? Чтобы трезво оценивать такие ситуации нужно иметь камень в груди, или просто пустоту.

Факты и чувства упали на чаши весов, колебля их из стороны в сторону. Сейчас я не могла говорить о каком бы то ни было прощении. Но не принять искреннее раскаянье было бы подло. Поэтому я закрыла тему четырьмя резкими ударами. Когда вернулись остальные, король полулежал, прислонившись к дереву. Посмотрев на его бледное лицо, Эрл досадливо цокнул и полез за бинтами. Я же разожгла огонь и поставила на него принесенный Вороном котелок. Наложив повязку на сломанные ребра, телохранитель подал королю приготовленное мной питье и укрыл одеялом. Поужинав, мы решили пока не будить Леонарда и самим обсудить дальнейшие планы.

– И как нам теперь с ним быть? – спросил Ворон.

– Да никак, – усмехнулся брат. – Величество уже не перевоспитаешь.

– Я не об этом, – сказал полуэльф, беря меня за руку. – Ему ж теперь минимум день отлежаться надо после вашей экзекуции.

На это Эрл беззаботно махнул рукой:

– Не переживай, к утру оклемается. Конечно, какое-то время мечом махать не сможет, но это не страшно.

– Не скажи, – покачала я головой. – Если нарвемся на еще одну такую армию наемных убийц, то дело может плохо кончиться. Эх, стоило только порадоваться, что «Майрон» нас потерял, как на тебе – по мою душу гады налетели.

Над полянкой повисла четырехсекундная пауза.

– Хочешь сказать, ты знала, что на тебя охотятся? – изумился Ворон.

Я кинула щепку в костер и кивнула:

– Мне еще Рой сказал, что на меня заказ висит. Мертвая дороже, чем живая.

Брат аж задохнулся от возмущения, но все же высказался:

– Сестренка, замужество на тебя явно плохо действует! Ты какого… молчала?

Бросив еще одну щепку в огонь, я поинтересовалась:

– Чтоб вы для моего же блага еще какую-нибудь гадость придумали? Пока все попытки уберечь навредили мне больше, чем то, от чего оберегали.

– Вообще-то я еще ни разу тебя не оберегал, – обиделся Эрл.

– А вдруг бы начал?

– Лиона, я похож на идиота?

Тут уже обиделся Ворон:

– То есть, по-твоему, надо позволять ей разгуливать под стрелами?

– Так она хотя бы на глазах будет.

Было видно, что с такой жизненной позицией полуэльф категорически не согласен, но споры мне порядком надоели. Пришлось вмешаться:

– Эрл, разбуди что ли величество. Ему все-таки поесть надо.

Когда хмурый Леонард подошел к костру, Ворон придвинулся почти вплотную ко мне, чуть не выпихнув при этом с бревна. Однако король сел напротив нас. После нескольких ложек чуть остывшего ужина настроение у Лео вроде улучшилось. А вычистив котелок, он весьма радостно поинтересовался:

– Ну и какие у нас дальше планы?

Вздохнув, хмурый полуэльф все же ответил:

– Двигаемся к морю. Аарыч живет на острове.

Услышав это, я чуть не зарычала. Ну почему всю полезную информацию мой драгоценный супруг сообщает не вовремя?! И стоило делать крюк и заморачиваться с этими озерными русалками, если все равно к морю идти?

– Ты почему сразу не сказал? Мы бы там русалок наловили, – прочитал мои мысли брат.

– Вы же так категорично высказались, что нужны озерные. Я подумал, что это принципиально, – искренне изумился Ворон, окончательно испортив нам настроение. Ну серьезно, если б он нарочно, его бы хоть побить можно было. А так, не придерешься: сами виноваты, не объяснили.

Единственный, кто ничем не выказал свое недовольство и, похоже, даже обрадовался сложившейся ситуации, был Леонард.

– Значит, решили? – крайне позитивно спросил король.

– Решили, – кивнула я в ответ.

– Тогда спать, – скомандовал Эрл.

Друзья согласно стали укладываться, однако я не спешила уходить от костра.

– Льон, ты идешь? – спросил Ворон, выразительно откидывая одеяло.

– Я чуть позже лягу.

Полуэльф не стал настаивать, однако и засыпать не спешил. Как, впрочем, и король. Сидя у костра, я чувствовала на себе оба взгляда. Ждущих и надеющихся. На прощение или на взаимность. Но, увы, ни того ни другого я сейчас дать не могла, и совершенно не представляла, как мне с этим быть. И в который раз меня спас находчивый братец. Он отобрал у Ворона амулет и объявил:

– Сегодня в тишине буду спать только я. Так что, сестренка, если хочешь выспаться, рекомендую лечь со мной рядом.

Не став спорить, я легла к Эрлу и с удовлетворением отметила, что остальные молча отвернулись и закутались в одеяла. Так-то лучше. Пригревшись под боком у большого брата, я подумала, как же хорошо, что он у меня есть. Родной, любимый и единственный. Однако Эрл не был бы самим собой, если бы не ляпнул:

– Только, чур, не приставать. А то в твоей коллекции только инцеста и не хватает.

– Иди ты! – беззлобно огрызнулась я, подумав, что в чем-то Эрл прав. Моя личная жизнь, насобирав кучу шишек докувыркалась-таки до определенной черты. За которую мне придется шагнуть, и принять на себя ответственность за это.

Никогда не знаешь, какой дорогой поведет тебя жизнь. Будет ли она светлой, широкой, ухоженной. Такой, по которой из века в век ходят добропорядочные граждане. Или же твой жизненный путь будет, что та тропка в лесистых горах. По буеракам, откосам, буреломам, мимо обрывов и отвесных стен. Очень часто мы, сами того не видя, сворачиваем ни пойми куда. И единственное, что нам остается, это лезть вперед, надеясь не свернуть шею ни себе, ни другим. Но любой жизненный путь проходим, если рядом с тобой есть кто-то. И ты знаешь, что в нужный момент тебе подадут руку, не дав скатиться кубарем в распростертые объятия смерти. Ибо, кроме этого, все можно пережить.

Когда-то Карэта сказала мне, что люди сами строят свою жизнь. Добро бы так. Однако часто, выбирая свой путь, они влияют на дороги других. Выбор – это всегда сложно и ответственно. Нужно быть достаточно сильным человеком, чтобы принять решение, определяющее твою жизнь. Но груз ответственности за жизнь другого не каждый согласится взять. В сложившейся ситуации с моим путем пересекались еще три дороги. Но по двум из них шли весьма сознательные личности, которые тоже могли строить свою судьбу. Сейчас я не находила в себе сил сделать шаг куда бы то ни было. Однако прекрасно понимала, что рано или поздно придется. Рано или поздно. Когда-нибудь. Но не сегодня. Не сейчас. Пока что я не вижу дороги, на которой все будут счастливы. Поэтому мне остается лишь надеяться, что когда-нибудь найду.