Текст книги "Триггер убийства"
![](/books_files/covers/thumbs_240/trigger-ubiystva-290656.jpg)
Автор книги: Юлия Ивлиева
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 7
– Юрист Иван Королев, с которым работал Родионов, поведал, что они оформляли процедуру банкротства, – поделился Самбуров результатами последнего опроса. – Начали готовить документы, а потом, с месяц назад, Родионов вдруг передумал. Сказал, что знает, где добыть денег, и даже неустойку за проделанную Королевым работу обещал заплатить. А вот про дела в Крыму ни юрист, ни бывшие коллеги, ни друзья Родионова ничего не слышали. Почти шесть лет Родионов официально нигде не работал, хотя на его счет регулярно поступали очень крупные суммы денег, которые вносились наличными через банкомат. Разумеется, наличных трат мы не видим.
В шесть утра Самбуров хозяйничал на кухне Киры. Заварил кофе в два одинаковых термоса, которые девушка купила специально для поездок.
– Королев подтвердил, что Родионов занимался мошенничеством и вымогательством, но подробностей он не знает. Целенаправленно не выяснял. – Григорий рассказывал громко, чтобы бегающая между комнатой и ванной, спешно собирающая вещи в поездку Кира его слышала. – Сразу все законы и поправки назвал, что не обладает информацией и в свидетели не годится. Ну понятно – юрист, защитил себя. Вообще, Родионов чисто работал. Все знакомства поверхностные, никто толком ничего не знает. На нем не числится ни имущество, ни телефон. Только долги банкам.
– В Крым он за деньгами поехал. – Кира плюхнула на пол перед входной дверью большую сумку. – Нашел жертву.
– Похоже на то.
Самбуров нацеливался на долгие споры о средстве передвижения, на котором они отправятся в Крым. Он не сомневался, в Крыму девушка не захочет оставаться без собственной машины. Но она вдруг легко согласилась поехать на его «Мерседесе».
Вергасова откровенно зевала, мокрые волосы, сколотые заколкой, торчали во все стороны, в покрасневших глазах плясали буквы и окна с макбука.
– Что? – она задрала к нему лицо с полуприкрытыми глазами. – Я работала. Все успела. Теперь свободна как птица, ну… – протянула она задумчиво. – Недели на две, даже три.
– Я понял, – хмыкнул Григорий, целуя ее. – Сейчас быстренько сообщим маньяку, что у него максимум три недели на все, и норм.
– Если поймаем раньше, я останусь купаться и загорать. А на свою работу уедешь на поезде, оставишь мне «Мерседес».
– Ну уж нет. Я тоже останусь купаться и загорать, – фыркнул Самбуров, поднимая крышку электрического чайника и проверяя, собирается ли закипать вода.
– Вот, видишь, здесь пишут градусы, – Кира ткнула в экранчик на ручке чайника. – Не трогай крышку.
Начав пить фильтр-кофе, для которого температура воды требовалась ниже кипящей, она купила новый чайник, который показывал температуру воды и включался с блютуза. Но Самбуров ориентировался по старинке, подглядывая за пузырьками, и все время открывал крышку.
– Меня тревожит твой чайник, – хмыкнул он, расправляя ножки фильтр-пакетов с кофе над термосами.
– Если бы ты знал, как он тревожит меня, – хихикнула Кира, удивленно разглядывая холодильник, – каждое утро я ищу на кухне следы его деятельности. И ноут не оставляю здесь, на столе. Мне кажется, агрессивная скайнет начинала примерно так же, чайник, микроволновка и мультиварка, а потом, войдя во вкус, захватила мир. Поэтому я не покупаю кухонный комбайн. И кажется, этот чайник съел всю еду из холодильника. Я вчера много купила, не могла же я все сожрать ночью.
– Чайники еду не едят. Пойдем, моя радость. Позавтракаем в Анапе. Как раз все откроется. – Самбуров завернул крышки термосов и, словно пушинку, подхватил ее сумку, в которую Кира спихнула все, что попало под руку, потому что продумывать, что взять лучше, у нее времени не нашлось.
– Не на себе везешь, – говорила она, отправляясь в путешествие на машине. Это не чемодан в руках тащить к самолету или поезду. В машине можно половину вещей вообще переложить в багажник.
На ходу Кира сменила полотенце на желтый сарафан, летний и радостный, расправила его юбку, одновременно надевая кроссовки и закрывая квартиру. Самбуров не раз слышал и лицезрел лично, что женщины умеют делать несколько дел одновременно. Но способности Киры Вергасовой иногда его пугали.
Как девушка ни устраивалась на переднем сиденье его машины, ни возилась, терзая маленькую подушку, ни прикрывала глаза, он знал, она не заснет.
Кира недовольно посопела, пробубнила что-то и открыла свой термос.
Из города они выбрались быстро, как и бывает поутру. Розовое солнце заливало густым цветом горизонт, грозно обещая поджарить все, что не скроется в тени в самое ближайшее время. Полыхающие краски цветов и еще свежая яркая зелень, не выжженная солнцем, рисовали завораживающую веселую картинку. Южный край совершенно не подходил для совершения преступлений. Как можно ненавидеть, пылать яростью, желать крови и смерти, когда вокруг все цветет и радует. Тем хуже. Преступники должны быть особенно свирепы, остервенело жестоки и психически нестабильны, если солнечный свет и ароматы цветов на них не действуют умиротворяюще.
За окном станицы сменяли друг друга. Краснодарский край, самый густонаселенный район страны. Только здесь один населенный пункт начинается там, где закончился предыдущий. Люди уже вовсю работали. Пыхтели трактора, дымили КамАЗы, даже «хомячки» встречались, хотя что они перевозили по весне?
– В этом преступлении есть что-то странное. – Кира отпила глоточек кофе. Она не сомневалась, это убийство, послужившее причиной их поездки, и у Григория не выходило из головы.
– Подозрительным ты находишь профиль и поведение преступника, которые складываются, или не дает покоя какое-то предчувствие и ощущение? – Самбуров вальяжно вел авто, небрежно держа одну руку на руле. Сам он считал, что между Кириной наукой и ее же личными ощущениями разница небольшая, и у него даже было этому объяснение. У одного ученого он читал, что интуиция – это не какие-то фэншуйские и мистические фантазии, основанные на энергиях и тонких оболочках, это вполне логичный и разумный инструмент мышления.
То есть получив вопрос, задачу или столкнувшись с какой-то проблемой, которую следует решить, мозг принимается за работу. Он использует все, что у него есть в ассортименте – знания, жизненный опыт, критическое мышление, логику. Он не показывает длинной цепочки мыслительного процесса и рассуждений, а сворачивает всю работу в один миг. Все размышления, сопоставления и предположения произошли в полном объеме, как бы за кадром, и нашему вниманию уже предоставляется самый правильный и подходящий вариант. Но мы не уследили за своим стремительным мозгом, и нам кажется, что вывод необдуманный, неверный, ну кто же в своем уме будет доверять интуиции? Это же кажущееся!
Кира немного подумала и согласилась:
– Разумно. Очень похоже на правду. Жизненный опыт, знания, логика у всех свои, поэтому интуиция подсказывает каждому по-разному. Кому-то более удачно, у него есть компетенции в этой области и уже неплохой опыт. Кому-то хуже, он не обладает ни образованием, ни навыками. Да и способность мыслить, критически думать и рассуждать логично у всех не одинаковая.
– Так что интуиции в любом случае стоит верить, – настаивал Григорий.
– Моя пока не предлагает какой-то конкретики, – усмехнулась Кира и показательно вытаращила глаза, – только насторожилась и подозревает.
– У Андрея Родионова было полно врагов. Он многим насолил, а некоторым конкретно испортил жизнь. – Самбуров вернулся к их делу. – Жаждущих его смерти немало. С Родионовым-старшим я согласен, маловероятно, что его убили, собирая долги. Должников убивают либо случайно, перегнув с пытками, либо в случае, когда уже точно ничего не отдаст. Но может быть, ему мстили? Любовница сказала, даже самоубийства из-за него были.
– Может. С одной стороны, здесь очень уместен такой мотив, как месть. Но способ убийства странный. Неоднозначный.
– Ты про то, что покусали?
– Да! Ну представь, ненавидишь ты человека. Всю жизнь он тебе испоганил, сделал что-то… ну совсем невыносимое. Смерти ты ему желаешь, во сне, в мечтах, почти наяву, только и видишь его хладный труп, – Кира хмыкнула. – Представил?
– Угу!
– Подумал?
– Подумал!
– Ну?
– Ну! – Самбуров вытаращил глаза и сморщил нос. – Мечтаю увидеть хладный труп.
– Начинаешь строить в реальности планы, как его убить. Заманиваешь, связываешь, все, он в твоих руках. Ну?
– Ну-ну! – передразнил Григорий. – Кусать не буду! Так отпинаю!
– Во-от! – протянула специалист по психопатологии. – Даже если смерти желаешь долгой и мучительной, готов собственноручно истязать, пытать, резать на тонкие полосочки и максимально растягивать его мучения и свое удовольствие.
– Угу! Представил! – Лицо подполковника стало жестким и серьезным. Кира даже дернула бровью, оценивая, кого это он представил в качестве столь ненавистной жертвы. – А кусать все равно не буду.
– Во-от! – снова протянула Кира. – Смерть позорная, унизительная, стыдная, тоже понятно. Он голый, разрубленный, выброшенный, как ненужный хлам. Но кусать – это определенные склонности.
– Вольцев задал твои вопросы патологоанатому, – Самбуров кивнул в сторону заправки. – Чай, хот-дог, туалет? Самая нормальная заправка до Анапы.
– Не-а, – отозвалась Кира.
– Патологоанатом говорит, что четкие временные рамки укусов установить невозможно. Но он склоняется к варианту, что наносили хаотичные укусы по всему телу. Куски мяса почти не выдраны, то есть кусали, но откусить целью не ставили.
– Не каннибализм, похоже, – Кира вздохнула. – Ну или еще не развитый.
Они помолчали.
– Или давай по-другому, – встрепенулась Кира, Григорий с готовностью закивал. – Некто желает Андрею Родионову долгой и мучительной смерти. Спит и видит, грезит наяву, как собственноручно истязает, пытает, режет на тонкие полосочки и максимально растягивает его мучения и свое удовольствие.
– Да-а, – подтвердил Самбуров свое внимание, уже подозревая, что дальше все пойдет по непредсказуемому сценарию.
– Изо дня в день. С мыслю о пытках и убийстве ложится спать, с этой же мыслью встает. Следит за Андреем в городе, видит, как он ведет беззаботную, на фоне того ада, в который помещен наш убийца, легкую и прекрасную жизнь, не обремененную раскаянием и муками совести. За это некто ненавидит Андрея еще сильнее. Нестерпимо, – продолжила Кира.
– Да-а! – снова повторил Григорий.
– Вся его жизнь наполнена яростью и болью. Мыслями об Андрее. Он так подробно и часто видит мучения и смерть врага, что уже не разделяет реальность и фантазию. Дальше появляются физиологические реакции – его начинает бросать в жар, в голове постоянный туман, кожные покровы становятся сухими и грубыми, появляется тремор рук, меняется мимика, нарушается биохимия мозга, у него даже могут развиться гипотиреоз и дисфункция почек. Теперь мы имеем полноценное психопатическое расстройство, манию с разнообразными синдромами или параноидную шизофрению. Вот здесь уже бредовые идеи, подоспеют и галлюцинации.
– Ого! – не удержался от восклицания Самбуров. – Вот так, значит?
– Да. И тогда укусы не такой уж странный симптом. И выдранная печень тоже очень даже вписывается.
– Тогда это долгий процесс, этот некто, сошедший с ума, в Крым приехал за Родионовым из Краснодара. Возможно, заранее запланировав там с ним расправиться, – стал рассуждать Григорий. – Тогда жук, которого Андрей собирался обезжиривать, ни при чем. Или Андрей может вообще оказаться случайной жертвой какого-нибудь психа, у которого уже есть эта… как ты сказала? Параноидная шизофрения. Ага.
– Май. Еще только начало мая, – шептала Кира. Блаженная улыбка не сходила с ее лица, ноздри трепетали, вдыхая запах цветов из окна. Восторженными глазами она следила за проплывающими мимо садами, полями, посадками. – По всей стране едва сошел снег, грязный, серый, перемешанный с реагентом. А здесь все цветет и вон, – она ткнула пальцем в дерево за забором, на котором завязались плоды, – уже налилось.
Самбуров засмеялся. Он вырос в Краснодаре, и смена сезонов в другом виде ему не знакома. Конечно, он отдает себе отчет, что живет в южном регионе. Он не уехал в Москву с отцом и теткой именно по причине, что гонять на байке круглый год можно только здесь. Но вот так, физически, до скрипа зубов и мурашек по коже, как Кира Вергасова, не ощущал ненависти к холоду, к обледенелым домам и улицам, не представлял, как это мерзнуть и задыхаться от реагента, которым обсыпаны дороги, глотать антигистаминные таблетки круглый год.
По всей видимости, он привык к этим пейзажам. К горам, к морю, к кубанской степи. Не видит их красоты. А восторги Киры заставляли его по-новому взглянуть на окружающую его природу. Суровый и циничный следователь начинал больше ценить то, что имеет. Стоило это признать.
– Одна моя приятельница делала ремонт в новой квартире. – Кира с улыбкой любовалась проплывающими мимо картинами. – Все очень дорогое и современное, заказывали отделочные материалы и мебель из Европы, потратили уйму денег и сил. Новоселье. Вся квартира в бежевых тонах. Как она выразилась, «в естественных». Все двести метров. Модные тенденции. Натуральные цвета. Дизайнер рекомендовал. Вот смотрю вокруг на естественные натуральные оттенки природы и бежевого не вижу. Небо голубое, солнце желтое, деревья зеленые, цветы всех цветов радуги. О! В радуге нет бежевого!
– Под цвет лица, – усмехнулся Самбуров. – Цвет песка и камня.
– Даже песчаный пляж хорош тем, что упирается в калейдоскоп морской синевы, – мечтательно промурлыкала девушка. – А вот под цвет лица – это верный посыл. Чтобы слиться с собственным интерьером и не отсвечивать.
– Будешь клубнику? – предложил Григорий, заметив, что она проводила взглядом примостившуюся на обочине «газель» с распахнутыми дверьми, с которой торговали ягодами.
Почти в каждой станице у ворот домов стояли столики с овощами и фруктами. Иногда возвышались огромные стенды с ведрами, корзинами и аккуратными горками. То и дело вдоль дороги встречались машины, из багажника которых торговали клубникой, абрикосами, сливами.
– Да! Только на настоящий развал заедем! – Она быстро-быстро закивала.
Кира выпорхнула из машины, едва он притормозил на площадке перед огромным шатром. Под когда-то ярким, а сейчас выгоревшим на солнце брезентом ютились два десятка прилавков. «Кубанская ярмарка» – вещала вывеска в форме арбузной дольки.
Желтый сарафан девушки яркой бабочкой замелькал между прилавков и покупателей.
Григорий потянулся и подергался, отклеивая легкие светлые шорты от задницы, жара облепляла, словно ватный кокон. Он пошел к торговым рядам, где Кира уже уплетала черешню, держа наготове клубнику и сливу.
– Вот попробуй, моя королева, шелковицу. Медовая, – увещевала ее дородная кубанская матрона с широким загорелым лицом и в синем платке, в лучших традиция Кубани завязанном концами на лоб. – Вино домашнее и орехи будешь? Давай попробуем?
Кира лучезарно улыбалась, засовывала в рот ягоды одну за другой.
– Что они не мытые, тебя не смущает? – хмыкнул Самбуров. – Имей в виду, туалет только в Анапе.
Кира махнула рукой.
– В моем организме так быстро все не происходит. Мы возьмем вот эту клубнику и сливы.
– Как скажешь, моя королева, – согласился Григорий.
Она помыла свою добычу возле машины, ловко выхватывая из пакета мокрые ягоды. Григорий завернул крышку на бутылке, из которой поливал, расстелил у девушки на коленях небольшое полотенце. Она сложила на него мокрые пакеты.
– Какой ты хозяйственный, – шмыгнула носом Кира с набитым ртом.
– Ты мне что-нибудь оставь! – фыркнул Самбуров. – А то, пока я хозяйничаю, ты все слопаешь.
– Могу, – честно призналась Кира. – Очень вкусно.
– Хорошая клубника, – сдержанно похвалил мужчина. – Но не белореченская, конечно.
– Избалованный южанин, – незлобно пожурила Кира.
– Ой! Кто бы говорил, – засмеялся Самбуров. – Я был с тобой на рынке. Сам все видел. Ты ягоды и овощи выбираешь, как ювелирные изделия. И торгуешься – местные обзавидуются.
Кира потерла нос тыльной стороной ладони и прищурилась, демонстрируя не то согласие, не то возмущение.
Остатки слив перекочевали на коврик за ее сиденье, полотенцем она вытерла руки. Девушка прижалась носом к руке Самбурова, к загорелой коже, пониже рукава белой тенниски. Поводила губами и глубоко вдохнула его запах.
– Мой дом… тот, где я живу, его тетка оставила. Ремонт какой-то дизайнер делал. Тетка не очень заморачивалась. Поэтому он бежевый, и белый, не знаю какой. – Григорий потерся щекой о ее макушку, не сводя глаз с дороги. – Мне переделывать некогда было. Хотя я иногда думал, что, наверное, можно было бы сделать его более удобным.
Самбуров осторожно подбирал слова. Он ступал на неизведанную территорию. Они еще ни разу не обсуждали совместную жизнь, общий дом, что-то официальное. Самбуров подумал, может быть, сейчас и сделать ей предложение, и так испугался этой мысли, что сразу осознал – время неуместное и момент неподходящий. Ну кто делает предложение девушке в машине, на трассе, по пути в Анапу? Поэтому заговорил быстрее, пока не успел закопаться в мысленной жвачке. Что она подумает? Как поймет? Как это вообще выглядит? Пока он просто хочет, чтобы человеку, который ему важен, было комфортно в его доме.
– Ты можешь нанять любого дизайнера или сделать сама, если желаешь. В общем, я не буду против, если ты переделаешь там все, как тебе нравится. Наоборот. Буду очень рад потолку цвета неба, стенам всех оттенков листвы и цветочным коврам.
Он почувствовал, как Кира замерла. В одно мгновение на его руке оказалась не вертлявая макушка, щекочущая его волосами, а каменное изваяние.
Самбуров заспешил:
– Можешь сделать себе спортзал, повесить кучу зеркал и поставить шест.
– Самбуров, это подкуп? – тихо засмеялась Кира, и он ощутил, как она снова ожила. – Так и скажи, хочешь сделать ремонт моими руками. Тебе жалко на него времени и сил, и ты придумал свалить это на меня.
– Ну… Мы можем нанять для ремонта отдельного человека, он все спланирует, нарисует, придумает с дизайнером… – стал оправдываться подполковник. – Просто у тебя есть какие-то представления, какое пространство должно быть, а у меня нет. Я хочу воспользоваться твоими идеями. Можем вон Юнку запрячь. Пусть она всем занимается. Ей все равно нечего делать.
– Юнка собирается учиться. И я готова поспорить на что-нибудь… существенное, что уломает мать на обучение в США. Так что сбежит Юнка из Краснодара к осени. Но я подумаю над твоим предложением. Зеркала и пилон – это аргумент.
– Я молодец? – Самбуров снова чувствовал себя героем.
– О! Ты вообще чудо и лучшая лучшесть! – восхитилась девушка. – Цветы, ресторан и даже бриллианты ну… такое… наверное, я не очень впечатлительна. А вот индивидуальная студия танцев – это весомый аргумент! – Кира мечтательно улыбалась.
– В доме много свободных комнат, – радостно продолжал Григорий, обнадеженный восторгом Киры. – Можем сделать тебе библиотеку. Представь: стеллажи с книгами до самого потолка, лестница, как в мультике «Красавица и чудовище», большое кресло и нет, не камин, фонтан.
– Самбуров, ты искуситель! Асмодей шипит от зависти! – засмеялась Кира. – Фауста не ты обучал?
– Асмодей – это демон, который искушал Еву в раю? – уточнил Григорий.
– Да. Вот! Ты знаешь? Очень подозрительно! – Кира смеялась и не могла остановиться. – Я раскрыла твой план и прекрасно понимаю, что собираешься завлечь меня в зависимость. Я же не смогу отказаться от личной библиотеки и собственной студии. Так что имей в виду, поселюсь у тебя в доме, и никакими химикатами меня оттуда потом не вытравишь. Твой тайный план может иметь побочку – я навечно буду в доме. Даже продавать его придется вместе со мной.
– Это не тайный план. Я и не скрываю. Завлекаю. Очень стараюсь, – довольно хмыкнул Григорий.
Кира смеялась заливисто и весело, но в зеркало заднего вида он поймал ее лукавый загадочный взгляд.
– С козырей заходишь, Самбуров, – Кира смотрела на него внимательно, чуть прищурясь. Он не мог угадать, о чем она думала. – Юна, кстати, в Анапе. Со своим кавалером. Они придут с нами завтракать.
– Точно. Что-то такое я уже слышал. Она уехала к морю. И даже предупреждала. А я-то думаю, отчего так тихо стало в доме и музыка не гремит. От ее музыкальных пристрастий даже соседи сбежали. Раньше каждую субботу шашлыки во дворе жарили, у них музыка гремела, а теперь там никого не видно и не слышно. Возможно, вымерли, – Григорий скривил физиономию. – Мне кажется, я не справляюсь с ролью старшего брата и наставника.
– Соседи наверняка знают, кто ты, и жаловаться не придут, даже если она будет оргии ночами устраивать. А ее мать хорошо представляет, какая у тебя работа, и не рассчитывала, что ты будешь с Юной нянчиться, больше прислала на меня посмотреть. – Усомниться в проницательности Киры Вергасовой было сложно. – Юна взрослая, самостоятельная и разумная. Ее не нужно опекать. Она очень похожа на тебя. Даже внешне. Я бы предположила близко-кровное родство.
Самбуров немного помолчал, а потом подтвердил:
– А оно, наверное, и есть.
Кира молчала, давая возможность Григорию рассказать все, что он пожелает. Людям очень часто необязательно задавать вопросы, надо просто дать возможность поделиться, ну и искренне, вовлеченно послушать.
– Я думаю, по отцу она мне родная.
Кира развернулась к мужчине полубоком и обратилась в слух. И Самбуров удивительно легко рассказал о своем детстве.
Его мать и тетя Марина, мать Юнки, родные сестры. Он очень ярко помнит, как на похоронах матери тетя Марина прижала его, десятилетнего пацана, к своему крутому и надежному бедру и подняла пытливый взор на отца. Вот с этим непреклонным взором в сознании мужчины мгновенно и основательно запечатлелось, что теперь Сергей Самбуров живет интересами сына и работы. Работы, чтобы достойно воспитать сына. И никаких других интересов у него не будет. Она, Марина Викторовна, это проконтролирует. В общем, все так и сложилось. Отец стал Григорию поддержкой, опорой, самым близким другом. Григорий всегда ощущал его любовь и понимание. Не сомневался, что он самый важный человек в его жизни. Ну и отвечал взаимностью. Он не помнит, чтобы у отца были какие-то женщины. Найти себе жену, а Григорию мать Сергей Самбуров не пытался. А вот Марина была рядом всегда, хоть и жила отдельно. Как супруги в разводе, сохранившие хорошие отношения ради детей, Сергей и Марина растили сына.
Юнка родилась через три года и пополнила ряды воспитываемых Сергеем и Мариной детей. Можно, конечно, предположить, что Марина родила от случайного любовника, для себя, потому что «часики тикали». Но только зная эту волевую и ответственную женщину, понимаешь, что в генетические отцы своему ребенку она бы претендента выбирала посерьезней жеребца на выставке. Случайный любовник? Вряд ли.
– А я заподозрил давно, – Григорий улыбался, – этой козе еще десяти не было. Даже хотел ДНК сделать, но потом передумал. Во-первых, тест достоверно все равно не покажет. Я только ее ДНК могу взять и свою. У нас матери близкие родственницы. А потом, это ничего, по сути, ни в моей, ни в ее жизни не меняло.
Голос Григория звучал спокойно, даже радостно. Он рассказывал о семье, которую любил и в которой любили его. Взор был светел, от уголков глаз разбегались лучики, время от времени он поглядывал на Киру.
– Отец, хоть и не жил никогда с Мариной, а Юнку воспитывал как родную. Так что она мне в любом случае сестренка, а уж родная или двоюродная – не важно. Однажды я поддел отца, – хмыкнул Самбуров. – Спросил, почему Юна не Самбурова. Тот сказал, что Марина не захотела.
– Даже если оговорка, это признание, – кивнула Кира.
– Ну я не такой стремительно-сообразительный, как ты, только потом понял, что ответ оказался под стать вопросу.
Кира засмеялась и подтвердила:
– Твой отец ловок и мудр! Если есть хотя бы одна возможность истолковать слова не так, как они сказаны, слова всегда будут истолкованы не так, как сказаны. Намеренно или нет. А он этим ответом дал понять, что ты можешь сам сделать выбор – родная тебе Юнка, или ты просто поинтересовался, почему он не дал ей фамилию, чтобы она не была «формальной безотцовщиной». Выбирай сам. И сам решай, как к этому относиться.
– Вот я и выбрал. Решил, что она мне родная. По отцу. И наполовину по матери.
– Мне нравится твоя позиция, – поддержала Самбурова Кира. – Взрослая, взвешенная, разумная.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?