Читать книгу "Эта свирепая песня"

– Я не боюсь смерти, – повторила она, собираясь с духом и ожидая убийственного касания сунаи.

Но его не последовало.

Сунаи сделал еще шаг и метнулся к Лео. Призрачные пальцы сомкнулись на его горле. Лео изумленно ахнул, но даже не сумел высвободиться. Он сопротивлялся, вцепившись в монстра, но тот обладал железной хваткой и несокрушимой силой.

– Что ты де?… – возмутился Лео, но сунаи сжал его руку, и Лео не договорил.

Монстр наклонился и прошептал что-то Лео на ухо – на лице Лео отразилось потрясение, которое сменилось яростью и странной отрешенностью.

Глаза Лео стали абсолютно пустыми.

Внезапно что-то забурлило под кожей Лео: не черное, как у малхаи, и не красное, как у грешников. Кейт не смогла бы подобрать для этого правильные слова. То была тьма и свет, сияние и тень, звезды и полночь – и нечто совершенно иное – взрыв в замедленной съемке, трагедия, уродство и решимость. Оно растекалось по плоти Лео и вплеталось в дым монстра, очерчивая силуэт юноши, подобно молнии в бурю.

Вскоре все было кончено.

Ноги Лео подкосились. Сунаи опустился на землю рядом с ним: он все еще сжимал горло брата. Он так и стоял на коленях возле мертвого Лео, а тот превращался в каменное крошево, которое развеивал ветер.

Кейт посмотрела на свои ладони. Красноватый свет ее души мерцал на поверхности, однако он уже угасал и отступал в глубь ее тела – в безопасное и надежное укрытие.

Сунаи выпрямился, и останки Лео поблекли. Резкий взмах пылающих крыльев – и Лео безвозвратно обратился в ничто.

Сунаи поднял рогатую голову и взглянул на Кейт.

Он двинулся к ней, преодолев расстояние в два изящных прыжка.

Когда сунаи вновь воздел руку, Кейт зажмурилась, и ее запястья, на которых болтались наручники, опалило жаром. Кейт моргнула, открыла глаза и обнаружила, что металл почернел и рассыпался от прикосновения монстра.

Сунаи внимательно посмотрел на Кейт сверху вниз. Дым, из которого он был соткан, взвихрился – и монстр содрогнулся. Вдруг по его телу прошла животная судорога, затронувшая его крылья и рога, после чего тьма отступила, как волны во время отлива.

Кейт увидела черные кудри, гладкую кожу и серые глаза.

Август стоял босой и полуголый, грудь его вздымалась и опускалась. Раны и синяки исчезли. А еще пропали метки, обозначавшие дни, месяцы и годы. Несколько долгих мгновений лицо его оставалось столь же пустым и ничего не выражающим, как и у его покойного брата. Он недоуменно глядел на Кейт и вроде бы ее не узнавал. Как будто они не бежали вместе, не сражались вместе и чуть не умерли вместе.

Спустя, наверное, целую вечность. между бровями залегла морщинка. Намек на хмурый вид.

– Ты как? – спросил Август чужим голосом.

В его интонациях сквозило беспокойство.

Кейт пожала плечами и уставилась на свой изодранный, окровавленный свитер.

– Жива.

Август измученно улыбнулся.

– Ну, – произнес он, – для начала неплохо.

Ничего не изменилось.

И все изменилось.

Когда на горизонте зарделась заря, они пересекли поле. Кейт смотрела на далекий дом, а Август – на Кейт. Ее тень непрестанно танцевала за ней, тянулась к миру и подергивала его чувства, мягко, но настойчиво.

Август хотел утешить ее. И не мог. Мешала некая прореха, какая-то его часть, до которой он не мог дотянуться. Август твердил себе, что дело в усталости, в чувстве потери, в замешательстве. И надеялся, что это пройдет.

В доме все осталось по-прежнему.

Машины на подъездной дорожке. Распахнутая входная дверь. Труп в коридоре. Кейт нашла свою серебряную зажигалку, обошла труп и направилась на кухню. Август потопал в ванную, где на плиточном полу лежала его разбитая скрипка – гриф сломан, струны порваны. Август осторожно обогнул инструмент, подражая Кейт.

Он надел ботинки и посмотрел, как его пальцы завязали шнурки. Кожа его была ровной, без всяких отметин-черточек. Он задумчиво погладил свое запястье.

Четыреста двадцать четыре отметины исчезли.

Навсегда.

Август выпрямился, взгляд его переместился к зеркалу. Он вгляделся в свое лицо, пытаясь вспомнить, каким оно было накануне. Как выглядел тот парень, цепляющийся за свою раковину, изо всех сил старающийся не утратить самоконтроль? Ведь совсем недавно он был подростком с безумными лихорадочными глазами, с чувствами, обостренными до предела. Он шарахался от реальности, которая вечно ставила его в тупик.

Он старался вспомнить себя прежнего, но память превратилась в сновидение, и детали уже изглаживались.

– Август!

Он обернулся: Кейт стояла на пороге и смотрела на обломки скрипки.

– Ничего страшного, – произнес Август. – Это всего лишь дерево и струны.

Август хотел, чтобы фраза прозвучала успокаивающе, но его собственный голос показался ему неправильным. Слишком ровным. Как у Лео.

Где-то в глубине Августа затрепыхался призрак паники, но затем эхо былого страха улеглось.

Кейт вручила ему черную футболку. Когда их руки соприкоснулись, Август инстинктивно отшатнулся. Вдруг он причинит ей вред? Но, разумеется, ничего плохого не произошло.

Разбитая скрипка валялась на полу, и душа Кейт была в безопасности.

Натягивая футболку, Август ощутил аромат лаванды. Ткань мягко коснулась прохладной кожи.

– Август, – взволнованно спросила Кейт, – ты… ты как?

– Жив, – ответил он, повторяя ее ответ.

Кейт обхватила себя руками, но взгляд ее был тверд.

– Но ты – это ты?

Август моргнул.

– Меня пытали, я преобразился, и я только что убил своего брата. Пока я не знаю, кто я такой.

Кейт прикусила губу, но кивнула.

– Честный ответ.

Она казалась потерянной.

Август пригладил волосы.

– Кейт, мне нужно вернуться в И-Сити и поговорить с Генри. И мне надо помочь своей семье – тем, кто остался жив. Лео утверждал, что договор нарушен, поэтому…

– Ясно.

– Здесь две машины. Я возьму…

– Я тоже возвращаюсь.

Август нахмурился.

– Разве это хорошая идея?

– Не очень, – призналась Кейт, и ее пальцы сомкнулись на серебряной подвеске. – Но мне необходимо повидаться с отцом. Ты составишь мне компанию?

Август напрягся. Они многое преодолели, и он доверял Кейт, но при мысли о том, что он столкнется с Харкером, ему становилось не по себе.

– Зачем?

У Кейт побелели костяшки.

– Мне следует кое о чем его спросить, – прошептала она. – А в твоем присутствии он не солжет.

Кейт Харкер сидела на краю отцовского стола и смотрела в окно. По небу проплывали низкие белые облака. Сердце ее билось учащенно, мышцы ныли, но она все-таки находилась в пентхаусе.

Она имела на это полное право.

Харкер-Холл являлся неприступной крепостью, но она могла сюда попасть.

Кейт вполне устраивал подобный расклад.

Наверняка скоро сюда придет и сам Харкер.

Впрочем, Кейт приложила все усилия, чтобы присутствие Августа осталось тайной.

Она посоветовала Августу, где лучше стоять, дабы не попасть в поле обзора видеокамер.

Им потребовалось четыре часа, чтобы добраться до И-Сити. Солнце стояло в зените: настал час, когда городские монстры были слабее всего. По пентхаусу разносилась музыка, и четкий барабанный ритм разрывал тишину. Август предпочел бы классику, но Кейт выбрала рок.

Она не потрудилась смыть кровь и переодеться. В одной руке она держала пистолет, который Харкер всегда прятал под столом. В другой – серебряный медальон, который он дал ей утром в день нападения.

Сперва Кейт ломала голову над тем, каким образом ее обнаружили в том недостроенном здании. Или в кафе. Или в коттедже. Но когда она начала вывинчивать последний шуруп из металлической пластины, подвеска треснула, и под ней обнаружился чип – Кейт осенило.

Слоан никогда не лгал.

В отличие от ее отца.

Всю обратную дорогу Кейт думала, что ей сказать и сделать. Она понимала, что логичнее всего было бы просто сбежать, но сперва она хотела узнать правду. Услышать ее от Харкера.

Август непринужденно прислонился к стене около двери. Он скрестил руки на груди и рассеянно теребил рукав. Взгляд серых глаз был устремлен в даль.

Входная дверь пентхауса отворилась, и по деревянному полу простучали шаги.

Харкер прибыл в одиночестве.

Он до сих пор недооценивал ее.

– Катерина, ты здесь? – нервно воскликнул он, и в его голосе прозвучали нотки псевдородительской заботы.

– Да! Я у тебя в кабинете! – отозвалась Кейт, и секунду спустя он возник на пороге.

Харкер окинул взглядом место действия, ухватив все – кроме Августа, – и на лице его промелькнуло облегчение. Почти убедительное.

– Что ты тут делаешь? – осведомился он. – Почему ты не в том… укрытии?

– Я только что оттуда, – заявила Кейт. – Кстати, на меня напал Слоан. Он сказал, что его послал ты.

Взгляд Харкера метнулся к оружию, уткнувшемуся дулом в стол.

– Где он сейчас?

– Мертв.

Харкер вздрогнул. Кейт видела отца довольным, разъяренным, сдержанным, расчетливым, все контролирующим. Но никогда не видела его захваченным врасплох.

– Я ведь тебя предупреждала, – продолжала она. – Я уже раскусила монстра.

– Слоан не…

– Хватит, – отрезала Кейт и звякнула о стол сломанным медальоном. – Я хочу тебя спросить – чья это была идея, твоя или Слоана?

Харкер задумался. Его губы шевельнулись, и он невесело – практически виновато – улыбнулся.

Кейт фыркнула.

– Почему? – громко произнесла она. – Чтобы разорвать договор?

– Договор давно потерял силу. Без войны малхаи взбунтовались бы.

– А уничтоженные метки? Монстры, которые сдирали клеймо?

Харкер пожал плечами:

– Это придумал Слоан, чтобы отвести подозрения от меня.

Кейт склонила голову. Это было правдой, хоть что-то здесь явно не сходилось.

Она вспомнила шипение Слоана: «Вскоре монстры восстанут, и когда мы победим, город будет моим».

Кейт с горечью рассмеялась.

– Ты – дурак! – бросила она отцу. – Слоан не помогал тебе. Он устроил мятеж, а ты стал его марионеткой.

Харкер помрачнел.

– Слава богу, что ты от него избавилась, – сухо произнес он и шагнул к ней. – Ты выросла, Катерина. Возможно, ты все-таки Харкер.

Кейт скептически хмыкнула.

– То есть кровь ничего для тебя не значит?

Лицо Харкера окаменело.

– Я никогда не хотел дочь, но Алиса мечтала о девочке. Я души не чаял в своей жене… Когда Алиса забеременела, она заверяла меня, что я полюблю ребенка. Потом родилась ты, и выяснилось, что Алиса права. Я тебя полюбил. – Кейт напряглась. – На свой лад. Вроде бы отцовство меняет мужчину… странно, но со мной этого не случилось. Зато Алиса… ее материнство уничтожило. Внезапно ты стала для нее единственной – больше для Алисы ничего не имело значения. Она глаз с тебя не сводила. В конце концов одержимость тобой убила ее.

– Нет! – прорычала Кейт, сжимая пистолет. – Ее убил Слоан! Я помню!

Она решила вывести отца из равновесия, посмотреть, как он будет потрясен предательством. Но Харкер ничему не удивился. Похоже, он был в курсе.

– Алиса перестала мне принадлежать, – продолжал Харкер. – И она изменилась. Моя Алиса никогда бы не стала сбегать посреди ночи. Моя жена ничего не боялась.

Кейт прицелилась в отца.

– Твоя дочь – тоже.

Харкер прищурился.

– Ты не сможешь.

– А ты и вправду меня не знаешь, папа, – произнесла Кейт, нажимая на спусковой крючок.

Раздался оглушительный выстрел, который не застал Кейт врасплох.

Харкер дернулся. Кейт ранила его в плечо.

И вдруг он усмехнулся. Дикой, жутковатой усмешкой.

– Нет, ты не Харкер, – упрекнул ее он. – Моя дочь должна убивать с первого выстрела.

Кейт вновь нажала на спусковой крючок, целясь ниже. Пуля вошла Харкеру в левое колено, и у него подкосились ноги. Харкер скрипнул зубами от боли, но не замолчал.

– Между прочим, я думал, что наш план сработает. Ты могла бы ничего не узнать про Слоана. Все могло бы обернуться к лучшему. Вероятно, мы могли бы даже стать семьей.

Харкер озвучивал мечту Кейт вслух, но ее затошнило от отцовских слов.

– Ты – не отец. И не человек. Ты – монстр.

– Мы живем в мире монстров, – парировал Харкер. – А ты не приспособлена к реальности.

Кейт прицелилась отцу в сердце.

– Ты ошибаешься, – возразила она дрожащим голосом, однако рука ее была тверда.

Но прежде чем она успела нажать на спуск, сунаи возник перед ней, не давая Кейт выстрелить.

– Кейт, стой!

– Август Флинн! – изумленно воскликнул Харкер.

– Прочь с дороги! – рявкнула Кейт, но Август шел вперед, пока дуло пистолета не уткнулось ему в ребра.

– Нет.

– Я должна! – выдавила Кейт.

Внезапно она осознала, что плачет. Она это ненавидела. Слезы – удел наивных слабаков!

Хватит рыдать! Она намерена доказать, что она – сильная.

– Он заслуживает такой участи!

– Но ты не заслуживаешь. – Август закрыл дуло своей ладонью.

– Неважно, – всхлипнула Кейт. – У меня ведь кровавая душа.

– Это был несчастный случай. Ты испугалась. Ты совершила ошибку и защищала себя. Но после этого возврата не будет. Ты ведь не желаешь…

– Я хочу справедливости! – огрызнулась Кейт. – И правосудия!

Август обнял ее свободной рукой.

– Тогда позволь мне, хорошо?

Кейт посмотрела в его серые глаза и увидела в них свое отражение – ту Кейт, какой она пыталась быть.

Дочь своего отца.

Ее пальцы дрогнули, она разжала их и позволила Августу перехватить пистолет, но вдруг…

Харкер молниеносно поднялся на ноги и прыгнул.

В его руке сверкнул металл.

Но у него ничего не вышло. Август развернулся и поймал Харкера за запястье, выкрутил его, вырвал из руки Харкера нож и метнул его в пол. Он схватил отца Кейт за раненое плечо, и тот застонал от боли. Похоже, это не доставило Августу никакого удовольствия – однако он не отпустил противника.

– Ступай, Кейт.

– Нет, – возразила она.

Но, если честно, когда она увидела, как Харкер корчится от прикосновения Августа, ее замутило. Отец всегда казался Кейт непобедимым, а теперь он лежал, придавленный коленом Августа, и хрипел. Красноватое свечение, выступившее на его коже, напоминало испарину.

Харкер выглядел таким слабым!

– Пожалуйста, – попросил Август. – И пусть нас никто не побеспокоит.

Кейт сделала шаг назад, другой… Она в последний раз взглянула отцу в глаза – погрузившись на миг в их синеву, – и произнесла:

– Пока, Харкер.

А потом крутанулась на месте и вышла из кабинета, захлопнув за собой звуконепроницаемую дверь.

Ему потребовалось много времени, чтобы умереть.

Август не затягивал его кончину, но человек отчаянно цеплялся за остатки жизни. Когда все было кончено, Келлум Харкер остался лежать на полу посреди кабинета: тело скрючено, глаза выжжены. За окном солнце начало клониться к горизонту.

Август встал и понял, что с его пальцев капает кровь.

На него накатила волна отвращения, и Август долго и тщательно вытирал руки, после чего наконец покинул комнату.

Кейт сидела на темном кожаном диване с незажженной сигаретой в зубах.

– Эти штуки убивают, – негромко проговорил он, не желая пугать ее.

Кейт подняла голову. Глаза ее покраснели от слез, но она уже не плакала.

– Поэтому я и не курю, – заявила она, вытащив сигарету изо рта. – Хватает и других способов умереть. – Она перевела взгляд на дверь кабинета. – Особенно сейчас.

Она приняла душ, переоделась и сложила вещи в сумку. Пистолет она сунула за пояс. Светлые волосы, отмытые от крови и въевшейся грязи, Кейт собрала в хвост, открывая серебристый шрам, который тянулся от виска до подбородка.

Она была во всем черном, на ногтях поблескивал свежий лак.

– Пойдем со мной, – предложил Август. – В Южный город. Мы сумеем заступиться за тебя…

Кейт мотнула головой.

– Никто не сможет защитить меня, Август. Харкер не удосужился обзавестись друзьями. У него были рабы и враги. И ты считаешь, что теперь, когда он мертв, они оставят меня в покое?

Конечно, Август так не думал. Хоть Слоан и погиб, но малхаи взбунтовались, и Кейт не следовало оставаться в И-Сити.

Но в данный момент опасность была повсюду.

Они спустились на лифте в гараж, где Кейт припарковала машину Слоана.

Вечерело. Скоро кто-нибудь отправится искать Харкера и наткнется на труп. Кейт кинула пистолет на пассажирское сиденье, поверх документов, дающих право на пересечение границы, и денег, прихваченных из дома.

– Куда ты поедешь? – спросил Август.

– Не знаю, – призналась Кейт.

Она замерла у открытой дверцы: одна нога уже в машине, вторая еще на земле.

Август протянул ей клочок бумаги, оторванный от какого-то документа. Он взял его со стола Харкера. Край бумажки был в засохшей крови. Август нацарапал на ней номер ФТФ. Код доступа к личной линии Генри – своей-то у него не было.

– Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, – произнес он.

Кейт промолчала, но бумажку взяла и спрятала в карман.

– Береги себя, Кейт. – Он хотел сказать «не рискуй», но почему-то произнес: – Оставайся в живых.

Кейт выгнула бровь.

– Можешь посоветовать, каким образом?

Август улыбнулся.

– Так же, как я пытаюсь быть человеком. Понемножку, шаг за шагом.

– Ты – не человек, – беззлобно констатировала Кейт.

Она хотела сесть в машину, но Август успел накрыть ее пальцы своей ладонью. Кейт не отдернула руки. И он – тоже. Все длилось лишь мгновение – но то было очень важное мгновение. Август понимал это, несмотря на затуманенность сознания.

Затем Август отступил. Кейт захлопнула дверцу, легонько постучала ногтями по стеклу. Август выпрямился.

– Удачи, Кейт Харкер.

– Счастливо, Август Флинн.

Он смотрел вслед машине, пока та не скрылась из виду, после чего вышел из гаража, выбрался на улицу и зашагал к Линии, к Южному городу, домой.

Они встретили его на пороге.

Наверное, слух о его прибытии уже облетел город, и Пэрис позвонила и предупредила его родных о том, что Август возвращается в компаунд… Так или иначе, но когда двери лифта разъехались в стороны, Генри и Эмили Флинн ждали его. Прежде чем Август успел произнести хоть слово, они кинулись к нему.

Август утонул в их объятиях и рассказал им обо всем.

Про Кейт, Слоана и Лео.

Он поведал им про Колтон и про их с Кейт бегство.

Про то, как он ушел, оставив Ильзу.

Про малхаи.

Про предательство брата и про его смерть.

Он исповедался, а когда закончил говорить, то встал на колени, и Генри опустился рядом с ним. Они так и сидели на полу, прижавшись лбами друг к дружке.

Генри сообщил ему, что после звонка Августа случилась ссора. Лео ушел, бросив Флиннов справляться самим. Они не смогли его остановить.

Это был вынужден сделать Август.

– Я думал, что потерял тебя, – произнес отец.

«Ты прав», – едва не вырвалось у Августа, но он подумал и сказал:

– Я здесь. И мне очень жаль, что так получилось с Лео. И с Ильзой.

– Она будет в порядке, – произнесла Эмили, коснувшись плеча Августа.

Август вскинул голову.

– Что?!

Он задохнулся, сперва от надежды, а потом от страха, что он ослышался.

– Но Слоан…

Генри кивнул.

– Самого плохого удалось избежать, Август. Она выкарабкалась, но… в общем, Ильза жива. Вот что сейчас самое главное.

– Где она?

Август вскочил и бросился в спальню сестры.

Он рывком распахнул дверь – и Ильза была в комнате, стояла у окна и смотрела на закат. С кровати на Августа взирал Аллегро. Ильза была в майке с тонкими лямками, и Август прямо с порога увидел, что кожа ее чиста и тысячи звезд, превращавших ее в небо, исчезли.

– Ильза! – позвал он, задохнувшись от облегчения.

Она повернулась к нему, и Август обомлел: горло сестры опоясывал уродливый красный шрам.

Слоан сказал правду, хоть и не всю. Август не знал, как малхаи удалось ускользнуть, но был рад, что Лео успел проткнуть его железным прутом.

Несмотря на травму, при виде брата Ильза просияла. Она ничего не сказала, лишь подняла руку. Август кинулся к ней и крепко обнял. От Ильзы по-прежнему пахло мятой.

– Я думал, ты погибла, – выдохнул Август.

Сестра продолжала молчать.

Август отстранился и пытливо посмотрел на Ильзу. Как рассказать ей про Лео и не ранить ее чувства? Ильза оказалась первой из сунаи, а Лео – вторым, и даже если Лео не любил ее – и вообще никого, – она-то его любила.

– Наш брат… – начал Август, но Ильза приложила пальцы к его губам.

Наверное, она давно обо всем догадалась.

– Я испугался, – прошептал Август ей в ладонь. – Я потерял себя.

И не только. Он принял в себя душу другого сунаи. Она до сих пор жгла его, будто звезда.

– Почему так происходит?

Ильза печально покачала головой, мол, «иначе и не бывает».

Она слегка разомкнула губы, однако с них не сорвалось ни единого звука. Но ярко-голубые глаза Ильзы были красноречивее любых слов.

«Все в этом мире меняется, братик».

Ильза повернулась к окну, за которым был И-Сити и Линия, разделяющая город пополам. Ее пальцы водили по тонким трещинкам на стекле, и те начинали мерцать под ее прикосновениями. Ильза как будто извлекала из темноты сияющие точки. Август обнял сестру за плечи и стал смотреть, как она заполняет небо звездами.