Читать книгу "Я для тебя одной воскресну"

– Эрридий прочный материал, – вмешалась вдруг Леля. – А мы говорим о чем-то хрупком. О том, что либо горит, либо даже взрывается без прямого попадания плазмы. Или погибает… Как вариант.

– Хм… интересное уточнение, – кивнул Аскольд и притормозил, чтобы поравняться с Лелей. Остальные агенты продолжали идти, не оборачиваясь, словно повиновались незримому приказу. – Что-то, что легко портится от температуры… повреждается или гибнет. Хм…

– Кстати. Большинство ископаемых можно снова перевести из жидкого или газообразного вида в твердый. И наоборот. И потом. Представьте, что поселения по официальной версии друг друга истребили. И вдруг тут высаживается некая корпорация. Разворачивает разработку месторождения какого-то ценного материала… Думаете, это не вызовет подозрений? А как добывать ископаемые настолько скрытно, чтобы даже современная аппаратура из космоса не засекла? Невозможно. Тем более если добывать массово. А не массово – какой смысл? – Леля слегка отстранилась от Аскольда и придвинулась ко мне. Я пожал ее руку, ощущая такие уют и тепло, каких не испытывал в своей комфортабельной квартире в полной безопасности.

Поразительно. Я лишился временного жилья… обоих временных жилищ. Но чувствовал себя так, будто бы владел даже не домом, настоящей роскошной крепостью. Да и вообще, словно я хозяин мира.

Бедро Лели то и дело касалось моего, и привычный дурман в голове развеял остатки тревоги. А желание вернулось – предсказуемо и ужасно не вовремя.

Жар и тяжесть в паху нагнетались, сколько ни старался отвлечься. Но я все равно внимательно слушал Лелю. Хотя теперь меня куда больше занимали ее губы – яркие, маленькие, сладкие… И запах мандаринов вперемешку с мятой. Почему я мечтал об аромате цитрусового шампуня в волосах девушки? Я был глупцом. Нелепым глупцом с фантазиями о настоящей привязанности, которую стоит пронести сквозь годы. Запах Лели, такой изменчивый и такой родной – вот о чем стоило грезить.

– Значит… скорее всего, речь о чем-то живом… – вдруг догадалась Плазма. Магрис так дернулся в кресле, что оно покачнулось, и агенты на долю секунды застопорились.

Леля кивнула мне и Аскольду. Тот вернул жест с полуулыбкой. Теперь стало заметно, что на его верхней губе две маленькие родинки.

– Знаешь что-то, Магрис? – обратился к пленнику Аскольд. – Ничего. Рано или поздно расколешься. Деваться тебе некуда. Работодатель тебя похоронил. Вместе с колонистами. Про подземный город никто не знает. Ты один. И мы не отступимся. А наши методы ты, кажется, уже представляешь. Живым ты нам не нужен. Целым и подавно. Развлечемся.

– Вот и сидите под землей, как черви. Высунете нос наружу – хана вам, – вдруг вспыхнул Магрис – его эмоции ударили в меня так, что почудилось – кувалда с размаху опустилась на грудь. Удивительно! Энергия чувств одного-единственного индиго порой была намного ощутимей, чем энергия чувств целой колонии! Даже в момент бомбежки!

Мы не могли видеть лица Магриса – он сидел, прикованный к креслу, к нам спиной. Но злорадный смешок слышали отлично.

– Не все так просто, – каким-то очень будничным тоном сказал ему Аскольд. – Ты не все знаешь.

Леля нервно вздрогнула и посмотрела на меня с ужасом – обещания Магриса не на шутку напугали ее. Я обнял ее за плечи, прижал покрепче, старательно игнорируя пульсацию в паху. Мельранское либидо разыгралось не на шутку, а Леля была такой близкой, такой соблазнительной…

На секунду маска невозмутимого агента исчезла с лица Аскольда. Он тепло улыбнулся Леле, продемонстрировав ряд очень ровных, жемчужно-белых зубов и подмигнул.

– Не все так просто, – повторил уже больше для Плазмы, чем для ее продажного сородича.

Леля вгляделась в лицо Аскольда.

– Мы вчера тоже не спать ушли пораньше, – многозначительно кивнул ей глава правительственных агентов. Метнул взгляд на Магриса, и лицо его приобрело привычное выражение. – В горах могут расти растения и бегать животные… – Мы зорко наблюдали за пленным. И он это понимал. Понимал, что каждым жестом, каждым взглядом или звуком может выдать работодателя. И, кажется, очень его боялся. Я ощутил это на собственной шкуре – эмоции Магриса опять походили на штормовой шквал.

– Страх, – дополнила мои наблюдения мысль Лели. – Почему ты так боишься своего работодателя? – спросила вдруг Магриса.

Он дернулся, странно вздохнул и промолчал.

Аскольд благодарно кивнул Леле – она дала новую почву для размышлений.

Внезапно процессия притормозила. Впереди оказался тупик.

Магрис злорадно усмехнулся, но все смотрели на Нестреля. Талькаирс провел по глянцевой стене рукой. Поверхность ее заколебалась, пошла волнами и превратилась в двери лифта.

Маскирующее изображение! Ничего себе. А эти поселенцы готовились на славу!

Рядом с дверями кабинки, все из того же материала, что и подземный ход, светились три кнопки. Нестрель нажал среднюю.

Лифт открылся. Мы вошли в помещение, где легко уместилась бы процессия втрое больше. Его тоже готовили для бегства колонистов. Вскоре тут будет не продохнуть.

Двери бесшумно закрылись, и Нестрель снова провел рукой вдоль абсолютно гладкой на вид стены. Но ожидаемого пульта или еще чего-то такого не появилось. Талькаирс повторил жест несколько раз, и лифт ухнул вниз.

Летел он недолго и остановился резко. Леля сжала мою руку, когда кабинка толчком затормозила. Двери открылись и … даже я не сдержал пораженного возгласа.

Перед нами раскинулся настоящий подземный город.

Он почти ничем не отличался от поселений снаружи. Разве что здания были пониже – этажей пять, не больше. Свысока, с искусственного неба светило искусственное солнце. Неведомо откуда дул ветер, шелестели деревья. Самые настоящие, между прочим, живые. Правда, в кадках. Роились вокруг цветов насекомые. Носились в ветвях и по земле зверьки, похожие на белок и кошек.

Я много слышал об искусственной биосфере – разработки велись на разных планетах с попеременным успехом. Но никогда не видел результата воочию.

– Я бы попросил поторопиться, – без особой гордости произнес Нестрель. – Скоро прибудет основной поток беженцев. Мы задерживаем лифт.

Вся честная компания поспешно покинула кабинку.

Водри и Нестрель остановились посреди мощеной площади, и талькаирс почти церемонно сообщил:

– Добро пожаловать в первую смешанную колонию двух рас. Выбирайте любое жилье. Тут все квартиры одинаковые. Так что…

– А еда? Питье? – спросил Аскольд.

– Что-то выращивается в оранжереях. – Нестрель указал рукой на плотное кольцо двухэтажных зданий вокруг города. – Что-то создается на молекулярной основе. Нас снабдили новыми технологиями обе планеты. Мы соединили достижения ученых Земли и Талькаирсы, – не без гордости добавил инопланетник.

– Ого! А вы неслабо тут развернулись, – похвалил мэров Аскольд.

– Идите уже по домам, – с оттенком усталости попросил Водри. – У нас сейчас будет дел невпроворот.

Аскольд кивнул нам, подчиненным и углубился в город. Правительственные агенты махом рассыпались по колонии.

А мы с Лелей все еще медлили в сердце подземного поселения. Вокруг лучами расходились мощеные улочки с клумбами, деревьями и кустарниками.

– Идем, – потянула меня за руку Леля. – Займем какую-нибудь квартиру.

От этой фразы мне стало так хорошо, как никогда. Плевать, что мы остались без дома. Плевать, что там, на поверхности планеты, бомбят без остановки. Плевать, что враг пока празднует, и даже Магрис это понимает.

Она со мной и предлагает жить вместе.

И впервые в жизни меня накрыло полное счастье. Такое, какого не испытывал даже в детстве.

Я прижал Лелю и впился в ее губы поцелуем. Двинул бедрами, весь дрожа от возбуждения, давая понять, как сильно хочу ее. Леля тут же запрыгнула ко мне на руки и скомандовала:

– Ну неси меня в жилище. А там… обновим кровать, – и прижалась щекой к щеке. – А потом… озадачим наших покровителем Магриса…

Глава 16. Беженцы и предатель

Вайлис внес меня в первый попавшийся дом, ввалился в первую попавшуюся квартиру и усадил на стол. А дальше… дальше мы отдались страсти полностью, без остатка, сомнений и страхов. Забыв обо всем и совершенно забывшись.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Наверное, повлияли наши огненные ауры, или наше неукротимое стремление друг к другу наконец-то нашло выход…

Мы махом избавились от одежды. И соединились…

Толкнулись навстречу… и задвигались в унисон…

Сладкий дурман в голове… и напряжение сменяется томлением, а томление негой.

Удар сердца и вздох, еще один удар и выдох… Его сильное тело дрожит рядом с моим в горячке страсти. Его руки жадно сжимают мои ягодицы. Подтягивают, надевают меня на напряженный мужской орган.

Удерживают, не давая отодвинуться. С сожалением мы расстаемся на миг, чтобы снова приблизиться, еще и еще.

Вайлис рычит или стонет, или все вместе. Входит в меня, слегка вращает бедрами, продолжая трястись, как от сильной лихорадки. Притягивает, не отпуская. Неохотно позволяет немного отстраниться. И снова прижимает, входит, толкается.

Мои руки царапают его спину, мнут мощные плечи.

Наши губы встречаются, а языки ласкают во рту друг у друга, выписывая внутри замысловатые узоры.

Мы пылаем, охлаждаемся и вспыхиваем вновь…

Это было невероятным, невозможным и потрясающим.

Наверное, разбомби нас неведомый враг, ни я, ни Вайлис не заметили бы.

Когда же устало откинулась на столешницу, он поднял меня и бережно уложил на кровать.

– Отдохни, Леля, – сказал так ласково и мелодично, что слова укутали, будто кашемировый плед.

– Нет, не время, – сладко потягиваясь, вздохнула я. – Нам надо связаться с остальными индиго.

Вайлис присел рядом не одеваясь и пытливо заглянул в лицо. Он казался воплощенным напряжением, просьбой: брови – домиком, желваки ходят ходуном, тело под стать каменному валуну.

– Не убегай от меня больше, – выдавил с такой интонацией, что сердце зашлось, а внутри потеплело.

– Постараюсь, – честно ответила я.

– Что мне делать? – тотчас оживился Вайлис. Вскочил, сунулся в пластиковый гардероб, встроенный в стену, и присвистнул. – Да тут горы нарядов. Не скажу, что мне нравятся фасоны… – Он вытащил на свет божий трикотажные спортивные костюмы нескольких цветов и размеров. – Зато можно переодеться в свежее.

– Давай, – махнула я рукой, соглашаясь на что угодно, лишь бы не натягивать заново то, в чем нас бомбили. То, к чему прилипли куски пластмассы, пепел и ужасный след безысходности бегства. – Я попробую соединить тебя с другими индиго, – объяснила, поймав брошенные Вайлисом футболку и трико. – Сам ты пока телепатический мост не сделаешь. Но воспользоваться уже сможешь. Я перекину тебя в головы нескольких индиго сразу. Не пугайся. Будут картинки, голоса. Будто бы кадры из кино. Возможно, ты не сразу поймешь слова. Не дергайся. Жди. Дай мозгу и ауре подстроиться. Спросишь о нашем деле. А я пообщаюсь с другими.

– Давай. – Вайлис уже натягивал серую футболку и трико.

* * *

Следующие несколько часов мы с Вайлисом провели за беседами с другими индиго. К несчастью, наши ожидания не оправдались. Никто не вспомнил, чтобы его приглашали работать на правительство. Никто вообще не вспомнил, чтобы его приглашали куда-то работать.

От многих дальних телемостов у меня загудела голова, энергетическое истощение тоже было не за горами. Ноги предательски дрожали от слабости, в сон тянуло так, словно не высыпалась месяцами, глаза слипались, мысленные вопросы путались.

Без особой надежды собиралась позвать Илью и двух таких же «октябрьских индиго». Но вместо этого он «постучался в голову» сам, будто бы нарочно экономил мне силы. И даже Вайлиса подключил.

Древние индиго многое умели лучше нас и не все свои секреты охотно раскрывали новичкам. Илья делился, но только если его об этом просили.

– До меня дошли слухи, что вы, ребята, ищете индиго, которых пытались нанять для грязных правительственных дел, – так начал диалог Илья, не тратясь на лишние раскланивания.

– Да уж, – вздохнула я. – Только без толку.

– Про Магриса мне Вайлис еще вчера рассказал, – признался Илья. – Но вы не найдете то, что ищете.

– Почему? – напрягся Вайлис и пожал мою руку с соседнего кресла.

– Да потому, что действовали они тоньше. Этот покровитель… Магриса… он немного индиго…

– Точно! – воскликнул Вайлис. – Я тоже об этом думал! Когда началась бомбежка. Иначе как он так быстро узнал, что пятки горят? Мы только вчера поймали стрелка…

– Погоди, – остановила я поток красноречия Вайлиса. – Это как «немного»?

– Ну помнишь, среди нас изредка появлялись слабые индиго. Очень слабые?

– Не особо.

– Это потому, что мы не брали их в расчет. Зачем? Они же ничего не могут. Разве только регенерируют лучше обычных людей.

– Зато они могут пользоваться мыслесвязью, если другой индиго инициирует ее! – наконец догадалась я.

– А еще они живут долго, но не как мы.

– Погоди… Если покровитель Магриса индиго, почему мы с ним не знакомы? Вообще, – удивилась я. – Мы же всех наших знаем… наперечет. Даже самых слабых хотя бы раз да засекали. Иначе как они поняли, что могут других слышать?

– Просто он давно ни с кем не общался. И про него забыли, – буднично сообщил Илья. – Нас ведь тысячи по Галактике. Всех не упомнишь. Он затихарился на пару сотен лет и… затерялся. Но ты отвлеклась. Он знает про индиго. И посылал всем закодированные послания. Мне тоже.

– Всем? Послания? – Я приподнялась в кресле, и Вайлис ободряюще погладил ладонь.

«Мы знаем, кто ты. Мы знаем, что ты можешь. Не высовывайся. Или жди беды».

Фразы всплыли в голове яркими вспышками. Но я никак не могла сообразить, откуда они взялись.

– Вот видишь. И с тобой связывались, – хмыкнул Илья.

– Погоди, – опешила я. – Белиберда какая-то. Это же не предложение сотрудничать. Что-то вроде угрозы…

– Не совсем, – усмехнулся Илья. – Это крючок. Фразы проверяли тебя на устойчивость к воздействию. Если бы ты сильно испугалась, захотела что-то предпринять. Срочно куда-то бежать, что-то делать… С кем-то договариваться… – Он выдержал театральную паузу, позволив мне дойти до ответа своим умом и закончил – Вот тогда тебе предложили бы сотрудничество. Им важно, чтобы тайный сотрудник был… как бы это сказать. Морально неустойчивый, что ли…

– Я поняла. Хитро́. А почему никто другой не вспомнил послания?

– Потому что это не слова, – издал очередной уже смешок Илья. – Это нечто вроде тревожных мысленных волн. Они могут посеять беспокойство или панику. Могут растревожить. Вот это и проверялось. А в слова послание облекла ты сама. Ты панически боишься, что нас рассекретят. Это твой самый большой подсознательный страх. Поэтому фразы получились такими.

До меня медленно, но верно доходило. Я посмотрела на Вайлиса. Он пожал мою руку и ободряюще улыбнулся. Теплая ладонь спутника, его неравнодушие придали уверенности и сил.

– Значит, каждый понимал послание по-своему? – уточнила я.

– Совершенно верно.

– А откуда ты об этом знаешь?

– Плазма. Я живу поболее многих. И мозги мне пытались запудрить куда чаще, чем вам. Я сразу отловил импульс. Проверил все.

– Как найти того самого слабого индиго? – вступил в разговор Вайлис. – Такое ощущение, что вычислить его по способностям будет проще, чем другими способами.

– Я подумаю, – пообещал Илья. – Дайте немного времени.

– А вот со временем у нас как раз не очень, – возразил Вайлис. – На поверхности бомбят. Уверен, покажи мы нос, тут же будем поджарены как зверушка на вертеле.

– Сделаю так быстро, как смогу, – пообещал Илья. – А пока надо подкачать вас энергией. Так и до истощения недолго. У меня есть время и возможность восстановиться. И парочка друзей. Октябрьских индиго. Вы ведь так их называете? – По мыслесвязи прошел смешок. Готова поклясться, что Илья увидел, как горят мои уши. Я даже подумала начать извиняться, но он еще раз усмехнулся и очень тепло закончил: – В общем, держите. Подарок с далекого конца Галактики.

И прежде чем я успела возразить, в тело заструился мощный поток энергии.

Вайлис тоже это почувствовал, даже вздрогнул, весь напрягся. Мы непроизвольно сжали руки друг друга.

* * *

Илья «подкачал» нас на славу. Когда он отключился, энергия просто била ключом. Казалось, я не оживляла никого год или больше. Не пережила все эти ужасные дни, не связывалась с десятками индиго, теряя куски ауры на далекие телемосты в другую часть Галактики.

Вайлис даже разрумянился. Его аура стала полноценной индиговой. Плазма заливала ее всю, равномерно, плескалась огненными всполохами на кончиках крыльев и пальцев. Розовая эмоция густыми лепестками струилась сквозь аурный огонь. Фиолетовые точки исчезли. Но добавились оранжевые. Если бы Вайлис родился человеком, я бы сказала, что он очень счастлив и любит по-настоящему.

Свет искусственного солнца подземного города пошел на убыль, и за окнами сгустились ненастоящие сумерки.

В комнату пахнуло нектаром ночных цветов. Мы с Вайлисом обустроились на первом этаже дома, и некоторые из них, на длинных, одеревеневших стеблях, почти доставали до окон.

– Надо бы провести ревизию хранилища, – сообщил Вайлис, отправляясь на кухню. Кроме меблировки она ничем не отличалась от спальни. В колониальных зданиях все комнаты были одного размера и квадратной формы.

Я пошла следом, ощущая, что желудок более чем согласен с Вайлисом.

Он подставил мне кресло, а сам полез в хранилище.

Судя по всему, в отличие от корабля, остатки пищи тут выбрасывались отдельно. В хранилище лежали запечатанные обед и ужин.

Вайлис достал все и налил нам травяной настойки из крана над бежевым шкафчиком с посудой.

В ассортименте был еще черный кофе, молоко и два вида чая – черный и зеленый.

Судя по содержимому контейнеров, на обед подавали жаркое из говядины и какого-то талькаирского мяса. Обычное блюдо и перчено-соленое предусмотрительно разделяла перегородка. На ужин предлагались сырники, зеленые талькаирские макароны и творог.

Пока мы с Вайлисом восстанавливали силы обедом и ужином сразу, по внутренней связи позвонил Водри.

– Вайлис? Леля? Вы тут поселились? – Похоже, они с Нестрелем не сразу нас нашли. Вайлис дал мне знак продолжать есть, а сам вернулся в спальню, к виртуальному телефону.

– Следователи-расследователи собираются завтра с утра, – сообщил, когда вернулся. – Займемся горами и работодателем Магриса.

Я откусила сырник и предложила:

– Может, тогда я проведу тебе ускоренный курс обучения способностям индиго?

– Думал, ты не предложишь, – подначил Вайлис. Хитрое выражение лица явно говорило, что он только и ждал возможности попрактиковаться.

– Начнем с техники безопасности. Ты ешь, ешь, – хмыкнула я. Странно. Рядом с Вайлисом я ощущала себя как за каменной стеной. Не страшилась будущего, хотя пока оно не обещало ничего хорошего. Снаружи нас ждали с распростертыми объятиями плазменные пушки. Завтра предстояло узнать, сколько народу пострадало во время бомбардировки. Я всегда боялась этих цифр и грустных списков. Хотелось лечить всех и вся – подряд, не выбирая. Лечить, пока не упаду без сил, в обморок. Со мной такое уже случалось на заре становления дара. Тогда я еще не знала его ограничений, а если бы и знала… все равно вряд ли сдержалась бы…

Перед глазами до сих пор стоял тот школьный автобус. Как и в день аварии Вайлиса, тогда я всего лишь ехала мимо…

Прозрачный зимний воздух дышит морозом. Солнце превращает снежные барханы под трассой в россыпь бриллиантов. Неуместными глыбами пластика и металла взмывают к небу дома.

Утренняя воздушная трасса кажется безлюдной и сиротливой. Ну кто же кроме меня, командировочной, поедет куда-то в пять утра? Да еще в феврале, самом лютом зимнем месяце на нашем континенте?

Я зеваю, придремывая на сиденье, кутаюсь в шерстяной шарфик. И вдруг накатывают волны: страха, паники, боли. Подскакиваю, словно на пружине и с ужасом оцениваю масштаб катастрофы…

Ярко-оранжевая гусеница автобуса замирает в небе, как подстреленная, и со всего размаху падает на ледяную дорогу. Грохот и скрежет прорывается сквозь стекла моей машины. Шквал эмоций обрушивается на меня, невзирая на защиту. Боль, ужас, паника… По-моему, водителя и школьного механика посадили после этого происшествия. Но мне было все равно.

Сердце заходится в груди, ледяная волна прокатывается в животе. Меня даже передергивает от озноба…

Автобус проскальзывает по катку дороги и падает вниз, в овраг. Переворачивается, как огромная катушка с нитками, расталкивая деревья. Они недовольно трещат и возмущенно размахивают голыми ветками.

И снова я требую водителя остановиться. Отпускаю такси, вызываю спасателей и бросаюсь в автобус.

Дверец уже нет, они остались где-то на дороге. Я карабкаюсь по высоким колесам, подтягиваюсь и запрыгиваю в салон.

Покореженные куски металла со всех сторон угрожают острыми лезвиями. Крошево из пластика хрустит под ногами. Перевернутые, сломанные пассажирские кресла похожи на груду хлама. Некоторые насквозь пронзили острые обломки металла и пластика.

Внутри пахнет кровью, смертью, безысходностью. Повсюду россыпью зерен граната поблескивают кровавые капли. Алыми чернилами растеклись кровавые лужицы. Отпечатки рук и ног – грязные, бордовые и алые на полу, стенах и даже на потолке…

Теплый дымок вьется в воздухе белесой пеленой, будто бы пытаясь скрыть ужасную картину.

Тишина холодит почище тридцатиградусного мороза. Вокруг, куда ни кинь взгляд, покореженные, безжизненные тела. Маленькие, хрупкие, будто сломанные куклы. Их хочется сгрести в охапку и согреть своей плазмой, вдохнуть жизнь.

Я поскальзываюсь на вмиг обледеневшем полу и падаю в кровавую лужицу. По белому пальто размазывается алая клякса, впитывается и расплывается по кашемиру.

Меня трясет, сердце екает где-то в горле, колючий ком мешает глотать. Но тут кто-то шевелится позади автобуса, стонет, и я отчетливо слышу:

– Мама… мама… помоги.

Из глаз катятся слезы. Я вспыхиваю плазмой и лечу по салону, оживляя всех подряд. Пока… перед глазами не простирается черная пустыня. Она охватывает все вокруг. Я вздрагиваю от слабости, пытаюсь сделать шаг. Но ватные ноги подкашиваются, роняя меня на резиновую дорожку автобусного пола.

Она хрустит подо мной – совсем обледенела. Воздух наполняют детские голоса.

Они кричат что-то, называют меня спасительницей. Обещают, что никому не расскажут мой секрет, хотя я вроде бы и не просила.

Я закрываю глаза и уплываю в черноту.

– Ты безумная, сентиментальная дура! – орет в голове Илья и собирает нескольких индиго. Вместе они накачивают меня энергией. Не до нынешней бодрости, нет. Но перед глазами светлеет, я с трудом разлепляю тяжелые веки и вижу перед собой несколько встревоженных детских лиц.

– Ты настоящая маленькая героиня.

Только сейчас я поняла, что Вайлис просмотрел мои воспоминания, как киноленту. Его синие глаза наполнились теплым светом, брови сложились домиком. Вайлис сгреб меня в охапку, крепко прижал и присел на кровать.

– Ты мое маленькое чудо, Леля, – прошептал очень тихо. – Я буду учиться у тебя. Как быть индиго, таким, как ты. И Илья, конечно, тоже.

– Ему бы твои слова понравились, – усмехнулась я. – Он у нас один из древнейших и мудрейших.

– Ну что ж… – бодро произнес Вайлис. – Давай начнем. Если завтра мы планируем что-то разнюхивать, то следует быть во всеоружии.

– Разнюхивать? – удивилась я. – Думала, мы просто встречаемся для обсуждения насущных проблем.

– Наши хитромудрые мэры планируют вылазку в горы, – хмыкнул Вайлис, все еще крепко прижимая меня к себе. – Прямо они мне об этом не сказали. Но намекнули, что неплохо бы расследовать все там, где оно началось… В горах.

– Разумно, – кивнула я. Эмоции отпустили, и привычное уже спокойствие, воодушевление от близости Вайлиса разлились внутри. – Ну давай начнем лепить из тебя индиго.