Читать книгу "Эта свирепая песня"

– Пустым? Зеленым?

– Спокойным, – ответил Фредди, вручая Кейт яблоко. Сам он не откусил от него.

Кейт провела пальцем по следам от ее же собственных зубов.

– Ты когда-нибудь видел монстра вблизи?

Фредди прикусил губу.

– Да.

Кейт хмыкнула.

– Мой отец держит малхаи в качестве домашнего питомца.

Фредди сощурился, но сказал лишь:

– Я предпочитаю кошек.

Кейт фыркнула и бросила яблоко обратно.

– Я тоже.

Их голоса стихли, и на секунду они погрузились в уютное молчание, которое обволакивало их обоих. Ветер зашелестел в ветвях, и начался листопад. Кейт задумалась. Сейчас, с плодом в руке, со своими бесцветными глазами и с золотым листом в волосах, Фредди Галлахер смахивал скорее на мраморное изваяние, чем на мальчишку из плоти и крови.

«Кто ты?» – хотела спросить Кейт.

Но вместо этого она взяла яблоко и откусила еще кусок.

Вопросы грызли ее весь день. Чем дольше они оставались в той рощице, тем сильнее становились сомнения. Насчет него – и насчет нее. Вероятно, Фредди использовал псевдоним. Что ж, для него это, наверное, было вполне логично. Может, у него не было выбора. Иногда у людей бывают веские причины таиться. Лгать.

Но Кейт жаждала правды.

Она брела по коридору и вдруг услышала звуки скрипки.

Кейт быстро разделалась с контрольной, и поэтому ее отпустили с последнего урока пораньше, так что теперь она убивала время, дожидаясь звонка. Она замедлила шаг, надеясь, что слышит игру Фредди. Проблеск истины среди загадок. Мелодия доносилась из кабинета в конце коридора. Когда Кейт приблизилась к двери, музыка прекратилась: раздался скрип стульев и пюпитров.

Кейт заглянула в дверное окошко и увидела школьный оркестр.

Заверещал звонок, и ученики хлынули наружу. Кейт оглядела класс в поисках Фредди, но не увидела его.

– Привет! – сказала она парню, который тащил виолончель (он даже чем-то походил на свой музыкальный инструмент).

Подросток оробел.

– А Галлахер в вашем классе?

– Кто?

– Фредди Галлахер, – пояснила Кейт. – Высокий, худой, черные волосы, играет на скрипке.

Парень пожал плечами.

– Извини, я не в курсе.

Кейт беззвучно выругалась, а виолончелист воспользовался шансом и сбежал.

Народу поубавилось. Кейт зашагала к шкафчикам – и обнаружила Фредди, собирающего сумку. Она покосилась на девицу у соседнего шкафчика, и та удрала.

Кейт прислонилась плечом к металлу.

– Привет.

– Привет, – отозвался Фредди, копаясь в книгах. – Я то и дело нахожу листья и ветки в своей одежде.

– А я отряхнулась, – заявила Кейт. – Не хотелось никого провоцировать.

Фредди непонимающе уставился на нее.

– Ты о чем?

Они посмотрели друг на друга, и на щеках Фредди появились красные пятна.

– А!..

Кейт закатила глаза, но потом вспомнила про свою цель и кивнула на шкафчик:

– А скрипка?

– Дома.

– Я думала, ты играешь в оркестре.

Фредди склонил голову набок.

– Я такого не говорил.

– Тогда зачем ты ее приносил?

– Что?

Кейт пожала плечами.

– Зачем приносить скрипку в школу, если ты не в оркестре?

Фредди закрыл шкафчик не с грохотом, как делали остальные, а с тихим, но веским щелчком.

– Если тебе вправду хочется знать, я не могу играть дома, поскольку стены слишком тонкие. В Колтоне есть помещение со звукоизоляцией. Вот я и взял скрипку с собой.

Кейт почувствовала, как ее убежденность тает.

– Ясно, – протянула она, стараясь говорить поддразнивающим тоном. – Но раз ты не в оркестре, когда же я услышу, как ты играешь?

У Фредди во взгляде словно заслонка опустилась.

– Никогда.

Это прозвучало как пощечина.

– Почему же? – процедила Кейт, мгновенно вскипев.

Он закинул сумку на плечо.

– Кейт, я вообще ни для кого не играю.

– Я – не кто-то! – огрызнулась она и покраснела, почувствовав себя задетой. – Я – Харкер!

Фредди уничижительно взглянул на нее.

– И что?

– Да то, что ты не можешь мне отказывать!

Фредди холодно рассмеялся и покачал головой.

– Ты сама-то себе веришь? Ты считаешь, город вращается вокруг твоих желаний, потому что у тебя есть деньги и власть и все боятся твоего отца? – Он подался вперед. – Прости, Кейт, но ты не пуп Земли. – Он отстранился. – Если честно, я думал о тебе лучше. К сожалению, я ошибся.

Кейт ошеломленно отшатнулась. Лицо ее горело, внутри бушевала ярость, обжигающая, как уголья. Фредди развернулся, чтобы уйти, но Кейт встала напротив него, преградив ему путь.

– Кто ты такой?

На лице его промелькнуло замешательство.

– Что?

– Кто. Ты. Такой.

Он попытался легонько оттолкнуть ее, но Кейт поймала его за запястье и прижала к шкафчику. С нее довольно! Хватит! Надоело ходить вокруг да около!

– Ты знаешь, о чем я, Фредди, – проговорила она, и ее сверкающие ногти коснулись подвески у него на шее. – Никакой ты не Фредди. И не Фредерик. И не Галлахер.

Он стиснул губы.

– Пропусти, Кейт.

Она ехидно ухмыльнулась.

– Кем бы ты ни был, – прошипела она, – я собираюсь это выяснить!

И вдруг в них кто-то врезался и обхватил Фредди за плечи.

– Наконец-то! – завопил парень. – Я тебя везде ищу! – Он виновато улыбнулся Кейт, высвобождая Фредди из ее хватки. Она опустила руку. – Мы же опаздываем на вечеринку! – Он потащил Фредди за собой по коридору. – Ты что, все забыл? Шевелись!

Парень, не оборачиваясь, помахал Кейт, а Фредди бросил на нее последний, загадочный взгляд, и они оба исчезли за углом.

Кейт опрометью кинулась к выходу.

Гнев так и бурлил внутри ее.

Кейт вытряхнула очередную таблетку из флакона доктора Ландри – и сунула ее обратно, ругая себя на чем свет стоит. Она позволила так взбесить себя! И кому – Фредди! Дура, дура, набитая дура! Но она-то решила, что нравится ему и он ее понимает! Она размечталась, и он едва не сломал ее броню! Идиотка! Если она чему и научилась у Харкера, так это тому, что самообладание равно контролю.

Может, отцовский постулат и являлся иллюзией, но сейчас Кейт было все равно.

«Прости, Кейт, но ты не пуп Земли».

У нее застучало в висках.

«Если честно, я думал о тебе лучше».

Да кем он себя возомнил?!

«К сожалению, я ошибся».

Кто он?!

Она выскочила к воротам, но черного седана не было. Кейт принялась мерить шагами школьную парковку, стараясь дышать поглубже. Не помогло. Натянутые нервы дребезжали, как мелочь в кошельке. Кейт примостилась на скамейку, достала сигарету из пачки, сунула в рот и начала наблюдать за учениками: они разбегались в разные стороны, как муравьи.

– Мисс Харкер! – окликнул ее администратор, когда она потянулась за зажигалкой. – На территории Колтона курение строго запрещено!

Кейт мрачно посмотрела на него. Она была не прочь подраться, но ее разум признал, что это будет неверно.

– Давайте угадаю, – предложила она, пряча сигарету обратно в пачку. – Это вредит…

Она хотела сказать «здоровью», но неожиданно заметила что-то краем глаза.

Они втроем пересекали лужайку: Фредди, его приятель-коротышка и какая-то девчонка. Парень и девица о чем-то болтали, а Фредди делал то, что обычно делают люди, когда хотят притвориться, будто внимательно слушают – время от времени он улыбался и кивал.

А затем девчонка забежала вперед, развернулась и щелкнула парней на свой телефон. В последнее мгновение Фредди вскинул руку, заслоняя лицо ладонью. И хотя он растягивал губы в улыбке, было в его жесте нечто странное. Девушка, дразнясь, попробовала сделать еще кадр, и тогда Фредди зажмурился и отвернулся.

Как на школьном фото.

Какая, в сущности, мелочь!

Но Кейт уже не сомневалась: он запаниковал.

И вдруг ее осенило.

В ее сознании возник ответ.

Монстр.

Нелепость, абсурд, паранойя, бред – а может, и нет. Мысли Кейт вернулись к размытой фотке в школьном личном деле, к полному отсутствию снимков в Сети, к его псевдониму, к замечаниям, сделанным на полях тетради… А еще к чрезмерно опекающим родителям, к украденному медальону, к его отказу играть для нее… к отповеди, которую он ей закатил, к тому, как он на нее смотрел – будто у них имелась общая тайна.

Конечно же, он хранил от остальных свой секрет.

«Сунаи, сунаи – так сладко поет, глаза будто уголь, а сердце как лед. Споет он и душу твою украдет», – пронеслось у Кейт в голове.

Кейт потянулась за телефоном. Та девица все еще пыталась сделать фото, но Фредди спрятался за своего приятеля, потом помахал на прощанье и зашагал прочь.

Кейт не колебалась ни секунды. Она включила камеру и нажала кнопку.

Кейт успела сделать несколько снимков.

Засигналила машина. Приехал черный седан.

Кейт забралась в салон с бешено колотящимся сердцем, крепко сжимая телефон. Она не стала проверять снимки. Не сейчас. Она подождет.

Когда седан помчался по улицам и мир за стеклом превратился в смазанную картинку, Кейт осторожно посмотрела на экран и начала пролистывать фотки.

В глубине души она почему-то надеялась, что не обнаружит ничего особенного.

На первых фотографиях он смотрел в сторону. Кейт дрожащими пальцами запустила ускоренную перемотку – и докрутила до момента, когда он повернул голову.

Ее взгляд зашарил по фотографии – по форменным брюкам, по накрахмаленной рубашке, по сумке на плече, по темным волосам, ниспадающим на щеки… а затем все закончилось.

Глаза Фредди были не серыми.

Они вообще отсутствовали – на лице темнели лишь два угольно-черных пятна.

Кейт откинулась на спинку сиденья.

Фредди Галлахер не был обычным учеником.

Он не был человеком.

«Кто ты такой?»

Голос Кейт преследовал Августа все время по дороге домой – и когда он трясся в вагоне метро.

«Никакой ты не Фредди».

И когда шел по улицам города.

«Я собираюсь это выяснить!»

И когда ехал в кабине лифта.

Поднявшись на верхний этаж компаунда Флиннов и обнаружив, что дома никого нет, Август почувствовал облегчение. Он кинул сумку на кровать, где нежился Аллегро, и плюхнулся в кресло.

Он никак не мог сосредоточиться.

«Прости, Кейт, но ты не пуп Земли».

Почему он это ляпнул?

«Если честно, я думал о тебе лучше».

Что он наделал?

«Не взрыв, но всхлип».

Вопрос.

«Кто ты такой?»

«Кем бы ты ни был, я собираюсь это выяснить!»

Август сорвал с шеи железный медальон и швырнул его об стену. Удар был настолько сильным, что в штукатурке осталась вмятина. Кулон покатился по полу. Август обхватил голову руками.

«Кто ты такой?»

«Кто ты такой?»

«Кто ты такой?»

В дверь постучались. Август встрепенулся. На пороге возник Лео, заполнив собой весь дверной проем.

– Бери куртку, – велел он. – Пора.

Август посмотрел в окно и, к своему потрясению, понял, что солнце уже зашло.

– Куда? – промямлил он.

Лео показал листок бумаги.

– А ты как думаешь?

Август потер глаза.

– Я не голоден.

– Меня не волнует твой аппетит, братец. Филлипс в тяжелом состоянии, а Харрис вышел из строя, поэтому сегодня со мной дежуришь ты.

Раньше Август бы возликовал – еще бы, ведь он заслужил внимание Лео! Но теперь он ничего не хотел. Нет. Только не сейчас.

Кстати, в том, что касалось охоты, у Лео была… своеобразная репутация.

– Тебя же знают в лицо, – пробормотал Август, пытаясь увильнуть. – Если я пойду с тобой…

– Все решат, что ты мой подчиненный. Давай вставай.

Август сглотнул и поднялся на ноги. Он потянулся за скрипкой, но Лео заявил:

– Не надо.

Август удивленно моргнул.

– Почему?

– Она тебе не понадобится.

Август заколебался. Брат тоже не взял с собой инструмент.

– Лео!

– Живо, – приказал брат.

Пальцы Августа скользнули по скрипичному футляру. Плетясь следом за Лео, Август озирался в надежде увидеть Генри или Эмили, ухватиться за руку помощи. Пусть их кто-нибудь остановит! Но родителей дома не было, а дверь в комнату Ильзы оказалась заперта.

Август не спрашивал у Лео, куда они направляются. Прочь от Линии и центра города – это ясно. Куда-то в паутину темных улиц и полуразрушенных домов, которые никто не пытался ремонтировать. Пристанище наркоманов и бывших преступников, скрывающихся и от ФТФ, и от сунаи.

– Ты помалкиваешь, – заметил брат. – О чем размышляешь?

Август терпеть не мог, когда Лео начинал задавать подобные вопросы, не оставляя простора для маневра. В голове у Августа царил кавардак, и последний, с кем он хотел бы делиться, был его старший брат, но ответ все равно сорвался с губ.

– О Кейт Харкер.

– А что с ней?

Август прикусил губу. Что он может сказать Лео?

Сперва события развивались просто отлично, а затем что-то пошло не так, все зашаталось и рухнуло. Зачем вообще кому-то требуется нарушать тишину, задавая вопросы? Правда гибельна.

– Август! – надавил Лео.

– Она догадалась, что я многое скрываю.

Лео оглянулся на него.

– Но она еще не в курсе, братец?

Август пожал плечами.

– Пока нет.

– Хорошо, – отозвался Лео. Его бесстрастность могла довести до бешенства.

– И что тут хорошего?

– У каждого из нас есть тайны. Это норма.

– Лео, среди моих секретов нет ни одного нормального. – Август сунул руки в карманы куртки. – Мне нужно бросить Колтон.

– Нет.

– Но…

Лео застыл как вкопанный.

– Если ты внезапно исчезнешь из школы, они станут допытываться, что к чему. Твое прикрытие будет утрачено. Я не желаю менять вероятность возникновения проблем на их гарантию.

– Она не перестанет копать, – сказал Август.

Лео двинулся дальше.

– Если Кейт Харкер кое-что выяснит о тебе, она сама станет искать твоего общества, Август. Нам это выгодно, поэтому ты будешь продолжать ходить в школу.

– А если она надавит на меня?

– Вот тогда и будем разбираться.

Его тон заставил Августа занервничать.

– На ней нет вины.

Лео устремил на него взгляд своих угольно-черных глаз.

– Есть. Она – Харкер.

Вернувшись домой, Кейт не включила музыку.

На сей раз ей не хотелось заглушать собственные мысли. Кроме того, ей требовалась максимальная сосредоточенность. Поэтому Кейт прямиком направилась в свою спальню. Заперев за собой дверь, она положила телефон экраном вниз, вытащила из сумки флакон с таблетками и ринулась к компьютеру.

«Сунаи, сунаи – так сладко поет, глаза будто уголь, а сердце как лед. Споет он и душу твою украдет», – повторяла она про себя.

Что же ей известно о третьей разновидности монстров?

Увы, очень и очень немногое.

Сунаи… От одного этого слова другие твари лезли на стену, а ее отец начинал злиться. И не только. Сунаи гораздо более редки, чем корсаи или малхаи, однако даже упоминание о них заставляло Харкера нервничать. Вероятно, причина заключалась в том, что именно выступало катализатором. Похоже, корсаи возникали в результате насильственных действий, не повлекших за собой смерть, а малхаи произрастали из убийств. Сунаи же, как гласила молва, появлялись из самых тяжких преступлений: подкладывания взрывчатки в людных местах, массовых расстрелов, других случаев бойни. В общем, катастроф и трагедий, отбирающих сотни человеческих жизней.

Смерть и боль сплавлялись в нечто воистину ужасное, приводящее в итоге к рождению нового сунаи.

Так или иначе, но не было ничего хуже, чем встретить сунаи в ночи.

Дело осложнялось тем, что в Южном городе работала собственная фабрика слухов. Одни твердили, будто Флинн держит сунаи на поводке, как бешеных боевых псов. Другие – что он обращается с ними как с членами семьи. Третьи – что монстры скрываются в рядах ФТФ.

Имелась и совсем дикая теория, приверженцы которой считали, что монстры способны менять облик. Контролировать чужой разум. Заставлять людей забывать о встрече с ними… если, конечно, кто-то переживал подобное «рандеву».

Сунаи садисты. Сунаи злы и неуязвимы.

А еще они выглядят как люди.

Вся информация, известная Харкеру про сунаи, исходила от одного монстра. Единственного, которого им удалось заснять.

Кейт подключилась к личному каналу отца и набрала в поисковой строке имя.

Лео.

Он был участником первоначальной схватки и правой рукой Флинна двенадцать лет назад, когда Харкер пытался полностью подмять город под себя.

Лео не был стеснительным. Кейт прокрутила больше дюжины уменьшенных изображений роликов. Их засняли незадолго до заключения договора. Они делились на две категории: «Лео_музыка» и «Лео_пытки».

Кейт поколебалась секунду и кликнула по ролику из раздела «Музыка». Его отсняли десять лет назад при помощи скрытой камеры и под странным углом, но Лео находился в кадре. Он не крался среди теней и не прятался в глухом переулке – он восседал на стуле в каком-то баре. На колено он примостил гавайскую гитару, освещенную прожектором.

Кейт подивилась тому, как он высок, светловолос и красив. Если не считать глаз, превращающихся в черные линии всякий раз, как он переводил взгляд в сторону, ничего в Лео не выдавало монстра.

Но это и делало его столь опасным.

В ролике отсутствовал звук, но когда Лео заиграл, Кейт поймала себя на том, что повернулась здоровым ухом к экрану. Несмотря на низкое качество записи и сумрачное помещение, Кейт видела публику, сидящую впереди.

Внезапно бар перестал быть темным. Сперва Кейт решила, что включили верхний свет, но потом осознала, что начали светиться сами зрители. Но сами люди, кажется, не заметили никаких перемен. Они оцепенели, и Кейт предположила, что ролик встал на паузу. Но нет – пальцы Лео продолжали летать по струнам гитары.

Кейт уловила краем глаза движение: двое мужчин встали со своих мест и направились к Лео. Видимо, они были в трансе: шагали они неторопливо и чуточку неестественно, как будто двигались сквозь толщу воды.

Их сияние показалось Кейт каким-то подозрительным и нездоровым.

У них шевелились только губы – в остальном черты их лиц окаменели.

Когда они приблизились к сцене, Лео перестал играть.

Он встал со стула, отложил гитару и спустился навстречу двум своим «поклонникам».

А потом взял обоих за горло.

Они не сопротивлялись и не дергались, даже когда Лео вздернул их вверх и их ноги принялись болтаться в воздухе. Кейт завороженно наблюдала за тем, как свет под их кожей замерцал и стал перетекать в Лео, наполняя сунаи странным свечением.

Вскоре все было кончено, и глаза жертв почернели и иссохли. Но Лео не отпустил их. Он запрокинул голову и блаженно зажмурился, ну а мужчины обмякли в его руках, как тряпичные куклы, превратившись из живых людей в пустые оболочки.

Лео отпустил тела, позволив им упасть, и вернулся на сцену – забрал свою гитару и удалился.

Сияние, исходящее от зрителей, померкло, и люди постепенно, один за другим, начали шевелиться, пробуждаясь от чар: сперва медленно, а мгновение спустя суматошно – когда они увидели трупы на полу.

У Кейт к горлу подкатил ком. Ее задело не убийство как таковое – убивали и монстры, и люди, – и даже не леденящая безмятежность сунаи. Ее потряс тот факт, что Лео уничтожил их звуком. Они стали мертвы с той самой минуты, как он начал играть. Он управлял ими, как марионетками на ниточках.

Кейт вспомнила про скрипку Фредди и вдруг почувствовала, что благодарна ему за отказ играть, хоть и не знала, чем он руководствовался. Пытался пощадить ее? Или просто ждал команды от Флинна?

Она посмотрела на монитор. Нет, она не такая, как те двое, нашедшие свою смерть. У нее есть преимущество. Она видела своего монстра в лицо и знает, каково его оружие. Теперь остается лишь отыскать его слабость.

Кейт уже собралась закрыть страницу, но внезапно ее взгляд переместился ко второй подборке роликов «Лео_пытки».

Если сунаи использовал музыку, чтобы приманить добычу, зачем ему это?

Кейт тряхнула головой, затянулась сигаретой и кликнула по следующему ролику.

– На кого мы охотимся? – осведомился Август.

Они стояли на крылечке небольшого дома в ряду других таких же. Окна оказались заколочены, обшивку перекосило. На двери было намалевано красной краской «НЕ ВХОДИТЬ».

Как будто запрет обладал здесь силой!

– Двое мужчин, – буркнул Лео, закатывая рукава и обнажая полосы черных крестиков, обвивающих запястья подобно наручникам.

Отметок было немного – они исчезали всякий раз, как Лео срывался во тьму. Это случалось не потому, что ему недоставало самоконтроля – отнюдь! – а просто потому, что Лео нравились эти ощущения.

В такие моменты он словно сбрасывал тесную одежду и чувствовал себя свободным.

Августа передернуло.

– Кстати, они братья, – продолжал Лео. – На них шесть убийств. Бандитизм. Наркотики. Полагаю, они вооружены.

– И ты велел мне не брать скрипку?!

Лео запустил руку за пазуху. Август подумал, что он ищет свой музыкальный инструмент, однако брат извлек оттуда длинный нож и протянул его Августу.

– Зачем? – спросил Август.

Лео не ответил. Он смотрел на свою пустую ладонь. Тьма окутывала его пальцы и тянулась вверх. Август инстинктивно отпрянул, а рука Лео уже превратилась в тень.

Лео с легкостью балансировал между двумя обликами, и это срабатывало лишь потому, что он буквально снес барьеры, сдерживающие тьму. Август попытался вообразить, каким был Лео до того, как выжег в себе человеческую сущность, но не смог.

– Делай, что я скажу, братец, – произнес Лео низким, гулким и каким-то чужим голосом.

– Откуда ты знаешь, что они тут? – прошептал Август.

– Я чую кровь на их руках, – пояснил Лео.

Теперь тьма уходила с его кожи, и голос Лео снова стал нормальным. Он шагнул через порог, Август следом, толчком затворив за собой дверь.

В доме было неуютно, пахло застарелым дымом и алкоголем. Доски заскрипели под ногами. Август съежился. Лео – нет. Они добрались до середины комнаты и замерли. Лео склонил голову набок. А потом Август тоже услышал. Раздались тихие шаги и скрип дерева.

Первый парень возник словно из ниоткуда. Он кинулся на Лео, но тот опередил грешника. Лео перехватил его на середине прыжка и кинул на подгнившие доски с такой силой, что те затрещали и сломались. Человек стал корчиться и сыпать ругательствами, а Лео присел возле него, как кот, прижимающий лапой мышь.

Парню было явно не до шуток – и Лео тоже.

– Как тебя зовут? – спросил Лео, и воздух вокруг него завибрировал.

– Фостер! – выхаркнул бандит.

Его тень корчилась и извивалась.

– Фостер, – повторил Лео. – Ты здесь один?

Человек заколотил ногами, закашлялся, ответил:

– Нет.

Август рефлекторно сжал рукоять стилета, но Лео спокойно вздернул Фостера на ноги и развернул так, что тот оказался прижат спиной к груди Лео.

– Обрати внимание, Август, – вымолвил Лео. – Существует несколько способов вывести душу на поверхность.

И Лео выкрутил Фостеру руку. Фостер вскрикнул. Август скривился от отвращения, но Лео оставался невозмутим. Он продолжал выкручивать руку, пока Август не услышал, как рвутся связки.

Фостер что-то невнятно проорал.

– Зачем ты это делаешь? – воскликнул Август.

– Обучаю тебя, – кратко ответил Лео.

Он нажал сильнее, и Фостер опять завопил.

Громко хрустнули кости. Август в ужасе смотрел, как лицо молодого мужчины покрылось потом, а затем его кожа озарилась красным сиянием. Свет поднимался к поверхности, будто кровь.

Спустя долю секунды душа Фостера стала перетекать в Лео.

– Мне очень жаль, – выдохнул Фостер. Признание вырывалось из него вместе с прерывистым дыханием. – Я был вынужден. Если бы я не убил их, они бы пристрелили меня.

Лео кивнул. Послышались рыдания, перемежаемые треском костей. Августа замутило.

– Лео, прекрати! Зачем заставлять его страдать?

По щекам Фостера градом катились слезы. Жизнь покидала его.

– Мне очень жаль, – плача, повторял он. – Мне правда жаль…

Но Лео был непоколебим.

– А почему бы ему не пострадать? – с вызовом бросил он, глядя на Августа в упор. – Это плохие люди, братец. Они творили зло. Они причиняли боль, убивали и оскверняли наш мир. – Ему пришлось повысить голос, чтобы перекрыть вой Фостера. – Почему мы должны обращаться с ними бережно? Почему бы им не пострадать за содеянные грехи?

– Мне жаль… – голос Фостера ослабел, как и свет, исходящий от его тела.

Его выгоревшие глаза ввалились внутрь.

– Наша цель не в том, чтобы нести блаженство и покой, – сказал Лео и отпустил Фостера. Изломанное тело рухнуло на пол. – А в том, чтобы даровать кару. – Август попытался возразить, но Лео бросил:

– Берегись!

Все произошло слишком быстро. Второй мужчина кинулся на Августа сзади. У Августа не было возможности подумать, как действовать, однако он сразу же инстинктивно развернулся и погрузил острие стилета в плоть нападающего.

Август уставился на лезвие, исчезающее между ребрами мужчины, с потрясением и ужасом. Человек испустил сдавленный крик боли. Его жизнь хлынула наружу, и Август чуть не задохнулся, когда энергия окатила его, как ведро ледяной воды, – внезапная, яркая и до боли холодная. Пальцы его сжались на рукояти ножа, а человек потянулся к его горлу, но промахнулся: ногти задели воротник рубашки Августа и бессильно царапнули его кожу.

– Они этого заслуживали! – харкнул мужчина.

На его губах выступила кровавая пена, а ноги подкосились.

Август держал его, жизнь текла между ними, пронзительная, электризующая.

– Они получили по заслугам! Этот мир… мы все идем…

Он не успел договорить и погрузился в смерть. Август стоял в комнате, и его бил озноб. Ему почудилось, что все преступления мужчины быстро перетекали в него самого.

Эмоции захлестнули Августа с головой, и комната заходила ходуном перед его глазами. Август чувствовал себя живым – таким живым! – но запятнанным. Его нутро исходило криком, а в сознании клубилась невнятица мыслей, и он тонул, трясся и горел заживо. Август зажмурился и заставил себя глубоко вздохнуть, чтобы прогнать воздух по легким. Когда все его чувства притупились, а мозг перестал плавиться, Август открыл глаза. Помещение вновь приобрело нормальные очертания. Мир замедлил свой ход.

Август покосился на окровавленный нож и ощутил тяжелую руку у себя на плече.

Выяснилось, что рядом с гордым видом стоит Лео, но от братского жеста Августу лишь сделалось хуже.

– Потом будет легче, – пообещал Лео, забирая стилет.

Август взглянул на трупы. Застывшие тени, изломанные тела.

– Будет ли?

Кейт смотрела на экран, где наконец-то перестал корчиться окровавленный мужчина. Бедолага умер мучительной смертью. Или, точнее, Лео потратил немало времени, чтобы убить его. Удивительно, но Лео проделал все голыми руками. Похоже, сунаи не требовалась музыка, чтобы украсть душу.

Значит, существует не один способ снять шкуру с кошки.

Раньше Кейт не понимала смысл данного выражения целиком и полностью.

А теперь поняла.

Единственное, с чем она не разобралась, так это с отметинами. У Лео они тоже имелись – узкие полосы из крестиков вокруг запястий.

«По одной за каждый день без срыва», – сказал Фредди.

Очевидно, он не врал (монстры не лгут), однако утаил часть правды.

– Наша Кейт, как всегда, в мечтаниях.

Кейт вздрогнула. На пороге стоял Слоан, и на его отвратительной физиономии играла мерзкая усмешка. Кейт не знала, как долго он за ней наблюдал – и сколько минут она сидела, уставившись на изображение Лео и его жертвы.

Кейт выключила компьютер и отодвинула его в сторону.

– Что еще стряслось? – спросила она.

Малхаи рассеянно провел острым ногтем по деревянному дверному косяку. Раздался скрип. Кейт еле сдержалась, чтобы не прикоснуться к отметине на щеке, которую ей оставил Слоан.

– Сегодня твой отец дома не ночует.

Кейт вцепилась в подлокотники кресла.

– Ну и что? – фыркнула она.

Неужели они с малхаи будут в пентхаусе вдвоем? Кейт поежилась, но тотчас взяла себя в руки. Ей нельзя демонстрировать свой страх перед Слоаном. Если монстр догадается, как она его боится, он примется еще больше изводить Кейт.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Ничего такого, с чем он не мог бы справиться, – заявил Слоан и удалился.

Кейт поколебалась, затем схватила телефон и кинулась следом за малхаи.

– Эй! – позвала Слоана.

Но тот уже исчез.

– Слоан!

Ничего. А потом вдруг – леденящее дыхание на шее.

– Да, Кейт? – громко произнес голос рядом с ее глухим ухом.

Кейт не вздрогнула, но обернулась и осторожно отступила подальше от малхаи.

Она посмотрела на выжженную букву «Х» на лице Слоана, старательно избегая глядеть в красные глаза твари.

«Слоан принадлежит отцу – и мне», – повторяла она.

– Я хочу тебя кое о чем спросить.

Узкие губы скривились в ухмылке.

– Лучше не стоит.

– Что тебе известно о сунаи?

Малхаи застыл. Его лоб избороздили морщинки, которые тут же разгладились.

Слоан склонил голову и задумался. Но солгать он не мог.

– Они отличаются от нас, как мы – от корсаи, – процедил он. – Они смахивают на людей, но это не истинный их облик.

Кейт нахмурилась. Никаких роликов и снимков с монстрами в другом облике не было. Но как выглядит сунаи, скинув шкуру?

– И они действительно пожирают души?

– Они впитывают в себя жизненную энергию.

– Как убить сунаи?

– Тебе – никак, – ответил Слоан. – Они неуязвимы.

– Глупости! – отрезала Кейт. – У всякого есть слабое место.

– Наверное, – неохотно согласился ее собеседник. – Но сунаи хорошо скрывают свои слабости.

– Поэтому даже монстры держатся от них на расстоянии?

– Вопрос не в страхе! – окрысился Слоан. – Мы избегаем их, поскольку не можем ими питаться! А они не могут лакомиться нами.

– Но вас-то можно уничтожить.

Красные глаза монстра сузились, но он промолчал, и Кейт продолжила:

– Сколько их?

Малхаи вздохнул. Допрос ему явно надоел.

– Кажется, трое.

«А Фредди говорил, что он младший ребенок в семье», – промелькнуло в голове у Кейт.

– Первый, Лео, местная звезда, – произнес Слоан. – Он воображает себя судьей, присяжными и палачом.

– Ты с ним встречался? – спросила Кейт.

Слоан помрачнел.

– Наши пути пересекались. – Слоан расстегнул рубашку и предъявил Кейт свою тошнотворно-блеклую кожу, испещренную синюшными пятнами.

Она вся была перепахана шрамами – наверняка противник пытался добраться до грудной кости монстра.

– И он победил, – констатировала Кейт.

– Возможно. – Слоан растянул губы в улыбке и добавил: – Но и я оставил ему метку.

Кейт вспомнила недавно виденную фотографию Лео. Узкий шрам пересекал бровь сунаи – словно у статуи откололи кусочек. Крошечный изъян на безупречном лице…

– А остальные двое?

– Вторая сунаи сотворила Пустырь.

У Кейт глаза полезли на лоб. Она видела тот мертвый участок в центре города, слышала про случившуюся катастрофу, про сотни оборвавшихся жизней, но предполагала, что трагедия явилась результатом применения мощного оружия, а не песенки монстра-сунаи.

– По условиям договора она должна сидеть в башне. Ну а третий, – продолжал Слоан, – это загадка.

«Не для меня», – решила Кейт, крепко сжав телефон.

Она понимала, что от перемирия скоро не останется и следа. Окончательный разрыв – не более чем вопрос времени. Монстры с некоторых пор очень тревожны, да и ее отец частенько говорит про Линию.

Сунаи всегда были лучшим оружием Флинна. Если бы получилось выследить их, убить или хотя бы схватить, у Южного города появился бы реальный шанс.

Слоан пытливо наблюдал за Кейт.

– Ты очень любопытна сегодня, малышка Катерина.

Кейт посмотрела в глаза малхаи.

– Я сильнее, чем ты думаешь, – бросила она, прихватила стакан с водой и ретировалась к себе в комнату.

Очутившись в спальне, Кейт сразу же заперла дверь и погрузилась в размышления.