Читать книгу "Эта свирепая песня"

Вопрос обрушился на Августа подобно снежной лавине. Он стиснул губы и затаил дыхание. Главное – молчать! Он не хотел сообщать Лео свои координаты, хотя сам толком не понимал, почему.

– Где. Ты. Сейчас, – повторил Лео, теряя терпение.

Август замотал головой – но он уже чувствовал, как ответ рвется на волю.

И тогда он нажал на «Отбой».

– Что за ерунда? – спросила Кейт, когда он уставился на телефон. – Август!

Августа бил озноб. Ему что-то не понравилось в голосе Лео. Он вспомнил, как брат однажды сказал ему про Кейт: мол, она заслуживает того, чтобы страдать за преступления Харкера, поскольку она – его дочь.

Как будто преступления передаются по наследству, как набор генов.

– Я не могу взять тебя в Южный город, – признался он.

– Отлично, – ответила Кейт, забирая у него мобильник. – Значит, все уладилось.

«Ничего подобного», – подумал Август.

Он зажмурился, чтобы собраться с мыслями, и услышал, как Кейт стучит ногтями по экрану телефона.

– Что ты делаешь? – встрепенулся Август, открывая глаза.

– Пишу эсэмэс отцу. Пусть будет в курсе.

– А если ее прочтет Слоан?

Кейт показала Августу экран. Он увидел беспорядочный набор букв с тире между ними.

– Когда мы в первый раз вернулись в город после подписания договора, он научил меня одному шифру.

– Как… мило.

– Эй, ребята! – окликнула их официантка. – Делайте заказ или уходите!

– Да-да, конечно, – произнесла Кейт. – Мы просто ждем нашего приятеля.

Официантка им не поверила, но оставила в покое.

– А что ты ему написала? – поинтересовался Август.

– Похищена злобным сунаи. Пожалуйста, начинай войну.

Август скрестил руки на груди, а над входной дверью тем временем звякнул колокольчик.

– Расслабься, здесь всего лишь мое имя и номер телефона.

Но Август уже отвлекся. В воздухе витал подозрительный запах. Похоже, проблем у них скоро прибавится.

– Кухня, – сказал он.

– Что? – спросила Кейт, отключая GPS. – Ты проголодался?

Август напружинился.

– Бежим! Живо! – бросил он.

По залу прокатилась волна судорожных вздохов. Кейт крутанулась на месте, но Август поволок ее в коридор.

– Оставайтесь на своих местах, – произнес чей-то ледяной голос, и Август узнал интонации малхаи.

– Вам не положено сюда заходить, – пролепетал управляющий. – Мы заключили сделку, и…

Хруст ломающейся шеи.

Сдавленные крики, шарканье отодвигаемых стульев – люди впали в панику.

– Сидеть! – приказал малхаи.

Август рванул по направлению к кухне. Футляр скрипки столкнулся с полкой, где стояли подносы, и едва не опрокинул их на пол, но Кейт успела все поймать.

Когда они прошмыгнули в кухню, Август сунул в ручку двери столовый нож, который тоже лежал на полке.

– Эй! – гулко пророкотал повар. – Сюда нельзя!

Его голос эхом отозвался от нержавеющей стали. Август схватил Кейт за руку и помчался вперед. Они достигли черного хода в ту самую секунду, когда один из малхаи попытался вломиться на кухню. Но импровизированный засов продержался достаточно долго, и беглецы выскочили в переулок.

– Нам нельзя здесь оставаться, – сказала Кейт, озираясь в поисках камер.

– А где вообще можно? – спросил Август, подпирая дверь мусорным баком.

Кейт пожала плечами и потянула Августа за угол, стараясь убраться как можно дальше от кафе.

Она обняла Августа за плечи здоровой рукой (вторая была повреждена тем малхаи, который напал на нее в Колтоне), притянула его поближе и прижалась к нему. Август изумился, но не отдернулся. Сперва он не понял, в чем дело, но потом сообразил. На улицах не было одиночек – либо пары, либо группки, – и сейчас они совсем не походили на перепуганных подростков. Они выглядели как юные влюбленные. Что ж, неплохое прикрытие!

Август небрежно склонил голову, словно защищая подругу от ветра.

– Надо выбраться из красной зоны, пока я не поговорю с отцом, – заявила Кейт.

Август отметил про себя местоимение «нам».

– Но каким образом?…

– Понятия не имею, – произнесла Кейт, прижимаясь к нему еще крепче. – В Северном городе полно камер. Через полчаса улицы будут кишеть малхаи, и бог знает сколько из них работает на Слоана.

Внезапно Кейт замерла.

– Что случилось?

Кейт повернулась к нему с расширенными глазами.

– Малхаи работают на Слоана!

– Верно.

– Значит, нам надо быть там, где их нет!

Август уже намеревался спросить Кейт насчет таких удивительных мест, но, проследив за взглядом девушки, закрыл рот.

Кейт смотрела вниз, на клубы пара, поднимающиеся из решетки, вделанной в асфальт.

– Нет!..

– Прошу занести в протокол, – пропыхтел Август, когда они лезли по трубам и решеткам в недра туннеля подземки. – Я считаю, что тебя посетила неудачная идея.

– Малхаи ненавидят корсаи, – откликнулась Кейт, прыжком преодолев последние несколько футов до пола туннеля, – и судя по тому, что я видела, их чувства взаимны.

– Точно, – Август приземлился рядом с ней. – А сунаи не любят и тех, и других.

– Ты сам захотел тусоваться со мной, – фыркнула Кейт.

Поразительно, но ее даже радовало, что Август был рядом с ней! В одиночку она бы не справилась или вообще погибла. Плечо отдавало болью при каждом вздохе, а Август, может, и монстр, зато он, похоже, не желал ее смерти.

В туннеле царила темнота: сквозь металлические прутья над головой проникал лишь тусклый свет уличных фонарей, а на стенах через равные интервалы висели светильники. Они не были ни УВУ, ни даже флуоресцентными: обычные прямоугольники, испускающие красноватое свечение.

Пол был ненадежный. И по центру, и вдоль стен зияли дыры. Грунт уходил во тьму. Август пнул камешек, и тот отлетел в дыру: он падал три долгих секунды, прежде чем раздался всплеск.

– А что находится внизу?

Кейт вытащила из рюкзака ВУФ, включила и посветила в дыру. Август увидел какое-то мерцание…

Вода!

– Наверное, здесь течет река, которую замуровали сто лет назад, – Кейт постучала ногой по бетону. – А это, наверное, бывший мост.

Август хотел что-то сказать, но внезапно Кейт метнулась в сторону. Луч фонаря озарил туннель. Глуховатым ухом Кейт улавливала неясный шум, зато здоровое различало отдаленное бормотание теней, царапанье когтей по бетону и непрестанный шепот. Судя по лицу Августа, он тоже все слышал.

– …бить ломать плоть кровь кость бить ломать…

Некоторые считали, будто корсаи знают некие тайны, и бессвязное бормотание монстров приобретает смысл перед тем, как они тебя убьют. Другие утверждали, что твари просто-напросто бубнят названия породивших их грехов – перечисляют злодеяния, подражают скрежету металла, звуку ломающихся костей и копируют стоны своих жертв.

Но сейчас не время трусить! Кейт попыталась ровно дышать, напомнив себе, что корсаи питаются страхом. Она всмотрелась в сумрачный туннель и сконцентрировалась на его угольно-черной сердцевине.

А тьма между тем зашевелилась.

– Я – дочь Келлума Харкера! – крикнула Кейт.

– Харкер, Харкер, Харкер, – откликнулось эхо.

Слово было подхвачено и унесено прочь, а потом возвращено – уже другим:

– Не наш Харкер, Харкер, Харкер!

Кейт содрогнулась, сражаясь с порывом отступить. Она продолжала всматриваться туда, где заканчивался луч света и клубились черные сгустки.

Август опустился на колени и щелкнул замочками футляра.

– У тебя тоже есть фонарь? – спросила Кейт.

– Кое-что получше, – ответил Август и достал скрипку. – Ты ведь хотела послушать мою игру.

Кейт вспомнила странные созвучия и то, как малхаи отпрянул и заткнул уши, – и спокойствие опустилось на нее, окутав с головы до пят.

А впереди красноватое свечение уже озарило клыки и когти. Монстры подступали.

Тьма вспенилась.

– Я же предупреждал тебя о том, что это паршивая идея, – посетовал Август, закрепив ремень на футляре и забросив его на плечо.

– Хорошая новость заключается в том, – парировала Кейт, сжимая фонарик, – что они вряд ли скажут Слоану, что мы в туннеле.

– А плохая? – осведомился Август, поднося скрипку к подбородку.

Кейт повела фонариком. Луч описал яркую дугу. Что-то затрепетало наподобие крыльев.

Корсаи разделились и перегруппировались.

– Плохая состоит в том, что монстры нам не рады.

Она опять взмахнула фонариком. Луч осветил череп твари – и та завопила, рухнув наземь. Белесые глаза потухли, зубы высыпались на сырой пол, будто камешки.

– Приготовься, – бросила сквозь зубы Кейт.

Сунаи прищурился.

– Не подгоняй искусство, – сказал он и коснулся смычком струн.

Тьма покатила на них, как товарный поезд.

Кейт все же дрогнула, а он заиграл.

Одна-единственная звучная нота поплыла по туннелю – и мир преобразился.

Звук еще вибрировал в воздухе, когда Август извлек вторую ноту, а затем и третью. Созвучия, возникая, сливались воедино. Музыка уподобилась клинку, рассекающему тьму. Мелодия поглотила все вокруг, и корсаи дружно попятились, словно их спугнул мощнейший поток света. Они зашипели и кинулись врассыпную, и Кейт почувствовала, что ее мысли начинают путаться, а голова идет кругом, как тогда, в Колтоне.

Но теперь она увидела музыку Августа. Мелодия пронизывала пространство, как пряди солнечных лучей, и эти ленты непрерывно изменяющегося цвета извивались и удерживали тени на расстоянии. Кейт пошатнулась, и ее ноги отяжелели. Она ничего не понимала. Ее чувства запутались в нотах – музыка заполнила все ее существо и затуманила разум.

Она сумела взглянуть вниз и обнаружила, что сама она тоже светится бледным светом, проступающим на ее коже. Это зрелище поразило Кейт. Свет двигался вместе с ней – он танцевал, как клубы пара, хотя и находился внутри ее. Он напоминал расплавленное серебро и слабо пульсировал в ритме ее сердца.

Это ее жизнь?

Или ее душа?

Издалека до нее донесся голос Августа, негромкий, мягкий, переплетенный с музыкой.

– Нам пора, Кейт!

Музыка стихла, рассеялась, оставив лишь эхо. Август потянулся к руке Кейт, и в этот миг она отыскала в себе достаточно рассудительности, чтобы испугаться.

– Нет! – воскликнула она, отпрянув.

Только бы он не украл ее душу! Она стала какой-то неповоротливой, и спустя секунду его пальцы сомкнулись на ее запястье, но… ничего не произошло.

– Не бойся, – произнес Август. – Я не причиню тебе вреда.

Их руки соприкасались, но серебристый свет огибал плоть Августа, как река огибает валун.

– Держись ко мне поближе, – добавил Август.

Он заставил Кейт ухватиться за подол его куртки и продолжил играть до тех пор, пока последние отзвуки музыки не истаяли в воздухе.

– Идем, Кейт.

Если честно, то Кейт, наверное, прыгнула бы за ним со скалы в пропасть – только бы он продолжал играть. Какой-то ответ сорвался с его губ, переплелся с музыкой, а мелодия уже стала правдой, превратившись в реальность.

Они зашагали по туннелю. Музыка и свет заключили их обоих в сверкающую сферу. Сознание Кейт расплывалось. Она пыталась удержаться на плаву, но рассудок ускользал. Это смахивало на состояние между явью и сном, когда не можешь удержать собственные мысли и видения вновь затягивают тебя в омут.

В результате Кейт крепко вцепилась в Августа, боясь его потерять.

Тьма рассеялась, когда они добрались до станции, где туннель раскрывался сводчатыми потолками и к нему добавились платформы. В свете песни Августа облицовочная плитка блестела, как гигантские зубы.

«Кастер-Уэй», – с трудом прочла Кейт название станции. Они двигались на северо-восток.

Туннели подземки сужались, расширялись и сужались снова. Рельсы соединялись, и расходились, и соединялись опять. Они миновали депо с поездами, застывшими до утра.

Кейт не представляла, сколько длилась мелодия, которую Август извлекал из своей скрипки. Она потеряла счет времени. Похоже, она даже что-то говорила, поскольку ее губы шевелились, но Кейт не слышала собственного голоса – музыка заполняла все вокруг. Август не отвечал ей и не оборачивался. Он шел, вскинув голову, и играл.

Это был не парень со школьной спортивной трибуны, и не подросток, неуклюже забравшийся в ее седан. И не монстр, который выкашливал черную кровь на тротуар или сидел у стены, привязанный к железным прутьям решетки.

Это был совершенно другой Август Флинн.

Уверенный.

Завораживающий.

Кейт почувствовала, как ее губы прошептали эти слова, но ее перебил резкий пронзительный звук – у скрипки лопнула струна. Август затормозил и оглянулся на Кейт. Похоже, он запаниковал. Он начал заново, и мелодия вернулась, по-прежнему чарующая, но какая-то вялая. Меньше прядей света обвивались вокруг них, и когда на лицо Августа упал отсвет, Кейт обнаружила, что он очень обеспокоен.

Спустя мгновение лопнула вторая струна. Август задохнулся. Звук стал заметно слабее. Кейт почувствовала, как песня покидает ее разум, и ей показалось, что это скверный знак.

– Август! – испуганно воскликнула она.

– Я никогда не играл так долго, – объяснил Август и добавил: – Для моей песни нужны все четыре струны.

Кейт увидела потертости на оставшихся струнах. В том месте, где смычок соприкасался с ними, они искрили светом. Мерцающие нити в воздухе, которые окружили Кейт и Августа, уже потускнели, а тени, корчившиеся по углам, активно зашевелились.

Впереди туннель перешел в очередное огромное помещение. Посреди него что-то блеснуло. Кейт попятилась, но это был просто-напросто металлический скат вагона.

Неожиданно у Кейт за спиной раздался скрежет. Она вздрогнула. Скрип перекрыл слабеющую скрипичную мелодию.

Август нарушил молчание.

– Кейт, – произнес он за миг до того, как лопнула третья струна.

– Что?

– Беги!

И они побежали.

Они мчались как безумные, а последние отголоски музыки и света стелились за ними, как вымпелы, и истаивали во тьме. Музыка удерживала корсаи на расстоянии, но терпеливые твари давно были начеку. Когда песня Августа перестала преграждать им путь, монстры тотчас бросились в погоню, хлынули вперед сплошной омерзительной массой когтей и клыков.

Август не оглядывался, а Кейт лихорадочно водила из стороны в сторону фонариком, чтобы удержать монстров в отдалении. Чудовища приближались, однако Август и Кейт успели влететь в вагон за считаные секунды до того, как первые твари настигли их.

Август взбежал по ступенькам, а Кейт споткнулась, вскрикнула и упала, прежде чем он сумел ее подхватить. Корсаи врезались в вагон единой злобной волной, и Август обхватил Кейт, прикрывая ее своим телом. Корсаи шипели, шумно втягивали ноздрями воздух и скрежетали когтями по обшивке.

Но к Августу не прикасались – а потому не могли дотянуться до Кейт.

– Дверь! – выкрикнул Август, когда один корсаи расхрабрился и решил вырвать скрипку у него из рук. – Скорее!

Кейт была бледна, ее трясло, но она извернулась, вцепилась в створку и потянула ее на себя.

Металл застонал и неохотно скользнул в сторону. Кейт и Август ввалились в вагон и попытались захлопнуть дверь за собой. Жилистые пальцы корсаи просунулись в щель, но когда Август прищемил их, тварь взвыла – и дверь наконец захлопнулась.

Кейт с Августом замерли в полутемном вагоне, тяжело дыша. Тени клубились снаружи, шипели и кидались на плексиглас, но железо не пропускало их внутрь, и вскоре монстры отступили в туннель.

Однако вонь корсаи осталась – смесь праха, затхлости и тления.

Кейт плюхнулась на сиденье.

– Мой план провалился, – проговорила она. – Ты прав.

– Я тебя предупреждал, – отозвался Август, опускаясь на колени.

Он изучил скрипку и скривился при виде царапины на деке. Открыв футляр, Август извлек оттуда пакетик с новенькими струнами и принялся трудиться в свете ультрафиолетового фонарика Кейт.

– Почему скрипка? – спросила Кейт дрожащим голосом.

Август не поднял голову.

– Сунаи используют музыку, чтобы вызвать душу на поверхность, – сказал он, снимая оборванные струны.

– Верно. Но почему именно скрипка? Разве ты не можешь воспользоваться другим инструментом? – Она побарабанила пальцами по сиденью. – А ритм, к примеру, считается музыкой?

– Нет. Подними фонарик чуть повыше.

Август закрепил первую струну и продел ее через колок.

– У каждого из нас есть песня, – объяснил он. – Часть музыки, принадлежащая только тебе, нечто такое, с чем мы появляемся на свет, – как отпечатки пальцев. – Он подтянул струну. – Лео может сыграть свою песню почти на чем угодно – гитара, пианино, флейта. А Ильза не пользуется ничем, кроме собственного голоса. А моя мелодия получается правильной только вместе со скрипкой. – Он подергал натянутую струну. – Моя сестра думает, что это связано с красотой. Что песня зависит от того, какой прекрасный звук мы услышали впервые. У меня была именно скрипка.

– А Лео?

Август задумался. По логике Ильзы, Лео должен был находить красоту везде. Но его брат видел мир разбитым. Требующим починки.

– Понятия не имею…

На некоторое время он умолк, тщательно заменяя остальные струны.

– А ты… почему ты так со мной поступил? – спросила Кейт.

– Что? – рассеянно переспросил Август.

Даже в сумрачном вагоне было видно, что Кейт побелела как полотно.

– Когда ты взял меня за руку, то велел не беспокоиться. И сказал, что не сделаешь мне ничего плохого, но… ты ведь мог, правда?…

Август снова переключился на скрипку. Незачем болтать попусту.

– Я видела записи, – тихо продолжала Кейт. – Кровавые жатвы Лео. Он прикасался к людям и забирал их души. Но когда ты дотронулся до меня, ничего не случилось. Почему?

Август натянул последнюю струну.

– Мы можем забрать душу лишь у закоренелых грешников.

– Я причиняла вред другим людям! – возмутилась Кейт, как будто ее попытались лишить знака отличия.

– Нет.

– Откуда ты знаешь?

– Твоя тень не живет собственной жизнью, а твоя душа не излучает красноватое свечение.

Кейт погрузилась в размышления.

– А что обозначают твои отметины? – вдруг спросила она.

Август подергал каждую струну по очереди, проверяя звучание.

– Дни.

Он спрятал скрипку в футляр. Кейт выключила фонарик. Теперь вагон озарял только свет ламп на стенах туннеля.

– Не хочу, чтобы они исчезли, – почему-то прошептала она.

Август не стал спорить. Он уселся на полу напротив Кейт, прислонившись спиной к сиденью, и потер полоски на запястье. Даже нырнув в глубины песни, он почувствовал появление нового дня, свежей отметки, горячей линии, прочертившей его кожу.

– Сколько их? – произнесла Кейт.

– Четыреста двадцать две.

– С какого момента?

Август сглотнул.

– С того, как я сорвался.

– В каком смысле сорвался?

– Это случается, если сунаи перестает питаться. Сунаи затемняется. Теряет способность отличать добро от зла, монстра от человека. Он убивает – причем всех, с кем столкнется на своем пути. И тогда речь не идет о необходимом питании. – У Августа перехватило дыхание. Его передернуло. Он не сказал, что сорвавшийся сунаи теряет часть своей души – если у них, конечно, есть душа, – в общем, частицу того, что позволяет ему чувствовать себя человеком.

Когда сунаи летит во тьму, что-то в нем исчезает безвозвратно.

– А каково оно… это состояние затемнения? – не унималась Кейт.

– Не знаю, – признался Август. – Я себя со стороны не вижу.

– Но однажды ты сказал, что лучше умрешь, чем допустишь такое снова.

– Да, – твердо ответил Август.

Глаза Кейт блеснули.

– Август, сколько раз ты срывался?

Ее вопросы легче было выносить, когда он не видел ее лица.

– Дважды, – произнес он, зажмурившись. – В первый раз, когда я был гораздо младше, а во второй…

– Четыреста двадцать два дня назад, – перебила его Кейт. – Расскажи мне… пожалуйста.

Августа охватила нерешительность. Он старался не вспоминать о последнем срыве. Никогда. Да и не с кем было поговорить. Генри и Эмили не могли его понять, а Лео считал душу помехой и целенаправленно выжег ее. А Ильза… когда она в последний раз затемнилась, сестра прихватила с собой кусок И-Сити.

– Я перестал есть, – выдавил он. – Решил завязать. Не хотел ощущать себя монстром. Мы с Генри поссорились, и я сбежал из дома. В основном я шатался по улицам, бродил как в тумане, ничего вокруг не замечал. – Он замотал головой. – Когда я решил вернуться, то увидел, как возле какой-то забегаловки началась драка, и я… понимаешь, когда ты сильно голоден, запах еды тебя опьяняет… И ты способен думать лишь о том, что умираешь с голоду… Я почувствовал кровь на их руках и… – Август сглотнул и продолжил: – Я помню, что чувствовал себя опустошенным. Как будто внутри меня появилась бездонная черная дыра – и сколько бы людей я ни убил, я не мог ее заполнить. – У Августа засаднило в горле, и его руки затряслись. – Потому я лучше умру, чем допущу, чтобы тот кошмар повторился.

Кейт затихла.

Август разлепил веки.

– Что – язвить теперь не будешь?

Кейт сидела на скамье, скособочившись. Ее глаза были закрыты, и на долю секунды Августу показалось, что она задремала, но вдруг ее рука, до того прижатая к животу, безвольно упала на колени.

Август прикоснулся к ней и почувствовал что-то влажное и теплое.

Кровь.

– Кейт!

Август взял ее лицо в ладони.

– Кейт, очнись!

– Где ты? – промямлила она.

– Я здесь.

– Нет, – проговорила она заплетающимся языком, – неправильно… – и опять потеряла сознание.

– Прости, – прошептал Август и сжал ее плечо.

Глаза Кейт сверкнули, она вскрикнула и с неожиданной силой пнула его в грудь.

Август отлетел и схватился за ребра, а Кейт пробормотала:

– Я в порядке.

– Почему ты не отвечала? – спросил Август, поднимаясь на ноги.

Кейт лишь покачала головой, оставив Августа в недоумении.

Он схватил фонарик и бросился к ней.

– Давай посмотрю, – сказал он и ужаснулся.

Ее живот был весь в крови.

– Я в норме, – неубедительно проговорила Кейт.

Она не стала сопротивляться, когда Август уложил ее на скамью – зато выругалась, когда он потянул ее рубашку вверх. Два разреза – следы когтей – тянулись от изгиба ребер до пупка. Жизненно важные органы оказались не задеты, но порезы были глубокие. Кейт потеряла много крови.

– Послушай, – вымолвил Август, стягивая с себя пиджак. – Тебе нельзя отключаться.

Кейт едва не расхохоталась, но тотчас скривилась от боли и закашлялась.

Август оторвал подкладку пиджака.

– И что тебя развеселило?

– Паршивый из тебя монстр, Август Флинн.

Август прижал подкладку к ее животу, получив в свой адрес очередную порцию брани.

Не обратив на это внимания, Август встал и обошел вагон в поисках аптечки первой помощи.

– Говори со мной, Кейт! Эй!.. Где ты, Кейт?

Кейт задумалась.

– Я на озере.

– Никогда не бывал на озере. – Август в конце концов отыскал аптечку – она находилась в ящике, прикрепленном у дальней стены вагона. Он вернулся, прихватив с собой дезинфицирующий спрей и марлю. – Расскажи мне про озеро.

– Оно солнечное, – сонно протянула Кейт. – Лодка покачивается, а вода – теплая и синяя, и в ней плавают рыбы.

Август пшикнул на раны спреем, и Кейт недовольно ойкнула.

– Рану надо зашить, – заявил Август, затягивая покрепче полосу марли.

– Какие проблемы? – отозвалась Кейт бодрым тоном. – Сейчас выскочим на улицу, дотащимся до ближайшей больницы. Я уверена, никто не заметит, что Кейт Харкер и какой-то сунаи… ай!!! – Она оборвала фразу, когда Август наложил давящую повязку.

– Нам не нужна больница, – спокойно возразил он. – Но понадобятся хирургические инструменты и материалы.

– Если ты думаешь, что я позволю тебе тыкать в меня иголкой…

– Мой отец – хирург.

– Перестань называть его так! – рявкнула Кейт и, тихо застонав, уселась. – Он тебе не отец! Он – человек, а ты – монстр, который на него работает!

Август застыл.

– Что? Нечего ответить? Ага! Ты ведь не умеешь лгать!

– У меня есть семья! – огрызнулся Август. – И готов поспорить, из Генри получился отличный отец – не чета твоему Харкеру!

– Отвали, – буркнула Кейт, прислонившись к спинке сиденья. – И почему ты стремишься быть человеком? Мы – хрупкие. Мы умираем.

– А еще вы живете. Ты не испытываешь моих мучений. Тебе не нужно каждый день думать, почему ты выглядишь как человек, но являешься чудовищем. Ты-то не монстр, и тебе этого просто не понять, Кейт! Тебе не надо изо всех сил притворяться и носить приветливую маску на лице круглые сутки напролет! Вот каково мне бывает! Я – сунаи!..

Август задохнулся и умолк.

Кейт холодно смотрела на него. Август ждал, давая ей шанс заговорить, но она не произнесла ни единого слова.

Август уставился в пол.

– Август… – начала Кейт.

Но вдруг воздух наполнило громкое жужжание.

В туннелях затрещало электричество, и Кейт с Августом, синхронно вскинув головы, увидели, что питание снова подключено. Вагонные светильники мигнули и зажглись.

– Нет! – вырвалось у Августа.

– Да! – одновременно с ним воскликнула Кейт.

Август перевел взгляд на Кейт. Девушка была осунувшейся и совсем бледной, зато ее кровь, испятнавшая скамью, показалась ему слишком красной.

– Пора уходить, – сказал Август. – И побыстрее.

Он взмахнул рукой, и Кейт, проследив за его жестом, обнаружила на потолке цепочку огоньков. Камеры наблюдения.

– Дерьмо! – пробормотала Кейт и кое-как встала, ухватившись за поручень. – Открывай дверь.

Август повесил футляр на плечо и отжал дверь. Туннель был освещен не полностью, но теперь вдоль стен цепочкой бежали огоньки УВУ. Корсаи куда-то сгинули. Август протянул руку, чтобы помочь Кейт спуститься, однако Кейт отшатнулась – в итоге он был вынужден ловить девушку, когда та приземлилась и едва не потеряла равновесие.

Кейт раздраженно стряхнула его руку и двинулась вперед, осторожно ступая по шпалам. Август плелся за ней, навострив слух – не раздастся ли гул поезда? Но подземка еще не заработала, а может, до этого участка поезда еще не дошли.

А куда их с Кейт, кстати, вообще занесло? Как далеко они продвинулись за ночь? Ясно было лишь одно – круглосуточный пульс города с каждым шагом делался все тише.

Они добрались до новой станции и как раз залезли на платформу – теперь Кейт позволила ему помочь, – когда решетки на входе со скрежетом отворились.

В подземку хлынули люди.

Кейт с Августом оказались единственными, кто хотел подняться наверх. Август осторожно обнял Кейт, вспомнив, как они слились прошлой ночью, изображая влюбленную парочку. Но сейчас это ощущалось иначе – Кейт тяжело опиралась на него, а сам Август щеголял в ее окровавленном колтоновском пиджаке. Он чувствовал, что они привлекают излишнее внимание, и ему стало не по себе от любопытных взглядов.

Горожане стряхивали капли дождя с мокрой одежды. Очевидно, наверху лил дождь. Август без зазрения совести украл зонтик из киоска возле входа в подземку, и когда они с Кейт очутились на свежем воздухе, раскрыл его над головой девушки.

Где же они? Массивные небоскребы красной зоны здесь отсутствовали напрочь. Низкие приземистые здания вплотную притулились друг к дружке, открывая взору Августа небо. Кое-где даже попадалась растительность. Конечно, тут не было пышной зелени Колтона, но вдоль тротуара тянулись вверх специально высаженные деревья, и у каждого имелась своя собственная оградка.

В отдалении виднелся центр И-Сити, разделяющий Север и Юг на две половины, однако Линии Август не заметил.

Прижавшаяся к нему Кейт дрожала, и Август отыскал на противоположной стороне улицы флуоресцентную надпись «Аптека».

– Никуда не уходи, – велел он, передавая Кейт зонтик.

Девушка слабо кивнула в ответ.

Август постарался получше смыть кровь под струями дождя, а уж потом переступил порог аптеки. Выудив из кармана несколько купюр (по совету Генри он всегда брал с собой минимальное количество денег – просто на случай крайних обстоятельств), – Август принялся изучать содержимое витрин. Избегая видеокамер, он взял комплект для наложения швов, антисептик, болеутоляющее и лейкопластырь.

У него пальцы зудели позвонить отцу, сообщить Генри, что с ним все в порядке и он пытается помочь. Но вдруг ответит Лео? Или хуже того, что, если брат идет по его следу?

Что он сделает, если найдет Кейт?

– Через дорогу находится клиника, – сказала женщина за прилавком.

Август вскинул подбородок.

– Что?

Женщина указала на его покупки, и Август осознал, насколько они недвусмысленны. Надо было выбрать еще что-нибудь нейтральное.

Денег, к счастью, хватало. Август принялся лихорадочно соображать.

– Друг упал, – промямлил он. – И не хочет, чтобы родственники знали.

Фармацевт кивнула и сложила покупки в пакет.

– Слишком трясутся над ним?

– Типа того.

Август расплатился, поднял воротник и шагнул под дождь.

Сейчас он увидит Кейт! Наверное, она уже заждалась его возле входа в подземку.

Но Кейт исчезла.

– Нет, нет, нет! – бормотал Август, припустив рысцой через дорогу.

Он не дышал, пока не добрался до того места, где пять минут назад стояла Кейт, как будто это могло каким-то образом ее вернуть. Лужа у его ног была красно-бурой. Волосы Августа вымокли от дождя. С футляра скрипки капало. Август огляделся вокруг, еле сдерживаясь, чтобы не позвать Кейт по имени. Вокруг него роились люди с зонтами: они спускались в подземку или поднимались наверх.

В конце концов он обнаружил Кейт под навесом – дальше по улице. Августа затопила волна облегчения. И сила этого чувства застала его врасплох.

– Я думал, ты ушла! – выпалил Август, подбежав к ней.

Кейт одарила его долгим взглядом и ответила:

– Ты угадал мои мысли. – Она посмотрела на пакет с медикаментами и добавила: – Но это было бы не так прикольно.

Они преодолели три квартала, прежде чем отыскали отельчик, из тех, что сдают комнаты для парочек. На оплату номера они потратили большую часть наличности Кейт. Табличка на стойке рецепции гласила, что заведение не подключено к харкеровской системе наблюдения – дескать, здесь только своя, замкнутая, для собственной безопасности, – и дежурный, вручая Кейт ключ, одарил ее сомнительной улыбкой.

– Тут грязнее, чем в подземке, – констатировала Кейт, присев на край кровати, пока Август раскладывал инструменты и медикаменты.

Она подумала про вчерашнее утро. Тогда она собирала арсенал для поимки Августа – хомутики, скотч и железные прутья. Неужели это было совсем недавно?

– Ты точно знаешь, что делаешь? – поинтересовалась она, когда Август вскрыл упаковку с комплектом для наложения швов.

Он начал отвечать, но Кейт вскинула руку:

– Флинн. Хирург. Ладно, давай.

Август сунул ей бутылочку болеутоляющего, и Кейт осушила ее в три глотка, после чего сняла рубашку. Август даже не пытался разглядывать ее – он натягивал резиновые перчатки.

Да, теперь монстру предстоит поработать.

Следы от зубов на плече были неглубокими, зато порезы на животе воспалились и покраснели. Кейт легла на спину и, кривясь, подождала, пока Август промоет раны и обработает их спреем местной анестезии. Когда он взялся за иглу, Кейт сделала глубокий вдох и непроизвольно сжалась.

– Извини, – произнес Август. – Я постараюсь побыстрее.

– Погоди, – Кейт вытащила из сумки чуть отсыревшую пачку сигарет и щелкнула зажигалкой.

Август покачал головой.

– Из всех способов умереть…

– Мне чертовски повезет, если я доживу до того времени, когда моя плохая привычка превратится в серьезную проблему, – парировала Кейт, затянувшись. – Приступай.