Читать книгу "Я для тебя одной воскресну"

Глава 17. Тайна муританнских гор

Я много чему обучался за долгую жизнь. Дедукция, индукция, агентские методы расположить к себе свидетеля и даже подозреваемого, гипноз, НЛП – лишь вершина айсберга.

Я освоил многие виды борьбы, оружия. Старался идти в ногу со временем, навострился использовать новейшие военные технологии.

Но только обучаясь управлять даром индиго понял, что еще очень многого не испытал в этой жизни…

Как и обещала Леля, начали мы с техники безопасности. Убили несколько часов на то, чтобы я наконец-то поставил блок от чужих воздействий. Научился приоткрывать его для чтения эмоций – частично, не полностью – и замуровывать опять.

Потом Леля натаскивала меня читать ауру.

Оказывается, я уже видел ее, только смутно и размазано. Не целиком – лишь контуры и границы. Чтение ауры напоминало просмотр старых добрых стереограмм. Сначала ты часами в поте лица, злясь на себя и все на свете, пытаешься за монотонным узором увидеть дельфинов, человечков, цифры. Но потом на лету перестраиваешь зрение так, чтобы каждый пестрый ковер стереограммы вмиг раскрывался потаенным изображением.

Глаза слезились и болели, голова раскалывалась. Но я начал отчетливо различать цвета ауры, ее внутренний узор, сотканный из эмоций и отпечатков физического тела.

– Цвета чувств я знаю лишь для людей и пары других рас, – пожала плечами Леля. – Про мельранцев ничего.

Так вот почему она мне не верила! Не смогла прочесть эмоции! Леля… я ведь раскрытая книга… Разве для того, чтобы понять чувства другого, обязательно нужно читать ауру?

Она увидела в моих глазах вопрос и сожаление. Подошла, осторожно провела ладошкой по плечу и тихо произнесла:

– Я просто очень боялась за наши секреты. Пойми… Мы отвечаем не только за себя. Раскрывая кому-то тайны индиго, мы подставляем всех остальных.

Я застыл на месте, прижал Лелю к себе и впервые понял ее по-настоящему. Она не отталкивала меня, не шарахалась. Она, моя маленькая Леля, как всегда ограждала других от опасности. От этой мысли на душе потеплело. Мне захотелось никогда не выпускать Лелю из объятий. Никогда с ней больше не расставаться. Желание прилило тяжестью к паху – так резко и быстро, что я только диву давался. За считанные минуты между ног стало горячо. Трико ничего не сдерживали. Леля подняла на меня глаза и покачала головой.

– Вайлис. Я еще не встречала такого любвеобильного мужчину.

Внезапно мне стало не по себе. Сердце забилось быстро и неровно, воздух загустел в груди. Впервые в жизни я не гордился своим либидо. Опасался, что оно напугает Лелю, оттолкнет.

– Я… не знаю, что сказать, – выдавил из себя. – Надеюсь, это не повод меня бросить?

– Ты же понимаешь, что я не всегда готова удовлетворить твой… хм… голод. – Леля заглянула в глаза – пытливо, как умела только она. – И я никогда не прощу, если ты решишь проблему с… другой. Даже с биоботом. – Она уронила взгляд, изучая гладкий пластиковый пол.

Я инстинктивно прижал Лелю посильнее, словно боялся, что она ускользнет, сбежит. И тело тут же отреагировало. Теперь уже даже трико показались тесными, в паху стало горячо, тяжело и даже немного влажно.

Леля молчала – не отстранялась и ничего не говорила.

– Ты мне ничем не обязана, Леля, – произнес я, и голос задрожал от волнения. – И я не собираюсь… не хочу ни с кем… больше. Просто игнорируй… хм… предложения моего тела… Когда не хочешь, – попросил без особой надежды.

Сердце замерло в ожидании ее ответа.

Леля подняла на меня глаза – жидкое золото переливалось в них вновь.

– Тебя это устроит? – уточнила, сверля внимательным взглядом.

– Да, – выдохнул я, не в силах отпустить ее.

– Ладно, поверю тебе, – хмыкнула Леля, и только теперь я нашел в себе смелость ослабить объятия.

– Скоро ночь. – Плазма ткнула пальцем в окно. Искусственное светило почти погасло. Над подземным городом медленно зажигались искры звезд – рассыпались в синеве над зданиями желто-белым фейерверком.

* * *

За три-четыре часа до сна я навострился перекидывать мысленный мост к Леле в любой момент. Я словно медленно, кирпичик за кирпичиком выстраивал энергетический канал… и резко включалась телепатическая связь. До Ильи пока дотянуться не удалось. Отключаться не получалось тоже. Но Леля сказала, это дело наживное.

Зажигать плазму получалось лучше всего. Словно нет ничего естественней для индиго, вроде меня и Лели. И, что самое странное, я не чувствовал огня в венах, жжения, как в больнице. Жар нагнетался изнутри, но, казалось, я просто прогрелся в бане или сауне.

Пламя струилось по коже, слегка покалывая, словно мириадами иголок. И растекалось по телу, приятно щекоча. Чудилось – впервые за долгие годы я в своей стихии.

Закончив с тренировками, мы с Лелей выпили травяного напитка и уснули на одной кровати обнявшись.

Давно я не ощущал себя таким бесконечно счастливым. Жаль, что Леля не верила цветам моей ауры. Та не обманывала. Наверное, все дело было в том, что я чувствовал себя скорее человеком, чем мельранцем. Особым человеком, не таким, как все, но не инопланетником, не чудом-юдом полукровкой.

Пленив Лелю кольцом рук, я ощущал себя дома. Наконец-то нашелся тот уголок, куда всегда вернусь, чего бы мне это ни стоило. Наконец-то нашлось то, к чему буду стремиться вопреки любым ненастьям. Мой дом, моя женщина, моя Леля.

И только иногда вдруг больно екало сердце. Если она меня бросит… Меня просто не станет…

* * *

Утро в искусственной биосфере очень походило на обычное. В открытые окна пахнуло свежестью и ароматом цветов, на широких белых подоконниках запрыгали розовые блики. На деревьях напротив дома серебрилась роса.

Я не сразу понял, чего мне не хватает. Только открыв глаза, наблюдая, как Леля выскочила из душа и ищет себе трикотажный костюм по размеру, наконец-то догадался. Звуки.

В окно прилетали отголоски чьих-то разговоров, тихие стуки дверцами шкафов, стульями, гул воды… Но… ни разу не прокричала птица, не застрекотало в зарослях насекомое.

– Хватит валяться, – попеняла мне Леля. – Иди в душ, позавтракаем и в мэрию. До встречи меньше часа.

Я невольно скользнул взглядом по ее гибкой фигурке, обернутой в полотенце. Узкая спина, изящные плечи, высокая грудь, налитые ягодицы…

Леля укоризненно посмотрела на мои трико. Свободные штаны без белья демонстрировали все, что сделала со мной ее красота, ее соблазнительность. Пульсация в паху, жар и тяжесть нарастали. А я не мог оторвать взгляда от Лели.

– Вайлис, ну не время же! – взмолилась она.

Да-а-а… Тяжело мне придется с мельранским либидо. Никогда еще я так сильно не желал женщину. Никогда еще столь часто не желал женщину с такой силой. Придется брать себя в руки.

Я выдавил самую невинную улыбку, какая получилась. Мысли упорно стремились к одному, и Леля, которая переодевалась на выход, совсем не помогала успокоиться.

Пришлось поскорее встать и пойти в душ.

Не припомню, чтобы мое тело настолько бунтовало.

Прохладный душ и мысли о работе помогли переключиться.

На кухне ждала с завтраком Леля. От травяного чая тянуло ромашкой, а свежие оладьи выпятили румяные бока.

Мы быстро позавтракали и отправились в мэрию.

У меня назревало ощущение, что сегодня случится что-то важное. Не роковое, как вчера, а именно важное. И Леля жутко нервничала, думая о жертвах бомбардировки. Я изо всех сил стремился отвлечь ее и настроить на работу. Терять энергию на помощь раненым мы просто не имели права. Мало ли что приготовил нам неведомый враг. Тем более мы нацелились на то, ради чего он затеял всю мистификацию с войной колоний и ради чего безжалостно стер их с поверхности планеты. Не пожалел ни детей, ни беременных женщин.

– Почему-то мне кажется, что дело не только в шкурном интересе, – вдруг подала голос Леля.

Мы вышли на центральную улицу, куда вчера приехали на лифте. Он столбом соединял небо и землю, словно закованный в пластик Атлант. Потребовались бы десятки людей, чтобы обхватить монументальное сооружение.

Цветочные ароматы наполняли влажный воздух. Сладкие, терпкие и пряные, они создавали ощущение близости природы.

Мэрия была точной копией колониальных. Двери впускали по ДНК, а за дверями ждали Водри, Нестрель и Аскольд с его архаровцами. Куда дели пленного, я спрашивать не стал, да и Лелю, кажется, больше интересовало другое.

– Как поселенцы? – быстро спросила она у Нестреля.

Талькаирс потупился.

– Пострадавших много. Погибших около сотни. Люди и талькаирсы. Досталось всем. Медики обещали, что раненые выкарабкаются.

При слове «погибших» Леля вздрогнула и потупилась так, словно лично виновна в их смерти.

Она жалела, что не бросилась воскрешать всех и каждого, как тогда, в школьном автобусе. Жалела, хотя знала, что сил не хватило бы даже на одного смертника.

Ненадолго в холле повисла тягостная тишина. Мы словно выдерживали минуту молчания по невинным жизням, утраченным из-за чьей-то жадности или амбиций. Нарушил паузу Водри:

– Взбодритесь, народ, – хмыкнул титан. – Нас ждут великие дела, – и жестом пригласил вверх по лестнице.

В мэрии пахло хвойным и мятным ароматизатором. Бежевый пол тихо шуршал под шагами.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в одну из ничем не примечательных комнат.

Черные кресла ждали гостей, письменный стол был завален бумагами, на обе стены проецировались карты гор, разного масштаба.

Готовились мэры всерьез.

Мы с Лелей уселись по центру комнаты, чтобы видеть обе карты. Аскольд разместился рядом с Плазмой, остальные агенты расселись неподалеку.

Нестрель встал в углу, возле окна, позволив Водри вести наше маленькое совещание.

– Пока мы загнаны в угол, – в своей традиционной манере начал с плохого титан. – Если выберемся на поверхность, рискуем превратиться в шкварки. Враг прямо-таки жаждет стереть поселенцев с лица Муританны. А потом, видимо, представит все как результат войны между колониями. Поэтому, как мне кажется, разумней всего найти то, ради чего все это затевалось. В горах. Подниматься туда очень рискованно. Но есть ответвление подземного хода почти до самых хребтов. Думаю, нужно отправиться туда.

Аскольд кивнул. Я посмотрел на Лелю. Она едва заметно мотнула головой. Я повторил жест.

– Но для начала нам стоит хотя бы примерно прикинуть, что именно ищем, – взял слово глава правительственных агентов. – Лелейна очень здраво предположила, что это нечто из разряда растений или животных. – Аскольд склонил голову в сторону Лели, словно отдавал честь. – Но есть и другие соображения.

– Выкладывай, – не сдержался Нестрель.

– Животных можно увезти на другую планету. Смастерить искусственную биосферу и разводить там. С растениями еще проще. Сейчас свет нужного спектра, состав почвы и атмосферы моделируется в оранжереях на раз. Дорого, конечно. Но, судя по размаху действий врага, денег он не считает.

– И что из этого следует? – поторопил Аскольда Водри.

– А из этого всего лишь следует то, что ищем мы нечто, что меняет свойства вне планеты. Зависит от ее биополя, скорее всего. Здесь оно обладает нужными врагу характеристиками, а в другом месте их утрачивает.

– Умно, – согласился Нестрель. – Только как нам это поможет?

– Хм. – Аскольд бросил недвусмысленный взгляд в сторону Лели. – У нас есть чтец ауры. Возможно, она чем-то поможет.

Леля пожала плечами и обратилась ко всем сразу, глядя куда-то в окно:

– Если увижу связь между чем-то живым и планетой, скажу. Но пока плохо представляю, что именно искать. Как и все мы.

– Чтобы представлять лучше, мы тут накидали, где и что обитает в горах, – отозвался Водри. – Виды животных, растений и даже мхов. Если мы ищем не одноклеточных, ответ должен быть в наших списках.

Титан протянул каждому из нас по исписанному с обеих сторон листку бумаги. Аскольд брезгливо поморщился и посмотрел на Водри так, как смотрят во времена микроволновок и электропечей на человека возле бурлящего на костре котла.

– А залить в сотовый инфу нельзя было? – со смешком спросил Аскольд. – Бумага – это даже не прошлый век. Несколько прошлых веков.

– Ничего ты не понимаешь, – с назидательными нотками в голосе встрял Нестрель. – Бумагу можно сжечь, бросить в воду, съесть, наконец. Есть уйма способов сделать наш список нечитаемым для агентов врага. Если таковые еще есть на планете. Кроме Магриса. А из электроники, как ни затирай следы, умный спец информацию выудит.

Аскольд удивленно приподнял брови, кивнул и согласился:

– Вы правы, об этом я не подумал.

– Итак, давайте я поясню, как и куда можно ходить в горах, – предложил Водри. – У нас есть специальные горные ботинки – в них почти нет риска упасть в ущелье. Есть липучки, мини-лестницы, перила и все остальные мини-заготовки. После того как они примут верный размер, просто бросайте, не тащите ненужный объем. Вес у заготовок тоже меньше, сами знаете. Обезвоживание, откачка воздуха в упаковках. Вес снижен по максимуму. Летать на машинах не рекомендую. Из космоса засекут. Возможно, бомбить и не начнут. Горы они берегут. Но могут послать убийц или еще чего. Лучше поостеречься.

– Пойдем по старинке, как древние альпинисты, – хмыкнула Леля.

– Не совсем, – покачал головой Нестрель. – Самые неинтересные, неживые участки можно пролетать на горных ботинках. Они поднимают в воздух на несколько сантиметров. Скорость развивают приличную – не чета человеку. Главное, ничего не упустить. Каждому выдадим по две пары ботинок – на случай, если одни повредятся, намокнут или еще чего. Перед выходом примете адаптанты. Разреженный воздух, резкие скачки температуры даже не заметите. На всякий случай наденете специальные костюмы. Они тоже защищают от изменений климата вокруг. А теперь давайте расскажу про сами горы… Все, что выявила сканирующая аппаратура. Не повредит.

* * *

Водри и Нестрель закатили нам неплохую лекцию про хребты Муританны. За считанные сорок минут или того меньше мы узнали почти все самое важное. Где часто случаются камнепады, где лежит снег, где находятся пещеры, где самые сильные и непредсказуемые воздушные течения, где горные ключи. Карты к изображениям на стене тоже прилагались.

– Кто пойдет? – уточнил Аскольд. – Лелейна, Вайлис и мы? Или еще кто?

– Я пошлю отряд личной охраны, – добавил Водри.

– А я свой, – отозвался Нестрель.

– Наверное, те самые вояки, что вязали Магриса, – послала мне мысль Леля.

После совещания нам выдали рюкзаки со всем необходимым, подробно объяснив, где и что лежит. Я взялся нести оба – свой и Лелин. Мельранские гены здорово повышали выносливость. Да и тяжести я поднимал вдвое больше среднего земного атлета.

Выходя из кабинета, мы сразу приняли адаптанты. Розовые таблетки в сладкой глазури начинали действовать в течение часа.

У дверей ждали знакомые вояки с готовыми рюкзаками. Я надел свои два как один – сцепил ремни и накрепко соединил рюкзаки между собой. Груз вышел не таким уж и большим.

Леля посмотрела на меня-черепаху и усмехнулась:

– Может, все-таки помочь?

– Не надо, – отмахнулся я. – Донесу, увидишь.

– Вайлис у нас легенда, – ни с того ни с сего взялся рекламировать меня Водри. Наша маленькая процессия покинула мэрию и вошла в лифт. – Он такие фортеля выделывал в погоне за преступниками… – Титан закатил глаза.

– Ну хватит, – оборвал его я и взял Лелю за руку. – Все, что нужно, она и сама знает.

Водри хмыкнул, Нестрель старался не смотреть в нашу сторону. Кажется, Леля зацепила его всерьез. Я даже немного сочувствовал талькаирсу. Наверное, ровно до тех пор, пока он не пытался снова ухаживать за моей Лелей.

Лифт резво поднял нас в подземный ход. Здесь все надели спецкостюмы – серые в голубую полоску. Они натягивались как чулок и походили на очень тонкие водолазные. Явно синтетические, костюмы все же позволяли телу дышать, а полоски наверняка светились в темноте.

Ботинки выглядели как зимние полусапоги без утепления и отлично контролировали положение ноги. Чтобы подвернуть в них лодыжку, нужно было ну очень постараться.

В рисунок широкой подошвы вплетались десятки цветных кнопок. Регулировали «липкость», включали режим полета и многие другие полезные в горах свойства.

Заметив, что все облачились, Водри инструктировал:

– Потрогайте капюшон, найдите на макушке несколько выступов.

Мы принялись смешно ощупывать руками плотно прилегавшие к голове капюшоны. Спустя несколько секунд все закивали.

– Центральная кнопка включает ночное освещение, – удовлетворенно продолжил Водри. – Правая и левая регулируют яркость и направленность света. Не стоит фонить во все стороны, верно же? Жмете правую один раз – светите вперед, дважды – вперед и назад. Жмете левую один раз – светите влево, дважды – вправо, трижды – туда и сюда. Кнопка, что спереди, в районе лба, прогревает весь костюм. Задняя – делает его нескользящим. Кнопка над правым ухом включает общую связь. Вашу друг с другом и с нами.

Выступ на тыльной стороне правого запястья включает сканер всего живого. Активируете в горах. При встрече с растением, животным, гуманоидом из сканера выстрелит информация. Не то чтобы прямо полная… но достаточно содержательная.

Теперь ботинки. Красная кнопка сбоку на подошве дает максимальную липкость. И так по убывающей – от красной, оранжевой и желтой к белой. Черная включает полет. Рядом с ней три серых регулируют скорость. Передняя серая добавляет каждым нажатием. Задняя сбивает тем же макаром. Синяя кнопка по центру хлястика – тормоз. Фиолетовая, по центру носка, регулирует шипы. Каждое нажатие добавляет длины, после максимальной – убавляет. Белая кнопка на пятке включает подогрев. В принципе обувь термостойкая. Но так, на всякий случай, добавили функцию. Жмете зеленую кнопку в районе голени и получаете металлическую ручку из самой подошвы. Это если вдруг повиснете где-нибудь и потребуется подтянуться. – Водри кряхтя изобразил наши мучения. – Включаете ручку, ставите максимальную липкость подошвы и подтягиваетесь на собственном ботинке.

Заметив ошарашенные выражения на наших лицах, титан смущенно улыбнулся.

– Это все предосторожности. Мне лично ничего кроме адаптантов и липучек на подошве в местных горах не требовалось. Ну разве что еще ночное освещение… На ботинках летал редко, но путь сокращается только так. Остальное – скорее для спокойствия. Теперь, – снова переключился он на рабочий лад. – Если не рискуете регулировать скорость, включать шипы и тормозить, задирая ноги. У вас на поясе костюма, справа, есть такие же кнопки. Цвета – один в один, по ним и ориентируетесь. Кроме одной кнопки – красной, квадратной. Она там, где у ремня обычно пряжка. Жмете эту кнопку – и костюм становится единым целым с ботинками. И ботинки управляются с пояса. Всем все ясно?

Я кивнул, Леля тоже. Аскольд и его компания промолчали. Вояки синхронно закивали.

– Отлично, – подал голос Нестрель. – Идем.

Следующую пару часов мы вышагивали по сизому коридору почти в полной тишине. Даже сквозь перчатки костюма я ощущал прохладную ладошку Лели в своей, и это придавало уверенности, сил.

Напряжение витало в воздухе только вначале пути, а затем плавно сошло на нет.

Слишком долго ничего не происходило, и монотонность движений, тишина подземного хода, сделали свое дело. Мы уже почти задремали и шагали на каком-то автопилоте, когда Водри с Нестрелем резко затормозили.

Вот так – прямо посреди подземного хода.

Водри провел рукой возле стены. И нам открылся еще один коридор. Здорово они тут все замаскировали. Кто знает, сколько ответвлений мы прошли, даже не заметив.

Мы свернули вправо и продолжили путь.

* * *

Через пару часов я понял, зачем нам ночное освещение. Путь в горы оказался намного дольше, чем предполагал.

– Почему мы здесь не сократили дорогу на ботинках? – возмутился Аскольд, теряя терпение.

– Силовое поле ботинок может плохо повлиять на стыки плит подземного хода, – спокойно объяснил Нестрель.

А Водри лишь добавил:

– Угум.

Без всякой надежды мы брели дальше и дальше, пока, наконец, Водри не застрял возле очередной лже-стены. После его колдовских пасов перед нами предстал лифт. Кабинка взмыла ввысь и ехала непривычно долго.

Но когда двери открылись, и влажный воздух окутал лицо туманом… я с трудом сдержал удивленный возглас. Леля ахнула. Вояки засопели. Остальные издали тихие возгласы.

Мы очутились в пещере. Весь ее вид навевал мысли о чем-то космическом.

Высокие своды соединяли с полом тонкие каменные колонны. Они походили на жвачки, прилепленные к полу и потолку, растянутые посередине и дыроватые по всей длине. Овальные отверстия почему-то напоминали о картинах Сальвадора Дали – я очень любил его в молодости.

Сверху в щели свода просачивались нити солнечных лучей, создавая в пещере терпимую для глаз полутьму. Над полом явно поработали.

Мы вышли из лифта на абсолютно гладкую поверхность. Узкая тропка такого же глянцево-выровненного камня шла к выходу. Оттуда в пещеру врывался густой пучок яркого света.

– Дальше вы сами, карты у вас, – напутствовал Нестрель. – Удачи нам всем.

– Ждем вас, как только обойдете свой сектор, – добавил Водри.

Мы молча направились к выходу.

Пещера оказалась почти на вершине одного из хребтов. С высоты птичьего полета Коронованная равнина выглядела еще красивей, чем из транспортника.

Густые поросли кустарника, словно кружевная вуаль, покрывали россыпи белых и желтых цветов. Высокие деревья, похожие на дубы с раскидистыми кронами, напоминали крыши естественных беседок. Острыми пиками уносились в небо хвойные. Новогодними украшениями выглядели полупрозрачные голубые шишки на кончиках веток.

Шелест листвы, многоголосье птиц и крики зверьков наполняли равнину. Дотягивались до нас и запахи. В горах их было ничтожно мало. На поверхности хребта запах сырости исчез вовсе, и ветер принес с равнины медовые, терпкие, острые ароматы цветов. К ним примешивались огуречно-свежие запахи листвы и травы и незнакомые, кислые нотки каких-то плодов.

Разбомбленное поселение напоминало залысину в густой шевелюре равнины. Но дым, копоть и гарь развеял ветер, а куски металла и пластика растащили насекомые и животные для своих домов. Почти ничто не напоминало о вчерашнем ужасе.

Я мог бы тут жить.

Впрочем… я мог бы жить где угодно. Лишь бы с Лелей.

Она прильнула, приобняла, и неуемное мельранское либидо спорило во мне с ощущением огромного, безбрежного счастья. Казалось, оно так велико, что не умещается во мне, выплескивается наружу.

И тут же меня охватил страх.

Откуда он взялся, сам не пойму. Но в желудке разом похолодело, а дыхание прервалось. Слишком хорошо мне было с Лелей, слишком здорово… Такое не может продлиться долго.

От этой мысли захотелось прыгнуть вниз, разбиться у подножия гор, унеся с собой ощущение безграничного счастья рядом со своей женщиной.

Леля потрясла меня за плечо – почувствовала эмоции, поймала страхи. Прижалась так, что бугор в штанах затвердел окончательно, вздрагивал от каждого удара сердца. Спрятала лицо у меня на груди и прошептала:

– Давай надеяться на лучшее.

Немного помедлила, наверное, слушая, как бешено бьется мое сердце, и подняла глаза.

Жидкое золото в них снова гипнотизировало безо всяких психологических штучек.

– Давай надеяться, – ответил я ей, потому что Леля этого ждала.

– Ну тогда идем? – бодро предложила она, резко отстраняясь.

Я подавил это новое, ужасно непривычное ощущение. Всякий раз, когда Леля вот так быстро прерывала контакт наших тел, даже только рук, накрывало ощущение, словно от меня отрывают куски.

И мы пошли в горы.

* * *

То ли нам с Лелей попался такой участок, то ли хребты оказались не столь уж и непроходимыми, как подумалось вначале.

Корона гор изобиловала плато, естественными выступами, по которым можно было карабкаться наверх и спускаться. Ущелья разевали жадные пасти не так уж и редко и виднелись издалека. Если нога начинала опасно скользить, мы просто добавляли липкости подошве.

Поход вышел не столько сложным, сколько утомительным.

Километры позади, несколько привалов и ничего интересного…

Сканеры кропотливо фиксировали каждое растение и животное. Даже жуки не пролетали незамеченными. Вот только толку от этого не было никакого.

Мы не нашли ничего.

Спугнули несколько забавных пушистых ящериц. Клочки меха и пуха торчали у них по бокам и вдоль гребня. Зверушки сворачивались в клубки и терялись посреди густых зарослей оранжево-красного мха – он пышным цветом цвел рядом с пещерами и родниками.

Заставили взмыть в небо стайку лиловых птиц – они свили гнезда во впадинках на обрыве скалы.

Растормошили семейство грызунов. Белые-белые, размером с собаку зверьки, питались местными злаковыми. Они кололись почище иных кактусов. Но грызуны умудрялись раскусывать стволы и добывать оттуда сочные и калорийные зерна.

С растениями в горах Муританны оказалось еще хуже. Кроме все тех же колючек нескольких разновидностей и мхов на склонах росли только хвойные деревья. Их корни, проступая наружу, напоминали сложные ажурные скульптуры. То они походили на великана, который прилег отдыхать на гору, то на огромный цветок, то на загадочные письмена.

Раза два мы заметили цветы. Очень красивые, хотя и маленькие.

Ярко-алые, с оранжевыми пестиками внутри, они напоминали орхидеи и росли прямо на склонах.

Но ни сканер, ни Леля не заметили ничего особенного.

Я тоже тренировался читать ауру всего вокруг. С удивлением выяснил, что размеры биополя не всегда зависят от размеров тела. Аура больших грызунов возвышалась над телом на считанные миллиметры. Зато от муританнских орхидей струились энергетические всполохи длиной в мою руку, не меньше.

Без конца тормоша зверушек, я наконец-то начал различать цвета страха, тревоги и спокойствия. У животных и растений разных планет они почти не отличались друг от друга. В отличие от эмоций гуманоидов…

Последние участки своего сектора мы обходили под яркий свет полосок на костюмах.

Луны Муританны проявились на темно-синем небе двумя кольцами. И, казалось, кольца эти пересекли друг друга, сцепились воедино.

Звезд было мало. Но все очень яркие, желто-белые.

Когда мы отправились назад, к пещере с лифтом, ноги ныли, но сильной усталости я не чувствовал.

Леля не жаловалась, хотя я видел, что ей тяжело. Ноги временами заплетались, шаркали по каменному крошеву, жесты свелись к минимальным.

Леля почти не смотрела по сторонам, только вперед и поминутно сверяла по сканеру на левой руке расстояние до нужной пещеры.

Нам оставалось пройти всего ничего.

Внезапно где-то справа мелькнули алые всполохи биополя. Что-то они мне напомнили. Что-то почти родное… Точно! Они выглядели точь-в-точь как плазма наших с Лелей биополей. Внутри также плясали голубоватые отсветы, по краям трепетали язычки пламени.

Что такое? Индиго? Мы с Лелей переглянулись.

Пламя было слишком велико для одного индиго. Казалось, с десяток их собрался вместе и обнялся, чтобы соединить биополя.

Не сговариваясь мы осторожно двинулись в сторону всполохов.

Казалось, диковинное явление совсем рядом, только руку протяни. Но мы шли и шли, а плазма биополя почти не приближалась.

Ночь долила пейзажу и небу черной краски. А мы добавили яркости полоскам на костюмах и продолжили путь.

От удивления, нетерпения Лелю даже потряхивало. Усталость как рукой сняло. Я ощущал ее эмоции все лучше и лучше, и это помогало действовать сообща, не сговариваясь.

Мы миновали два пологих склона. По сторонам их торчали лохматые поросли колючек, словно бакенбарды на лысой голове. И наконец-то плазма приблизилась. Яркие протуберанцы лизали чернеющее небо, отливая все более заметной синевой.

Мы прибавили шагу.

Внезапно под подошвами что-то хрустнуло. Еще раз и еще. Казалось, мы наступили на груду сухих веток, и те возмущаются вопиющим неуважением незваных гостей.

Я даже пикнуть не успел, как под ногами разверзлась пустота. Выдохнул и ухнул вниз. Следом полетела и Леля. Только теперь дошло. Мы напоролись на вход в пещеру, замаскированный листвой и ветошью!

Костюмы позволили приземлиться почти без ушибов. Мы с Лелей одновременно вскочили на ноги, глядя на зарево аурной плазмы – оно освещало всю пещеру, плясало на стенах и взвивалось к потолку.

И кто бы мог подумать, что такой плазменный пожар устроили… крошечные черные зверьки. Они столпились в углу пещеры пушистой массой и напоминали то ли сурков, то ли сусликов. Смешные мордочки с глазками-бусинками, по-беличьи пушистые хвосты и маленькие когтистые лапки… Зверьки вызывали умиление одним своим видом и аурой добавляли окружающим дружелюбия.

Я приоткрыл рот, чтобы удивиться, но что-то укололо в шею, и тело обмякло.

Знакомое ощущение паралича сковало по рукам и ногам. Я только-только встал на ноги после падения и вот теперь снова мешком рухнул на пол. Пальцы закололо, сердце замедлило ритм, голова загудела.

Лекарство действовало на удивление быстро – я уже почти не мог пошевелиться, только шея еще поворачивалась.

– Ну что ж… Вайлис… Леля… Добро пожаловать. Не думал, что вы выживете. Хотя… таких индиго очень сложно убить, не так ли?

Звонкий и до противного мелодичный голос лился откуда-то сбоку. Я огляделся – вокруг никого не было видно. Леля тоже ошарашенно озиралась, бросая на меня встревоженные взгляды.

Не без труда я заметил, что у пещеры есть еще одна «комната». Оттуда навстречу вышел человек… Индиго. Очень слабый, но индиго. Мы не заметили бы его по ауре – плазменная энергия заслоняла слабые всполохи биополя незнакомца.

Даже сейчас на ее фоне его собственная аура едва просматривалась. От нее во все стороны струились желтые, бордовые и лимонные лепестки. Злость, досада и боль – отличный набор, чтобы совершить нечто отвратительное.