Читать книгу "Эта свирепая песня"

Строфа четвертая
Посмотри в лицо своим монстрам

Целых шесть лет их домом был маленький коттедж возле восточной границы Пустоши. Он находился на приличном расстоянии от тьмы, где затаились монстры – да и любители наживы вряд ли бы могли его найти.

В общем, это было идеальное убежище.

И-Сити превратился и в прошлое, и в манящее будущее, но Кейт с матерью жили в настоящем.

Кейт хотелось думать, что те годы были скучными, нудными и тягучими, но правда заключалась в том, что они были совершенными. Безупречными.

Тогда Кейт чувствовала себя счастливой. Позже она вспоминала отдельные моменты той жизни – и в ее воображении они превращались в отретушированные фотоснимки.

Мамины руки, обнимающие ее за плечи, когда она читала.

Ласковый голос, напевающий ей очередную песню.

Материнские пальцы, заплетающие ее косы.

Дикие цветы в вазах и стаканах – повсюду, где только можно.

Яркие краски. Закаты, от которых поля кажутся охваченными пламенем.

А в городе бушевало пламя.

Где-то у теней вырастали зубы и когти. Ночные кошмары оживали.

Но в домик на краю Пустоши ничего не дотягивалось. И было легко забыть, что мир рушится.

Ей не хватало лишь одного – отца, но даже он был здесь – на фотографиях, в доставляемых припасах, в обещаниях, что скоро они смогут вернуться в И-Сити.

Потом она много чего себе говорила. Что она всегда хотела уехать. Что ей осточертела эта хибара. Что ее настоящий дом находится в И-Сити.

Солнце взошло за спиной у Кейт, залив поле ослепительным светом.

На травинках еще не высохли капли росы. Джинсы Кейт вымокли до колен.

Мир пропитался чистотой и свежестью – в городе такого не бывало никогда.

Август отставал, но Кейт сосредоточилась на часах: она следила, как координаты понемногу изменяются.

Они приближались.

Кейт молчала. Август тоже не проронил ни слова.

Они миновали фабрики и складские помещения, охранявшиеся не хуже «Горизонта», и поймали настороженный взгляд изможденной женщины. Она стояла на пороге приземистого здания и проверяла, не лишилась ли она чего за ночь.

Ближе к полудню они добрались до городка. Металлические крыши и ограда поблескивали в солнечных лучах. Они осторожно обогнули забор, прячась за деревьями и кустарником. Незачем сталкиваться с людьми!

Кейт продолжала смотреть на часы – она не хотела сбиться с курса.

Впереди показался лес. Перед внутренним взором Кейт опять замелькали воспоминания. Лес казался непроходимым, но на самом деле здесь имелась тропа.

И в полумиле от опушки спрятался дом.

Кейт побрела по тропинке, но внезапно остановилась. Она не сразу поняла, что не слышит позади поступь Августа. Обернувшись, она обнаружила, что он и не собирается ее догонять.

Август задумчиво гладил ствол каштана.

– Эй, Август! – позвала она. – Еще совсем немного!

Он не шелохнулся.

– Август!

– Тише, – произнес, зажмурившись. – Она наконец-то прекратилась.

Кейт подошла к Августу.

– Что прекратилось?

– Стрельба, – прошептал он.

Кейт нахмурилась.

– Ты о чем?

Август открыл глаза. Его взгляд устремился к шершавой коре.

– Лео не понял самого главного, – проговорил он отстраненным мелодичным голосом. – Он твердил, что я тот, кто я есть, и меня нельзя изменить. Я верил ему, но он ошибался. Я до сих пор здесь, – добавил Август и весело улыбнулся. Кейт никогда еще не видела у него такой улыбки. – Я до сих пор здесь, Кейт.

– Ага, – ответила сбитая с толку Кейт, – ты здесь.

– От голода сперва очень больно, но теперь…

Кейт застыла.

– И давно ты голоден?

Он рассмеялся. Этот радостный смех оказался таким странным для его уст!

Они посмотрели друг на друга, и у Кейт перехватило дыхание. Его глаза горели. Не блестели – нет! – а именно пылали: в центре вихрилось льдисто-голубое пламя, а по краям радужки танцевали золотистые язычки.

Это было все равно что смотреть на солнце. Кейт потупилась.

– Август…

– Мне гораздо лучше! – откликнулся он. – Честно, Кейт!

– Только пожар не устрой, – пробормотала Кейт и усмехнулась. – Но почему ты молчал, Август?

Она огляделась, как будто поблизости мог оказаться заплутавший грешник, но, конечно же, отступника рядом не оказалось.

В лесу вообще не было людей.

Они находились в глуши, а И-Сити остался позади.

Кейт смежила веки, пытаясь успокоиться. Ощутив мимолетный жар, она широко распахнула глаза. Оказывается, пальцы Августа коснулись ее щеки.

– Не волнуйся, – мягко произнес он.

Она отстранилась.

– Твоя рука…

– Моя рука, – повторил он. – Да, она выглядит, как твоя, но она – не твоя. Я – не ты, я не похож на тебя, но ты похожа на меня… что-то тут неправильно…

– Август!

– Согласен, что я похож на тебя, но ты родилась и выросла, а меня не было… и я все же появился, не совсем такой, как сейчас – меньше и младше… – забормотал он, перебивая сам себя. В его голосе зазвенела безумная энергия. – Но я был ничем – и вдруг стал чем-то или кем-то… в общем, иным. Знаешь, это как смерть, только наоборот. Я никогда не думал в таком вот ключе…

Кейт потрогала его лоб.

– Да ты горишь! – воскликнула она.

Август ослепительно улыбнулся.

– Прямо как звезда, верно? Ведь звезды… они горят! Всхлип и взрыв или взрыв и всхлип, не помню точно, но я уверен, что они сгорают…

Кейт потащила его через лес. Жар окружал его и растекался по ее коже там, где она держалась за его рукав.

– Миллионы крохотных огоньков в небе, и так много темноты между ними. Так много темноты. И безу… – Он оборвал себя и замедлил шаг. – Нет!

– Что еще?

Август вырвался и схватился за голову.

– Нет, нет, нет! – взмолился он, падая на колени. – Гнев, безумие, радость, я не хочу продолжать!

– Давай, Август, – прошептала Кейт, присев рядом. – Мы почти пришли.

Но он уже не мог остановиться. Кейт ощущала, как мучительное беспокойство исходит от него и передается ей. Губы Августа шевелились, и она разобрала бесконечно повторяющуюся фразу.

– Все в порядке. Все в порядке. Все в порядке.

Кейт обхватила его за талию, чтобы помочь подняться. Его рубашка была влажной, наверное от пота, но остальная одежда оказалась сухой. Посмотрев на свою руку, Кейт обнаружила, что ее пальцы испачканы в чем-то черном.

– Август, – произнесла она. – По-моему, у тебя кровотечение.

Август изумленно посмотрел на себя, но даже не шевельнулся. Кейт задрала его рубашку. Пуля сорвала кожу с его ребер. Август потрогал свой бок и уставился на пятно подсыхающей крови на ладони, как на что-то чуждое. Безрассудная улыбка исчезла, и внезапно он показался Кейт печальным, испуганным и хрупким.

– Нет, – выдохнул он. – Это неправильно.

Что случилось?

Сунаи полагается быть неуязвимыми.

«Неуязвимых не бывает».

Должно быть, голод отнял у него силы.

– Пойдем, Август, – сказала Кейт, пытаясь помочь ему встать, но он потянул ее за собой.

Ее колени утонули во мху. Его пальцы впились в ее плечо. Теперь Август дрожал. Недолговечная эйфория истаяла в воздухе. Слезы текли по его лицу и испарялись, не достигнув подбородка.

– Кейт, – всхлипнул он. – Мне нельзя за край! Не дай мне упасть! – У него перехватило дыхание. – Я не могу, я не могу обратно во тьму, я держался за каждый кусочек, и если я их отпущу, то не вернусь, я не хочу исчезать…

– Ладно, Август, – твердо произнесла Кейт. – Я не дам тебе упасть.

Он уткнулся пылающим лбом ей в шею.

– Пожалуйста, – зашептал он. – Пообещай мне.

Она погладила его по волосам.

– Обещаю, Август.

Они столько пережили. Они доберутся до дома. Он перестанет гореть. Они возьмут деньги из сейфа. И машину из гаража. Они поедут и найдут что-нибудь – кого-нибудь, – чтобы он поел.

– Держись за меня, – вымолвила она и встала. – Держись за меня.

Жар покалывал ее пальцы – сперва это было приятно, потом больно, но Кейт не отпустила его руку.

И они действительно добрались до дома.

Гравий хрустел под ее ногами, пока Кейт наполовину вела, наполовину тащила Августа через поле, мимо заросшей подъездной дорожки, к крыльцу. Синяя краска на входной двери облупилась, сад одичал, а оконную створку затянула паутина, но во всем прочем домик не изменился.

«Как фотография», – подумала Кейт.

Края обтрепались, цвет поблек, но сама картинка все та же.

Август плюхнулся на ступеньки, а Кейт пробралась сквозь заросли к водосточной трубе. Там была спрятана магнитная коробочка с ключом. Кейт могла вышибить дверь, если понадобится, но та была крепкой, и Кейт не радовала мысль, что именно ей придется ее сломать.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросил Август, как сама Кейт, еще тогда, в машине.

Дыхание его было хриплым и прерывистым.

– Например? – отозвалась Кейт, повторяя его ответ.

– Не знаю, – прошептал он и всхлипнул то ли от горя, то ли боли. Он сжался. Футляр скрипки соскользнул у него с плеча и упал на ступеньки. – Я… хотел… быть сильным.

Кейт отыскала коробочку и открыла ее. У нее так дрожали пальцы, что она выронила металлический ключ – и в итоге была вынуждена искать его в траве.

– Суть не в силе, Август, а в потребности. В том, кто ты есть.

– Я не… не хочу… быть монстром.

Кейт рассердилась. Почему он не поел? Почему до сих пор молчал? Она наконец нащупала ключ и выпрямилась. Когда Кейт вставила его в замок и повернула, привычное действие пробудило ее мышечную память. Дверь распахнулась настежь. Кейт знала, что дом будет выглядеть заброшенным, однако зрелище застало ее врасплох. Затхлый воздух, повсюду пыль, сквозь деревянные половицы резво пробрались побеги растений… Она чуть не позвала маму – порыв был внезапным и болезненным, – но вовремя спохватилась и помогла Августу войти.

Ноги сами понесли ее через гостиную. Кейт отыскала на кухне генератор и щелкнула переключателем, как делала сотни раз – очередное машинальное действие. Она не стала ждать, пока зажужжит электричество, а направилась прямиком в санузел с его теплым бело-голубым плиточным полом и ванной.

Кейт включила душ, молясь, чтобы бак заработал. В трубах застонало, загудело, и через несколько секунд полилась вода – сперва ржавая, а потом холодная и прозрачная.

Август практически дышал ей в спину. Он положил футляр на пол, кое-как стянул с себя пиджак и обувь, а затем, спотыкаясь, двинулся вперед и ухватился за край ванны. Кейт хотела подхватить его, но он предостерегающе вскинул руку. Отметины на его запястьях и спине горели и просвечивали сквозь ткань рубашки.

Август снял ее, и Кейт увидела четыреста двадцать три раскаленных добела черточки.

Кейт оцепенела.

– Уйди, – выдавил Август.

– Я тебя не оста…

– Пожалуйста, – добавил он.

Его волосы шевелились, словно от порыва ветра. Когда он оглянулся на Кейт, оказалось, что кости его черепа пылают, а глаза потемнели – сквозь огонь проступила тьма. Кейт попятилась, и Август, не раздевшись до конца, забрался под душ и ахнул, когда холодные струи ударили по его телу и превратились в пар.

Кейт направилась к двери, но замерла – сквозь шум и плеск воды до нее донесся его голос. Это был лишь выдох, но каким-то образом она услышала его.

– Спасибо.

Кейт мыла руки на кухне. Мышцы ныли и пульсировали. Кожа выглядела так, будто Кейт держала ее в печи. И ощущения оказались столь же неприятными. А ведь она всего лишь взяла Августа за руку и не отпускала.

«Гнев, безумие, радость… я не хочу продолжать!»

Вроде бы именно так он сказал ей в лесу.

Но при чем здесь вообще радость? Сколько времени он страдал? Кейт давно заметила перемену в его настроении, хотя он тщательно скрывал свое безумие и не давал ему вырваться на волю.

Правда, эйфория все же просочилась наружу. А теперь… Его страдания грызли ее изнутри.

«Я не хочу исчезать».

Кейт положила испачканные в крови металлические прутья в раковину, закрыла кран и решила проверить Августа.

Ванная комната уже не была заполнена паром, а сам Август как сквозь землю провалился. Кейт на мгновение запаниковала, но затем увидела копну черных волос над ванной.

«Мне нельзя за край».

Глаза его были закрыты, голова запрокинута. Вода продолжала хлестать и поднялась выше его бедер.

«Не дай мне упасть».

– Август! – тихо позвала она.

Он не ответил. И не шелохнулся. Кейт с трудом заставила себя приблизиться к нему и села на пол. Она не дышала, пока Август не вздрогнул. Тогда она выдохнула.

Слава богу!

Август лежал, стиснув зубы и крепко зажмурившись.

А потом он тоже сделал вдох и ушел под воду.

Обратно он не вынырнул.

Кости его перестали светиться, и сходство со скелетом малхаи исчезло. Сейчас Август выглядел совсем как человек. Долговязый мальчишка-подросток с черными кудрями и светлой кожей.

Кейт отсчитывала секунды от его последнего вдоха. Может, его надо вытащить?

Тем временем Август вынырнул на поверхность и медленно сел. Капли воды стекали по его щекам и подбородку. Глаза Августа не полыхали огнем, но и прежними, светло-серыми они не стали. Они сделались темнее, цвета графита и глубоко запали на его осунувшемся лице.

Кейт осторожно положила свою ладонь на его руку. Август напрягся, но не отшатнулся. Его кожа остыла и больше не обжигала.

– Кейт, – пробормотал он. Взгляд его то сосредотачивался, то туманился снова.

– Я здесь, – отозвалась она. – Где ты?

Август сглотнул.

– Лежу на кровати, – прошептал он. – Слушаю музыку, а мой кот Аллегро грызет уголок книги.

Кейт едва не расхохоталась. Какой обыденный ответ! Рука его вновь стала излучать жар, и Кейт позволила своим пальцам соскользнуть по стенке ванны.

Душ, который до сих пор не выключил Август, напоминал шум дождя.

Кейт выудила из-за пазухи серебряный медальон и рассеянно потерла кулон.

– Твой дом, – устало проговорил Август, и Кейт не поняла, вопрос это или утверждение.

– Был, – ответила Кейт, теребя подвеску.

Август кивнул.

– Кейт, почему в мире столько теней и так мало света?

– Не знаю, Август.

– Я не хочу быть монстром.

– А ты и не монстр, – утешила его Кейт.

И только когда она произнесла эти слова, Кейт поняла, что сама в это верит.

Да, Август действительно оказался сунаи – но он не был ни злым, ни жестоким. Он не походил на чудовище.

Он просто был тем, кто хочет быть кем-то другим, а не тем, кем является.

Кейт его прекрасно понимала.

– Больно, – пожаловался он.

– А что делать? – спросила Кейт.

– Быть. Не быть. Поддаваться. Держаться. Но что бы я ни делал, мне всегда больно.

Кейт склонилась к нему.

– Такова жизнь, Август, – вымолвила она. – Ты ведь хотел почувствовать себя живым? Не важно, монстр ты или человек. Жить больно.

Она подождала, скажет ли он еще что-нибудь. Интересно, почему она не ощущает побуждения говорить? Может, у нее не осталось никаких секретов? Или она просто привыкла к нему?

Когда молчание сделалось невыносимым, Кейт встала – от сидения на кафельном полу ноги затекли – и вышла в коридор, а оттуда – в первую дверь налево.

Она переступила порог своей комнаты.

Желтые обои в ее спальне давно запылились и потускнели – раньше их цвет был ярким и смахивал на те краски, которые выбирают дети, когда рисуют солнце. Зато теперь их оттенок походил на цвет настоящих лучей, пронизывающих утренний лес.

Кровать была узкой, но мягкой, а над ней висели рисунки, прикрепленные кнопками.

Кейт порылась в ящиках и нашла старый дневник и кое-что из одежды – вещи, которые она не захотела брать в И-Сити. Конечно, все было ей мало, но переодеться все равно требовалось, и потому она отправилась в конец коридора, к маминой комнате.

Дверь оказалась неплотно прикрыта и сразу же распахнулась.

Комната была сумрачной, с задернутыми шторами и аккуратно застеленной кроватью. Кейт пронзила боль. Если бы она закрыла глаза, то увидела бы, как она валяется на постели и читает, а мать, балуясь, накрывает ее подушками.

Кейт неторопливо пересекла комнату, ступая по травинкам, которые проросли через доски пола, и опустилась на кровать. Она не обратила внимания на шлейф пыли, который взметнулся, когда она села на покрывало. Комната пахла мамой, и даже не успев сообразить, что она делает, Кейт бросилась на подушки и уткнулась в них лицом.

«Я дома», – успела подумать она, когда воспоминания поглотили ее.

С момента их возвращения в И-Сити прошло четыре месяца, но Кейт все еще не могла спать. Каждую ночь ей снились монстры – зубы, когти и красные глаза, – и она просыпалась с криком.

– Хочу домой, – говорила она матери.

– Но мы дома, Кейт.

Кейт мотала головой. Пентхаус почему-то пугал ее и не внушал ей доверия.

Кейт помнила истории, которые мать рассказывала ей. Это место было совершенно иным. Чужим. Незнакомым. Здесь не было ни счастливой семьи, ни любящего отца – только тень, которая пряталась от Кейт по углам, да монстр, следующий за Харкером по пятам.

– Я хочу домой! – просила она всякий раз, когда просыпалась.

– Домой! – умоляла она, когда мама целовала ее на ночь.

– Домой!

Алиса похудела – и она часто плакала.

Город пожирал ее, кусок за куском. И однажды ночью мать сказала: «Хорошо».

– Я поговорю с твоим отцом, – пообещала она. – Мы что-нибудь придумаем.

В ту ночь, когда произошла авария, Кейт спала в своей комнатке с фиолетовыми тенями.

– Вставай, Кейт, – разбудила ее мать.

На щеке Алисы алело пятно – отпечаток с буквой «Х» посередине, след от кольца Келлума Харкера, там, где он ее ударил.

Плутание по огромному пентхаусу. Разбитое стекло. Перевернутое кресло. Дверь кабинета отца – разумеется, запертая.

Кейт с трудом стряхнула с себя остатки сна. Ее ноги заплетались.

– Куда мы идем? – спросила она в лифте.

Она повторила тот же вопрос в гараже.

– Мама, куда мы едем? – хныкала Кейт, когда мотор машины заработал.

– Домой, Кейт, – ответила Алиса.

Но они туда не добрались.

Кейт села. Слезы щипали ей глаза и текли по ее лицу. Она вытерла их тыльной стороной ладони.

«Я хочу домой».

То были ее слова. Всегда. Она повторяла их сотни раз. Когда они исказились, перепутались, изменились?

Мольба в ночи, отпечаток кольца отца на щеке матери…

Что еще она позабыла?

Картина аварии всплыла в памяти. Недостающие фрагменты встали на место. Ослепительная вспышка фар, как будто они выехали на встречную полосу – но они не выезжали! Вильнула другая машина! А затем – короткий вскрик матери и поворот руля – Алиса пыталась уйти от столкновения. Но было поздно. Чудовищный удар, скрежет металла, звон бьющегося стекла и новая вспышка, когда Кейт врезалась головой в окно.

Мать, упавшая на руль. Пробитые легкие пытались втянуть воздух – раз, другой. Мир внезапно охватило безмолвие, лишь что-то шумело в ушах, а глаза заливало кровью.

Снаружи – за разбитым лобовым стеклом стоял любимчик ее отца. Он таращился на Кейт своими красными глазенками и ехидно ухмылялся.

Кейт вскочила с кровати. Ее вырвало на старый деревянный пол. Как она могла забыть самое важное?

Но теперь она вспомнила.

Все – до единой детали.

И это не были воспоминания Кейт из параллельной реальности. Она сумела восстановить собственное прошлое.

Так или иначе, но она доберется до сердца Слоана.

Дрожа, Кейт выпрямилась, сосредоточилась и обогнула кровать. Она откинула ковер и водила пальцами по деревянному полу, пока не нащупала край незакрепленной доски и не сдвинула ее. Обнаружив под половицей металлический ящик, Кейт вытащила его и положила на кровать. Потом набрала комбинацию нужных цифр, и сейф открылся. Внутри оказалась пачка денег, документы и пистолет. Мать не хотела его брать, но Харкер настаивал, и тогда она спрятала оружие в сейф, вместе с другими вещами.

Кейт сунула деньги в карман, проверила обойму – пистолет был заряжен пулями с серебряными наконечниками – сунула ствол за пояс и вернулась к бумагам. Она покопалась в пачке и замерла, когда увидела лицо матери – Алиса Харкер смотрела на нее с официальной фотографии.

Затолкав материнские документы в сейф, Кейт забрала свои бумаги и встала.

Из шкафа Кейт извлекла свитер: к ее изумлению, он оказался ей почти впору. Еще одно напоминание о том, как много времени прошло. Она кинула свитер на комод и сорвала с себя пиджак и рубашку. Кривясь от боли (движения беспокоили ее свежие швы), Кейт надела чистую одежду. Серебряный медальон согрелся от тепла тела. Кейт закрыла глаза и понюхала шерстяной рукав – от него пахло лавандой.

Мать всегда клала пакетики с лавандой в шкаф, чтобы одежду не портила моль.

Кейт нашла футболку для Августа и перебросила ее через плечо.

В ванной царила гробовая тишина, поэтому Кейт повесила футболку на ручку двери и вышла из дома. Она пересекла запущенный сад и направилась к гаражу.

Солнце уже садилось, но вдруг в его лучах что-то сверкнуло – как раз за деревьями, со стороны Пустоши.

Кейт прищурилась.

Она увидела здание, которое смахивало на склад.

«Может, зернохранилище?» – предположила Кейт.

Постройка была новой – во всяком случае, шесть лет назад ее не существовало, – но казалась заброшенной.

Ни дыма, поднимающегося из труб, ни тарахтящих грузовиков, ни забора.

Наверное, там все разграбили.

В гараже стоял автомобиль. Им не пользовались – даже когда они здесь жили, но мама настояла, чтобы машина была – на всякий случай. В тот день, когда они возвращались в И-Сити, Харкер прислал за ними целую свиту, поэтому смысла забирать машину не было. Кейт отключила аккумулятор от генератора, захлопнула капот, залила в бак галлон бензина и подергала дверцу. Та заскрипела, но отворилась. Устроившись на водительском сиденье, Кейт посмотрела на ключи, которые висели за солнцезащитным щитком. Она вставила ключ в зажигание и повернула.

При первой попытке мотор содрогнулся. При второй – завелся.

У Кейт вырвался победный вопль.

Но, выключив мотор, она услышала шум чужой машины. Где-то проезжал грузовик. Кейт затаила дыхание и напомнила себе, что за лесом, с противоположной стороны холма, есть дорога. Она сказала себе, что дом оттуда не виден, однако сидела, вцепившись в руль, пока из всех звуков не остался лишь один – стук ее сердца.

Август понимал, что погружается в безумие.

Хуже всего было то, что он чувствовал, как это происходит. Дурнота захватила его плоть, отравила разум, и теперь он оказался заперт в клетке своего тела, пойман в дурмане, как спящий бывает пойман на краю сна.

Но в отличие от спящего, Август не мог пробудиться.

Он чувствовал край реальности, но не мог до нее дотянуться и выбраться наружу.

Слова уже не подчинялись ему. Они покидали его мысли, он выдыхал отрывистые фразы, но они исчезали прежде, чем Август успевал уловить их смысл.

Боль утихла, приглушенная безумной эйфорией, но отметины снова опаляли кожу и пульсировали, а выстрелы гремели в черепе сквозь заслон помех. Август прижался пылающим лбом к ледяному краю ванны.

Там, где холод сражался с жаром, кожа шипела, будто раскаленные угли. От Августа валил пар.

Август привалился к стенке ванны, позволяя воде омывать его голени, подниматься вверх, остужая его позвоночник и ребра.

Кейт приходила и уходила: Август видел ее встревоженные глаза.

Сейчас она была где-то поблизости.

– Послушай… – пролепетал Август. – Тебе… нужно уйти…

– Нет.

– Тебе нельзя… быть рядом со мной… когда я сорвусь…

Ее рука коснулась его руки – одна была горячей, а другая – холодной, и Август не знал, какая из них принадлежит Кейт, а какая – ему. Мир расплывался и терял былую четкость.

– Я не дам тебе сорваться, Август.

Его охватил страх и мучительная печаль.

– Я… не могу…

– Ты не способен причинить мне вред, – оборвала его Кейт. – Пока ты – это ты. Верно? И я остаюсь.

Август стиснул зубы, зажмурился и попытался сосредоточиться на своем сердце, на костях, мышцах, нервах. Надо разобрать себя на части, клеточка за клеточкой, а потом ощутить каждую молекулу и атом.

Но атомы умоляли его уступить, сдаться, впустить в себя тьму. Август почувствовал, что соскальзывает в беспамятство, и заставил себя очнуться. Он испугался, что если отключится, то на поверхность выберется монстр.

Кейт сидела на диване с сигаретой в зубах.

Она отыскала полупустую пачку, давнюю заначку матери.

«Эти штуки убивают», – сказал он в день их знакомства.

Губы Кейт дрогнули. Она щелкнула серебряной зажигалкой, посмотрела, как наверху пляшет огонек, и отложила незажженную сигарету.

«Как и множество других вещей».

Она включила телевизор и скорчила гримасу при виде своей фотографии на новостном канале.

– …через несколько часов после пресс-конференции Харкера ситуация вдоль Линии обострилась, – тараторил ведущий. – Сообщают, что ФТФ и силы Харкера обмениваются ударами. Предоставляем слово Генри Флинну.

На экране возник зал для пресс-конференций. Рядом с трибуной находился высокий сухощавый мужчина.

Слева от него стояла темнокожая женщина, положив руку ему на плечо – его жена, Эмили. Справа – спецназовец с рукой на перевязи. У Флинна в распоряжении – целая армия, а он выбрал раненого.

«Умно», – лениво подумала Кейт.

Подает себя как жертву. Впрочем, он и есть жертва. Его приемный сын пропал, вдобавок мальчишку-сунаи обвиняют в преступлении, которого он не совершал.

И все – из-за ее отца. Из-за нее.

– Моя семья не имеет никакого отношения к нападению на Катерину Харкер.

– А вы действительно внедрили шпиона в Колтон?

– Правда, что один из ваших сунаи исчез?

– Скажите…

Кейт выключила телевизор, выудила из кармана мобильник и принялась набирать эсэмэс отцу, когда в мысли ее вторгся какой-то шорох.

Кейт вздрогнула.

Шуршание по гравию. Да, точно. Наверное, телевизор и льющаяся в душе вода заглушили этот звук. Когда Кейт вскочила с дивана и выглянула в окно, машина уже притормозила возле крыльца. Дверца распахнулась, и Кейт увидела молодого поджарого парня в черной кепке ФТФ. Кейт прищурилась.

Кто-то из спецназовцев Флинна? Она выдернула пистолет из-за пояса и сняла предохранитель. Парень поднялся по ступенькам и постучался.

Секунду спустя до Кейт донесся звук поворачивающейся ручки, и у нее сердце ушло в пятки.

Она не заперла дверь.

– Август Флинн! – позвал незнакомец. – Ты здесь?

Кейт затаила дыхание.

Что ей делать?

Кейт заколебалась. Может, он не опасен и не хочет ничего плохого? Вдруг они с Августом смогут поехать в Южный город?

Раздался стук. Кейт крадучись двинулась через гостиную, толком не понимая, куда она направляется.

Что случится, если она ему откроет?

Нет, не стоит. Рисковать нельзя.

И, кстати, как он нашел их?

Стук прекратился.

– Катерина Харкер! – позвал тот же голос.

У Кейт пересохло в горле.

– Отвечай!

Взгляд Кейт был прикован к входной двери, и потому она не заметила журнальный столик, о который всегда стукалась коленом.

Увы, сейчас она тоже ударилась голенью о деревянную ножку, и фотография в рамке упала на пол.

Ручка двери начала поворачиваться, и Кейт метнулась прочь. Скорей, в коридор!

Она была на середине пути, когда незнакомец вошел в дом.

Август услышал что-то сквозь шум воды.

Тяжелый удар. Он подумал, что Кейт включила радио и настроила свою любимую музыкальную станцию, но потом понял, что ошибся.

Звук был слишком монотонный.

«Бух, бух, бух».

Август с трудом сел. Было больно дышать и шевелиться, но он все еще был собой.

Он кое-как встал. Мокрые брюки прилипли к телу. Август покачнулся, схватился за плиточную стену, вырубил душ и задумался. Череда выстрелов в голове мешала ему сосредоточиться. Но сквозь резкое стаккато послышалось его имя – а затем то же самое назойливое буханье.

В конце концов он сообразил, что это размеренный стук кулака о дерево.

«Бух, бух, бух».

Август вылез из ванны. Ему казалось, что он стеклянный: одно неверное движение, и его тело разобьется вдребезги на тысячу осколков.

Он замер на пороге и позвал:

– Кейт!

В ответ раздался оглушительный грохот.

Дверь открылась, когда Кейт пробегала мимо прихожей. Парень цапнул ее за талию, и они вместе упали. Он оказался сверху и схватил ее за плечи, но Кейт сумела извернуться и изо всех сил ударила его ногой.

Парень отлетел к стене, а она перекатилась на бок и вскинула пистолет.

– Стоять! – рявкнула она.

Сердце ее бешено колотилось, однако пальцы не тряслись. Кепка свалилась, и волосы упали парню на лицо. Кейт заметила на его щеке исковерканную букву «Х». Значит, не ФТФ. Человек Слоана.

– Руки вверх!

– Мисс Харкер, – ровным тоном произнес он, приподняв одну руку, хотя вторая еще оставалась за спиной. – Я не намерен вас убивать.

Кейт взвела курок.

– Сдавайся.

– А это уже лишнее, – сказал он, сверля Кейт тяжелым, оценивающим взглядом. – Меня прислал ваш отец.

Кейт покосилась на кепку, лежащую на полу, потом на шрам у него на лбу.

– Врешь.

– Это маскировка, – ответил парень. – На тот случай, если к двери подкрадется монстр. – Он надменно улыбнулся. – От кого, кроме вашего отца, я еще мог узнать ваше местонахождение, мисс Харкер?

– Почему он послал тебя?

– Он беспокоится.

– А шрам?

Парень наклонил голову. Кейт уставилась на глубокую бороздку шрама на его лбу.

– А вы – умная девушка, мисс Харкер. Бросьте оружие, и мы с вами…

– Покажи другую руку.

Он подчинился. Движения его были плавными, неторопливыми.

Кейт увидела, что в кулаке он сжимает мобильный телефон.

– Вы довольны? – проговорил он.

– Положи на…

По гравию опять зашуршали шины. Кейт на мгновение отвлеклась, но этого оказалось достаточно. Парень кинулся на нее, пытаясь обезоружить, Кейт отпрыгнула в сторону, и когда его пальцы коснулись ствола, она нажала на курок.

Отдача рванула ей руки вверх, от грохота заложило здоровое ухо. Выстрел был не идеален: пуля прошила шею парня и впечаталась в стену.

Телефон выскользнул из его руки и покатился по половицам. Парень схватился за горло и захрипел.

Кровь испятнала деревянные доски.

Кейт обомлела.

Это была не черная вязкая жидкость, которой истекали монстры, а ярко-красная человеческая кровь.

Его губы шевелились, но Кейт словно оглохла на оба уха. А когда слух вернулся к ней, было уже поздно. Парень сделал шаг, другой – и жизнь покинула его. Он упал, умерев прежде, чем тело коснулось пола.

Кейт не могла оторвать взгляда от кровавой лужи.

Это должно было походить на убийство монстра.

А оказалось совсем не похоже.

Кейт стал бить озноб. Внезапно до нее донесся чей-то вздох. Она подняла голову – в нескольких футах от нее покачивался Август, мокрый до нитки и скрючившийся от боли.

Нет, не от боли.

От голода.

– Кейт! – ахнул он.

Когда Август сумел выпрямиться, свет, исходящий из его глаз, исчез. Они были огромными и угольно-черными.

– Кейт, что ты натворила!

Мир раскололся.

Тени в комнате съеживались, извивались и сплетались вокруг Кейт.

Когда Кейт шагнула к нему, ее собственная тень плясала у нее за спиной.

– Я не хотела… он кинулся на меня… я думала…

Кейт потянулась к нему. Ее душа пульсировала огнем, и Август попятился.

Прочь, прочь, прочь!

Он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

Августу померещилось, что сила тяжести в комнате изменилась. Сейчас стена повернется на девяносто градусов, он упадет на Кейт, и тогда…

Но Кейт молча стояла и ждала. Он мог запросто взять ее за руку, впиться ногтями в раненое плечо, вытащить грешную душу наружу и поглотить ее.