Читать книгу "Я для тебя одной воскресну"

– По поводу нас? – Вайлис не отстранился, придвинулся, касаясь меня ногой, бедром и боком. Я чувствовала его каждой клеткой, каждым нервом. Жар опалил лицо, грудь, быстро собрался у лобка и отозвался нежным томлением. Горячее тело Вайлиса было очень напряженным, но совсем не так, как прежде. И казалось, это напряжение заразительно – перетекает на мое тело. По лицу спутника разлился знакомый румянец – красивый и какой-то неземной. Глаза Вайлиса лихорадочно поблескивали, губы алели, и мне безумно захотелось коснуться их ртом, попробовать на вкус, как тогда, в палате.

– Н-нас, – уточнила я. Казалось, нет ничего и никого в мире, кроме меня и мужчины рядом, кроме его губ и глаз.

Вайлис наклонился – еще и еще. Слова не успела сказать, он повалил меня на кровать и придавил своим телом. И я поняла, как сильно он возбужден. Не только по тому, как твердый бугор на его брюках вдавился в живот и вздрагивал учащенным пульсом… Еще и по ауре. Она горела плазмой – оранжевые языки отсвечивали алым. Так бывает у индиго, когда желание зашкаливает, когда почти не контролируешь его. Я с огромным трудом собралась с духом убеждать Вайлиса отпустить, но он накрыл губы поцелуем. Ворвался в рот горячим языком, поглаживая, касаясь так нежно… так отчаянно. Словно сейчас просто умрет, сойдет с ума, если не возьмет меня.

Все доводы разума испарились, голова совершенно опустела. Внизу живота стягивалось и снова расслаблялось. Желание подчинило меня себе. Я выгнулась и прильнула к Вайлису. Он застонал, задрожал и принялся расстегивать брюки. Непослушные пальцы не справлялись с молнией. Он дернул штаны несколько раз, и она разошлась. Секунды не прошло, как спутник стащил с меня свободные брюки, проехался ладонями по ногам, и остановился на бедрах. Опустился к животу и продолжил дорожку поцелуев, от которых я извивалась и млела, словно девственница в постели с шикарным мужчиной.

Вайлис сдернул с меня белье, блузку, попытался снять с себя брюки, не вставая, словно боялся, что я сбегу. Не вышло. Он дернул одну штанину, другую, раздался оглушительный треск, и брюки разошлись по швам. Вайлис отбросил их и так же, уже без сожалений, сдернул плавки. Мог и не снимать. Фактически его белье уже ничего не прикрывало и не сдерживало.

Не давая мне опомниться, схватил и буквально насадил на себя. На долю секунды я испугалась, что будет больно. Но… Вайлис остановился настолько вовремя, будто чувствовал меня, понимал без слов. Недолго мы замерли, соединенные вместе. И меня посетило ощущение, что так оно и должно быть. Вот именно так и не иначе. Как вообще можно представить, что меня возьмет кто-то другой?

Сладкий дурман поплыл в голове. Вайлис задвигался – с нажимом, с напором, но заметно сдерживая бешеный мельранский темперамент. Я поймала его ритм и совершенно потеряла контроль. Вокруг нас вспыхнуло пламя – не настоящее, аурное, но выглядело оно самым настоящим костром.

Я прижималась к Вайлису и отступала, а он догонял, дергал на себя за ноги, чтобы наши тела не расставались. По телу шли сладкие волны – нега и напряжение сменяли друг друга бесконечное количество раз. Внизу живота посасывало, сжималось, нагнетался жар.

Вайлис издавал странные звуки – то ли стоны, то ли рычание. И от каждого по моему телу проходила сладкая дрожь. Наконец, он дернулся и застыл. Выдохнул так, словно только что избавился от ужасной, мучительной боли или жажды. Ненадолго замер, не отпуская меня, не выходя, и вдруг задвигался снова.

Еще и еще…

И я снова плыла, плавилась воском в его руках и млела, а затем резко натягивалась, как тетива лука. И снова и снова меня встряхивал сумасшедший оргазм.

Спустя некоторое время мы упали на постель, и Вайлис по-хозяйски положил мою голову на свое плечо. Вместо того чтобы пойти в душ или заснуть, как многие другие мои мужчины, выдохнул:

– Леля… Плазма… Это было… правильно… Так должно быть всегда…

Я хотела возразить. Но решила, что не время.

Он был слишком взбудоражен, слишком возбужден, чтобы принять отказ.

И я прикрыла глаза, давая ему успокоиться, а себе – считать его ауру.

Поразительно! В ней все еще оставалась энергия желания. Не настолько мощная, неукротимая, как недавно, но она не растратилась полностью. Будто бы Вайлису… не хватило?

Зато очень изменились знакомые розовые протуберанцы в его ауре. Они больше не бледнели, не темнели, не дрожали, словно под свирепым ветром. Казалось, внутри ауры Вайлиса цвел огромный розовый цветок. Эмоция созрела. Светло-светло-голубые разводы по всему биополю спутника, уродись он человеком, говорили бы о безмятежном спокойствии. А в дополнении к оранжевым ниточкам – о том, что он почти счастлив.

Но у инопланетников все иначе. Их эмоции окрашивают ауру не так, как у землян. Иногда палитра похожа, порой почти идентична, а временами отличается полностью. Мне не доводилось общаться с мельранцами иначе как по телефону. И это очень осложняло чтение ауры Вайлиса.

Как осложняло и оценку ее реакции на мутацию. Признаков близкой смерти я не обнаружила – ни резкого истончения биополя местами, ни разрывов, ни трещин. Уф-ф-ф… Кажется, облегченный вздох все же вырвался из груди. В ближайшие недели Вайлису ничего не грозит. Но нет никакой гарантии, что превращение в индиго не навредит его здоровью позже. Расслабляться и успокаиваться слишком рано. Все решится в ближайшие недели… Как и судьба нашего расследования, как и наши с Вайлисом судьбы на Муританне.

Сказать ему? Или не надо? Мысли заметались в голове, как безумная стая птиц под выстрелами охотника. Тревожно застучало сердце, холодок разлился в животе. Пугать Вайлиса раньше времени совсем не хотелось. Но разве он не имеет права знать, чем рискует?

Хотя…

Во мне боролись два противоположных порыва. Рассказать все Вайлису прямо здесь сейчас или скрыть от него, пока не разгадала исход мутации ауры. Он имеет право знать, твердила себе. И тотчас торопилась себя отговаривать – зачем ему раньше времени этот груз на душе.

– Леля? – позвал Вайлис, и я отчетливо ощутила всю неправильность нынешней ситуации. Мы уже бог знает сколько времени лежали рядом, голые. Вайлис прикрыл нас мягким голубым покрывалом и совсем как-то по-хозяйски положил на меня руку.

Но добило не это.

Он вдруг пропустил мои волосы сквозь пальцы и выдал как свершившийся факт:

– Ты моя Леля… я хочу тебя себе… Я хочу тебя… как собственную женщину…

Меня как громом ударило. Опять он за свое! Стоит немного расслабиться – и опять эти агентские хитрости. Даже в постели, даже после ошеломляющего секса!

Конечно же, я отлично помнила эту фразу.

В больнице, в полубреду, пока застегивала халат медсестры, Вайлис прошептал:

– Я хочу тебя… как собственную женщину…

Какие образы витали в его помутненном рассудке? Что он имел ввиду? Может, и сам не ведает.

Но услышав эту фразу – слово в слово – после нашей любовной горячки, я опешила. Тихая нега в мягкой постели, рядом с мужчиной, который так притягивал, так будоражил, испарилась в одном мгновение.

Я вскочила как ужаленная и шарахнулась к окну. Вайлис резко сел на кровати и ошарашенно уставился на меня, словно впервые видит. Он даже и не думал прикрываться. Да и зачем? Я оценила все чуть раньше, да и смущаться Вайлису было совершенно нечего. Таким телом гордиться надо!

Ни единого переразвитого мускула, ни единого обвисшего, ни единой складки жира. Фигура Вайлиса выглядела гармоничной, почти идеальной – хоть сейчас лепи скульптуры богов.

Я дрожала у окна, не в силах побороть волнение, слушая грохот пульса в ушах, усиленно пытаясь глотнуть побольше воздуха. Но сколько бы ни вдыхала, чудилось – задыхаюсь, как рыба на берегу.

А Вайлис оставался на кровати, чуть опустил голову и изучал – с ног до головы, раз за разом. Я никак не могла разгадать его настроение, его намерения. Губы Вайлиса сжались, немного по-детски, но не забавно, не трогательно, скорее, озадаченно. Скулы натянулись, предельно очертив контур лица, желваки заходили ходуном.

– Что случилось? – вспыхнул Вайлис. – Говори уже! Почему, если я сделал что-то не так, просто не рассказать об этом? Какого черта? Ты шарахаешься, как от чумного… Это… неприятно. – В его голосе промелькнуло удивление, замешанное на досаде. Словно сам Вайлис поражался собственной реакции. Да нет. Бред какой-то! – Может, у тебя были любовники получше меня! – вот теперь его губы поджались как у обиженного ребенка. – Может, я торопился и потерял голову. – Он замолчал и после небольшой паузы продолжил: – Я сам удивляюсь своей горячности, знаешь ли. Но это не значит, что надо сразу списывать меня со счетов. Почему ты так уверена, что не могу лучше? Я могу лучше. Уж поверь, могу. Дай только шанс.

Такого поворота я уж точно не ожидала. Слова не шли на ум, объяснения тоже. Сердце екнуло и замерло в груди. Предательское тепло разлилось внутри. Почему он подумал, что мне не понравилось? И почему меня это так обеспокоило?

Что происходит, в конце-то концов? Я совершенно растерялась. Эта фраза, зачем он снова произнес ее? Что за игру затеял? Почему теперь делает вид, что ничего не имел в виду? Что не взялся за очередной виток расследования происшествия в больнице? Что ж такое-то?

Понимая, что все больше путаюсь, теряюсь в догадках, в эмоциях, я решила отложить выяснение отношений до другого момента. До лучшего момента. Когда развеется дурман в голове, прояснятся мысли, уйдет смятение.

– Вайлис, – попросила как можно более проникновенно. – Пожалуйста, давай в другой раз, а? Я очень устала. Сегодня был сумасшедший день. А хочется отдохнуть перед высадкой на планету. Можно я чуток полежу, приду в себя, а? А потом мы поговорим.

Вайлис помедлил. Неподвижно застыл на кровати, словно решая – как поступить и все еще не сводя с меня глаз. Наконец, он встал, сгреб в охапку остатки одежды и стремительно вышел из каюты. Не прикрываясь, нет, размахивая вещами, как флагами.

Глава 11. Где герой узнает, что такое ревность

После драки Леля сбежала по своим таинственным индиговским делам, а я занялся нашими, агентскими.

Отсек для обслуги мало чем отличался от остальных. Те же зеленые бархатистые стены, те же каюты. Разве что несколько огромных складов в самом конце коридора.

Не церемонясь, я нажимал кнопку вызова на каждой двери.

Одна за другой кнопки загорелись синим, и тут же в коридор высыпали наши с Лелей соседи по кораблю. Миетта хотела что-то сказать, но я поднял руку, призывая биоботов ко вниманию.

– Среди вас обнаружены предатели. Они пытались нас убить.

На лицах биоботов отразилось беспокойство – сильная реакция для полумашин, внешне почти безэмоциональных.

Миетта снова хотела что-то сказать. Но я продолжил:

– Немедленно откройте мне доступ к вашим центрам управления. Всех, кто не согласен, вырублю насильственно.

Я был уверен, что большая часть обслуги верна нам. Поэтому и решился на шантаж. Окажись предателей хотя бы четверо, мы с Лелей дракой с двумя биоботами не отделались бы. Подоспело бы подкрепление. При худшем раскладе среди обслуги затаился еще один вражеский прихвостень.

Биоботы выстроились в шеренгу, как солдаты, и послушно позволили мне рыться в своих «мозгах».

Одно это сразу же исключало их из числа подозреваемых. Но я решил подстраховаться. Серьезность угрозы не оставляла права на ошибку. Кто знает, не нападут ли на нас в следующий раз во сне? Не затеряется ли транспортник в кротовой норе. Наш курс лепился на ходу, фактически «на коленях». Самое то, чтобы оправдать пропажу корабля досадной ошибкой в расчетах.

Свернули не в ту кротовую нору, вывалились в черную дыру или прямо на звезду… Такое случалось. Пусть и очень редко.

Власти Галактического союза тщательно скрывали происшествия. Опасались паники, страхов перед космотелепортами, массовой истерии. Людям свойственно пугаться всего непонятного. Объясняй потом, доказывай, что жертв кротовых нор в тысячи раз меньше, чем воздушных трасс. А уж как далеко кораблям до старых добрых поездов и самолетов! По количеству несчастных случаев древний транспорт превосходил их, как превосходит море аквариум по количеству живности.

Но у агентов АУЧС хватало уровня доступа, чтобы знать о каждом несчастном случае. И во всех подробностях.

На затылке у каждого биобота обслуги открывалась дверца не больше спичечного коробка величиной. У обычных полумашин такого не было. Никто не мог залезть им в «голову» и запрограммировать на что-то.

Нападение биоботов на нас с Лелей, похоже, дало сигнал к снятию грифа секретности с тайной информации из арсенала обслуги. Я залез во все данные, даже в те, для которых требовался гораздо более высокий уровень доступа.

Вдоволь покопавшись в «чужих головах», с облегчением убедился, что больше подсадных уток нет, и напоследок скомандовал:

– Тела в каюте, откуда проходил звонок к Элдару Масгатовичу, отключить полностью. Отправить в хранилище.

Обслуга взяла под козырек, а я поспешил к Леле. Хотел успокоить ее и застал в непонятном оцепенении. Леля выпрямилась на кровати и ни на что не реагировала. В тревоге, в смятении, я пытался ее растормошить, ощущая, как пульс взвивается до небывалых высот, грудь режет боль, а голову словно сжимают тиски.

А когда Леля очнулась…

Все начиналось так хорошо… а закончилось… так плохо.

Я не мог поверить, не хотел верить, что Леля выгнала меня после того, как мы стали единым целым. Чувствовали друг друга, любили и нежились в объятиях. Делали все то, что я ненавидел в слащавых мечтах своих любовниц. Женщины обожают мечтать вслух… Даже тогда, когда слушатели не очень-то и за…

Вместо того чтобы уйти к себе, я бесцельно бродил по коридорам корабля. Голый, держа в руке шмоток разодранной в порыве страсти одежды, я запинался через каждые три шага и думал, думал, думал. Сердце тревожно билось в груди, гремело в ушах, пульсировало в висках. Казалось, меня придавило каменной глыбой. Я судорожно глотал воздух, но его все равно не хватало. Я расправлял плечи, но их все равно тянуло к земле. И перемалывал в голове мгновение за мгновением. Когда все так изменилось?

Когда я сказал Леле о том, что хочу ее себе как женщину? От этой мысли в груди екнуло и заболело сильнее. Кончики пальцев закололо, как будто снова повредил нервные центры под лопатками. Почему ей так неприятно, что наш секс не был одноразовым? Разве не все женщины хотят совершенно обратного? Неужели я настолько не подхожу ей? Не как любовник, как человек. Но… ведь мы так замечательно работали в связке, понимали друг друга с полуслова. Я запутался.

Исходив полкорабля, я вернулся в свою каюту. Выбросил негодные остатки одежды в мусор и нацепил джинсы с футболкой.

Странное нервное перевозбуждение никак не стихало – все валилось из рук, сосредоточиться не получалось. Я разбил три чашки, уронил контейнер с едой и, конечно же, по закону подлости, плов размазался по всему полу. Пришлось вызывать биобота обслуги. Я бы удивился, если бы на кнопку вызова отреагировала не Миетта.

Она вошла в каюту, повела бедрами и улыбнулась:

– Чем могу помочь?

– Идемте. – Я проводил ее на кухню и ткнул пальцем в измызганный пол.

Биобот посмотрела с откровенным разочарованием. Даже не знал, что эти искусственные создания так могут. Ни слова не говоря, она достала из встроенного в стену шкафчика моющий пылесос и ликвидировала грязь за считанные минуты. Я ждал у «окна», наблюдая за тремя темно-коричневыми планетами. Они медленно уплывали вдаль, вращаясь вокруг голубой звезды, похожей на огромный сапфир.

По поверхности одной из планет скользили ярко-синие разводы. Вода или атмосфера или что-то в этом роде. Порой, казалось, они остаются на месте, лишь планета вращается. Но временами чудилось – синие пятна расплываются, троятся, вытягиваются.

– Я закончила, – бодро сообщила мне в спину Миетта.

– Благодарю, мне бы еще новый ужин, – развернулся к биоботу.

Миетта прислонилась к косяку входной двери и предложила:

– Я могу сама принести его и потом… развлекать вас. Хоть всю ночь. – В ее голосе послышались мурлыкающие нотки.

– Ужин отправьте в хранилище. Развлечений не надо, – отрезал я и демонстративно вновь повернулся к биоботу спиной. На душе стало мерзко. Мне даже дотрагиваться до Миетты не хотелось. Дверь каюты едва слышно щелкнула, а спустя считанные минуты хранилище звякнуло и замерцало голубым – прибыл новый ужин.

Я запихнул в себя половину порции плова и продолжил шарахаться уже по спальне.

Да что же такое с Лелей? Что с ней не так?

Вроде бы она сама стремилась ко мне. Когда мы были вместе, когда устраивали мозговой штурм, когда занимались сексом, казалось, весь мир у моих ног. Словно мы давно женаты. Нет, даже не так. Словно мы давно счастливы и любим друг друга… Я боялся признаться самому себе, какой глубокий след оставила Леля в сердце и в душе. Никогда прежде я так не относился к женщине. Никогда.

Чем больше я прокручивал в голове недавние события, тем больше терялся и тем меньше понимал, что происходит с Лелей.

Сегодня я лежал, обняв Плазму после нашей страсти, и думал об этом, о том, как менялся рядом с ней. Неуловимо и поразительно сильно. Вместо желания по-быстрому встать, принять душ, перекусить, восстанавливая силы, меня охватило неодолимое желание так и остаться с ней, в постели. Прижать Лелю покрепче и всем телом ощущать прохладу кожи индиго, отдавая взамен свое, человеческое тепло.

А потом она вскочила, шарахнулась, как от чумного, и выставила за дверь.

Не в силах успокоиться, я рванул вон из каюты и сделал несколько новых бесполезных витков по кораблю. Задержался возле ярко-бирюзовой двери с надписью: «Развлекательный центр».

Толкнул ее и очутился в подсвеченном синим помещении. Я забредал в такие на других транспортниках. Здесь все было точно так же, только с бо́льшим размахом. Во всю дальнюю стену раскинулся плоский экран компьютера. Хочешь – смотри трехмерные фильмы, хочешь – попроси воссоздать вокруг сад, лес, поле. И вдыхай себе ароматы цветов, перекатывай подошвы на упругих стеблях травы, корми виртуальных зверушек виртуальным кормом.

Хочешь – играй в трехмерные игры. Бегай с копьем как пещерный человек, охотясь на мамонта. Сражайся в толпе рыцарей как средневековый крестоносец. Пали из танка по противнику или управляй космолетом. Хочешь – создай вокруг виртуальный бар, танцуй среди толпы фантомов, пей ненастоящие напитки, ощущая на языке самый настоящий вкус алкоголя или чего-то еще. Что уж закажешь. Программа действовала на вкусовые рецепторы силовым полем.

Я постоял напротив компьютера. Он мигнул мне зеленым, загружаясь. Убить, что ли, кого-нибудь? Эта мысль вызвала истинное воодушевление. Словно в ответ мне навстречу выплыла виртуальная клавиатура, а на экране появились значки всех развлечений сразу. Я нажал на лучника в костюме Робин-Гуда. Он подмигивал и ежеминутно натягивал тетиву. Только почему-то не стрелял. Тут же руки ощутили оружие, за плечами появился колчан, полный стрел.

Компьютер предложил мне широкий выбор «жертв»: виртуальных гуманоидов всех рас, животных, мишени, как в тире. Я не любил бессмысленных убийств. Даже понарошку. Поэтому попросил движущиеся мишени в форме человека.

Не помню, сколько раз натягивал тетиву, сколько раз пополнялся колчан, тяжелея за спиной. Не помню, сколько «виртуальных» сердец пронзили мои стрелы. Помню лишь, что усталость пришла, а успокоение – нет.

Я выключил игру и покинул развлекательную комнату.

Добрел до каюты и плюхнулся в кровать не раздеваясь.

За сегодняшний день я словно прожил маленькую жизнь. Меня раздирали незнакомые, очень сильные, противоположные эмоции. То чудилось – все замечательно, то вдруг мир рушился, как тогда, в каюте Лели, и погребал меня под обломками.

Поворочавшись с полчаса, я наконец-то провалился в беспокойный сон.

* * *

Проснулся я намного раньше привычного. Быстро привел себя в порядок, накинул первое, что попалось под руку в чемодане, и поспешил в суперкомнату в надежде увидеть Лелю. Вчера она изучала материалы расследования спозаранку. А сейчас уже половина девятого.

Я влетел в суперкомнату, как вихрь, и… застыл, в оцепенении и разочаровании.

Плазмы внутри не было. Казалось, земля ушла из-под ног, небо рухнуло на голову.

Наверное, она у себя в каюте. Прячется от меня по какой-то своей, непонятной причине. И даже не пытается объясниться! Даже не намекнет!

Сердце упало, болезненно сжалось, голова опустела.

Я понимал, что вламываться к Леле снова не самая удачная идея. Придется ждать. Другого варианта не видел.

Слушая молоточки в ушах и собственное рваное дыхание, я некоторое время метался по комнате – бесцельно и глупо, как и вчера.

Время шло, а Леля все не приходила.

Я выпил травяного чая из хранилища. Запросил туда еду и связался по внутреннему телефону с Миеттой.

– Да, Вайлис Рамс, – с приторно-ласковой интонацией в голосе отозвалась она. С каждым днем Миетта все ярче выражала эмоции: голосом, мимикой и жестами.

То ли пыталась произвести впечатление, то ли недавно «сошла с конвейера» и училась «выглядеть человеком». В последнее время среди биоботов это стало почти фетишем.

– Вы не могли бы сказать, где Лелейна Милава, – подчеркнуто официальным тоном спросил я.

– Лелейна Милава не покидала каюты, – с нотками разочарования в голосе поведала биобот.

– Когда высадка?

– Примерно через четыре с половиной часа.

Она ждала чего-то еще, но я отключил связь.

Не зная, чем себя занять, заново вызвал трехмерные изображения преступников и принялся обходить их, детально исследуя.

Как и предполагал, ничего нового не обнаружилось. Съел «на ногах» какую-то овощную смесь с мясом – вкуса я почти не чувствовал – и порылся в отчетах.

Время тянулось медленно, и я, словно мотылек в паутине, запутался в эмоциях, событиях. Дергался в отчаянной попытке вырваться, но лишь приклеивался все сильнее.

Когда корабль дернулся, а пол попытался ускользнуть из-под ног, я понял, что мы прибыли. И тут же в дверях появилась Леля. Выдавила из себя дежурную улыбку и кивнула, приглашая на выход. Она юркнула в коридор, и я заспешил за ней.

Огненные волосы Плазмы на фоне синей блузки опять напомнили о жидкой лаве. Узкие черные брюки подчеркивали красивые, подтянутые ягодицы. Знакомые тяжесть и жар прилили к паху.

Я постарался отвлечься. Сейчас не время и не место. Да и поведение Лели тревожило все сильнее.

Она так усердно делала вид, будто между нами ничего не произошло, что у меня снова закололо в груди. Изнутри поднималась буря злости. Почему она так? Что, черт возьми, происходит? Почему не объяснит все толком? Что я ей сделал?

Похоже, корабль выскользнул из кротовой норы вблизи поверхности планеты. Иначе так быстро он бы не сел. Миетта выполнила обещание – транспортник больше не вылетал в открытый космос.

Мы с Лелей остановились у выхода.

По счастью, никаких устройств и лекарств для биологической адаптации не требовалось. Гравитация Муританны почти равнялась земной. Атмосфера не содержала ничего вредного для наших организмов, кислорода в ней хватало с лихвой. Даже голова закружилась с непривычки.

Металлический язык корабельной двери уже вывалился наружу, и вниз неспешно спускалась лестница, раскладываясь по дороге.

Перед нами распростерлась скандальная Коронованная равнина. Ее покрывали кустистые заросли всех оттенков зеленого. Одни распушились букетами, другие склонились к земле плакучими ивами. В лицо пахну́ло безумным сочетанием ароматов: пряные и сладкие, терпкие и соленые, они оставляли на языке странный привкус. Словно ел десерт и основное блюдо сразу, закусывал жгучим перцем и запивал рассолом.

Вдалеке резным частоколом опоясывали равнину горы. То там, то тут ослепительными вспышками мелькали эрридровые жилы. Тоже мне корона!

Небо хмурилось. Кустистые тучи лениво плыли от горизонта к горизонту, и стрелы солнечных лучей, пронзая их, ложились на темный металл лестницы золотистой пыльцой.

Беспокойные стаи красно-рыжих птиц носились очень низко к земле и надсадно кричали, предвещая дождь.

Тревога усилилась. Я не понимал, почему она нагнетается, но чувствовал кожей, всем телом.

Справа и слева от корабля раскинулись поселения землян и талькаирсов. Они мало чем отличались друг от друга – технологии быстрого строительства давно облетели весь Галактический союз.

Малопримечательные высотки этажей на десять раскладывались, как гармошка, и закреплялись специальным силовым полем. Между ними змеились так называемые полудорожки из тонких листов специального пластика. Трава с легкостью пробивалась сквозь него, но сильно не вытягивалась. Не больше пары сантиметров в высоту, она стелилась живым паласом, приятно пружиня под ногами.

Я бы не отличил колонии друг от друга, если бы не флаги – они реяли на стенах и крыше единственного двухэтажного здания каждого поселения. Штаб-квартиру землян обозначали алые стяги с голубыми разводами в виде рисунка морей и океанов на карте. Мэрию талькаирсов – ярко-желтые флаги с лимонными цветами, похожими то ли на пионы, то ли на георгины.

Лестница с глухим звуком вонзилась в землю, вздрогнула и замерла. Леля поспешила на спуск. Я хотел остановить ее и сойти первым, но Плазма уже была на середине пути. Я бросился за ней и боковым зрением увидел нечто странное.

Не успел определить, что именно, как в наши головы устремились огненные сгустки.

Плазменные автоматы!

Леля вздрогнула и спрыгнула вниз. И тут же вдогонку полетели еще сгустки.

Леля приземлилась на полусогнутых ногах. Увернулась от огненного шара. Отшатнулась от следующего. Я вскрикнул – новый сгусток едва не попал ей в лицо. Она пригнулась в последний момент. Суматошно всплеснула руками. Очередной огненный шар чуть не угодил Леле в ухо. Она отпрыгнула и нервно отбежала на несколько шагов.

И вдруг… застыла, как замороженная. Выпрямилась, хлопая глазами и поджав губы, как маленькая.

Невесть откуда прямо ей в спину устремились еще два огненных шара. Слава богу, издалека. Словно убийца выстрелил несколько раз в меня – сгустки опасно приближались к голове, – отбежал подальше и начал палить в Лелю. Но вот беда – она не видела опасности.

– На землю! – что есть мочи крикнул я. Но Леля то ли не поняла, то ли не расслышала. Продолжала стоять в каком-то оцепенении. Господи! Ее же сейчас поджарят! Даже такие индиго, как Леля, не способны управлять плазмой, не рожденной в их собственной ауре. Я слышал, что они умеют «вспыхивать», если все вокруг горит. Становиться неуязвимыми для любого ненастья. Но такая неуязвимость пожирает адски много энергии. Силы на нее приходится копить по полгода или даже больше. А ведь Леля уже пылала, когда оживляла меня. Буквально две недели назад.

Вереница неприятных, ошалелых мыслей пронеслась в голове за секунды.

Я пригнулся. Пропустил три огненных шара над спиной. Едва успел уклониться от четвертого. Он метил в правый висок.

Выдохнул и сиганул за Лелей. До земли было не меньше четырех метров. Оставалось лишь надеялся, что мельранские гены спасут от переломов, как случалось уже не раз. А если и не спасут… Плевать. Главное, защитить Лелю. Еще секунда, доля секунды – и огненный шар опалит ей голову. А остальные вонзятся в спину.

Леля не двигалась и продолжала смотреть в другую сторону. Кажется, у нее был шок. Или что-то вроде этого.

Удар о землю вышел чувствительным. Я приземлялся по всем правилам – на полусогнутых ногах. Но колени все равно хрустнули и заныли. Стопы обожгло.

Я закусил губу и рванул к Леле.

До Плазмы оставался один прыжок, когда… ее повалил на землю талькаирс. Я плюхнулся рядом. Огненный шар пронесся в сантиметрах от инопланетника.

И тут же еще один и еще, и еще. Они метили прямо нам в головы. Талькаирс ловко уворачивался, не поднимаясь с земли. Одновременно поддерживал Лелю. Я не отставал. Плазменные сгустки летели один за другим, не давая нам даже приподняться.

Палить еще ниже неведомый враг не рисковал. Думаю, опасался пожара. Сухая трава и ветки вмиг растащат огонь по всей равнине. А портить стратегически важный объект в планы преступника явно не входило.

Я приподнял голову в тщетной попытке увидеть стрелка. Без толку. Вокруг никого не было. Зато в нашу сторону устремились с десяток новых огненных шаров. Два отскочили от силового поля корабля. Ого! А он еще и так оснащен! Стоит призадуматься. Как правило, когда транспортник приземлялся, почти все средства защиты отключались. Кроме совсем уж простецких. Я вообще не слышал, чтобы такой корабль выдерживал два выстрела из плазменного автомата. Как минимум, внешняя обшивка стен разлетелась бы в клочья.

– Считаем до пяти и бежим за мной, – бросил мне талькаирс на общегалактическом языке.

Леля что-то пробурчала из-под него. И мне резко захотелось, чтобы новая атака хорошенько поджарила парня. Я отлично понимал, что он защищает Лелю. Но при мысли о том, насколько близки их тела, внутри закипал гнев, сердце яростно колотилось, желчная горечь жгла язык.

Над головой пронеслась очередная огненная армада. Я вжался в землю. Талькаирс тоже.

Я отсчитал почти одновременно с ним. Талькаирс отскочил от земли пружиной. Подхватил Лелю на руки и бросился в ближайшие заросли голубого кустарника. Зачем? Что за тупизм?! А если стрелок скрывается там?

Я отлично осознавал, что злюсь на талькаирса не поэтому. Наверняка у него есть план. Талькаирс местный и явно знает, что делает.

И все равно жутко хотелось расписаться у него на лице кулаком. Чтобы выпустить наружу гнев и чтобы Леля увидела насколько я сильнее. Вот так глупо, банально, как пещерный человек, доказать ей свое превосходство над соперником.

Талькаирс опустился на землю и пошарил в зарослях. Схватил что-то рукой и резко дернул. Я не успел разглядеть что именно, зато отметил про себя, что гаденыш воспользовался случаем и прижал Лелю посильнее. Раздался слабый щелчок, скрип, и в густом дерне открылся люк. Осторожно опустив массивную крышку на землю, талькаирс прыгнул внутрь с Лелей на руках и приземлился почти бесшумно. Я последовал за ним, но ботинки гулко ударились об пол. Черт!

Мы очутились в очень светлом подземном ходе. Ну прямо как в старом кино. Коридор уходил куда-то вдаль в обе стороны. Отделанные новым строительным пластиком стены, потолок и пол по прочности не уступали каменным.

Серо-голубой материал едва заметно мерцал в белом свете круглых лампочек – они шли вдоль потолка четырьмя стройными рядами.

Талькаирс уверенно понес Лелю вперед, и я уже собирался возмутиться. Но меня опередила Плазма.

– Может, отпустите уже, – попросила она слишком уж вежливо и недостаточно возмущенно, на мой взгляд.

Талькаирс притормозил. На его квадратном бронзовом лице расплылась довольная улыбка, и шрам от недавнего рассечения на нижней губе побелел: