Читать книгу "Эта свирепая песня"

Тогда боль прекратится, страдания улетучатся и…

– Беги! – взмолился Август. Плоть его пылала, а кости пели.

– Август, я…

– Беги!!!

И она так и сделала. Кейт выскочила за дверь и помчалась по гравиевой дорожке, но резко притормозила: черный седан перекрыл ей путь.

Из салона вышел незнакомый малхаи.

И Слоан.

Монстр ее отца удовлетворенно кивнул и усмехнулся.

– Привет, Кейт.

Автокатастрофа. Ехидная ухмылка. Красные глазенки.

Кейт вскинула пистолет.

– Что ты тут делаешь?

Слоан раскинул руки, тонкие, как проволока.

– Я приехал забрать малышку Кейт домой.

– Мой отец тебя не посылал.

– Послал, Кейт. Несмотря на все гадости, которые ты ему нашептывала.

Кейт крепче сжала пистолет.

– Отвали. Это ведь ты науськал на меня монстров?

Слоан поджал губы.

– И что дальше?

– Ты сказал, что ни в чем не виноват.

Малхаи злобно ощерился.

– Разве?…

Кейт вспомнила, что говорил Харкер.

«Я его допросил. Лично. Слоан утверждает, что не имеет отношения к налету на школу».

Понимание обрушилось на нее, как удар. Слоан не мог лгать, а Харкер – мог.

– Осло, – обратился малхаи к своему напарнику. – Приведи сюда сунаи. А с ней я сам разберусь.

Малхаи подчинился. Кейт прицелилась и выстрелила. Пуля с серебряным наконечником впилась монстру в плечо, и тот зарычал. Черная кровь расплылась на рубашке. Кейт наставила дуло на Слоана, но он уже опередил девушку. Ледяные пальцы стиснули ее запястье и вырвали пистолет.

– Еще не наигралась? – сухо спросил Слоан. – Ты считаешь, что можешь настроить моего хозяина… – Он презрительно скривился и добавил: – Против меня?

Проговорив это, монстр рванул Кейт к себе, но девушка каким-то чудом сумела вытащить из кармана зажигалку.

Когда пальцы малхаи сомкнулись на шее Кейт, она всадила серебряное лезвие ему в запястье.

Слоан зашипел и ослабил хватку.

Кейт вытащила лезвие из раны и попыталась полоснуть Слоана по горлу, но тот обладал молниеносной реакцией. Прежде чем она успела нанести второй удар, Слоан ударил ее в челюсть.

Кейт рухнула на подъездную дорожку. Кровь закапала на гравий.

Зажигалка отлетела в сторону, а пальцы Слоана сомкнулись на ее раненом плече: Слоан перевернул ее на спину и расхохотался.

– А наша малышка Катерина выросла!

Кейт начала брыкаться, но это оказалось бесполезным. С тем же самым успехом она могла бы сражаться с каменным изваянием.

– Думаешь, что заслуживаешь шанса править городом? Он не принадлежит ни тебе, ни Келлуму Харкеру – больше не принадлежит. Вскоре монстры восстанут, и когда мы победим… – Слоан придвинулся ближе и прошептал: – Город будет моим!

Он водрузил колено на ее раненый живот. Кейт хотела вскрикнуть, но не смогла вздохнуть. Легкие горели.

– Ты все портишь, – продолжал Слоан. – Даже умереть вовремя не смогла. У твоей матери это отлично получилось.

Кейт продолжала извиваться, хотя у нее уже стало темнеть в глазах.

– Может, сделать тебе одолжение и убить тебя? – размышлял вслух Слоан. – Но лучше поступить по-другому…

Он ударил ее головой о землю, и мир вокруг Кейт померк.

Август, спотыкаясь, добрел до ванной и упал на плиточный пол. Нащупал футляр со скрипкой и принялся расстегивать застежки – но вдруг в дверном проеме возникла тень.

В зеркале отразились красные глаза.

Августу не хватило скорости. Он едва успел коснуться струн скрипки, когда ботинок врезался ему под ребра, и Август стукнулся об основание раковины.

Фаянс треснул. Август захрипел.

– А ты совсем не страшный, – произнес малхаи.

Август встал на четвереньки и пополз к скрипке, но тяжелый ботинок твари прижал его запястье к полу.

Август закричал от боли – слишком сильной и слишком человеческой.

Малхаи вздернул его в воздух, и Августа впечатало в стену. Кафельные плитки треснули и осыпались.

Август почувствовал вкус крови во рту, малхаи тем временем сомкнул пальцы на грифе скрипки.

Нет!

– Сунаи, сунаи – так сладко поет, глаза будто уголь, а сердце как лед, – проскрежетал монстр, проведя ногтем по струне. – Споет он и душу твою украдет.

Август кинулся на него, но малхаи небрежно размахнулся и обрушил скрипку на голову юноши.

Август вскинул руку, пытаясь остановить тварь или хотя бы спасти инструмент, но опоздал. Скрипка разлетелась на куски. Вселенная превратилась в щепки, порванные струны и тишину.

Мир возвращался обратно фрагментами.

Бетон под коленями.

Железо на запястьях.

Пляшущее пятно света.

Металлическое постукивание.

Эхо пустого обширного пространства.

Мир возвращался обратно фрагментами, и сам Август – тоже. На мгновение он испугался, что утратил себя, но боль в черепе и иссушающий жар дали понять, что он не сорвался во тьму. Пока.

Он стоял на коленях на полу какого-то склада. Вокруг – стекло, пыль и ослепительный луч света – настолько яркий, что от него резало глаза. Пространство за его пределами воспринималось как черная стена.

Руки Августа оказались вздернуты над головой. Металлические цепи врезались в запястья, обдирая плоть, хотя это вроде бы было невозможно.

Где он?

И где Кейт?

Откуда-то раздавалось мерное постукивание. Когда Август прищурился, то ему удалось различить не блеск металла, а кровавые глазенки малхаи.

Август попытался встать. Тварь в темном костюме шагнула к нему. Малхаи тащил за собой длинный металлический прут с зазубренным концом – его словно перерезали огромной бензопилой. Сломанный конец со скрежетом волочился по бетону. Август скривился от отвратительного звука.

Монстр показался Августу странноватым. Он выглядел костлявым, но черты лица, ширина плеч, манера держаться были почти человеческие.

Почти.

Августу удалось подтянуть под себя одну ногу, но внезапно раздалось электрическое жужжание: цепи поползли вверх и потащили Августа за собой. В результате он сперва оказался на ногах, а затем на цыпочках. Август мучительно пытался отыскать точку опоры, руки готовы были выскочить из суставов. Когда он в последний раз ощущал, насколько слабы его мышцы и кости? Его тело стало хрупким, уязвимым, и уголком сознания он подумал: а может, это и есть – чувствовать себя как человек?

– Август Флинн, – произнес малхаи и поцокал языком. – Меня зовут Слоан.

Разумеется! Любимчик Харкера.

– А ты паршиво выглядишь, – продолжал Слоан, разглядывая собственные пальцы с заостренными ногтями. Он подался вперед. – Ты давно питался?

Август хотел что-то сказать, но обнаружил, что не может. Его рот был заклеен чем-то липким, вероятно скотчем.

– Конечно, я знаю силу голоса сунаи, – добавил Слоан. – Опасные ребята… А уж если срываются во тьму – тогда берегись! Мы с Лео однажды столкнулись… – Слоан задумчиво возвел глаза к потолку. – Я встречался и с твоей сестренкой и досконально изучил ваши мерзкие повадки! Зато своего я добился.

В темноте загорелась вторая пара красных глаз, но внимание Слоана было приковано к пруту с зазубренным концом. Монстр приставил металл к ребрам Августа – как раз к тому месту, где протянулась черная полоса – след от пули из придорожного кафе.

– А у тебя здесь кровь! – лицемерно закудахтал малхаи, изображая заботу. – Удивительно! Люди твердят, что сунаи неуязвимы, но мы-то в курсе, что они ошибаются.

Слоан захихикал, размахнулся и ударил Августа прутом по ребрам. Августа скрутило в приступе чудовищной боли, из-под клейкого кляпа вырвался стон. Казалось, будто скотч вплавляется в кожу. Август дернулся, отчаянно сражаясь за глоток воздуха, и его зрение расфокусировалось.

– Чем ты голоднее, тем ты ближе к человеку. Но ты пока находишься в самом начале пути. – Зазубренный край уперся ему в подбородок, заставив приподнять голову. – Ты можешь страдать и корчиться в судорогах, у тебя даже может идти кровь, но ты не умрешь.

Прут врезался Августу в ключицу, и грудь словно прострелило.

Август едва не задохнулся в собственных рыданиях.

– Тебе, наверное, интересно, – процедил Слоан, взяв прут двумя руками, – чего я от тебя сейчас хочу.

Август гневно взглянул на него.

– Все элементарно, Август, – красные глазенки, как язычки пламени, пылали внутри черепа. – Мне надо, чтобы ты затемнился.

Второй малхаи, подошедший к границе света, изумленно уставился на Слоана.

Август по-настоящему испугался.

А Слоан хохотнул.

– Думаю, ты понимаешь, зачем я требую от тебя такой мелочи.

Август хотел покачать головой, но по ребрам снова прошел удар прута, и Августа опять ожгло болью.

Август болтался в цепях, стараясь не потерять сознание. «Держись, держись», – повторял он себе.

Внезапно острые ногти впились ему в челюсть, и Слоан вздернул вверх его подбородок.

– Думай!

Монстр постучал пальцем по лбу Августа, задев его левую бровь и оцарапав кожу.

«У Лео есть шрам на левой брови», – почему-то вспомнил Август.

Что за чушь! Каждому известно, что у сунаи вообще не бывает шрамов. Хотя нет… Не бывает, если они – из плоти и крови!

Значит, Лео заработал свою отметину, когда был в несколько ином состоянии.

– По-моему, самый могущественный облик сунаи одновременно и самый уязвимый, – доверительно произнес Слоан. – Полагаю, что, если ты сорвешься во тьму, я сумею вогнать прут в твое сердце. – Слоан приник к его уху, и Август ощутил воспаленной кожей холодную гниль монстровой души. – Имей в виду, что я проверил свою теорию прошлой ночью. На Ильзе, – зашептал Слоан.

Сердце Августа пропустило удар.

Желчь подкатила к горлу.

Нет!

Тьма накатывала, вырываясь на поверхность, а малхаи урчал от удовольствия.

– Как много звезд! – проскрипел он.

«Не тревожься, Август».

– Я наблюдал, как они гасли – одна за другой.

«Тьма меня не страшит».

– Перед тем, как я перерезал ей горлышко.

Когда Кейт открыла глаза, вокруг царила темнота.

А точнее – кромешная чернота.

Непроглядный мрак, куда не проникает свет.

В голове гулко бухало. Гортань саднило в тех местах, где ее сжимали пальцы Слоана. Кейт хрипло вздохнула и ощутила земляной запах заброшенного склада, пропитанного сыростью и оставленного на произвол судьбы.

Ее пробрала дрожь, и Кейт осознала, что сидит на полу, привалившись к бетонной стене. Спина и ноги окоченели. Запястья холодил металл, а когда Кейт попыталась пошевелиться, то услышала звяканье. Ее руки оказались прикованы. Кейт развернулась и принялась шарить вокруг, пока не обнаружила плоскую длинную полоску – деталь строительной конструкции. Кейт рванулась изо всех сил, но металл не поддался.

Однако она сумела схватиться за полоску и попробовала встать. Кейт проделывала все медленно, на тот случай, если помещение низкое. Но, увы, вскоре наручники заставили ее остановиться. Тогда Кейт опустилась на колени и двинулась по бетонному полу вдоль металлической полосы. Спустя некоторое время Кейт выяснила, что полоса соединяется с металлической же пластиной. Да, похоже, сегодня все против нее. Кейт завертела головой, стараясь расслышать хоть что-то сквозь гул крови в здоровом ухе.

Неожиданно до нее донесся голос, чуть приглушенный толстым слоем бетонного покрытия.

Слащавый и вкрадчивый. И отголосок смеха.

Слоан!

Кейт скрипнула зубами, разрываясь между желанием проорать его имя, пока он не появится, и стремлением сидеть тихо, пока она не придумает способ его убить. Но вдруг она различила и другие звуки – скрежет металла, а затем – сдавленный стон.

У Кейт заныло под ложечкой.

Август!

Август где-то рядом – дрожащий, с черными глазами, полными страха и голода.

Сунаи!

Кейт приподнялась, заставив себя сосредоточиться. Она должна выбраться отсюда. Зажигалка исчезла – потерялась во время драки, а значит, у нее нет ни оружия, ни огня. Замок наручников открыть нечем, и…

Сдавленный крик раздался снова.

Кейт съежилась, и ее стал бить озноб. Ладно. Иная Кейт могла бы бояться, но ей некогда, поэтому она приказала себе успокоиться и вернуться обратно – к началу металлической полосы. Та оказалась привинчена к полу. Кейт нащупала четыре шурупа, наполовину приржавевшие к плите.

Основание было довольно массивным, но Кейт сообразила, что если она сумеет отвинтить его, то, наверное, у нее получится приподнять плиту и выдернуть наручники. А подумать, как их снять, можно будет и позже. Наручники сами по себе – меньшее зло, чем когда ты прикован ими к чему-то. Кейт глубоко вдохнула, выдохнула и замерла: она услышала рыдание.

Она решила поддеть шуруп – никакого результата! Кейт повторяла попытки, пока не переломала ногти.

Кейт зажмурилась и погрузилась в раздумья. Пальцы коснулись подвески на груди. Кейт широко распахнула глаза и попыталась выудить медальон из-под одежды. Жест был не особо элегантный, но вскоре у нее получилось снять подвеску и вставить ее в паз на шурупе, молясь, чтобы та оказалась нужной толщины. Подошло! Кейт отчаянно крутанула медальон. Дважды ее пальцы соскальзывали. Она рассадила костяшки.

Но потом первый шуруп начал поворачиваться.

И через несколько мучительных мгновений вышел из отверстия.

«Бинго», – подумала Кейт. Осталось еще три.

Голос Слоана за дверью делался то громче, то тише.

Кейт вставила серебряный кругляш в следующий шуруп.

Раздался жуткий удар, как будто металл врезался в плоть, дубинка – в кость.

Кейт повернула кулон, пальцы соскользнули, она ухватилась снова, повернула еще.

Приглушенное рыдание.

– Держись, Август! – взмолилась она, когда второй шуруп повернулся. – Не сдавайся!

Капля крови упала на бетон, черная и вязкая.

– Есть лишь один способ прекратить страдания, – проворковал Слоан, проведя ногтем по зазубренному краю прута.

Август хотел отвернуться от него, но малхаи отвесил ему пощечину.

Кровь потекла из носа на скотч, закрывающий рот. Август задыхался – от крови, от ужаса, – и всякий раз, когда сознание его начинало мутиться, он думал об Ильзе.

Ильза стоит у окна, от ее пальцев по стеклу разбегаются трещинки.

«Как много звезд!»

Отражение Ильзы в зеркале, ее подбородок лежит у него на плече.

«Я наблюдал, как они гасли – одна за другой».

Ильза лежит на полу камеры рядом с предателем и убаюкивает его перед смертью.

«Перед тем, как я перерезал ей горлышко».

Легкие почти схлопнулись. Перед глазами замелькали разноцветные пятна.

«Продержись!» – умолял он свое тело.

Вдруг раздалось жужжание электричества, и конструкция, удерживающая Августа в вертикальном положении, ослабла. Юноша рухнул прямо на бетон. Запястья болели: они по-прежнему были в цепях.

– Слоан! – предостерегающе произнес второй малхаи.

Август попытался встать. Не получилось. Склад ходил ходуном. Помещение меняло свои очертания, превращаясь то в спальню, то в переулок, то в школу. Кто-то кого-то звал. Наверное, окликали его, Августа. Он стоял в лесу и гладил стволы деревьев, вокруг звучала музыка, он напевал ее, а Кейт недовольно оглядывалась через плечо и…

Новая боль обожгла бок. Август дернулся. Он хотел перевернуться на спину, но ледяной бетон стал жидким, будто вода. Теперь Август лежал в ванне, ухватившись за край, а ладонь Кейт покоилась на его руке. На него лил дождь, а он сгорал изнутри, и тьма терпеливо ждала его за гранью света.

Слоан возвышался над ним – сплошная тень, не считая горящих красных глазенок. Малхаи занес прут для очередного удара, но когда прут опускался, пальцы Августа взметнулись и вцепились в металл.

Тьма заклубилась вокруг него, словно пар.

– Давай, Август! – прикрикнул Слоан, налегая всем весом на прут.

Холод металла встретился с жаром прикосновения Августа. Юноша стиснул прут еще крепче и посмотрел на свое запястье. Если бы он мог контролировать преображение, как его брат!

Лео мог превращаться частично, не теряя свою целостность.

Хотя Лео уже давным-давно лишился своей целостности.

И распрощался со своей человечностью.

В нем не было ничего реального.

Раздался скрежет. Август напряг зрение и увидел, что темнота все-таки не полностью непроглядна. Он различил какие-то громоздкие силуэты. В ту сторону, откуда доносился шум, уходил коридор. За дверью в его конце было чуть-чуть светлее.

– Осло, – буркнул Слоан, продолжая налегать на прут. – Проверь Кейт.

Пульс Августа стучал в избитой груди.

«Беги!» – умолял он ее даже сейчас.

Второй малхаи развернулся и направился к выходу.

– Но не убивай ее, – добавил Слоан.

– Не волнуйся, – ухмыльнулся монстр, – я оставлю ее тебе…

– И я сам с ней разберусь! – предупредил Слоан.

Мертвенные губы оскалились, демонстрируя зубы. Жар сочился сквозь кожу Августа.

– Ты можешь положить этому конец, – заявил Слоан, переключившись на прут.

Август знал, что может, но понимал, что в тот самый момент, как он это сделает, малхаи вгонит металл ему в грудь. Прут прошьет его призрачную клубящуюся плоть и вонзится прямо в его пылающее сердце.

И он умрет.

Из чего бы он ни был создан – из звездной пыли, из праха, из жизни, из смерти, он умрет.

Не со взрывом, но со всхлипом.

Появился из стрельбы и обратился в дым.

Но Август не желал умирать.

Даже если выжить было непросто, нелегко или нечестно.

Ну и пусть он никогда не будет человеком.

Он хотел, чтобы у него был шанс состояться.

Он хотел спастись.

Когда Кейт вывинтила последний шуруп, руки ей уже не подчинялись, а по ее лицу струился пот.

Она вытащила шуруп, ухватилась за металлическое основание и потянула.

Пластина не шелохнулась. Кейт выругалась и дернула, налегая всем весом, но ничего не произошло. Измотанная Кейт приникла к металлу, и ее голова соскользнула к полу. У нее перехватило дыхание – сперва от удивления, а затем от облегчения. Она опять ухватилась за металл и оттолкнула пластину от себя. Та поехала вперед, проскрежетав по бетону, и Кейт невольно сжалась – ну и скрытность!

В коридоре простучали шаги. Кейт вжалась в стену. Если бы у нее было оружие! Хоть какое-нибудь!

Она не сдастся без боя!

Металлическая дверь отворилась, пропуская скелетоподобную тень.

Тусклый свет упал на сдвинутую пластину, валяющиеся шурупы, на то место, где полагалось находиться Кейт.

Монстр зашипел и двинулся вперед, но что-то выдернуло его обратно в коридор.

Раздался хрип, звук удара – и тишина. Кейт сглотнула. Мимо двери проскользнула вторая тень и исчезла.

До нее донесся голос Слоана, отвратительно слащавый.

Кейт досчитала до десяти, отлепилась от стены и двинулась вперед.

Август выполз из сумрака. Реальность расплывалась перед его взором.

Он лежал на боку, уткнувшись лицом в пол, и пытался услышать пульс мира.

И не слышал его.

Зато он различил шаги. Тихие и размеренные.

Внезапно где-то поблизости от Августа шелохнулась тень.

Это не был второй малхаи.

И не Кейт.

Силуэт двигался плавно и уверенно.

Спустя мгновение Август увидел мужчину, высокого и красивого, со светлыми волосами и угольно-черными, непроницаемыми глазами.

Лео.

Он отыскал взглядом Августа и поднес палец к губам, приказывая молчать. С пальцев его капала темная кровь. Взгляд был бесстрастным и оценивающим. Лео передвинулся к границе света.

Август закашлялся, попытался подняться на четвереньки. Слоан нависал над ним, сосредоточенно уставившись на пленника.

«Не оборачивайся», – устало подумал Август.

Тьма начала растекаться вокруг него, как дым, и в этот миг Лео прыгнул в круг света.

Слоан ухмыльнулся.

– Конец тебе, монстрик, – произнес он, занося прут над Августом.

Юноша напрягся, но Слоан не успел нанести удар – прут исчез. Оружие перехватил Лео. А затем одним изящным движением брат вогнал металл малхаи в позвоночник. Слоан завопил и качнулся вперед. Когти скрежетнули по зазубренному острию, торчащему из-под воротника. Рубашка окрасилась вязкой кровью.

Малхаи развернулся к Лео, но потерял равновесие и упал на колени.

– Смерть моего брата в сделку не входила, – отчеканил Лео.

Слоан что-то прохрипел, и его вырвало кровью.

Август на миг прижался лбом к полу, перевернулся на спину и посмотрел на брата в упор. Сперва он не ощущал ничего, кроме облегчения. Но вдруг его кольнул страх. Во взгляде черных глаз Лео не было ни потрясения, ни стремления защитить. Только разочарование.

– Привет, братец.

Лео присел и сорвал с лица Августа скотч, и юноша принялся хватать ртом промозглый воздух. Он закашлялся, сплюнул на пол. Попытался заговорить, но не сумел издать ни звука.

Лео склонил голову набок.

– Итак, братец?

Август предпринял вторую попытку.

– Я спросил, – с трудом прошептал он, – что за сделка?

Теперь Лео посмотрел на Августа с жалостью, словно тот не понимал чего-то простого.

И Августа осенило.

Слоан и Лео – два монстра, желающие начать войну, заключили между собой тайную сделку.

– Что ты натворил?!

Лео взялся за цепь, сковывавшую запястья Августа, и рывком поднял юношу на ноги.

– Я выполнил свой долг.

Август покачнулся.

– Ты… рассказал им про меня… послал меня в школу и доложил Слоану, что я в Колтоне. – Лео не спорил. – Генри знает?

– Генри Флинн устал и ослабел, – вымолвил Лео. – Он не способен возглавлять нас.

– Но Ильза…

– Нашей сестре не следовало становиться у меня на пути, – продолжал Лео. – Мы потеряли ее, что, разумеется, не идет нам на пользу. Теперь я надеюсь исключительно на тебя.

Август отчаянно замотал головой.

– Ты предал нашу семью!

– Они перестали осознавать свою миссию, – отчеканил Лео и крепче сжал цепь. – Город нуждается в нас, Август. Не просто Север или Юг – весь И-Сити. Яд ширится. Насилие захлестывает людей и монстров. Нам больше нельзя прятаться за договором и Линией и ждать. Мы – сунаи. Мы созданы, чтобы очистить бренный мир от грешников. Мы не позволим ему гнить и разрушаться. У нас есть цель, Август. Прими свою судьбу, братец.

– Генри никогда не простит тебя.

– Я не нуждаюсь в его прощении. Он – смертный, – с отвращением произнес Лео. – Он одержим своими собственными человеческими страхами и хочет выжить.

– А ты – всего-навсего монстр.

Август попытался высвободиться, отстраниться, но Лео не отпускал цепь.

– Я – сунаи, – изрек Лео. – Я – священное пламя. И если мне придется сжечь мир, чтобы очистить его, я так и поступлю. Помоги мне. – Он заключил лицо Августа в ладони. Этот жест вроде должен был символизировать нежность – но Августа пронзила острая боль. – Где она, братец?

Кейт.

Август прочел правду в глазах брата. Лео собирался довести начатое до конца. Он намеревался казнить Кейт.

Но Август не мог сказать того, чего не знал. Он покачал головой.

– Ты защищаешь грешницу! – прошипел Лео.

– Я оберегаю нашу семью. И наш город. Если ты убьешь Кейт, то развяжешь войну.

Лео мрачно ухмыльнулся.

– Она уже началась. Но я не хочу ее убивать, братец. Это сделаешь ты.

Кейт едва не налетела на труп.

Малхаи валялся у приоткрытой двери. Из вспоротой груди текла липкая кровь. Костяной щит ребер оказался разбит вдребезги. Кейт присела и подобрала обломок кости, скользкий, но зато острый. Не нож, конечно, но сгодится.

Она выпрямилась и огляделась. С одной стороны, за открытой дверью склада ждала ночь, пустая грунтовая площадка, а за ней – поля. С другой, скорчившись в пятне света, стоял на коленях Август. Избитый и окровавленный. Струйки дыма поднимались от него, как от угасающего костра. Над юношей возвышалась какая-то фигура, и сперва Кейт подумала, что это Слоан, но когда она приблизилась, то увидела, что мертвый малхаи валяется на полу.

Кейт перевела взгляд на Августа и незнакомца. Она оценила рост новоприбывшего, ширину его плеч, отблеск света на светлых волосах и поняла, что это Лео. Неужели он пришел спасти Августа?

Сначала Кейт захлестнула волна облегчения, но когда Лео вздернул брата на ноги, мир изменился.

Окровавленное лицо Августа скривилось. Зазвучал его надтреснутый голос, исполненный муки: Август заговорил с братом и одновременно попытался вырваться.

Что происходит?

Кейт попятилась. Может, дело было в окровавленной кости, поблескивающей в руке, а может, в чем-то другом, но глаза Августа нашли ее в темноте.

Странно, но даже с такого расстояния Кейт заметила, как они расширились. В них плескался ужас.

Мгновение спустя Лео повернул голову. Он засек Кейт.

Во взгляде сунаи не было ни доброты, ни милосердия.

Кейт сделала шаг назад и чуть не упала, споткнувшись о труп второго малхаи, а Лео отпустил Августа и вытащил что-то из-за пазухи. Сначала Кейт решила, что это пистолет, поскольку в луче света сверкнул металл, но потом она все поняла.

Лео держал в руке маленькую флейту.

Сунаи поднес ее к губам, и Кейт затаила дыхание в ожидании мелодии, прежде чем осознала, что музыка означает смерть.

– Беги! – воскликнул Август и кинулся на брата.

Они оба покатились по бетону, а Кейт развернулась и помчалась в ночь.

Августу оказалось не под силу тягаться с Лео. Он был слишком молод, голоден, скован, избит, и старший сунаи стряхнул его и вылетел из круга света в коридор. Август медленно поднялся на ноги и кинулся за братом.

– Стой! – закричал он.

Лео не оборачивался. Август заковылял следом, но когда он добрался до двери, то подвернул ногу. Август рухнул на пол, кое-как встал – и упал вновь, когда Лео поднес флейту к губам и взял первую ноту.

Тихий мелодичный звук разнесся в воздухе, подобно легкому ветерку.

– Нет! – выкрикнул Август, пытаясь нарушить мелодию.

Все было бесполезно.

Кейт бежала, зажав уши ладонями, но внезапно ее шаги замедлились. Девушка замерла. Руки упали и бессильно повисли вдоль тела.

– Нет! – заорал Август.

Он стоял на коленях и смотрел, как красноватое свечение озаряет Кейт, как она поворачивает обратно к ним. Музыка Лео высвободила ее душу и разум Августа. Когда Ильза напевала, Август ощущал умиротворение. Но когда играл Лео, Августу казалось, будто его разрывает на части и он растворяется во тьме.

В своей собственной тьме.

Сквозь жар и боль Август ощутил возникновение свежей саднящей отметины. Настал новый день, четыреста двадцать четвертый, но это не имело никакого значения.

Он горел, но не сгорал.

Губы Кейт шевелились, и когда она подошла ближе, Августу стала слышна ее исповедь.

– …думала, что он собирается навредить мне. Мне не следовало его убивать, но казалось, что это самый простой выход. Он мог лгать. Я забыла, что такое правда. Я и не знаю, кому можно доверять…

– Отпусти ее, Лео! – взмолился Август. – Пожалуйста!

Сунаи перестал играть, и Кейт застыла как вкопанная. Черты ее лица расплывались в красноватом мареве.

– Возьми ее.

– Нет.

– Ее душа испятнана.

– Нет!

– Ты тоже согрешил, братец, – вымолвил Лео. – Пошел против нашей природы и против нашего дела. – Его слова ввинчивались в раскалывающееся сознание Августа. – У тебя огромный потенциал! Вместе мы совершим великие подвиги. Но сейчас ты должен искупить вину. Вставай.

Август, дрожа, поднялся. Тьма клубилась вокруг него облачками черного пара. Отметины на коже тускнели одна за другой.

«Я не монстр».

– Довольно, братец.

«Я не…»

Сердце дергалось в груди.

– Уступи.

«Я…»

Он чувствовал, как рассыпается.

– Прими свой истинный облик, – велел Лео, и голос брата эхом раскатился по коридору.

Но Август знал, что он прав, и понял, что он должен сделать.

Он прекратил сражаться.

И как только он сделал это, боль исчезла, и огонь потух, и он стал падать, падать, падать во тьму.

Кейт стояла одна посреди бурлящей тьмы… и ничего не чувствовала.

Ни паники. Ни страха. Даже когда музыка прекратилась, она продолжала звучать у нее в голове, и ей вторил свет… красный, озаряющий все ее тело.

Неужели душу каждого грешника затопляет это кровавое свечение?

Кейт слышала отрывистые фразы, но не могла сосредоточиться. Она вообще ни на чем не могла сконцентрироваться, кроме мужчины, стоящего перед ней, и парня за ним.

Парень стоял на коленях, на его запястьях позвякивали цепи. Он выглядел измученным и донельзя испуганным – и Кейт даже захотелось поделиться с ним своим спокойствием. Этот подросток… кем бы он ни был… нет, не парень, а монстр… нет, не монстр, а парень… как же его зовут?

Постепенно музыка начала угасать, выветриваться у нее из головы, и мысли Кейт сошлись воедино на имени.

Август.

Почему Август стоит на коленях? И кто этот мужчина? Кейт боролась с дурманом. Все было далеким и одновременно близким. Ее разум лихорадочно переставлял и сортировал детали, наводя порядок. Перед ней – Лео, а за ним – Август.

Внезапно Август поднялся на ноги: тьма стекала с его плеч, как клубы жидкого азота, – и в промежутке между двумя ударами сердца он преобразился.

Лицо его сделалось бесстрастным, губы разгладились, а с плеч словно груз свалился. Голова Августа качнулась, черные кудри упали на лоб, и по его щекам поползли тени. Они покрыли Августа с головы и до пят, затемнили его мышцы и кости, и на мгновение Август превратился в столб дыма.

А затем дым сжался, начал смещаться и уплотняться. Спустя долю секунды он трансформировался в силуэт, окаймленный отсветами пламени.

И перед Кейт предстал монстр.

Высокий, изящный и устрашающий. Цепи рассыпались в прах, который унесло ветром, и монстр вскинул подбородок. Его черные глаза были распахнутыми, пустыми, матовыми, как небо безлунной ночью – в них не отражалось ни капли света. Дым свивался в рога над головой этого создания и вздымался за спиной, подобно крыльям, по которым пробегали сполохи огня, как по горящей бумаге. А в середине его тела неровно и яростно пульсировало сердце – черный тлеющий уголек.

У Кейт заслезились глаза, но она уже не могла отвести взгляда от сунаи. Огонь потрескивал и пылал в его грудной клетке, а крылья и рога колыхались в ночи. Зрелище завораживало, гипнотизировало, как пожар, который Кейт устроила в церквушке при Академии святой Агнессы.

Кейт продолжала взирать на преображенное и свободное существо. И если церковь запылала после того, как Кейт чиркнула одной-единственной спичкой, то здесь катализатором послужил подросток по имени Август.

Лео шагнул в сторону, и монстр вытянул шею в сторону Кейт.

– Август, – произнесла она.

Но это был не он.

Теперь от Августа осталась лишь тень.

И глаза его не походили на глаза Августа, которого она знала. Они могли испепелить.

Кейт попыталась убежать, но моментально впала в ступор. Она застыла – но не от страха, а от какого-то глубинного чувства. Тело почему-то перестало ей принадлежать. Красные всполохи до сих пор плясали под кожей, и Кейт поразилась тому, что целая жизнь может уместиться во что-то столь простое.

Неужто смерть можно уложить в легкое прикосновение?

Сунаи шагнул к ней. Он двигался не так, как другие монстры, – не дергался, как корсаи, не скользил и не жалил, как малхаи. Нет, он уподобился смертоносному торнадо. Или песне, которую Кейт не слышала.

Рука монстра поднялась, кончики пальцев вспыхнули. Кейт ощутила жар, и страх тотчас настиг ее. Она с трудом отшатнулась и по-детски съежилась. Она так хотела, чтобы красноватое свечение, обволакивающее ее, не вырвалось наружу! Слезы струились у нее по щекам, но она продолжала смотреть на истинного сунаи.

– Я не боюсь смерти, – прошептала Кейт, обращаясь к сунаи.

А вдруг Август скрывается где-то там – внутри монстра? Может, Август слышит ее, хотя, если честно, есть ли ему сейчас дело до Кейт?