Читать книгу "Под стук колес. Дорожные истории"

Об удачливом мошеннике
Повесть

Сказать, Виктор Дмитриевич, что я изначально рос преступником – было бы неправильным. Дело в том, что я ведь – из весьма благополучной семьи. Мама у меня – учительница, папа – инженер. Но вот со временем рождения… Не то, чтобы вовсе уж не повезло, а лучше бы родиться мне вот как вы – после войны.

Да, я ведь не назвался! Зовут меня Вадим, а фамилия… ну, пусть будет в соответствии с паспортом – Денежкин. Люблю я эти радужные бумажки – дензнаки.

Впрочем, если бы не любил их чрезмерно – не сидел бы вот здесь, перед вами.

Но – по порядку.

Родился я в 1941 году, перед войной. Отец, слава богу, отвоевал и вернулся, не то, чтобы абсолютно здоровым, но и жаловаться грех: да, был ранен несколько раз, но все не опасно для жизни. Ему даже отпуск ни разу не дали – после госпиталя. А он и в госпитале-то один раз лежал всего, а то все больше по фронтовым санбатам – подлечится, и обратно к своим, на фронт.

Вернулся он к нам с мамой в 1945-м, сразу же устроился обратно на свой завод инженером, и так они и проработали всю жизнь каждый – на своем постоянном месте. Сейчас вот дорабатывают – скоро на пенсию.

Войну, как вы понимаете, я прожил, будучи в нежном возрасте, и тягот военных лет поэтому не осознавал. Ну, просто не помню – война закончилась, когда мне пять лет исполнилось, что в этом возрасте запоминают дети? Только – хорошее, а оно и запомнилось – папа с фронта вернулся, квартиру нам дали, когда я в школу пошел. А вот дальше…

Вот дальше был период, который я хорошо помню. Мы тогда жили скромно, впрочем, как тогда начали, так и всегда жили скромно. И деньги родители постоянно вынуждены были считать.

Но когда я говорю, что мне со временем рождения не повезло, я имею в виду, что как раз после смерти Сталина началось заметное расслоение на тех, кто победнее, и тех, кто побогаче. Заметьте, я не говорю – на бедных и богатых. В социалистической стране если и есть богатые, так они прячутся! А в общем все живут п р и м е р н о одинаково.

Но в том-то и дело, что вот этой небольшой разницы между материальным положением вполне хватает, чтобы чувствовать себя неполноценным. Если вы из тех, кто победнее, и если вам еще раз не повезет, и вы окажетесь в школе рядом с теми, кто побогаче. А в моем классе так и было – нас, умных и бедных, было примерно треть, а вот богатеньких дураков…

Словом, развился во мне постепенно комплекс неполноценности. Но я ведь был умным!

И в конце 11-го класса, когда большинство думали, куда пойти учиться после школы, размышлял над тем, как и где добыть много денег?

Причем, я понимал, что много и сразу з а р а б о т а т ь их невозможно. Можно лишь добыть, получить, в ы р в а т ь буквально…

Но таким способом можно обогащаться только, нарушая при этом закон. Честным путем много денег не заработать.

И вот первое, что я понял в том рубежном возрасте, который считается по нашим законам совершеннолетием, это необходимость хорошо законы з н а т ь.

А значит – необходимо поступать учиться на юридический факультет. Вот я и поступил на юрфак Новосибирского университета. Было это в 1959 году.

Нет-нет, Виктор Дмитриевич, что вы! Тогда я еще не знал, что буду мошенником, я знал лишь твердо, что законы нарушать б у д у. Впрочем, уже после первого беглого знакомства с содержанием нашего Уголовного Кодекса я пришел к мысли, что заниматься нужно только мошенничеством, причем объектом внимания иметь личное имущество граждан.

Наше государство ведь жестко ограждает свою собственность. Сравните статьи 89 и 144 УК РСФСР: максимальные санкции по первой за кражу госимущества вполне могут быть 15, а вот за те же действия против личного имущества (ст.144) – лишь 10 лет.

С мошенничеством – то же самое соотношение наказания.

Вы, конечно, можете сказать, что на взгляд обычного человека что 10, что 15 лет – одинаково много. Какая разница? А вот вы спросите у тех, кто находится за проволокой, отбывая сроки, они вам на пальцах разъяснят, что в колонии, если тебе отбывать 15, а рядом – человек со сроком на треть меньше, это… В общем – не дай бог!

Но вернемся к предмету разговора. О том, почему я выбрал своим занятием именно мошенничество.

Не будем забывать, что я не только умный, но и учился профессии юриста, поэтому грех мне было промышлять чем-то иным помимо мошенничества.

Так что примерно с началом второго курса обучения я твердо уже знал, чем буду заниматься, а как будущий юрист – понимал, что встреча с внутренними органами произойдет неминуемо. Рано или поздно.

Нет, я надеялся, что поздно! И – по минимальному количеству эпизодов. Я, кстати, специально изучал этот вопрос – как, если я попадусь, свести количество эпизодов преступления к минимуму. И наука мне эта пригодилась один раз, я чуть позже расскажу. И очень помогла.

В общем, я стал углубленно знакомиться со всем тем, что могло мне пригодиться. В процессе скрупулезного изучения со статьей 147 Уголовного Кодекса и всех комментариев к ней.

Но знакомился здраво и весьма осознанно, без флера романтики, чтобы не получилось, как с одним знаменитым фальшивомонетчиком, нам на лекции по уголовному праву преподаватель рассказывал. В качестве анекдота. Но гримаса жизни в том, что подобный случай был в действительности.

Рассказать?

Итак, году эдак в 50-м, один выпускник средней школы решил посоревноваться с государственным Монетным Двором и научиться самостоятельно изготавливать денежные знаки, в которых он остро нуждался и которые наши госорганы не смогло бы заклеймить, как фальшивые.

Он подошел к делу, примерно как и я – творчески и с научной точки зрения.

Что необходимо знать, чтобы печатать деньги?

Во-первых, химию – чтобы изготовить красители, которые будут идентичны тем, что используются при печатании денег.

Во-вторых, технологию изготовления бумаги.

В-третьих, полиграфические технологии.

И молодой человек поочередно закончил три вуза. И в результате этолго смог вскоре после денежной реформы 61-го года, то есть лет через двенадцать-пятнадцать примерно после того, как замыслил свое дело, изготовить миниатюрный печатный станок. Он был встроен в толстую плиту древесины, которая служила ему дверью, соединяющей кухню с комнатой.

Он жил в однокомнатной квартире. Причем, пока учился, отказывал себе во всем – он скрупулезно собирал все необходимые ему материалы и химикалии. Когда за ним пришли, то в комнате, кроме стола, стула, старенького шифоньера и пружинной кровати ничего не было.

Наверное, именно аскетизм его и сгубил. С одной стороны, обстановка его квартиры у любого вызывала жалость к ее владельцу. А вот с другой…

А другая сторона заключалась в следующем.

Закончив свой аппарат, он решил его опробовать. Щелкнул утопленным в верхнюю часть косяка двери рычажком, и принялся печатать. Для этого теперь ему нужно было лишь открывать – и закрывать дверь.

При открывании срабатывал механизм запуска процесса. Секунды требовались, чтобы разрезать бумагу, смазать два клише красками, поместить бумажку между клише.

Закрыв дверь, этот изобретатель приводил в действие клише – осуществлялось собственно печатание денег. Открыв ее во второй раз, он получил выпавшую из двери новенькую десятирублевку и тут же запустил повторный цикл процесса.

Он стоял, открывал и закрывал дверь, а пол рядом с ним постепенно покрывался пахнувшими свежей краской радужными красными бумажками.

Наверное, он плакал от счастья… Впрочем, это лишь мое предположение.

Да, так вот, о другой стороне. Его погубил слишком сильный контраст. Вот о чем, собственно, я: взяв несколько десятков новеньких купюр, он пошел в магазин и накупил деликатесов. Колбасы, икра, балык севрюги. Дорогой коньяк, ну, и все прочее – вы, наверное, не помните в силу возраста, что такое середина 60-х годов (20-го века) – тогда ведь в продмагах было все! Это сейчас, в семидесятых, с прилавков все исчезло. А тогда…

Ну, так вот, придя домой он, который питался все эти годы дешевой колбасой, хлебом и молочными продуктами, для начала наелся «от пуза». А потом он захотел женщину.

Ну, ему ведь было под сорок, а он отказывал себе и в этом деле.

В Новосибирске коренные жители знали, где можно «снять девочку», и он пошел – и снял. И пригласил ее к себе.

А перед этим все деньги спрятал под матрац. Ему просто больше некуда было их спрятать.

Привел он, значит, девочку, сделал все, и с непривычки уснул. Коньяк, хорошая жрачка, в общем – отрубился.

А девочке – заплатил. Но она не ушла. Потому что ее поразил контраст – беднота беспросветная, а на столе такие продукты… И такая щедрая плата!

И она решила осмотреться. И вспомнила, что пока лежала на спине, значит, то все время чувствовала, как под матрацем все время что-то похрустывает. Она приподнял край матраца, а там… И девочка тут же побежала в отделение милиции.

И вот представьте себе его состояние – он просыпается, а возле постели – представители органов.

И он, потратив два десятка лет на осуществление своей мечты, не смог потратить и тысячи рублей…

Правда, суд учел, что вреда нанести преступник почти не смог, и не вменил ему совершение преступления по части второй 88-й статьи – это спасло его от высшей меры. Так что получил он по части 1-й всего лишь «десятку»! Но – один нюанс – он ведь скрупулезно изучил все, что помогло ему качественно нарушить закон, а вот как избегать наказания, как вести себя, случись, не дай бог, попасть «на зону», в местах перевоспитания, он ведь не знал.

Так что ему, наверное, в колонии было трудно.

Я решил его ошибок не повторять.

Учился я только на отлично. И параллельно особое внимание уделял судебной медицине, а особо тщательно изучал судебную психиатрию. У нас был такой факультатив, посещали его студенты по желанию. Наверное, я был самый аккуратный и внимательный слушатель.

Чуть позже я познакомился с ребятами из театрального училища, подружился с ними, через них не только запасся нужным мне в будущем реквизитом, но и записался в кружок сценического мастерства, где ознакомился с основами предмета, а также научился гримироваться.

Кстати, единственный спектакль нашего кружка, в котором я принял участие, был шекспировский «Гамлет». Как вы думаете, Виктор Дмитриевич, кто играл Галета? Точно, я!

И по некоторым отзывам, у меня были хорошие актерские данные.

Да, как раз тогда я запасся всем необходимым для гримирования и изменения внешности. Ну, борода там, усы, парики, грим.

Но время шло, я перешел уже на пятый курс, и ночами разгружал на железнодорожной станции вагоны. Я собирал деньги на аммуницию.

Я решил так: на дело выходить только в специальной одежде, которую больше никуда не надевать. Поэтому я постепенно купил летний, весенне-осенний комплект и, наконец, зимний.

Вся одежда была только тех моделей и фасонов, которые носили большинство новосибирцев. Я это отмечаю особо, потому что по натуре – щеголь. Если бы не эта моя натура – дура!

Я ведь, Виктор Дмитриевич, сгорел сейчас только потому, что нарушил это свое правило. Работал у вас в Барнауле в своей повседневной одежде, вот пальто меня и подвело…

Ну, да ладно! Дурак совершает одни и те же ошибки, а умный на них учится и не повторяет. Будем надеяться, что и я больше не попадусь так глупо…

Нет-нет, Виктор Дмитриевич, у родителей денег я никогда не просил. Зачем привлекать к себе лишний раз внимание? Я был хорошим сыном, студентом-отличником, разгружающим ночами вагоны, то есть в представлении родителей – настоящим советским молодым человеком…

И вот к концу пятого курса я был готов. К тому, чтобы стать преступником, но – преступником, по-первых, не пойманным, а во-вторых – богатым.

Погрузочно-разгрузочные работы на станции окончательно укрепили меня во мнении, что физический труд – не для меня. А умственный у нас в СССР оплачивался слабо: и отец мой, и мать получали в лучшем случае 150 рублей в месяц каждый.

Ну, что это за деньги?

Итак, я начал усиленно ходить по различным общественным местам, чтобы найти способ мошенничать. Причем так, чтобы не зарываться и по возможности не вызывать у обманутых людей желания заявлять на меня в органы.

Вы скажете, Виктор Дмитриевич, это как так? А вот так!

И вот, скоро я такой способ нашел! И знаете где? На центральном главпочтамте!

Эпизод первый

Дело было так.

Мне нужно было дать телеграмму, не помню теперь – кажется, в Киев тете. И я это сделал так же, как делают это всегда все советские граждане: пошел на почту, взял бланк телеграммы, сел за за столик (там же, в помещении почты), и плохой ручкой с пером «рондо», обмакивая его в чернильницу, принялся писать адрес и текст телеграммы.

При этом, как всегда, и как, добавлю – все люди, я то и дело глазел по сторонам, а также смотрел, что пишут в телеграммах другие.

Вам ведь все это знакомо, верно, Виктор Дмитриевич? Ну, вот видите!..

И чисто механически мне запомнился текст телеграммы соседа: «ДОЕХАЛ НОРМАЛЬНО ПОСЕЛИЛСЯ ГОСТИНИЦЕ СРОК КОМАНДИРОВКИ ПЯТЬ ДНЕЙ НИКОЛАЙ».

Я еще подумал, что он – поехал в командировку и не знал, на сколько дней? А потом догадался – сплошь и рядом ведь сроки командировки определяют на месте, по прибытии. Ну, скажем едет инженер или техник-наладчик монтировать оборудование – он только приехав на место, может определить, сколько дней ему нужно для работы… Естественно, сообщает домой либо по телефону, а проще всего – дать телеграмму. Мол, так и так, домой вернусь через столько-то дней. Домашние телефоны и сейчас далеко не у всех есть, а тогда…

А-а-а, почему я сам оказался именно на главпочтамте? Да случайно, был в центре города по делам, проходил мимо почты и вспомнил о телеграмме.

Но в то время, я, как уже говорил, постоянно раздумывал и искал какой-нибудь оригинальный способ мошенничества. Во-первых, сравнительно безопасный, во-вторых, не приносящий потерпевшим значительного ущерба, и в-третьих – протяженный во времени.

Но пока на ум ничего не приходило. Кстати, и первые дни после посещения почтамта – тоже.

И вот через пару дней ночью, во сне, мне приснился способ, как можно сравнительно безопасно и долго зарабатывать – и при этом почти не подвергаться риску быть пойманным за руку.

Я проснулся, лежал на постели и вспоминал увиденный сон. И чем больше я размышлял, тем тверже становилась мысль – есть, способ найден!

Главное – не нужно торопиться, я всегда себе это повторял. Не торопись, тщательно все обдумай и подготовься, как следует!

Итак, что мне было необходимо? Во-первых, мне нужен был чей-нибудь паспорт с иногородней пропиской. Во-вторых, перечень всех почтовых отделений города, которые работают с корреспонденцией и почтовыми переводами «до востребования».

Я начал с почтовых отделений. Я разбил город на четыре части, прикинул, где можно было бы жить в каждой из четырех частей, и начал обход.

Я пришел в приемную к начальнику почтовой службы города и спросил секретаря, не поможет ли она мне – я живу в таком-то районе, и мне необходимо получать корреспонденцию до востребования. Какое ближайшее почтовое отделение работает с корреспонденцией такого рода? Ага, спасибо, записываю…

После этого я вышел в коридор, прошел десяток метров и зашел в первый же попавшийся кабинет. Извинился, очень вежливо попросил мне помочь и задал тот же вопрос, но – с адресом проживания из следующей части города.

Мне, конечно, в просьбе не отказали, куда-то позвонили и сообщили номер второго почтового отделения.

Тем же макаром я узнал еще одну почту, а последнюю, четвертую – узнал на главпочтамте, в окошке корреспонденции «До востребования». Сказал, что сюда ездить далеко, а не подскажете ли, где можно было бы получать такую вот корреспонденцию у меня рядом с домом – и назвал адрес в последней части города.

И – вышел, имея в кармане четыре местоположения и адреса четырех отделений связи. Плюс – сам Главпочтамт. Итого – пять.

Теперь мне нужен был паспорт.

Уже на другой день я, при усах, бороде и прочем гриме, в фуфаечке, в которой я ездил каждую осень в деревню на уборочные работы – помогать колхозникам убирать картофель и сахарную свеклу, сидел недалеко от железнодорожного вокзала, за гаражами, в компании местных бродяг.

Мы уютно расположились в старой будке от грузовика Газ-66, сидя на пустых ящиках, а перед нами стояла бутылка водки и была разложена закуска – хлеб, колбаса, огурцы, плавленые сырки.

После третьей бутылки «Московской» я уже знал, у кого документы есть, а у кого – нет. Вообще-то профессиональные бродяги документов никогда не имеют, их ведь называют иногда «бомжами», а бомж – сокращение от «без постоянного места жительства». Так что нужный мне паспорт с пропиской в Красноярском крае я достал без труда. Просто выкрал его – вытащил из кармана одного из бродяг. Когда все перепились.

Нет, я сначала хотел купить, рублей за десять. Но ведь бродяга мог заподозрить что-то неладное. Начал бы болтать во время выпивок с коллегами, продал, мол, паспорт, там и до милиции бы весточка докатилась. И возник бы вопрос – зачем некто покупал себе паспорт?

Я, Виктор Дмитриевич, рассудил здраво – когда еще тот бродяга хватится паспорта! Да он никогда не подумает, что его у него украли – потерял, и все! Как все они рано или поздно документы теряют…

Теперь начиналось самое трудное. Необходимо было подделать паспорт так, чтобы на почте он не вызывал сомнений.

Сфотографировался я в бороде, с усами, но – другими. Аккуратно подстриженными, и без парика. Я подстраховывался на случай моего розыска в будущем в а ш и м и, Виктор Дмитриевич. Начнут ведь составлять фоторобот, вот работники почт и будут в сомнении – кого описывать? Того, чью физиономию они будут видеть время от времени в окне получения корреспонденции, или лицо, изображенное на фото из паспорта?

Изображения угла печати я резал на резине от каблука ботинка четырежды, пока оттиск не показался мне более-менее приемлемым. Нет, под лупой, конечно, сразу было видно, что это – подделка, но когда это почтари смотрят в паспорта граждан через лупу?

Ну, и год рождения я подчистил лезвием очень аккуратно – как сейчас помню, две последние цифры года рождения подчищал чуть ли не час, но все получилось, как надо.

Потренировался, конечно, писать черной тушью, но потом очень аккуратно вписал подходящий год рождения. Увеличил свой на два года.

Посмотрел глазом, через лупу – подходяще получилось! И сразу же пошел на Главпочтамт. Нет, без грима, только одежду поменял.

Взял бланк, приготовил свою ручку, сел за стол и вроде как задумался. Рядом меняются граждане, а я все думаю. И при этом каждому заглядываю в бланк телеграммы. Жду подходящего клиента.

Дождался, записал на своем бланке адрес и фамилию того, кому очередной командированный сообщал, что задерживается на неделю. Меньший срок мне не подходил – могла накладка произойти. Да вы сейчас все поймете!

Через день я отправил с Главпочтамта следующую телеграмму:

«ЛИЗА У МЕНЯ УКРАЛИ ДЕНЬГИ ДОКУМЕНТЫ. СРОЧНО ВЫШЛИ ТЕЛЕГРАФОМ ПЯТНАДЦАТЬ РУБЛЕЙ НА ДОРОГУ ГЛАВПОЧТАМТ ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ ПАСПОРТ СЕРИЯ 1Х-ТО НОМЕР 500953 ХАРЮЗОВУ ИВАНУ ПЕТРОВИЧУ.

ЕГОР».

Вы же понимаете, Виктор Дмитриевич, что такой текст не мог вызвать каких-либо сомнений у этой самой Лизы. Ситуация насквозь обыденная, весьма вероятная, так что такая телеграмма и сама просьба подозрений вызвать не могли.

Я из телеграммы, посланной настоящим Егором знал, что живет он в гостинице, а значит – очень вероятно, что вечерами поддает с соседями, коллегами из местной конторы, в общем – обокрасть его вполне м о г у т.

А если не поверят дома, не пошлют денег – ну, и что? Вернется Егор домой, покажут ему телеграмму, он удивится, начнет ломать голову – кто же это послал телеграмму вместо него? Как узнал адрес? Ну, и далее в таком же роде.

И что? Какой идиот подумает, что это его хотели так «наколоть» на деньги? Это на пятнадцать-то рублей?

Так что решит Егор, что над ним пошутили, а если бы жена деньги отправила – ему бы вернули в Новосибирске, а после все вместе эти деньги они там бы и пропили. Ах, она отправила? Это что же, его обманули? Какой паразит…

Я был уверен – деньги будут посылать. Во-первых, я всегда звонил в справочную, узнавал стоимость проезда до дома из командировки моего клиента, добавлял какую-то сумму на питание, проживание в гостинице – в общем, деньги запрашивал реально необходимые, ну, если бы и в самом деле человека в командировке обобрали.

Во-вторых, я всегда старался просить выслать сумму небольшую. Ну, чтобы дома у командированного после получения моей телеграммы решали, что лучше послать эти небольшие деньги, чем ломать голову, звонить в Новосибирск, и тому подобное.

Я ведь решил зарабатывать за счет «вала» – то есть количества обманутых клиентов, а не величины «снимаемой» с каждого суммы.

На другой день, выбрав пиковое время на Главпочтамте, когда народу к окошкам стоит – тьма, и служащие только успевают заглянуть в документ, чтобы, записав в бумажку данные паспортов, дать нам расписаться, потом выдают деньги – и адью!

Так что я получил 15 рублей и пошел домой, поздравляя себя с почином.

А на другой день сразу после занятий в университете, я уже снова сидел на Главпочтамте, вроде как заполнял бланк телеграммы и подыскивал нового подходящего клиента.

Да конечно, Виктор Дмитриевич, в почтовых бумагах данные паспорта Харюзова оставались, и если скрупулезно искать – можно найти и вытащить на свет божий десятки документов… Но фокус в том, что мне ведь высылали деньги не в одно, а в пять разных отделений связи! Я их чередовал, используя чаще всего, естественно, Главпочтамт.

Да и – риск быть пойманным был минимальным. Ну, даже «выйдут» на Харюзова по номеру паспорта, и что? Это же бродяга! Во-первых, поймай его! Во-вторых, найдут, спросят – где паспорт? Ответит: «Потерял!» Предъявят его для опознания почтарям, и что? Ему 53 года, и выглядит соответственно плюс изменения внешности, связанные с беспорядочным образом жизни бродяги. А мне – двадцать два, и даже приклеенные борода и усы меня старят максимум лет на пять! Так что мошенника в Харюзове никто не опознает. А главное – суммы! Размер ущерба граждан!

Я об этом старался помнить, и тщательно каждый раз размер суммы денег обдумывал и обосновывал.

И суммы эти, естественно, никогда не были большими: максимум – 25—30 рублей. Иногда – 50, но это было уже на грани, и я это понимал, и когда однажды… Но об этом чуть позже.

Трудился я таким образом на ниве обмана граждан не напрягаясь – старался не чаще раза в неделю получать по переводу, ну, а в месяц набегала сотня, иногда – чуть больше. Вместе со стипендией получалась средняя зарплата молодого специалиста: 120—140 рублей.

Я ведь понимал, что нужно обязательно закончить университет. Мало ли, для чего может пригодиться диплом.

Но – университет мне закончить не пришлось. Сгорел я случайно, причем из-за того, что нарушил свой главный принцип работы – не проси больших сумм денег. Не проси!

Не удержался я. Да и не повезло мне!

Дело было так. На Главпочтамте мне попалась на глаза такая примерно телеграмма, отправляемая в Москву:

«ЗАДЕРЖИВАЮСЬ ДВЕ НЕДЕЛИ ИЗ-ЗА СЛОЖНОСТИ ДЕЛА. О ВРЕМЕНИ ВОЗВРАЩЕНИЯ СООБЩУ ПО ТЕЛЕФОНУ.

ВЛАДИСЛАВ»

Я ведь – без пяти минут юрист, как я не обратил внимание на такой специфический оборот, как «из-за сложности дела»? Это ведь оборот речи, употребляемый в а ш и м и, товарищами из органов…

В общем, Виктор Дмитриевич, это оказался следак из Генпрокуратуры, который был в командировке у нас в связи с расследуемым делом. А я ему домой телеграмму со словами «Обокрали меня, вышли 150 рублей»…

Нет, почему он не позвонил, а послал телеграмму – я не знаю. Ну, может дома у него редко кто появлялся… По телефону – не дозвонишься, а телеграмму все равно кому-нибудь вручат.

А вот его жена в тот же день вечером ему позвонила в гостиницу, и, скорее всего, давясь от хохота, спросила: «Как же так? Тебя, старшего советника юстиции, обокрали? Это где случилось – прямо в кабинете областной прокуратуры? А 150 рублей – не жирно будет?»

Следак ее поспрашивал, текст моей телеграммы записал и велел запрошенную сумму непременно отправить. И на другой день меня взяли с поличным прямо при получении денег.

Чтобы не вызвать повышенного интереса к себе, я признал безоговорочно факт мошенничества, сказал, что это такая шутка.

А так как, Виктор Дмитриевич, я понимал, что мне все равно постараются дать по максимуму, ведь потерпевший – следователь Генеральной прокуратуры СССР, то на вопрос: «И сколько раз вы так шутили?» я, конечно, признался следователю, что было еще три случая. И назвал трех человек, кому по месту жительства я посылал телеграммы, с просьбой прислать по 10—15 рублей. Причем адреса проживания двух из них я «вспомнил», а вот третьего – забыл. И все получилось вполне правдоподобно – студент-выпускник, без малого – юрист, отличник, признается, судя по всему – во всем, искренне раскаивается…

Кроме того, – ранее не судим, в противоправных деяниях не замечен, органами внутренних дел не задерживался…

На суде чуть все не испортил потерпевший-следак из Москвы. Все-таки у ваших, Виктор Дмитриевич, нюх – как у псов лягавых, мигом чувствуете подвох! И вот этот следователь обратил внимание суда на тщательность моей подготовки.

Какая, говорит, шутка? Преступник готовился долго и тщательно, вы сами посмотрите! Обдумал и осуществил операцию – и в результате обзавелся чужим паспортом и тщательно подделал его. Достал грим и постоянно пользовался им, применял накладные бороду, усы и парик на голове. Это, говорил он, очень похоже на занятие мошенничеством в виде промысла, то есть получения постоянного дохода…

Но я ведь не зря учился на юрфаке, все я учитывал, в том числе и то, что нет в качестве отягчающего признака в преступлении под названием «мошенничества» такого, как «занятие в виде промысла». Так что его судья поправила, указала на это, и при определении мне наказания с обвинением не согласилась, а дала мне полтора года лишения свободы.

Вместо максимальных двух лет, которые просил для меня прокурор…

Вот так, Виктор Дмитриевич, и получил я свой первый срок в 1964 году!