Читать книгу "Я для тебя одной воскресну"

– Простите. Я машинально. – В словах талькаирса ощущалось еще больше патоки, чем в его мимике. У меня сжались кулаки, а зубы громко скрипнули. Леля и талькаирс одновременно обернулись, окатив вопросительными взглядами. Плазма чуть прищурилась и оглядела с ног до головы, словно впервые видела.

– Пойдемте, – примирительно предложил талькаирс и взял Лелю под локоть. Я снова скрипнул зубами так, что по спине побежали стаи мурашек. Плазма высвободилась из рук громилы – она едва доставала ему до плеча.

Талькаирс чуть заметно ссутулился. Ага! Расстроился. Так и надо нахалу! Я с трудом сдержал победный возглас.

Талькаирс прибавил скорости и вырвался вперед, показывая дорогу. Из-за размашистой походки и коротких по сравнению с человеком ног плечи его заметно покачивались из стороны в сторону. Руки болтались плетьми. Я проследил взглядом за черной дорожкой волос на шее талькаирса. Она начиналась от короткого ежика на голове и спускалась в ворот свободной футболки.

Какая же образина! Переразвитые мускулы, выпирающие жилы, шея шире головы. Желтая футболка и мешковатые бежевые брюки придавали бронзово-красной коже неприятный и даже болезненный оттенок. Словно талькаирс сильно обгорел на солнце и вот-вот начнет облезать. Но Леля быстро поравнялась с ним и поглядывала с… восхищением. Так, как никогда не смотрела на меня.

От этой мысли кровь закипала в жилах.

Мне впору бы думать о нападении, о том, что кто-то позволил себе атаковать правительственных агентов. Вот так запросто и нагло атаковать возле самых колоний.

А он рисковый мужик, это кто-то. Глупый, но рисковый. Или настолько уверен в том, что некто могущественный из правительства Земли все равно прикроет? Если так, то дело дрянь.

Меня передернуло. От всего сразу. От мыслей о мерзавце, что напал вот так, из засады. От мыслей о Леле.

Из корабля казалось, до колоний рукой подать. Но мы шли так долго, что у меня назрел вопрос.

– В какое поселение направляемся?

Как бы ни пытался говорить нейтрально, раздражение металлом звенело в каждом слове. Талькаирс не обиделся, пояснил ровно и дружелюбно:

– Пока идем к нам. Оттуда тем же путем отведу к людям.

– Тем же путем? – удивилась Леля.

– Мы на осадном положении, – пожал плечами талькаирс. – Вернее, нас осаждают неизвестные из какой-то колонии. Пока так и не выяснилось, кто они и чего хотят.

– Ну ясное дело, они связаны с какой-то шишкой из земных правительств, – прыснул я желчью.

Талькаирс снова пожал плечами.

– Возможно. Мы, главы и помощники давно договорились о перемирии. Кстати, этот ход делался совместно. Но знают о нем немногие.

– В колониях так же палят? – Сам себе удивляясь, я сыпал вопросами, не в силах остановиться. Словно рассчитывал, что талькаирс запнется, выдаст нечто подозрительное и Леля перестанет так на него смотреть.

– Нет. Колонии круглосуточно патрулируют спецслужбы обеих планет. И там скрыться сложнее. Но там иногда ловят, как стемнеет. И избивают до смерти.

– Какой ужас! – ахнула Леля и посмотрела на талькаирса с таким сочувствием, что мне захотелось лично избить его до полусмерти. В ушах стучали молоточки, кулаки сами собой сжимались, зубному скрежету я уже даже не удивлялся.

– Не переживайте. – Талькаирс приобнял Лелю за талию так, как мне она никогда не позволяла. И Плазма не возмутилась! Даже не попыталась отстраниться!

Я оглох от грохота в ушах, ощущая, что еще мгновение – и наброшусь на талькаирса, словно он мой личный враг. А инопланетник будто бы нарочно напрашивался.

– Днем у нас не страшно, – тепло обратился он к Леле. – А если что, в обиду не дадим. Даже не сомневайтесь. Мы красивых женщин всегда защитим.

– А некрасивых в расход? – брызнул я очередной порцией яда.

Талькаирс пожал плечами и беззлобно усмехнулся:

– Это просто присказка.

– Мы должны сохранять нейтралитет и жить на корабле, – напомнил я больше Леле, чем талькаирсу. – Кстати, почему вы до сих пор не представились? – попенял ему ни с того ни с сего.

Я и сам отлично понимал – времени на раскланивания не было. Талькаирс защищал нас и фактически вывел из-под обстрела. Но почему-то до ужаса хотелось поддеть его, уличить в невежливости, неуместной скрытности.

– Нестрель Бриотти, – словно назло мне, инопланетник продолжал отвечать очень спокойно и даже не думал убирать руку с талии Лели. – Помощник главы поселения талькаирсов. А вы, я так понимаю, Вайлис Рамс и Лелейна Милава. Мы думали, вы рано утром прилетите.

Леля собиралась ответить, но я опередил ее.

– Мы тоже так думали, – процедил сквозь зубы, будто бы именно Нестрель – главная причина нашей задержки. – Но по дороге транспортник атаковали. Пришлось изменить курс и не выходить из кротовых нор.

Талькаирс наконец-то обернулся через плечо, и его резкий профиль показался мне еще уродливей.

Массивный нос с горбинкой, выпуклые надбровные дуги – неандерталец обзавидуется, выпирающая челюсть и фиолетовые губы. Талькаирс вытащил сережку из правой ноздри, наверное, для солидности, но дырка была прекрасно видна. С одной стороны, Нестрель выглядел очень мужественно. Женщины таких любят. С другой – ну как моя утонченная Леля могла обратить на такого внимание?

Сердце больно екнуло и сжалось. Талькаирс посмотрел на меня как-то свысока. Или мне только почудилось? Если верить досье Нестреля, рост у нас одинаковый.

– Жаль, что так вышло, – слишком дружелюбно произнес талькаирс. Мне хотелось, чтобы он взвился и наорал. Но Нестрель вел себя благородно и сдержанно. А я… я выглядел как идиот и грубиян. Отличный способ привлечь внимание Лели, что уж говорить.

Пока я пытался найтись с ответом, талькаирс остановился, потянулся к потолку и дернул за основание складной лестницы. Она выскочила наружу и разложилась сама. Нестрель поднялся первым – так ловко и быстро, словно и не громила вовсе, а какой-нибудь гимнаст. Недолго ощупывал потолок – похоже, искал люк. Толкнул крышку наверх, она отскочила и глухо ударилась о землю.

Нас захватил круг света. Хорошо, что день выдался пасмурный, иначе страдали бы резью в глазах еще несколько секунд! Снова я сам себя не узнавал. Понимал, что злюсь не на то, о чем зудят сварливые мысли. Но ничего не мог с собой поделать…

Талькаирс ловко спустился и подсадил Лелю аж на середину лестницы. Она и сама бы спокойно забралась, но как же не повыпендриваться?

Плазма вылезла наружу. Талькаирс последовал за ней, и я замкнул шествие.

Мы очутились на одной из дорожек, устланной мягким светло-зеленым травяным ковром. Плотные стебли захрустели под ногами.

Десятиэтажки вокруг казались ненастоящими из-за глянцевых стен, похожих на огромные журнальные обложки. Искусные граффити на них добавляли сходства.

На ближайших стенах бегали животные, похожие на рыжих, мохнатых носорогов со свиными пятачками и смешными копытцами. В изумрудном небе летали птицы вроде красных журавлей с павлиньими хохолками. К ним тянули заостренные лепестки фиолетовые цветы. Их толстые, покрытые темно-желтой корой стебли напоминали стволы молодых сосен.

На всю стену одного из дальних домов раскинулось странное дерево. Его ствол и ветки скручивались и свивались в невообразимые узоры. Под раскидистой кроной паслось стадо зверей, похожих на голубоватых кроликов с короткими, заостренными ушами.

Талькаирсы привезли с собой каплю родного дома. Было в этом что-то… не знаю… что-то такое, отчего у меня сжималось сердце. И что хотелось бы иметь самому, испытать хотя бы раз в жизни.

В воздухе пахло хвоей и медовым нектаром цветов. Ароматы поселения почти не ощущались. Только откуда-то сбоку тянуло жареным. То ли овощами, то ли фруктами.

Город выглядел древним, почти как города моей молодости.

Низкорослые поселения, где деревья и кустарники еще соседствовали с домами. Тревожно стучались в окна длинными пальцами веток, предвещая ураган, шлепали по стеклу листьями, словно в знак приветствия. Под окном свивали гнезда птицы, а во дворе цвела вишня.

И только когда над нашими головами пролетело несколько машин, повеяло современностью. От них шарахнулась в нашу сторону стайка лиловых жуков. Недовольно жужжа и стрекоча серебристыми крыльями, насекомые стремительно пронеслись мимо. В небе прокричала птица – ее голос походил на треск сломанного дерева.

Спешившие по своим делам талькаирсы бросали на нас любопытные взгляды. Издалека они мало отличались от людей. Вблизи бросался в глаза цвет кожи и необычные пропорции тела. Словно бы переразвитые мускулы, длинный торс и короткие ноги. Не до безобразия короткие, но заметно.

Талькаирс дал нам оглядеться и спросил:

– Ну что? В мэрию? Или ко мне? На чашечку травяной настойки?

Вот еще выдумал! Каков хитрец! Не хватало еще, чтобы мы шли к нему домой! Он – один из подозреваемых. Ничем не лучше остальных. В глубине души я понимал, что просто не хочу, чтобы Леля общалась с талькаирсом в свободной, непринужденной обстановке. Но силы воли признать это даже перед самим собой катастрофически не хватало.

– Нет! – слишком резко ответил я, пока Плазма обдумывала предложение талькаирса. – Мы должны сохранять нейтралитет. Зайдем в гости к кому-то из участников инцидента, и другие сочтут, что мы пристрастны. Так и до скандала недалеко.

Леля внимательно вгляделась в мое лицо, и сердце болезненно екнуло. Ладони заболели – я не разжимал кулаков с момента, когда мы вышли из корабля. Суставы неприятно хрустнули.

Ждал от Плазмы хоть слова, хоть жеста. Все, что угодно только не это тихое, молчаливое осуждение! Но Леля промолчала и отвернулась. Зато подал голос талькаирс.

– Разумеется. Я не подумал об этом, – улыбнулся он, приоткрыв рот и демонстрируя острые клыки. – Тогда идемте в мэрию. Мэра сейчас нет. Ненадолго отбыл домой. Но завтра появится. А пока могу обеспечить вам отдых. Отвечу на все вопросы. Чай, обед и все остальное прилагается.

Леля кивнула и улыбнулась талькаирсу. Его клыкастая улыбка расширилась, а физиономия так и лучилась довольством. Прямо просила кулака или кирпича. Я кивнул через силу.

Талькаирс снова бесцеремонно приобнял Лелю за талию, направляя ее в нужную сторону. Мы и сами нашли бы здание! Без подсказок. Белую мэрию среди бежевых жилых домов, двухэтажку на фоне десятиэтажек нашел бы даже полуслепой. Ярость кипела внутри. Хотелось бить и крушить все, что попадется под руку. Давненько я не доходил до такого остервенения. Бешенство вообще не свойственная мне эмоция. С трудом вспомнил, когда испытывал такое прежде.

Ах да. Точно… Это было лет семьдесят назад… На планете Элегия. Мы сидели с убийцей в одной комнате. Сквозь голубые в белый цветочек жалюзи просачивался розоватый свет Дикурры – солнца Элегии. На безобразно ярком оранжевом паркете его лучи казались недомытыми кровавыми следами.

Он ухмылялся мне в лицо. Лиловый гуманоид Зельмер, убийца четырех ни в чем не повинных землян-колонистов. Чего еще ожидать от представителя народа, чья слюна и пот ядовиты для десятка других рас Союза? Его острые зубы, похожие на иглы, словно вонзались в мое чувство собственного достоинства. Розоватые глаза издевательски щурились, а вертикальные щелки ноздрей довольно раздувались.

Только тогда я испытывал такое же бессильное бешенство. До помутнения в голове, до алой пелены перед глазами, до пульсации в висках.

Проклятая амфибия – лысая, скользкая, и внешне и по сути – разлеглась в кресле, закинув ногу на ногу. Зельмер излучал неприкрытое, отвратительное чувство собственного превосходства. И – что гораздо хуже – к нему примешивалось чувство собственной безнаказанности. Мне безумно хотелось плюнуть на кодекс агентов, на законы Союза и порвать мерзавца собственными руками. Прямо там порвать, в той самой комнате.

Сейчас в душе бушевали похожие чувства. Только прежнего повода не было. Еще на корабле, изучая свидетельства, протоколы, анализы, мы с Лелей пришли к выводу о непричастности Нестреля. И, как ни странно, это бесило еще сильнее.

Словно кипяток тек по венам, в ушах били молоточки, в висках яростно пульсировало.

Привычная пластиково-травяная дорожка вывела нас к зданию мэрии очень быстро. Из корабля казалось, оно почти в центре поселения. Но на месте выяснилось, что это лишь видимость – мэрия расположилась поблизости от границы между колониями.

Вблизи лимонные цветы на флагах Талькаирсы выглядели еще более аляповатыми и некрасивыми.

Нестрель открыл нам дверь и пригласил Лелю внутрь.

Она вошла, талькаирс поспешил следом, будто бы нарочно разделял нас, даже в таких мелочах.

С досады я хлопнул дверью, и Нестрель с Лелей обернулись. Как назло, почти синхронно. Плазма едва заметно нахмурилась, снова изучала, как подопытного кролика. Талькаирс удивился, даже глаза выпучил.

Я пожал плечами, и Нестрель с Лелей пошли вперед. В колониальных зданиях, выстроенных по последним технологиям, я бывал не раз. Это ничем не отличалось от сотен остальных. Те же глянцевые коридоры – узковатые для обычного жилья, но для временного очень даже просторные. Те же запахи ароматизаторов – слишком пряные и острые, они напоминали старую земную Индию. Те же квадратные комнаты – все стандартного размера. В одну из таких мы и вошли.

Огромное окно – от одной стены до другой – начиналось на уровне моего живота и заканчивалось под потолком. Талькаирс широким жестом пригласил нас разместиться в креслах – они походили на пуфики, которым придали более-менее четкую форму. Леля села на ближайшее к столу – неуклюжая пластиковая громада загораживала пол окна. На столешнице громоздились полупрозрачные пластины – на них писали талькаирсы. Тончайшие пластины, так же, как и листы, сшивались в книги, только почти не гнулись.

Нестрель устроился за столом, в таком же розовом кресле, как и Плазма. Я взял другое, оранжевое и поставил рядом с Лелиным. Она окатила удивленным взглядом, но ничего не сказала. Снова, как в кабинете Элдара Масгатовича, наши руки почти соприкасались. И сладкий дурман в голове, бешеный стук сердца в ушах на время отвлекли от флирта между Плазмой и талькаирсом. Я снова всем телом чувствовал ее близость. И снова в паху собирался жар, ощутимо тяжелело.

Нестрель ненадолго замер в кресле, переводя взгляд с меня на Лелю. То ли о чем-то догадался, то ли просто изучал залетных агентов. В конце концов, от нас зависели тысячи судеб.

– Давно у вас так? – спросила вдруг Леля. Ее голос выдавал сильное волнение. Неужели настолько переживает за поселенцев? Впрочем… Плазма отдалась первому встречному, чтобы спасти ему жизнь…

Внезапно словно нож вонзился в сердце и провернулся там несколько раз, прежде, чем я понял… Конечно же! Она оживила меня из сострадания. И не понимает, зачем все эти допросы, попытки завести отношения…

Именно отношения. Вот чего я так отчаянно желал. Почему? Я и сам не понимал. Но мечтал об отношениях с ней, с Лелей. Настоящих, долгих, семейных. Мечтал о месте, где ждала бы она. И я звал бы это место домом. Окажись оно здесь, на Муританне, или в любой другой колонии, неважно. Неважны удобства, климат. Важна она…

В груди сгустился тяжелый воздух. Но если Леля не хочет никаких отношений, тогда что же произошло между нами вчера? Просто секс?

– «Так» – это как? – опять слишком дружелюбно уточнил талькаирс и нажал оранжевую кнопку на стене, вызывая кого-то по внутренней связи.

Я попытался сосредоточиться – мысли о нас с Лелей уносили все дальше от цели визита в инопланетную мэрию и поездки вообще.

– «Так» – это стреляют, – ответила Леля после недолгой паузы.

Нестрель поморщился, собирался ответить, но в комнату вошла талькаирса.

Она выглядела гораздо изящней нашего нового знакомого. Мелкие, хоть и резковатые черты лица казались почти красивыми. Родинка над губой придавала облику девушки пикантности.

В отличие от Нестреля, одевалась она со вкусом. Серебристо-серая блузка по фигуре придавала коже оттенок благородного загара. Укороченные штанины узких черных брюк скрадывали недостаточную длину ног. Еще недавно я очень даже заинтересовался бы обладательницей таких ягодиц. Крепкие и округлые, они наверняка вызывали в мужчинах совершенно определенные желания. И во мне бы вызвали. До аварии так точно. Талькаирса виляла бедрами при ходьбе, поводила плечами, демонстрируя полушария грудей и острые соски – они просвечивали сквозь блузку. Балансировала на тонкой грани между вызовом и распущенностью. Но в откровенную распущенность не скатывалась.

Поразительно! Я ощутил себя богачом, выросшим в пентхаусе, на пороге предмета хвастовства друга – квартиры средней руки.

Чем откровенней талькаирса соблазняла, тем отчетливей я понимал, как сильно хочу Лелю. Инопланетница, достаточно привлекательная, чтобы завести даже мельранца, не возбуждала совершенно. Хотя желание бурлило внутри просто бешеное. Близость Лели заставляла все мысли улетучиваться. И я радовался, насколько мягкое кресло и как здорово оно повторяет любые изгибы тела. В обычном я не знал бы как сесть, чтобы избавиться от дискомфорта.

Талькаирса бросила недвусмысленный взгляд на бугор на моих брюках – он так выпирал, что и полуслепая бы заметила. Зазывно вильнула бедрами, и я ощутил то же самое, что чувствовал всякий раз, когда Миетта предлагала себя на ночь. Омерзение и разочарование от того, что она не Леля.

Немая сцена длилась недолго. Нестрель позволил талькаирсе несколько секунд любоваться на то, что сделала со мной близость Плазмы, и приказал:

– Мадисса, принеси нам поесть, попить. И все, что касается наших дел.

Талькаирса кивнула, крутанулась на высоченных шпильках и ушла.

– Стреляют? – удивительным образом Нестрель помнил, на чем прервался его диалог с Лелей. И снова кровь медленно, но верно закипала в моих венах. Он слишком старался. Ну прямо душка! Такой хороший. И спас девушку от плазменных сгустков, и теперь выеживается. – Точно не скажу, – слегка нахмурился талькаирс. – Наверное, с тех пор, как случилась вторая перестрелка.

– И вот так вот запросто палят в кого попало прямо среди бела дня? – возмутилась Леля.

Почему-то мне вдруг стало тепло и хорошо от мысли о том, как она воспринимает происходящее. Казалось бы, Леля давно работает агентом. Казалось бы, смертей и кровавых преступлений насмотрелась больше некуда. Но умудрилась не очерстветь душой.

Нестрель сбил мне весь настрой.

– Нет, на улицах не стреляют, – возразил он. – За этим следят спецслужбы обеих планет. Палят всегда вблизи границы. Вот как сегодня. Вы приземлились прямо на границе.

– Погоди! – Леля подалась вперед и спросила: – А за поселением? Ну со стороны гор?

Меня как по голове шибануло! Точно! Как же я сам не заметил? Ну да, меня порядочно развезло. Но…

– Нет, только вблизи границы, – заверил талькаирс.

Леля повернулась ко мне – резко, но приятно. Сердце радостно забилось в груди, я забыл, как дышать и зачем. Она хотела поделиться мыслью. Со мной, не с ним! Но тут вернулась Мадисса с подносом, полным еды. Земной и инопланетной – на наш выбор.

Комнату наполнила такая смесь запахов, что мне захотелось срочно открыть окно. Нестрель усмехнулся и сделал это, будто бы прочел мои мысли.

Талькаирская кухня использовала слишком много соли, перца, пряностей и всяких ядреных эссенций вроде уксусной. Даже десерты ее на вкус больше напоминали маринованные помидоры, чем торты и пирожные.

Почему-то меня ужасно обрадовало то, как решительно отодвинула Леля глубокие белые плошки с инопланетными яствами. Одним своим видом они вызывали желание выпить побольше воды. А от запаха так и тянуло расчихаться.

Леля взяла печеную картошку с камбалой. Глядя на ее поджаристые бока, и я глотал слюни. Конечно же, я повторил выбор Лели. Нестрель подумал и присоединился к нашему пиршеству.

Мадисса налила всем травяной настойки – она пахла ромашкой и шалфеем.

Вильнув бедрами и метнув в меня многозначительный взгляд, талькаирса ушла из комнаты.

– Нет, со стороны гор не нападали, – внезапно ответил Нестрель. Не ожидал, что он настолько собран – любой другой на месте талькаирса уже не вспомнил бы последнего вопроса Лели. Я бы не вспомнил.

– Нападают только возле границы? Вот прямо рядом с границей? – еще раз уточнила Плазма, будто бы сама не верила собственной догадке.

Нестрель кивнул, отправил ложку в рот и уточнил:

– Нападают исключительно невдалеке от границы.

– Они боятся разоблачения. Это кто-то местный, – обратилась ко мне Леля и глотнула настойки. – И еще… Что-то держит их возле границы. Проще палить со стороны гор. Там легче спрятаться. Ущелья всякие. Пещеры. Промежуточные пики. Но они выбрали свободное пространство. Что-то их тут держит или… защищает.

– Мы не видели их, – догадался я. – Потому что они нападали у границы. Там у них какие-то маскировочные устройства.

– Точно! – Леля почти подскочила в кресле. – Из космоса можно проецировать сюда очередное искажающее поле. Мы думаем, что не видим их. А мы их видим! Только они видятся нам в другом месте. Или вообще не попадают в поле зрения. В поселениях этот трюк сразу заметили бы. Представь. Бегает по улице человек с автоматом. Среди бела дня бегает. К нему, конечно же, несутся агенты спецслужб. Пытаются схватить, скрутить и… хватают воздух. Трюк рассекретили бы махом. А там и до подсчетов реального положения автоматчика недолго. В горах гибло бы много народу. Они сами бы ошибались – где ущелья, где вершины. Опять же! Слишком много внимания.

– Вы действительно лучшие, – прервал наш диалог Нестрель.

Боже! Как же мне хотелось ему врезать!

* * *

Мы провели в мэрии талькаирсов еще пару часов.

День клонился к вечеру. В небе вспыхнули оранжевые крапинки звезд, а за окном включилось уличное освещение. Вместо обычных фонарей колонии использовали светящиеся пластиковые плиты. Днем они сливались со стенами домов, а вечером зажигались ярко-оранжевыми огнями. Комнату рассекли широкие ленты света, и тени веток деревьев изящными пальцами легли на пол. Нестрель предложил наведаться к людям завтра. Пообещал лично провести нас подземным ходом.

Леля поддержала его идею на ура. Я не устал, но согласился, чтобы сделать ей приятное.

У кабинета крутилась Мадисса. Неужели все это время ждала? Талькаирса встретила меня огненным взглядом, повела бедрами и прошла совсем близко, почти касаясь. На что-то рассчитывала.

– До свидания, Мадисса, – холодно сказал я, стараясь пресечь ее фантазии на корню. Она оглядела меня, Лелю – та, как назло, о чем-то говорила с Нестрелем, обиженно надула губы и ушла.

Талькаирс проводил нас к транспортнику знакомым путем.

Я уже надеялся избавиться от него, но тут Нестрель задержал Лелю за руку, у самой лестницы.

Кровь закипела в венах, сердце бешено заколотилось, от ярости голова гудела, как чугунный котел. Я едва сдерживался – так сильно хотелось врезать талькаирсу по руке. Исполнить свой коронный прием – точечный удар по нервному сплетению на запястье. После этого Нестрель еще несколько месяцев не взял бы Лелю за руку. Не этой пятерней уж точно.

Талькаирс явно ждал, когда я уйду. А я не собирался ему подыгрывать. Стоял за спиной Лели и не двигался с места. Плазма обернулась, с минуту смотрела в глаза… Я просто таял от ее взгляда, превращался в тряпку. Попроси она: «Уйди, Вайлис», и ноги сами унесли бы меня в каюту. Помимо воли, вопреки желаниям. По счастью, Леля не попросила.

Нестрель едва заметно вздохнул и обратился к Плазме:

– Лелейна. Не сочтите за наглость. Я очень хотел бы пригласить вас на свидание. Сегодня, вечером. Поздними вечерами на Муританне очень красиво и тепло. А на Коронованной равнине тем более.

– И стреляют, – ядовито усмехнулся я.

Талькаирс хотел что-то сказать, я готовился достойно ему ответить, но Леля встряла.

– Хорошо, Нестрель. Проветриться мне не помешает. Заходите минут через двадцать. Я буду готова.

У меня отнялся язык. Она что, только что согласилась с ним встретиться? При его очевидных намерениях? Да еще прямо сейчас?

От этой мысли в груди заныло. В ушах загремел пульс, воздух потяжелел и распирал грудь. Мне хотелось поколотить Нестреля, хотелось встряхнуть Лелю. Крикнуть ей в лицо: да что же ты делаешь? Неужели ты не видишь, что делаешь со мной?

Но Леля забрала руку у талькаирса и торопливо поднялась на корабль. Минуту или больше мы с Нестрелем стояли друг напротив друга. Как олени в брачный период, ей богу.

Как же я мечтал избить его! Измазать руки лиловой кровью инопланетника. Грязной, мерзкой, с запахом жженого стекла. Превратить его дружелюбное лицо в кровавую кашу… Заставить согнуться, ныть от боли…

Но я сдержался. Почему? Не знаю.

В спешке, чтобы не передумать, бросился за Лелей и настиг ее в коридоре. До наших кают оставалось всего ничего. Леля так рвалась сбежать от разговоров, от выяснений, что я окончательно слетел с катушек.

– Плазма? – окликнул ее и голос вздрогнул от ярости.

Леля обернулась, вся такая собранная, вся такая серьезная.

– Да, Вайлис, – произнесла официально, словно мы едва знакомы.

– Ты… мы… мы вчера были вместе. А сегодня… ты идешь на встречу с ним? – ясорвался на крик. Плазма вздрогнула и отступила, но я последовал за ней. Азарт разгорелся в золотистых глазах Лели – жидкое золото засверкало в них. Плазма выпрямилась и бросила мне в лицо, как перчатку:

– Я тебе ничего не обещала! Ни на что не соглашалась! Это был только секс.

– Только секс? – вспыхнул я, сорвав голос. Задохнулся от возмущения, ненадолго потерял дар речи. Но когда смог закончить, остаток фразы прозвучал как обвинение: – В палате, значит, ничего не было. А вчера был только секс? Ты это серьезно?

Леля вздрогнула, словно ее ударили, попятилась снова, вся как-то съежилась, нахмурилась и процедила:

– Ничего между нами… в палате… не было. Ты помнишь то, чего нет. Остынь. Я пошла.

Она так легко, так безапелляционно отреклась от меня – второй раз за этот тяжелый день. Там, на планете, и здесь, снова, лгала в глаза, выкручивалась, выдумывала.

Могла бы просто сказать: «Вайлис, ты мне не пара. Я отдалась тебе, только чтобы оживить. Но мне не понравилось. И ты мне не нравишься».

Но она прикидывалась дурочкой, делала вид, что мы никогда не…

И флиртовала с этим проклятым талькаирсом – строила глазки, улыбалась ему так, как ни разу за всю поездку не улыбнулась мне! С ним-то она согласилась встретиться, прогуляться, поужинать! И вместо того чтобы честно отбрить меня, откровенно плюнуть в душу, снова обманывала, лицемерила, открещивалась!

Не знаю, что на меня нашло. Никогда в жизни не применял к женщинам силу. Даже преступниц с оружием в руках старался вначале увещевать. Но глядя в ее такое спокойное, бледное лицо, внезапно ощутил, как изнутри поднимается незнакомое бешенство. Такое непривычное, что я не успел уловить, когда пересек черту.

В висках пульсировало, в грудь словно ножи вонзали – один за другим, один за другим. Я не мог отвести взгляда от Лели, от Плазмы…

А она поджала губы, упрямо наклонила голову вперед, прищурилась и молчала. И это презрительное молчание сводило с ума почище хлестких обвинений, оскорбительных эпитетов, криков в лицо. Никогда прежде, даже в смертельных передрягах у меня настолько не сносило крышу.

Я схватил Лелю за плечи, прижал к бархатистой стене транспортника, не отдавая себе отчета, не соображая – сильно ли, терпимо ли. Наклонился к ее лицу, ощущая, что жар снова и снова катится от затылка вниз. Собирается там, где сейчас совсем неуместен, совершенно не нужен. Мужской орган, горячий, тяжелый с трудом умещался в брюках. Почти ничего не соображая, я наклонился к Леле ближе, еще ближе и от тепла ее дыхания окончательно слетел с катушек.

– Значит, ты меня не помнишь? Совсем не помнишь? Ничего не было? И ты не была со мной? Моей? И вчера тоже не была? Не была моей? Целиком и без остатка?

Она вжалась в стену, нервно дернулась и снова будто бы окаменела. Я прижался к Леле всем телом, ощущая, как сильно хочу большего – до одержимости, до боли хочу ее прямо здесь и сейчас. И это подхлестнуло безумие. Я нагнулся к ней, впился ртом в маленькие, манящие губы. Раздвинул их языком, коснулся теплых щек, неба, и впервые тело готово было взорваться от желания так быстро, без единого ее жеста, без ее согласия.

Леля дернула головой вбок, и наши губы разъединились. Толкнула меня в грудь, не так чтобы чувствительно, не так чтобы она со мной справилась. Но этот отчаянный жест отрезвил почище ведра ледяной воды.

– От-пус-ти, – прошептала Леля, глядя расширившимися глазами, и я опешил. Послушно отступил – медленно, шаг за шагом. Откуда ни возьмись пришло понимание, что ее голос и ее требование имеют надо мной большую власть, чем желание. Хотя оно уже билось вслед за пульсом внизу живота. Я хотел ее до боли и не хотел причинять ей боль. Я отступил, давая ей простор для маневра, и Леля немедленно этим воспользовалась.

Бросилась прочь. Быстрее, еще быстрее.

– Леля? Да погоди ты!

На долю секунды я оторопел, не зная, что предпринять. Но ноги сами понесли вслед за ней. Сердце бухало в ушах – тревожно и виновато. Я обидел ее, хотя и не желал. Я применил к ней силу, хотя не имел права. И она не ответила. Ведь могла, я точно знал, что могла. Шарахнуть плазмой, огнем, ударить коленом по чувствительному месту, ну очень чувствительному в тот момент. Но Леля ничего не сделала, и от этого я почему-то ощущал себя еще поганей. Желчь на языке усиливала впечатление. Я бросился за ней по широкому коридору транспортника. По нашему с ней маленькому, замкнутому мирку, надежно отгороженному металлом, пластиком и силовым полем от сумасшествия на планете.

У поворота в свою каюту Леля обернулась и выбросила вперед руки – на ладонях ее плясали плазменные сгустки. Словно мириады шаровых молний – крохотных, но смертоносных.

– А ну стой! – скомандовала она – резко и недружелюбно. Меня словно в лед окунули и утопили там с головой. Даже в животе похолодело. Сердце больно екнуло в груди и замерло от расстройства. Не привычный к таким эмоциям, перепадам настроения, порывам, я едва держал себя в узде. Тело буквально потряхивало. В голове бились шальные мысли – подскочить, обездвижить тонкие запястья и поцеловать. Поцеловать в знак того, что ничего плохого не хотел и не пытался сделать. А потом попробовать объясниться. Я плохо соображал, что именно ей скажу, как оправдаюсь. Но мне ужасно хотелось, чтобы Леля выслушала, просто спокойно выслушала, без оглядки на прошлый кошмар, без предубеждения.

– Стой, сказала! – повторила она, видимо, заметив, что я качнулся вперед. Нет, разговора не получится. Сердце екнуло снова, и боль в груди усилилась.

– Леля, подожди, послушай, – выдохнул я – собственный хриплый от возбуждения и волнения голос резанул по ушам. – Извини, – я зачем-то развел руки, приподнял их, будто бы сдавался. – Я… я перегнул… палку. Да погоди же! – крикнул с досадой, потому, что она метнула взгляд острее кинжала и бросилась к себе в каюту.