Читать книгу "Я для тебя одной воскресну"

Минуту или больше я колебался – замер в коридоре, не в силах уйти и не решаясь последовать за Лелей. Минуты капали, как вода из неисправного крана – кап-кап-кап. Безумие, все это какое-то безумие! Я никогда так не хотел женщину, и никогда женщина не имела надо мной такой власти. Вдруг осознал, что всю поездку тешил себя тем, что вот же она, рядом, только руку протяни. И мир Вайлиса Рамса покоился не на трех китах, а на убежденности, что она так близко, на том, что в любой момент я смогу объясниться, поговорить… обнять.

Затряс головой, но мысли не собирались уходить. В каком-то оцепенении, едва передвигая ногами, развернулся к своей каюте, думая о том, что отныне жизнь круто изменилась. Вот только женщина, от которой теперь столько зависело – настроение, будущее, стремления – думала обо мне хуже, чем об этом мерзавце с равнины. Тяжелый вздох не избавил меня от лишнего воздуха. Нужно успокоиться – билась в голове одна лишь разумная мысль. Нужно успокоиться.

Я почти зашел в каюту и вдруг передумал. Что я там буду делать? Метаться из угла в угол, как раненый зверь? Ломать и ронять все подряд? Нет уж…

Пошатываясь на неверных ногах, я направился в увеселительный блок в надежде посмотреть какой-нибудь трехмерный фильм. Но проклятый талькаирс нарушил все планы.

Бесшабашный Нестрель шел мне навстречу и явно собирался к Леле. Что она нашла в этом краснокожем громиле?

Он, похоже, заметил мое настроение, остановился и внимательно посмотрел в глаза.

– Что-то не так, полукровка? – спросил пренебрежительно, с вызовом.

– Я считаю, талькаирс, тебе не следует тут ошиваться. – Меня снова понесло, и я лишь потом, много позже, сообразил, что творю. – Наша миссия – держать нейтралитет. Твои встречи с Лелей могут быть негативно восприняты.

– И кем же они могут быть негативно восприняты? – Нестрель издевательски заломил иссиня-черную бровь и нервно пригладил ежик волос на голове. – Не тобой ли?

Он прекрасно понимал, о чем я. Но и другое он, к сожалению, понимал тоже.

С минуту мы застыли друг напротив друга. Уже не как олени в брачный период, как два льва, готовые драть друг другу глотку за прайд. Но вдруг Нестрель покачал головой и невесело усмехнулся.

– Слушай, Вайлис, – произнес до противного дружески. – Я тебя понимаю. – Он неловко похлопал меня по плечу своей огромной пятерней с черными блестящими ногтями. – Она тебе очень нравится. Я заметил это сразу. Но ведь выбор за Лелей.

Эти его слова взбесили больше, чем прежнее пренебрежение и откровенный вызов. Я бросился на Нестреля, замахнулся, чтобы врезать ему по лицу. Талькаирс ловко уклонился, отскочил, дернул меня за руку. Не в силах удержать равновесие, я полетел на пол, но едва коснулся его, изо всех сил рванул за лодыжку Нестреля. Талькаирс покачнулся и грохнулся следом. Мы сцепились, как какие-то дикие коты, и покатились по коридору, врезаясь в стены, молотя друг друга куда попало. Я почти не чувствовал боли, лишь желание наподдать посильнее, выплеснуть злость на то, что он приятней Леле.

– А ну-ка прекратите! – Ее высокий голос с визжащими нотками не вызывал отторжения. Откровенный приказ не возмутил, скорее, охладил почище ведра ледяной воды.

Охладил нас обоих – Нестрель остановился, как и я. Мы резко расцепились и вскочили на ноги.

– Вайлис! – Недружелюбный тон Лели резанул по ушам. – Какая муха тебя сегодня укусила? – Она нахмурилась, чуть дернула плечом, как всегда, когда сильно злилась.

Я не знал, что сказать. Молчал, не сводя глаз с Лели. Спустя несколько минут, когда молчание тяжелым грузом легло на плечи, она вздохнула – тяжело и устало. И мне стало стыдно за свое поведение, за глупую, мальчишескую реакцию, за соперничество.

– Прости, Леля, это все я, – вырвалось на эмоциях.

Она приподняла брови и посмотрела уже без злости, скорее, с изрядной долей сомнения.

– Да не-ет, – вступился Нестрель. – Оба мы хороши. Я тоже.

Мне стало еще поганей. Талькаирс брал часть вины на себя, хотя я и не стоил таких жертв.

– Нестрель, – обратилась к нему Леля, и я ожидал, что она сейчас уйдет с новым ухажером, оставив мне злость на собственное поведение и ревность. Но, по счастью, у Плазмы были другие планы. – Давай мы поговорим с тобой завтра, хорошо?

Я испытал нелепое облегчение от того, что она его отсылает. Нестрель покачал головой, вздохнул и более-менее ровно ответил:

– Хорошо, Леля. Я зайду завтра, как договаривались. Провожу к людям. Прости еще раз, – развернулся и ушел прочь.

Плазма тоже рванула от меня подальше по коридору. Понимая, что снова наломаю дров, я бросился следом и нагнал ее у самой двери. Леля резко развернулась, кажется, готовилась к очередному нападению. Но я застыл в нескольких шагах и демонстративно убрал руки за спину.

– Что? – спросила она, снова изогнув бровь.

– Слушай, Леля, – тихо и осторожно заговорил я. – Прости меня за все эти допытывания. За допросы. За недоверие.

Она удивленно приподняла брови, приоткрыла рот, но ничего не сказала, и я продолжил:

– Не знаю, почему так себя вел. Я был не прав. Просто… да, я тоже хочу с тобой встречаться. И мне плевать, видел ли я в больнице глюки. Давай забудем про больницу вообще. Будем считать, что я ничего про нее не спрашивал, а ты не говорила. Я просто… просто… хочу, чтобы ты дала мне шанс.

Она как-то вся расслабилась, чуть опустила голову вбок и продолжала слушать. А у меня было что еще сказать.

– В конце концов, это неважно. Что там случилось, какие видения ко мне приходили в полубессознательном состоянии. Я ведь почти умер. И да, согласен. Информационное поле – занятная штукенция. Кто знает, откуда пришло видение. Как я увидел в тебе этот огонь. Тебя в огне. Может, умирая, я вошел в информационное поле, как вы, индиго.

Она кивнула и широко улыбнулась. Облегчение разлилось в животе теплом, щекоткой. Мне жутко захотелось подскочить к Леле, стиснуть ее объятиях и продолжать говорить уже не вслух, а на ушко.

Очень некстати, в паху снова собрались тяжесть и жар.

– Леля, я хочу, чтобы ты дала мне шанс. И давай забудем все мои нелепые подозрения и тупые предположения. А?

Она кивнула и едва слышно ответила:

– Хорошо, Вайлис. Но ты больше никогда не вспомнишь о своих видениях.

– Никогда, – решительно кивнул я.

Улыбка Лели расширилась.

– Я планировала сегодня сходить в развлекательный блок или прогуляться по равнине. Что думаешь?

– Думаю, это отличная идея, чтобы отвлечься. И ты можешь поделиться подозрениями… Или просто… поделиться чем угодно. Но развлекательный блок все же лучше. Кто ее знает, эту равнину…

– Ты прав, блок лучше и безопасней, – согласилась Леля – просто и без раздумий. – Тогда заходи через два часа. Я успокоюсь и приведу себя в порядок. – И прежде, чем я успел обронить хоть слово, она исчезла за дверью каюты.

Я немного постоял в коридоре, перекатывая ступни по мягкому полу – с носка на пятки, с пятки на носок. Зашел в свою каюту, плюхнулся в кресло, и озарение внезапно накрыло с головой.

Я все время искал в словах Лели ложь, подтверждение того, что там, в больнице, она была со мной, она была моей, лишь потому, что очень этого хотел. До одури, до тумана в голове желал ее близости, с самого начала, с первой же нашей встречи в кабинете Элдара Масгатовича.

И теперь, когда Леля согласилась со мной встречаться, бурная жажда докопаться до истины прошла сама, без утоления фактами. Я откинулся на спинку кресла, завел руки за голову и облегченно вздохнул.

Я просто мечтал быть с Лелей, чтобы она дала мне шанс, дала нам шанс. Остальное казалось настолько неважным, что я удивился, почему так цеплялся за те воспоминания, так удерживал их.

И вдруг неожиданно пришло очередное прозрение. В те мгновения в больнице Леля была полностью моей. Больше моей, чем здесь, на корабле, днем назад. Тогда мы просто упивались страстью, выплескивали напряжение последних событий. А в больнице мы стали одним целым.

И я не мог отказаться от этого, жаждал вернуть те ощущения. Не себе вернуть – Леле. Чтобы она снова отдалась – вся, без остатка. Не телом, как на корабле, а душой и сердцем – всем существом. Чтобы приняла меня не только как любовника, но и как своего мужчину. Как единственного претендента на… роль спутника жизни.

Глава 12. Где герои пытаются разобраться в своих отношениях и тараканах у себя в голове

В ожидании Вайлиса, я переоделась в изумрудные трикотажные лосины и блузку. Налила себе ромашкового чая и устроилась в кресле, стараясь унять нервное перевозбуждение. Меня основательно потряхивало. Немудрено! Вчерашний вечер освободил самые потаенные страхи, ночь подогрела их как на вулкане, да и утро выдалось то еще.

Я была уверена – после нашей близости Вайлис опять намекал на происшествие в больнице. Тонко намекал, по-агентски. Пытался подловить меня в момент полной расслабленности, неги. Напомнил ту самую фразу, которую обронил после нашего первого секса. И наблюдал, как отреагирую, что отвечу. Проколюсь или нет.

Всю ночь я просыпалась в холодном поту, с истошным криком на губах, со слезами на глазах. Дрожала так, что зуб на зуб не попадал. Вот уже много столетий не мучили меня кошмары о том, как некто очень ловкий, коварный подкрадывается сзади и усыпляет на несколько часов.

Я пробуждаюсь в громадной клетке, как зверь в зоопарке. Стоит коснуться стальных прутьев, и ток «жалит», как мерзкая гадюка, болью проходит по телу. В огромной лаборатории, посредине которой стоит моя тюрьма, нет ни окон, ни дверей. Только белые кафельные полы гудят под тяжестью шагов, только лекарственные запахи витают в воздухе.

Вокруг бродят десятки сумасшедших докторов, готовясь подвергнуть нового подопытного ужасным тестам. Безликие и белые, как все вокруг – в масках, шапочках и халатах, они суетятся неподалеку, предвкушая. И чудится мне презрительный, зловещий смех. Не успеваю настроиться на худшее, садисты натягивают резиновые перчатки – их скрип делит жизнь на «до» и «после».

Кто-то привозит кушетку и тележку с горой жутких инструментов. Железные колесики зловеще позвякивают о пол. Сверла, скальпели, пинцеты и куча других орудий для пыток, поблескивают металлическими бочками. Начинается «праздник» боли, отчаяния и безнадежности.

Непобедимые руки выволакивают меня из клетки. Я извиваюсь, дергаюсь, вспыхиваю плазмой, но мучителям все нипочем. Меня привязывают к кушетке – жесткая простыня хрустит чистотой. Руки и ноги закрепляют знаменитыми пластиковыми ремнями – они эластичны, как резина, и прочны, как титан.

Меня тычут иглами, жгут каленым железом, вырывают клочки мяса. Вводят какие-то лекарства, режут и отламывают куски костей. Ужасная боль охватывает тело, истошные крики рвут горло, в глазах темнеет. И вскоре не остается ничего, кроме мучений и… сиротливой безысходности.

Звучит гротескно, нелепо и по-киношному смешно. Но пугалась я до чертиков.

С самого утра я боялась встречи с Вайлисом. Накрутила себя до невозможности – до бешеного стука сердца в ушах, до холода в желудке, до спазмов. Боялась, что он примется вытягивать сведения – Вайлис Рамс мастер допытываться. И я дам слабину, ошибусь, выдам себя и остальных индиго.

Высадка на Муританну тоже не дала поводов к успокоению.

В нас начали палить из плазменных автоматов, и я здорово прокололась. Почудилось – рядом мелькает аура индиго. В полном замешательстве я сосредоточилась на этом ощущении, попыталась астральным зрением найти сородича и едва не погибла.

Слава богу, прибежал Нестрель. Он оказался именно таким, каким я и представляла себе помощника главы талькаирсов, читая досье. Отзывчивым, не злобливым, умным и обаятельным.

Но… меня все равно тянуло к Вайлису.

Сердце трепетало рядом с ним, как крылья мотылька, сила воли улетучивалась, ноги слабели. Желание бороться, защищать свой секрет вытесняло желание прижаться к крепкому мужскому телу и забыть обо всем.

Не знаю, почему меня не взбесило, не оскорбило, когда Вайлис хватал, почти болезненно, и прижимал без согласия. Наверное, потому, что в его жестах, словах, голосе сквозило какое-то глухое отчаяние, а в глазах не было ни капли подлинной ярости, жестокости.

Он пообещал больше не вспоминать эпизод в больнице и… я словно очнулась от страшного сна. Все то, чего так хотела рядом с Вайлисом, на что толкали желание, страсть и притяжение между нами вдруг из призрачного стало возможным.

С души будто камень свалился. Казалось, я начинаю жить заново, с чистого листа. Это было непривычно и на удивление приятно.

Почему я доверилась Вайлису? Поняла, что могу отдать ему на хранение свою тайну, тайну таких же индиго? Не знаю. Было что-то в его словах, в выражении побелевшего лица, в суматошных, угловатых жестах… Что-то истошное, до боли искреннее… Настоящее.

Омрачало мою радость лишь то, что творилось с аурой Вайлиса. Я понимала – ему может грозить беда. Но исправить ничего не могла. Оставалось лишь ждать… И надеяться на лучшее. На то, что смогу снова воскресить Вайлиса, если потребуется. Пусть сотни, пусть тысячи раз…

Я ощутила приближение спутника за несколько секунд до того, как он постучался.

В каюту ворвался розовый вихрь. Энергетика Вайлиса менялась ежечасно. Теперь его биополе заполняла не только плазма, но и розовая эмоция. Струилась и полыхала вокругвместе с огненными языками. Чувство созрело. Знать бы еще какое…

Почти совсем пропали фиолетовые прожилки. Только кое-где, словно плохо стертые ластиком с карандашного наброска, мелькали крохотные точки. Вайлис поборол это чувство или оно ушло само за ненадобностью.

Я открыла дверь и встретила улыбку спутника. Не помню, чтобы он так улыбался. Немного смущенно, как мальчишка, и очень страстно – губы Вайлиса алели, а по щекам разливался румянец. Он засунул руки в карманы брюк, немного ссутулился и улыбался все шире. У меня ослабели колени. Теперь, когда я больше не боролась с ощущениями от близости Вайлиса, они нахлынули с новой силой. По телу разлилось тепло, в голове царил хаос, томление и жар собирались у лобка.

Вайлис постоял с минуту и вдруг сгреб меня в охапку.

Мы прильнули друг к другу как влюбленные, на долгие годы заброшенные на разные концы Галактики. Словно рухнули стены, рухнули запреты, и остались лишь мы. Мужчина и женщина и наша… страсть.

С затаенным удовольствием я отметила, насколько возбужден Вайлис. Сердце зачастило, и я потянулась к нему, прильнула к горячему, окаменевшему телу. Вайлис задрожал, и это распаляло еще сильнее. Накрыв мои губы своими, он потерся о живот твердым бугром на брюках, словно давал понять, как сильно хочет меня.

По телу прошла сладостная волна предвкушения, и я изогнулась дугой навстречу Вайлису. Он принялся ласкать мой рот языком, подхватил за ягодицы и поднял над полом. Я послушно сцепила ноги у него на бедрах, запустила пальцы в волосы. И его тело вновь охватила крупная дрожь.

Вайлис приподнял меня, пытаясь расстегнуть брюки. Не вышло. Он намеревался дернуть их и порвать в клочья, как вчера. Но я остановила руку Вайлиса и нащупала ладонью молнию.

Он напрягся сильнее, двинулся навстречу, когда я провела ладонью по твердому бугру на его брюках. Я повторила жест, и Вайлис издал что-то вроде сдавленного стона. Ярасстегнула молнию, и Вайлис, не выпуская меня из рук, мигом освободился от брюк и белья. Снова приподнял меня и сдернул лосины с бельем так ловко, что оставалось непонятным, как ему это удалось.

Секунда – и он вошел в меня, задвигался, все быстрее и быстрее. Он так ненасытно врывался, так впивался в губы ртом, словно хотел меня целый год и целый год мечтал об этой минуте. А может, даже дольше.

Я тоже не отставала. Волнами накатывало наслаждение. Меня даже потряхивало. Внизу живота пульсировало, сжималось и разнеживалось. Я снова выгибалась кошкой, стискивала пальцами литые мускулы на спине Вайлиса. Такие упругие, такие мощные, они перекатывались под кожей.

Я повторяла сумасшедший ритм Вайлиса час или больше. Пока, наконец, он не излился в меня третий раз, не прижал так, что дышать стало трудно. По телу прошла дрожь удовольствия, и я расслабилась в его руках.

– Ты моя, – как-то неуверенно произнес Вайлис, словно убеждал кого-то.

Несколько минут он держал меня так, на весу не отпуская. И просто смотрел. Смотрел своими синими глазами и тяжело дышал.

Наконец, медленно поставил меня на ноги. Я подцепила пальцем халат и собралась в душ. Но он подошел сзади, поцеловал в шею так, что мурашки побежали по телу, развернул к себе и спросил:

– Ты больше не сбежишь? – Голос Вайлиса сорвался на хрип.

– Нет, я больше не сбегу, – ответила как могла ласково.

– Тогда иди в душ, – в шутку разрешил он, снова любуясь на меня. Боже! Как мне этого не хватало! Чтобы кто-то любовался мной, ласкал не только руками, но и взглядом.

Вайлис улыбнулся, как-то очень светло, и кивнул:

– Иди-иди. У нас еще аттракционы впереди. Я собираюсь развлекать тебя, Леля. Чтобы ты забыла неприятности…

* * *

Мы собрались в рекордные сроки. Пока я принимала душ, Вайлис налил чашку ромашкового чая и немного остудил его. Пока одевалась, помылся и нацепил футболку с брюками.

Попивая теплый чай, я пошла следом за Вайлисом.

Мы отмотали полкорабля или чуть больше и остановились перед тяжелой дверью в развлекательный центр.

Я всегда избегала таких мест на транспортниках. Все эти компьютерные имитации еды, питья, охоты и танцев почему-то вызывали щемящую тоску по настоящим праздникам. Как в дни моей молодости. Когда колонки взрывались от очередного хита-однодневки, а тело само просилось в пляс. И каждая клетка вибрировала под сумасшедший грохот барабанов. Светомузыка разрезала темный зал ночного клуба секирами бликов. А вокруг извивались, прыгали, отплясывали сотни парней и девушек. Мы с подругами вставали в круг и лихо крутили бедрами в мини-юбках.

Тот мир был живым, дышащим, в отличие от призрачных копий, загруженных в мощный компьютер. Но сейчас, рядом с Вайлисом, мне было все равно – виртуальный мир вокруг или реальный. Он приобнял меня за талию и открыл дверь, пропуская внутрь. Я вошла и ахнула.

Невдалеке плескалось море. Словно настоящее, оно накатывало волнами на прибрежную гальку, шуршало камушками и обдавало лицо запахом соли и специй. Вдалеке кричали чайки. Камнем падали в воду и победоносно взлетали с рыбой в клюве.

Каменистый пляж выглядел пустынным и уютным. Солнце не жарило, лишь золотило гальку и бликовало на валунах волн. Два деревянных сиденья-топчана, застеленные мягкими махровыми полотенцами, ждали невдалеке от берега.

Я обернулась к Вайлису. Он улыбался. Улыбался как ребенок, которому удалось чудом выяснить потаенное желание мамы и принести ей то самое, любимое, редкое мороженое.

– Как ты догадался? – спросила я, хотя заранее знала ответ.

– Прости. – Вайлис обезоруживающе улыбнулся снова, пожал плечами и сознался. – Залез в твое досье.

И не успела я составить мнение об этом поступке, тем более высказать его вслух, Вайлис поднял руки, словно сдавался и добавил: – Читал только о любимом виде отдыха. Честно.

– Жулик, – усмехнулась я и присела в кресло-топчан. Вайлис разместился рядом. Не сводил глаз и не переставал улыбаться.

И мне вдруг стало так хорошо и так спокойно. Так безмятежно… Словно все вокруг прекрасно и все в мире создано для нас, ради нашего счастья.

И впервые за долгие годы не хотелось мысленно вернуться к прошлому. Вспомнить – когда еще чувствовала себя также чудесно.

Я просто наслаждалась моментом, без оглядки назад.

* * *

Недолго мы сидели так и болтали о чепухе. О всяких глупостях, вроде того на каком этаже мечтаем жить или какую приобрести машину. В каком районе города хотели бы поселиться и какой мебелью обставить квартиру.

Мы держались за руки, как подростки, и смеялись по поводу и без повода.

А потом вдруг с неожиданным воодушевлением перешли к расследованию.

– Есть шикарная идея, как поймать стрелка. – Вайлис приподнялся в кресле, развернулся ко мне и заглянул в глаза. В них зажегся до боли знакомый азарт матерого агента, который ценой многих раздумий нашел-таки способ вывести преступника на чистую воду.

Я кивнула, предлагая Вайлису продолжать. Странно, но дневного страха и паники не было. Под градом плазменных сгустков я ненадолго растерялась, испугалась, оцепенела. Давненько в меня не стреляли из-за угла. Если и нападали, то напрямую, дрались лицом к лицу. Неведомый противник и огненные снаряды «из ниоткуда» почему-то заставили почувствовать себя совершенно беспомощной. Или всему виной расшатанные нервы?

Но сейчас, рядом с Вайлисом, я ничего не боялась. Его присутствие рождало в душе уверенность и спокойствие, каких не испытывала уже очень давно.

– Он использует искажающее поле. – Вайлис хитро прищурился. – А мы используем свое.

– Поле транспортника, – привычно поймала я мысль на лету. Не припомню, когда еще испытывала такое вдохновение во время расследования. – Но мы же не можем его включить… Только биоботы. А у них наверняка все засекречено.

Закончив, я вдруг подумала, что Вайлис наверняка и это успел предусмотреть. И не ошиблась.

Спутник пожал мою руку, погладил ее, и по коже побежали мурашки, тепло разлилось по телу.

– Всю информацию кто-то рассекретил, – заговорщически сообщил Вайлис.

– Когда? – поразилась я.

– Не уверен, – пожал плечами Вайлис. – Думаю, когда на нас напали биоботы. В общем…

Его план выглядел очень простым и действенным.

Изложив все в деталях, Вайлис посерьезнел, снова пожал мою руку и потребовал:

– Только пообещай, что не выйдешь из зоны действия поля. Хорошо? Все остальное я беру на себя. Да и Нестрель не из пугливых.

Я выпустила тревогу наружу тяжелым вздохом. Мужчины! Вечно им нужно лезть в самое пекло. Тестостерон, как же без него.

– Ладно, – согласилась нехотя.

– Вот и ладушки, – обрадовался Вайлис. – А теперь давай оторвемся на всю катушку. Ведь так говорили в твоей молодости?

– Не-ет, – захихикала я. – В моей говорили – оттянемся.

Вайлис подмигнул и запросил у компьютера виртуальный бар с дискотекой.

Пляж оживился. За стойкой под соломенной крышей появился улыбчивый бармен – загорелый красавец-латиноамериканец в белоснежной майке-алкоголичке. Его джинсы держались на бедрах каким-то чудом. Возле бара столпились туристы всех мастей и рас.

Шоколадная мулатка с копной забавных кудряшек грациозно выгнула спину и подставила лицо солнцу. Ее белоснежное мини-бикини почти светилось на темной коже.

Две натуральные блондинки в алом и оранжевом купальнике спрятались под крышей и поминутно обмахивались пестрыми веерами с грубо прорисованными жар-птицами.

Четверо смуглых крепышей в плавках-шортах что-то громко обсуждали, попивая пиво и закусывая орешками. Временами бросали недвусмысленные взгляды в сторону двух фигуристых шатенок топлесс, с ярко-голубыми коктейлями.

Еще двое жгучих брюнетов облокотились о стойку и что-то друг другу доказывали, жестикулируя почище иной мельницы и порой заглушая остальных напрочь.

Внезапно зазвучала музыка. Она звенела в каждой клетке моего тела, будоражила и звала расслабиться.

Боже! Как давно я не танцевала.

Вокруг нас с Вайлисом мгновенно выросла толпа. Женщины в купальниках зазывно крутили бедрами, поводили грудью. Мужчины отплясывали в меру своих талантов. Некоторые даже просто стояли и едва заметно дрыгались в такт музыке, словно наступили на оголенный провод.

Под ногами хрустела галька, ветер перекатывал возле бара три пластиковых стаканчика, случайно оброненных кем-то из туристов. То и дело кто-то с танцплощадки подпрыгивал к стойке, подогревая кровь коктейлями.

Реалистично.

Вайлис кружил меня, поднимал на руки и вел, как бог… Мы лихо танцевали под заводное диско, переходили к страстному танго, утопали в строгой романтичности вальса и выписывали невероятные кренделя ногами под эстрадные песни.

Вайлис оказался очень даже подвижным и грациозным для мужчины такой комплекции… А мельранская сила позволяла ему вертеть и крутить мной как игрушкой.

К середине ночи ноги ужасно ныли, по телу разлилась усталость. Но я не жалела ни секунды.

Прохладный бриз немного остужал разгоряченное тело.

Ближе к двенадцати по земному времени я плюхнулась в кресло-топчан и выдохнула:

– Было невероятно, но пора и честь знать. Тем более завтра нас ждут великие дела.

Ни слова не говоря, Вайлис выключил компьютер с пульта, и все пропало.

Остались только мы посреди огромной комнаты, залитой густым синим светом.

Вайлис взял меня под руку и чинно проводил до каюты. Недолго помялся у двери, словно ожидая – приглашу внутрь или нет. И выглядело таким заманчивым – проснуться рядом с дорогим мужчиной, нежась в его объятиях, скрываясь в них от всех ненастий.

Но что-то меня останавливало… Почему-то хотелось пусть немного, но походить на свидания с Вайлисом и лишь потом окончательно поселиться вместе. Казалось, это более правильно, что ли… По-настоящему…

Я взяла его лицо в ладони и попросила:

– Давай все постепенно, хорошо?

Вайлис вздохнул – так, что даже сердце сжалось. Его аура полыхнула темно-зеленым – универсальным для всех известных рас цветом досады. Я испугалась новой ссоры, принялась судорожно складывать в голове объяснения, оправдания… Но Вайлис поморщился, чмокнул в щеку и ушел.

Я приняла душ, намазала ноги гелем, снимающим мышечную усталость, и нырнула в постель.

И впервые за последние годы уснула как младенец.