Читать книгу "Под стук колес. Дорожные истории"

Мотанув сильно рукой, Алексей сбросил слизь, не успевшую вцепиться ему в кожу, на крыльцо, прыгнул, минуя ступени, вниз, во двор и, отбегая, крикнул:

– Сырцов! Быстро ведро воды тащи из колодца! Мигом!

Сырцов сноровисто поднес офицеру ведро, и Алексей, подбежав к крыльцу, вылил на пол из него воду, залив и доски, и кусочек зеленой слизи, что ползла в его сторону, но оказалась недостаточно быстрой.

– Давай еще воды! – скомандовал Алексей, видя, как сморщивается в луже кусочек, как двигается судорожно, но…

Теперь Алексей, видя бессилие противника, подошел поближе и тонкой струйкой лил воду прямо на шевелящийся все медленнее и медленнее кусочек зеленого вещества.

Впрочем, оно вскоре потеряло цвет, и было каким-то серым, неопределенным, когда Алексей кончиком ножа вновь поместил его в патрон, который не только плотно заткнул пулей, но и сверху обвязал тряпочкой, туго стянув ее концы – чтобы при движении пуля случайно не выпала.

После чего поместил патрон в нагрудный карман френча.

– Сырцов – сказал он. – Нашел кучу?

– Так точно, вашбродь.

– Пойдем, – сказал Алексей. – Захороним – это то, что осталось от Перепелкина. – Сходил до ветру Иван!

Пока они шли к сараю, Алексею вдруг пришла в голову мысль: «А где следы остальных жителей села? Раз остались черные кучи от лошадей и Перепелкина, то должны остаться также и следы исчезнувших жителей села?»

Подпоручик Русин был прав – следы были. И если бы у Алексея было время, если бы обследовали они лес вокруг села, то скоро натолкнулись бы на множество знакомых им теперь уже черных, маслянисто поблескивающих куч…

Но Русину и Сырцову было не до поисков. И размышлений – чего это кучи эти оказались в лесу, а не прямо в избах.

Взяв в сарае лопаты, они прямо здесь же, у стенки избы, выкопали неглубокую яму и лопатами же, не прикасаясь руками, столкнули черную массу на дно.

Потом забросали землей, Сырцов – мастер на все руки, как и почти любой российский крестьянин либо мастеровой, быстро сколотил дощатый крест, который они вместе и воткнули глубоко в землю, обозначая, где закончил свой жизненный путь нижний чин, рядовой российской армии Иван Перепелкин.

Еще в процессе работы с лопатой Алексей вдруг почувствовал себя как-то необычно. Словно бы поплыло вдруг все перед глазами на мгновение, потом ощущение это исчезло. Но в момент, когда они с Сырцовым, сняв фуражки, стояли возле креста у свежей могилы, на подпоручика разом н а к а т и л о.

Он вдруг ощутил одновременно себя – и в себе еще кого-то.

«Коснулась меня ведь гадость эта…» – успел подумать он, и вдруг оказался как бы вовсе в другом месте.

А не у свежей могилы рядом с Сырцовым…

5

Планета эта была с низким красным небом, создающим ощущение постоянного полумрака. Но зрение Алексея быстро привыкло – да и было ли оно теперь у него, зрение, вообще?

Раз не было у него привычного тела – о двух ногах, с двумя руками, туловищем и головой, на которой у всех людей и имеются глаза…

Но он не был теперь человеком – он был многоклеточным, не имеющим определенной формы, существом. И каждая клетка его – сама по себе уже была независимым организмом – имела все необходимые жизненно-важные органы, включая мозг. И – органы чувств, но они были совершенно иными, нежели когда-то на другой планете имел человек по имени Алексей Русин.

Он воспринимал свет, он чувствовал запах, температуру окружающего его сухого воздуха. Он знал, что если почувствует голод и захочет утолить его – нужно будет выползти и, заняв место в засаде – ждать, когда мимо проползет существо, способное стать его добычей, потому что оно и представляет из себя то, что Алексей всегда называл пищей. А чтобы пища не убегала, он испустит биоволны, парализующе действующие на нервные и мозговые клетки любого существа, которое представляет из себя органическую структуру.

Правда, во время быстрого передвижения он почти лишался этой своей способности, поэтому и охотился, неподвижно поджидая добычу в засаде и парализуя жертву при ее приближении.

А далее нужно подползти к обездвиженной «пище», обволочь ее всю своими клетками и высосать все вещества, которые необходимы клеточкам нового организма Алексея…

А если нужна была пища впрок – существо могло перемещать, и даже на довольно большие расстояния, парализованную добычу, сохраняя затем ее в таком состоянии про запас…

Потому что сейчас Алексей был многоклеточным Существом – не просто многоклеточным, а как бы объединенным в единый организм множеством независимых клеток. Который управлялся общим мозгом – соединенными в единый мозг мозговыми частицами многочисленных клеток, объединившихся в такой вот единый организм, чтобы комфортнее существовать – так было легче выжить.

А когда придет время размножаться – этот организм разделится на два, причем не все число клеток поделится на две группы, а каждая клетка в процессе деления разделится надвое… Алексей не знал, к а к происходит такое именно размножение, но знал, что именно так размножается каждый организм, из которых состоит его народ.

Он также знал клеточной памятью, что так его народ жил миллионы лет, причем не имел технических сооружений, не строил жилищ, и каких-либо еще приспособлений, потому что не нуждался ни в чем том, что вынуждены были делать своими руками ежедневно л ю д и…

Алексей также знал, что из-за условий его планеты с сухим воздухом и почти неотличимыми друг от друга временами суток – ночью было разве что чуть более сумрачно вокруг, да немного прохладнее, он очень боится воды (H/два/O) и яркого света – и то и другое одинаково смертельно для клеток существ его расы.

Из-за слабого освещения на планете живые существа светились сами – каждый вид имел свой цвет.

Сородичи Алексея мерцали (светились) темно-зеленым слабым светом…

Он вдруг испытал неудобство – нахлынули неприятные воспоминания. На планету откуда-то с неба опустились какие-то предметы из твердого материала, из них вышли совершенно невообразимые на взгляд нынешнего Алексея разумные существа – они имели постоянное, формой напоминающее людей, тело, и они почему-то проявили враждебность к коренным обитателям планеты – убивали их какими-то лучами…

Воспоминания Алексея стали быстро сменять друг друга – вот некоторые сородичи Алексея учатся не поедать врагов, а лишь прикосновением части своих клеток овладевать на время мозгом пришельцев… Вот таким образом удается получить з н а н и е – о величии Вселенной и космическом пространстве, о родине пришельцев – далекой отсюда звезде и ее планете, наконец – о способе путешествия врагов, устройстве их кораблей и способе управления ими…

А вот гораздо более позднее воспоминание – выжившие сородичи в укромном месте объединяются в одно единое огромное существо – на время, потому что такое существо не может выжить – оно не найдет столько пищи, а следовательно, и существовать может лишь недолго… Но зато образовавшийся гигантский организм имеет и огромный мозг, который находит решение – нужно похитить часть кораблей врагов и улетев в космос, заставить остальных погнаться за собой… И увести врагов в глубины пространства…

Так далеко, что они не смогут вернуться на планету, которую почти завоевали… И домой – также.

Рассматривался вариант захвата тел пришельцев, но был отвергнут – захватчики поняли эту опасность для себя, и теперь были настороже – окружали себя водой, которую могли получать каким-то образом в огромном количестве.

Да, такое именно решение приняла раса Существ, в теле которого в данный момент был Алексей – подавляющая часть их должна была улететь в космос, уводя за собой врага, и погибнуть в глубинах его, потому что на родной планете почти не осталось пищи – пришельцы уничтожили ее. И нужно было много времени, чтобы бывшие неразумные существа, ранее во множестве водившиеся здесь, восстановились в прежнем количестве, потому что только тогда раса темно-зеленых разумных обитателей сможет начать размножаться и, вновь заселив всю поверхность родной планеты, существовать, как прежде…

Это был грандиозный план, и даже теперь, по прошествии времени, находившийся в чужом теле Алексей осознавал его величие. Подавляющая часть сородичей должна пожертвовать собой ради сохранения своей расы и цивилизации…

Да, именно так – почти все должны были погибнуть. Ради будущего своего вида.

Воспоминания замелькали все быстрее: вот две армады космических кораблей в форме круглых дисков несутся в космосе, вот они распадаются на части и разлетаются в разные стороны, чтобы периодически сражаясь друг с другом, взаимно уничтожать себя…

Вот два корабля, поврежденные в процессе длительных схваток в космосе и путешествия, по человеческим меркам – векового, совершенно случайно попадают в атмосферу Земли и привлеченные взрывами на линии фронта, кружат над полем боевых действий, пока случайный снаряд не попадает в один из кораблей…

И второй врезается в корабль сородича, и один из кораблей падает тут же, а второй – отлетев недалеко от линии фронта, причем попадает в Черное ущелье, разрушив при падении совершенно случайно мост…

Обитатели же кораблей выброшены в спасательных капсулах, которые падают неподалеку от места крушения космолетов.

И еще Алексей испытал тоску – жуткую, всепоглощающую тоску существа, вынужденного умереть на чужбине в одиночестве…

Потому что здесь слишком много света и воды.

Вздрогнув, подпоручик Русин очнулся и почувствовал, как кто-то трясет его за плечи.

И услышал голос Сырцова:

– Вашбродь, вашбродь! Да что это с вами, Алексей Петрович?

Подпоручик осознал, что он вновь – человек, зовут его Алексей Русин, он офицер и находится на задании.

– Подождите, Сырцов! – он оттолкнул руки солдата. – Мне нужно подумать!

«Итак, я только что был тем самым Существом, которое видел за валуном поручик Осинский, чуть было не ставший пищей зеленоватого студня… – думал он. И думал о нем именно так – как о Существе с большой буквы. – А сейчас частица его – во мне»… Тут его чуть не охватил ужас, Алексей принялся внимательно рассматривать кожу руки в том месте, где коснулась его зеленая разумная слизь, но ничего не обнаружил – на первый взгляд, кожа была абсолютно здоровой – ни ранки, ни даже простого покраснения… «Значит, возможно только частичка мозга одной из клеток Существа, которое ныне находилось в заточении в патроне, лежавшем в его кармане, что-то сообщило мне о себе».

«Тогда, – думал Алексей далее, – не все так плохо. Да что там – все даже хорошо – я знаю, как уйти от того ужаса, что прячется в сумеречном свете глубокого Черного ущелья… И выходит на охоту ночью, потому что смертельно боится солнечного света».

«Так, что еще? Существу неприятно, если его будут разрывать на части – значит, гранаты очень даже пригодятся. А вот пули – ну конечно же! Одна или две пули, попав в тело Существа – неприятны ему, но остановить неспособны. А вот пулеметные очереди, десятки пуль, каждая, попав в цель, уничтожает десятки, а то и сотни клеток тела Существа… Это и неприятно ему, и должно быть, опасно для жизни.

А что касается гранат, то разрывая Существо на части, взрыв каждой гранаты во столько же раз ослабляет Существо, на сколько частей его разрывает. Ведь когда нужна была большая мощь, все они объединились в одно тело – Алексей припомнил недавние воспоминания. Так что сила и опасность их с Данилой противника прямо пропорциональна его величине.

Но откуда все это мог знать и предвидеть поручик Осинский? Ведь он посоветовал Алексею взять именно что пулемет и побольше патронов, а также ручные гранаты…

Да, еще дневной свет и вода… Вот их спасение!

Но почему существо обязательно погонится за ними? Да потому, что вся живность из леса на много километров вокруг ушла. Животные и птицы чувствуют опасность. И убегают от нее – как во время приближающегося землетрясения – люди еще ни о чем не подозревают, а животные убегают подальше. Да те же привязанные собаки – начинают выть и рваться с привязи.

Так что единственно доступная пища для Существа – это он и Сырцов. Правда, пока длится день – можно не бояться».

С этого момента действия Алексея приобрели и четкость, и полную осмысленность.

По его приказу сначала Сырцов развел огонь, приготовил еду и они поели. Потом не спеша – покурили, и Алексей во время перекура попытался все объяснить Даниле Сырцову.

Конечно, лишу ту часть, которую должен знать нижний чин – то есть, без подробностей.

А когда Данила попытался начать расспросы – пресек их, коротко сказав лишь, что сам знает только то, что содержится в донесении, которое они должны доставить в штаб фронта во Львов.

– Так что, Сырцов, вы уж, если что-то случится со мной, пакет и вот этот патрон, – Алексей достал из нагрудного кармана и показал Сырцову обвязанный тряпочкой патрон, – обязаны доставить в штаб и вручить тому, кто указан на пакете.

И Алексей, достав из внутреннего кармана пакет, показал его Сырцову и спрятал обратно.

– Теперь, Данила Ионович, слушайте далее. Сейчас подготовьте пулемет, вещмешок с консервами и крупой, и положите в него все гранаты и патроны.

Все остальное – долой! Что не поместится в вещмешок – пакуйте в мои седельные сумки, я понесу их на плече. Вы – несете вещмешок, пулемет в руках держать все время наготове!

– Так а винтовки, вашбродь?

– Оставляем здесь! А вот наши фляжки… Пробежитесь, кстати, по деревне, может, в какой избе найдете еще фляги… Должны они здесь быть, это ж лесная деревня, тут охотники жили! В общем, все фляжки наполните водой, их мы возьмем с собой обязательно! Смотрите!

Алексей достал карту из планшетки, оба они наклонили над ней головы.

– Идем в направлении на восток, потом свернем на юг. До темна мы должны дойти до вот этой речки… – Он пальцем показал на карте тонюсенькую голубую извилистую линию – такую невзрачную на вид, но такую важную для них обоих. – Именно в ней мы и заночуем.

– Это как, ваше благородие? – Сырцов смотрел на офицера с крайней степенью недоумения. Как это – в речке?

– Поймете все, Сырцов, позже все поймете. А пока – выполняйте приказ!

Через час примерно они, тяжело нагруженные поклажей, состоящей из тяжеленного вещмешка Сырцова, пары седельных сумок, перекинутых через плечо Алексеем, и двух связок фляг с водой, которые также нес подпоручик, шли от мертвой деревни на восток.

Впереди шел подпоручик Русин, за ним, с изготовленным к стрельбе пулеметом в руках, шел, постоянно оглядывающийся назад, Данила Сырцов.

– Не тратьте зря силы, Сырцов, – сказал, заметивший опаску солдата, Алексей, – до темна опасности для нас нет совершенно. А вот с началом сумерек – тогда нужно будет держаться настороже и смотреть по сторонам!

Так они шли весь остаток дня. Сначала – лиственным лесом, между стволами дубов и буков, и идти было легко, потому что под тенью крон этих могучих деревьев почти не было подлеска – росла лишь мягкая трава, ступать по которой было одно удовольствие.

Постепенно они миновали низину и стали подниматься по пологому и длинному склону лощины вверх. Теперь им все чаще встречались темные ели, причем чем выше они поднимались, тем чаще лиственные деревья сменялись хвойными. На вершине гребня они сделали короткий привал – открыли банку консервов и съели мясо, запивая водой из фляжек. Потом закурили.

Алексей, опираясь на локоть, лежал на траве и думал, глядя вниз: «Мертвая лощина… Какая красота – море зелени, а живых существ нет»!

Вид сверху и впрямь был просто великолепен – под лучами яркого, лишь начавшего клониться к горизонту солнца, внизу перед взором его предстало буйство яркой зелени, лишь кое-где усыпанное темными пятнами – это над кронами дубов, буков и грабов высились верхушки елей.

Теперь им пришлось тяжко. Хотя путь их и лежал вниз, по противоположному склону гребня, однако предстояло идти им еловым лесом – густым, зачастую просто-таки проламываясь через нижние высохшие ветви густо растущих елей. Вдобавок склон здесь делал поворот, и они вынуждены были, держа путь на юг, спускаться не прямо вниз, а идти наискосок. Солнце оставалось теперь у них справа.

Им приходилось поспешать. Где-то внизу этой, новой, лощины протекала речка, к которой лежал их путь. И до темна нужно было успеть к воде выйти.

Они и успели. Потому, что чем ниже они опускались, тем чаще еловый лес начал вновь сменяться лиственным. Правда, здесь больше росли грабы и почти не было буковых рощ. По-прежнему часто встречались могучие дубы с неохватными стволами.

Неожиданно среди деревьев стали появляться сосны. Алексей обрадовался – это было признаком приближающейся реки – речные долины часто были песчаными, а на песчаной почве любят расти именно сосны.

Так и оказалось. Скоро между светлокорыми стволами высоких деревьев с шумевшей где-то над головами пробирающихся меж стволов людей завиднелась нечто голубое.

Они вышли к реке. Точнее, это была лишь неглубокая лесная речка: прозрачная вода текла по камням, глубина ее была лишь несколько сантиметров, а местами камни выступали из воды. Ширина ее, тем не менее, была метров пятьдесят, а кое-где – и все сто.

Посмотрев налево, потом направо Алексей заметил нечто, наполнившее радостью его сердце. Посреди воды вдалеке он увидел небольшой, поросший кустарником и несколькими соснами, островок.

– Ну, Данила, бог за нас! – радостно сказал Алексей. – Вон там и заночуем.

И вдруг замер, услышав то, что так давно они не слышали – стрекот лесной сороки! Он поднял голову и увидел возмущенную присутствием людей в ее царстве бело-черную птицу, скачущую по ветвям в кроне сосны и выкрикивающую что-то на своем птичьем языке.

И чуть не прослезился от умиления.

«Да, – подумал он. – Бог за нас!»

6

Но не успели они приготовиться к ночевке на островке, омываемом со всех сторон проточной ледяной водой (Алексей обошел остров со всех сторон и тщательно проверил это), как и сорочья трескотня, и пение других, более мелких птиц вдруг сначала как по волшебству прекратились, а затем раздался шорох крыльев, и Алексей понял – Существо приближается! Птицы это почувствовали и улетели. А вслед за этим раздалось частое хлюпанье по воде – в сумерках они сумели разглядеть семейство оленей, переходящих реку, за ними по неглубокой воде пробежало небольшое стадо диких свиней. А потом в воду бросились еще какие-то небольшие животные, бог знает, кто – в уже наступившей почти сплошной темноте разглядеть их не удалось. Но все животные уходили из леса, которым недавно шли Русин и Сырцов.

«Студень вышел на охоту…» – подумал Алексей, и обращаясь к Сырцову, спросил того недовольно:

– Что там вы копаетесь, Сырцов? Побыстрее разжигайте костер!

Ночь впервые с того времени, как они выехали из расположения батальона, выдалась темной – уже поздним вечером вдруг набежали облака, и теперь небо было непроницаемым для света ночных светил.

– Сырое здесь все, вашбродь! – пожаловался Сырцов. – Щас хвои сухой под деревом нагребу…

Костер, хотя и с трудом, все-таки разжечь им удалось, и скоро, как будто ничего с ними не происходило последние два дня, в котелке, подвешенном над костром, булькала, развариваясь, пшенная крупа, а пока каша варилась, при колеблющемся свете пламени подпоручик вместе с нижним чином, не чураясь, ползали вокруг и собирали более-менее сухой валежник. Они стаскивали его к костру и укладывали вокруг огня – пусть просохнут дрова!

Алексей Русин и Данила Сырцов все же успели до появления хищника (Алексей теперь мысленно так и называл иногда Существо – хищником!) поесть, попить чаю, покурить, но спать не ложились.

Оба понимали, что противник появится с минуты на минуту – не зря ведь лесная живность уже давно исчезла на противоположном берегу в глубине леса…

Они ждали, лежа на расстеленных шинелях. Сытин приник к установленному на сошках «льюису», а Алексей разложил перед собой гранаты.

До берега, откуда следовало ждать хищника, их отделяла полоса воды примерно метров в двадцать.

Их враг дал знать о своем приближении, когда еще был невидим для укрывшихся на острове. Легкое оцепенение начало охватывать обоих, хотя пока и не лишая их полностью возможности передвигаться. По крайней мере, оба они могли дышать и хоть с трудом, но двигаться.

Тем временем на берег, переливая себя по земле, ловко продвигаясь среди прибрежных сосен, выползло Существо. В почти полной темноте (костер остался сзади лежавших на земле людей) хищник светился темно-зеленым светом – скорее, даже не светился, а как бы мерцал. Но мерцание это почти не давало света, и люди могли разглядеть на берегу возле воды лишь что-то бесформенное и большое, постоянно меняющее форму.

Приблизившись к потоку воды, Существо замерло.

Вот теперь Русин и Сырцов полностью обездвижели – оба с трудом дышали и даже не пытались шевельнуть рукой либо ногой. Только могли наблюдать, как сначала Существо растеклось вдоль берега в одну сторону, потом – в другую. Но застывшим в оцепенении людям было уже понятно, что водный поток – непреодолимое препятствие для хищника.

Наверное, это поняло и само Существо. Может быть, поэтому оно перестало посылать парализующие волны, и получившие возможность двигаться люди тут же воспользовались этим. Лесную тишину разорвал грохот стреляющего длинной очередью пулемета, а к нему вскоре добавились громкие звуки разрывов двух гранат, которые метнул подпоручик.

Хищник довольно быстро исчез между деревьями. Вот только что он был – и уже на противоположном берегу перед собой Алексей не смог разглядеть ничего.

Они неподвижно лежали и ждали. Долго лежали, потом, шевеля онемевшими ногами, изменили позу и оба закурили. И лежали так некоторое время на спинах, пуская дым изо рта и носа и наслаждаясь… да просто тем, что живы, могут вот так лежать и курить, и, возможно, смогут выжить и далее.

Спали недолго, карауля по очереди и все время подбрасывая в костер валежник. С рассветом доели кашу из котелка, напились воды прямо из реки, собрались и перешли речку, хлюпая сапогами по воде. Путь их лежал теперь на юг, прямо вдоль берега реки.

К восходу солнца они уже отошли от места своего ночевья на пару километров, и их обрадовало пение утренних птиц. Правда, идти было тяжело – вдоль берега почва оставалась песчаной, ноги вязли, хотя и не очень, однако скорость их движения сильно отличалось от той, которую они выдерживали накануне.

Однако от потока воды удаляться не хотелось.

Так вот и шли они до полудня. Сопровождаемые пением птиц, стрекотом кузнечиков в траве все реже встречающихся лесных лужаек. Характер местности постепенно менялся – все чаще приходилось взбираться вверх по склону холмов, окружающий их ландшафт приобретал постепенно гористый характер. Русло реки сужалось, берега ее становились все выше. Характер растительности также менялся – сосны сменялись елями, а идти по еловому лесу стало еще труднее.

Хоть песчаная почва и сменилась постепенно лесной.

Алексею все более становилось ясно – до шоссе сегодня не добраться. Предстояла еще одна ночевка в лесу. Речка теперь шумела где-то внизу, так что о новом острове ничего было и мечтать.

Поэтому уже ближе к вечеру он скомандовал привал. Они поели всухомятку, попили воды из фляжки. И, уже собираясь идти дальше, вдруг обратили внимание, что вокруг царит вновь тишина. Как давеча, когда они лесом шли от мертвой лощины.

Причина стала понятна скоро – через реку был перекинут с берега на берег бревенчатый широкий мост. С перилами, с дощатой поверхностью, то есть – под переезд через реку гужевого транспорта. Но дороги ни здесь, ни на другой стороне не было – лишь из леса спускалась к мосту тропинка.

Кто и зачем возвел здесь подобное сооружение – не известно. Бог его знает!

Как бы то ни было, Алексею стала понятна тишина в лесу – Существо не теряло прошлой ночью времени зря, оно добралось до моста и затемно еще перебралось на их сторону.

И затаилось до наступления ночи где-то рядом.

«Что делать? – думал Алексей. – Перейти на ту сторону и вновь двигаться там на юг? Но карта ясно говорит – впереди на той стороне – горная цепь. А шоссе на Львов проходит именно на этой стороне реки, и до него уже недалеко.

Но это – когда смотришь на карте. Совсем по иному это представляется, если предстоит идти по густому лесу. Да еще – ночью, потому что спать сегодня не придется».

– Вот что, Данила Ионович, – сказал Алексей. – Облегчай поклажу – долой крупу, консервы, патроны.

– Да как же так, Алексей Петрович? – хозяйственный Сырцов был прижимист, что вообще-то свойственно почти любому крестьянину, и не мог представить себе, как можно выбросить т а к о е?

– Сырцов, или до рассвета мы, двигаясь налегке, сумеем остаться живыми, или нам все равно все это не понадобится. Пулемет, кстати, тоже бросай – возьми с собой только гранаты и фляжки с водой.

– Фляжки-то зачем?

Нужно сказать, что при ходьбе обоим вязанки фляжек изрядно натерли шеи, так как несли их, повесив на шею – у одного был вещмешок и пулемет, а у второго – пара седельных сумок на плече, которые приходилось периодически перевешивать с одной сторону на другую. Так что свободной у них оставалась лишь шея, на ней и были приспособлены вязанки наполненных водой фляжек.

– А это главное наше оружие, Сырцов! Почище гранат!

И Алексей принялся готовиться к последнему маршброску – он рассовал по карманам и подвесил, сколько мог, на пояс, гранаты, проверил, достав из ножен, кинжал. Глядя на него принялся готовиться и Сырцов – у него тоже был при себе нож, он также приспособил на себе оставшиеся гранаты.

– Мешок брать, вашбродь? – вздыхая, спросил он. – Хоть одну консерву давайте возьмем!

Алексей бросил на него взгляд.

– Черт с тобой, бери консерву. Э-э-ей, а фляжки понесем на шее, как и несли! Куда это ты их в мешок суешь?

– Так ведь всю шею проклятая вязка натерла! А коли вещмешок берем, так ведь сподручнее фляжки в мешке нести!

Алексей засмеялся. Он чуть позже сам поразился тому обстоятельству, что в минуту смертельной опасности способен смеяться.

Но это было потом, а сейчас он лишь сказал Сырцову:

– Нести фляжки в мешке, конечно, сподручнее, но вот использовать их – совсем несподручно. Смотрите, Данила Ионович!

И он сорвал одну из фляжек со своей вязки, движением правой руки достал из ножен кинжал.

– Теперь нужно пробить фляжку в нескольких местах и бросить ее, как гранату, в нашего врага!

Попадете прямо в него – отлично! Для него вода – яд, кислота, вы же видели, как оно воды остерегается! А не попадете – фляжка упадет рядом, из нее все равно будет течь вода и это, глядишь, отвлечет его от нас…

– А как же мы бросать-то будем, коль э т о т нас обездвижет, а, вашбродь? – задал вопрос хитроумный нижний чин.

Алексей-то, еще недавно побывавший сам э т и м существом, просто з н а л, но не рассказывать же Сырцову об этом?

– Много вопросов задаете, Сырцов! – отрезал он. – Этот хищник, когда двигается, почти что не может на расстоянии воздействовать на добычу! Да и мы будем бежать, так что трудно ему будет нас достать!

– Как это – бежать, вашбродь?

– А так! Бегом дальше будем двигаться!

Сырцов принялся, пыхтя, перематывать портянки. И скоро они быстрым шагом уже удалялись от реки, оставляя за спиной речку, мост и скрывшееся где-то от дневного света существо.

У Алексея мелькнула было мысль поджечь мост, но что толку? Раз на этом берегу вся живность ушла вглубь леса, значит, прошедшей ночью хищник успел перебраться на эту сторону и теперь затаился где-нибудь в темном месте.

Перед началам последнего марш-броска Алексей еще раз внимательно изучил карту – все верно, до шоссе они должны добраться на рассвете. В крайнем случае – утром завтрешнего дня, ну, а пока…

Пока они шли дотемна насколько могли быстрым шагом, а с наступлением сумерек побежали.

Утешением им служило лишь одно – ночь обещала на этот раз быть светлой – по крайней мере, небо пока было безоблачным.

Но сейчас задачей было успеть удалиться как можно дальше на восток, вглубь леса, а затем, с наступлением ночи, можно будет повернуть на юг. И идти в этом направлении до пересечения их пути с шоссе, ведушем на Львов.

Судя по карте, густой лес, которым поросли берега реки, на юго-востоке сменялся редколесьем, и поэтому Алексей надеялся, что Существо не будет гнаться за ними слишком уж долго – ведь в редколесье ему будет негде найти темное место при наступлении дня.

Алексей даже попытался вернуть себя в «чужую шкуру» – но по собственному желанию это оказалось сделать невозможно – по крайней мере, из его попытки ничего не получилось. Как он ни представлял себя мысленно Существом, как ни пытался вновь перенести себя (пусть мысленно всего лишь) под чужое далекое темно-красное небо, ничего не получалось.

В конце концов он споткнулся и чуть не упал – нога зацепила торчащий из земли корень. Наступало время, когда хуже всего человек видел предметы – поздние сумерки. Время, когда дневной свет исчезал совершенно, а света ночных светил еще пока не было.