Читать книгу "Ольга. Снег и розы"

Иру погрузили в вертолет, разместили на специально закрепленных носилках и поставили капельницу с антибиотиком. Когда вертолет набрал высоту, Ира открыла глаза, Ольга наклонилась над ней.

– Я буду жить? – Прошелестела Ира.

– Будешь, – как можно увереннее сказала Ольга.

– У меня будут дети?

– Конечно, милая, – глотая слезы, ответила Ольга.

– Спасибо.

В клинике города Белоярска, Ира умерла ранним утром. Ольга не отходила от нее до самого последнего ее вздоха. Из клиники, она вышла шатаясь, на улице уже было светло и очень холодно. Ольга тупо стояла у ворот клиники, напротив, была автобусная остановка. Высокая, тоненькая девушка, лет семнадцати, ждала автобус, с большим букетом белых роз. Она улыбалась, глядя на цветы. Первые снежинки падали на цветы и на ресницы девушки. Жизнь продолжалась…

Глава 24. Октябрь 1986 год. Белоярск

Ольга пришла домой, мама уже все знала. Она, собираясь на работу, с жалостью посмотрела на дочь:

– Не переживай так, еще столько всего увидишь, душевных сил не хватит, если все будешь пропускать через себя.

Ольга спала без сновидений, разбудил ее телефонный звонок. Ольга взяла трубку, раздался счастливый голос Сони:

– Оля здравствуй. Мы приехали из свадебного путешествия. Были в Европе. Всю Европу объездили! Представляешь? Она такая маленькая оказывается! Оля я была и в Париже, и в Лондоне, и в Мадриде, и в Риме, и в Берлине и в Варшаве и еще много-много где! Целый месяц путешествовали и почти каждый день в новом месте. Зоя с нами ездила! Вчера приехали в Москву и уже заехали в новую квартиру. Вернее квартира старая, вернее в старом доме сталинской постройки, но ремонт сделан по последнему писку моды! Все, все новое! Сантехника, мебель, ковры, посуда! Шесть комнат представляешь? Зоя с нами будет жить! А как ты съездила в командировку? Жаль, что ты не была на свадьбе. Фотографии я тебе сегодня отправила заказным. Кстати Чернореченск, где ты была, раньше был деревней, где я жила. Там похоронены бабушка с отцом. Ну, рассказывай, как там поработали? Как отдыхали? С кем познакомились?

Ольга вкратце рассказала историю знакомства с Юрой. Соня, не перебивая, слушала Ольгу. Когда та закончила рассказ, Соня продолжала молчать.

– Соня, почему ты молчишь? – Ольга решила, что связь прервалась. Наконец Соня заговорила:

– Оля, я знаю этого человека. Его мать жила в нашей деревне. Когда мне было шестнадцать лет, я приехала на новогодние каникулы к мачехе. Отца и бабушки уже не было в живых. Юра тоже приехал к матери на праздники. Он был уже взрослый, двадцать шесть лет и работал в милиции. Вот тогда он и попытался меня изнасиловать. Он шел за мной от клуба до самого дома, там скрутил меня и потащил в сарай. Хорошо мачеха меня ждала, увидела все это, выбежала и отбила меня. У него очень плохая репутация была. Не вздумай с ним связываться! Слышишь!

– Слышу. Я, и правда что-то не то делаю. Наверное, действительно, пора замуж, вот я и попадаюсь ко всем рыболовам любителям на крючок. Хорошо, что ты мне позвонила. Когда приедешь за вещами?

– Да какие там у меня вещи! Ничего мне из той жизни не надо. Сходи, пожалуйста, к коменданту нашего общежития. Он тебя знает, и откажись от комнаты, напиши заявление от моего имени. Единственное, что забери там – это альбом с фотографиями. Все остальное пусть раздадут соседям. Я ни хочу даже на время приезжать в город, где я была так несчастна. Лучше ты к нам приезжай. Запиши мой домашний телефон и звони каждый день и даже несколько раз в день. А Юрке, если приедет, передай от меня привет! – Соня захохотала и положила трубку.

Ольга задумчиво смотрела на телефонный аппарат. Вот две судьбы, две девушки из одной деревни. Одна поплыла против течения и добилась своего счастья, другая плыла по течению и умерла. А ведь сама Ольга никогда не пыталась противостоять судьбе. Как бы не складывались обстоятельства, она всегда выбирала самый легкий путь не пытаясь противиться. Не ошиблась ли она в выборе профессии? Стать врачом, она мечтала благодаря маме. Та с детства подогревала в ней интерес к этой профессии. Вспомнились слова Фрола: «выйдешь замуж за алкоголика врача и будете вы влачить жалкое существование…». Она уже получила первую зарплату и поняла, что существование ее ждет действительно жалкое, если жить на одну зарплату. Перед ее глазами мелькнула тень, напоминающая чертика. Тень прижалась к уху, и она услышала шепот:

– А люди будут умирать… Твои больные, которых ты лечила, вложила столько сил, будут умирать. А ты каждый раз будешь переживать.… А потом каждый случай будут разбирать, и ты опять будешь переживать…. Виноватой будешь, опять ты, ну и сама понимаешь… Зарплата копеечная.… Брось все это…. Пока есть возможность, ведь, по сути, завтра твой первый рабочий день в клинике… Скажи, что разочаровалась в профессии и напиши заявление… Тебя все поймут, ты еще не начинала работать, а уже командировки, смерть больной… Поезжай в Москву, там Соня, Зоя, они тебя познакомят с классным парнем. А там и Париж, Вена, ты так хотела побывать в Вене… Легкая, обеспеченная жизнь… Думаешь, тебе хватит тех денег в коробке? Милая есть другие деньги, совсем другие… С твоей красотой… и умом… Весь мир будет у твоих ног…

– Но я, правда, с детства хотела стать врачом, не зарплата меня привлекала, я хотела помогать людям, – возразила Ольга чертику.

– Кто людям помога-а-ет, тот поступает зря! Хорошими дела-а-ми, прославиться нельзя! – Пропел он голосом старухи Шапокляк. – Пусть волонтеры помогают! – Рассердился черт. – Врач должен лечить. Он должен учиться, вести светский образ жизни, иметь достаток, чтобы люди его уважали. Должен выглядеть шикарно! Где ты видела в этой стране таких врачей! Разве что, главных, которые и не врачи уже, а чиновники. Вспомни Галину Александровну! А Валерия Ивановича? Да на маму свою посмотри! Какая у них трудная жизнь! Скольких людей вылечили? А как живут? А? Увольняйся завтра и поезжай в Москву!

– Нет, – вдруг неожиданно для себя сказала Ольга.

– Ну и дура! Пожалеешь! – Совсем разозлился чертик и исчез.

Ольге вспомнились стихи, случайно где-то прочитанные. Ее феноменальная память часто подкидывала ей такие сюрпризы:

– Мне перья дергали из крыл…

– А я летала!

– Мне говорили: не мечтай!

– А я мечтала!

– Другие ездили в Париж…

– Я голодала.

– И если даже рухнет все!

– Начну сначала!!!

На следующий день Ольга вышла на работу в клинику и началась рутина. Все чему учили в институте, можно было забыть. Практическая медицина очень отличается от теоретической. Опять приходилось сидеть в библиотеке, теперь уже в свободное от работы время.

Незаметно прошло полгода, в права вступила весна. Заполняя истории болезни, Ольга смотрела в окно, где на ветках суетились воробьи, лучи солнца играли на белых занавесках, между рамами окна назойливо жужжала первая муха. После работы захотелось прогуляться, так хорошо было на улице, так пахло весной. Ольга пошла пешком домой. Проходя мимо стоматологической клиники, она решила зайти посмотреть расписание работы врачей и записаться на прием. В расписании, вывешенном в вестибюле, была знакомая фамилия: Ковач С. Н. – стоматолог – хирург каб.23. Ольга прошла к кабинету и, приоткрыв дверь, заглянула вовнутрь. Люди, сидевшие возле кабинета, при этом заволновались и стали делать ей замечания. В кабинете она увидела Сергея, склонившегося над стоматологическим креслом, в котором сидел больной. Рядом стояли еще два кресла, в них тоже сидели пациенты, хотя других врачей не было. Ольга увидела, как Сергей подошел ко второму креслу, затем к третьему и поняла, что он тут работает один. «Ничего удивительного, что уже полгода я его не видела, он так выматывается, что ему не до меня», – подумала Ольга и прикрыла двери. Она хотела, было уйти, вернее, записаться к стоматологу – терапевту, но почему-то села на стул рядом с кабинетом и сидела там, пока не вышел последний пациент. Когда она вошла в кабинет, увидев ее, Сергей, заулыбался, бросил в лоток инструменты и, усадив ее на стульчик, стал рассматривать:

– Как ты изменилась Оля! Похудела, повзрослела! Как ты здесь оказалась? Ты знала, что я уже полгода работаю в этой поликлинике?

– Не знала. Но вспоминала тебя. А ты меня забыл?

– Ну что ты. Как тебя забудешь! Пойдем, посидим в кафе, тут рядом…

Они вышли из поликлиники, и зашли в кафе, в соседнем доме. Ольга обратила внимание, что Сергей изменился в лучшую сторону. На нем был строгий серый костюм, очки, выглядел он очень интеллигентно. Они долго сидели, вспоминая однокурсников, общих знакомых, наступил вечер, кафе уже закрывалось и они, выйдя на улицу, пошли в сторону Ольгиного дома. Возле подъезда Сергей ее обнял и поцеловал. Видя, что она не сопротивляется, обнял, прижал к себе и продолжал целовать, пока Ольга не отстранилась.

– Я боюсь, что ты сейчас исчезнешь, и мы еще полгода не увидимся, – сказал он, исподлобья глядя на Ольгу.

– Но мы уже не маленькие чтобы целоваться у подъезда, – улыбаясь, ответила Ольга.

– Мне кажется ты чего– то от меня ждешь? Правда?

– Правда.

– Чего же?

– Сделай мне предложение.

– Наконец девушка созрела, – Сергей, улыбаясь, смотрел на нее, – предложение сделано давно и оно остается в силе. Как я понимаю, ты теперь согласна?

– Ты правильно понимаешь.

– Я не думаю, что оказался красивее или богаче всех твоих ухажеров. В чем же дело? Почему я удостоился такой чести? – Насмешливо спросил он.

– Ты оказался всех порядочнее.

– Спасибо, это лучший комплимент, который я когда– либо слышал.

Сыграли скромную свадьбу. Были приглашены только самые близкие друзья и родственники. Жить решили пока у Ольги, мама не возражала, но и удовольствия не выражала. Ольга понимала, что им будет тесно, что новый человек в семье – это не котенка завести. У нее давно зрела мечта, купить кооперативную квартиру, но она не знала, как объяснить происхождение немалых денег, которые нужно за нее выложить. Теперь можно всем родственникам сказать, что на свадьбу подаренные деньги пошли на аванс за кооператив, а дальше они планируют рассчитываться в течение многих лет. Как это все делают. Ольга мучительно думала, как сказать Сергею про свои сбережения. Наконец она решилась и была удивлена его реакцией. Он совершенно спокойно выслушал правдивую историю о том, как они ей достались и сказал:

– Ну надо же, невеста оказалась не только красивая, но и богатая. Только если ты думаешь, что легко купить кооперативную квартиру, ты очень ошибаешься. Моя тетка, директор магазина, между прочим, и женщина со связями, уже несколько лет обивает пороги Горсовета и ничего у нее не получается. То квадраты лишние были, под расширение они не попадали, то теперь регалий не хватает. Чтобы не в общую очередь стоять. Да-да. Что ты на меня так смотришь? На кооперативную квартиру, не меньшая очередь, чем на муниципальную. Люди десятки лет стоят в эту очередь. Так что сейчас встанем, лет через десять, минимум, получим жилье.

– Да, я пожалуй схожу в Горсовет и все узнаю, – решительно сказала Ольга.

На следующий день в обед она вошла в здание Горсовета и, поднявшись на второй этаж, заглянула в приемную «Отдела жилищно-кооперативного строительства». В центре огромной комнаты стоял стол, за которым за пишущей машинкой восседала крупная ярко накрашенная блондинка. Возле нее стояла унылая женщина неопределенного возраста. Блондинку Ольга узнала. Они с дочерью, ровесницей Ольги, жили раньше в соседнем доме. Потом, мама с дочкой, переехали в другую квартиру, потом в другую и сейчас как было известно Ольге, жили в новом доме, в центре города, в трехкомнатной. Звали блондинку Эльвира Семеновна, она бодро стучала по клавишам машинки и строгим голосом отчитывала унылую женщину:

– Что вы ходите? Я вас записала на прием к Валерию Сергеевичу на десятое июня. Имейте совесть не мешайте работать.

– Да, но сейчас десятое мая и наш дом сносят через две недели. Нам негде жить.

– Как это негде жить? Вам выделили прекрасную двухкомнатную квартиру…

– Мы не будем въезжать в эту квартиру. У нас была четырехкомнатная и нас шестеро, у нас четверо малолетних детей. Как мы разместимся в двухкомнатной?

– Вам выделена жилплощадь в соответствии с законом. Как вы разместитесь это не наша проблема. Вы переселяетесь из ветхого жилья, радуйтесь новому. А вы с жалобами ходите.

– Жилье было хоть и ветхое, но просторное.

– У вас четыре малолетних дочери, им положено тридцать шесть квадратных метров, и вам с мужем восемнадцать, вам все выделено.

– Но там крохотная кухня, совсем нет прихожей и совмещенный санузел, это на шесть человек! В этом же доме есть четырехкомнатные квартиры…

– Они для тех, кто имеет право на дополнительную жилплощадь, – Эльвира Семёновна так посмотрела на женщину, что та, втянув голову в плечи, стала вытирать глаза и всхлипывать:

– Мы не будем выезжать из нашей квартиры… Дети вырастут, как они будут все в одной комнате?

– Вас выселят принудительно, а дети когда вырастут тогда и подадите на расширение, не морочьте мне голову и идите, собирайте вещи. – Женщина вышла из приемной, вытирая слезы. Зато у Эльвиры Семеновны вид был бодрый и довольный. Она посмотрела на Ольгу и на лице ее расцвела улыбка.

– Оля, какими судьбами! Я тебя так давно не видела! С тех пор как мы с Мариной переехали с нашей халупы. Мы теперь живем по ул. Мира, дом 5, а Марина вышла замуж и они в этом же доме получили трехкомнатную квартиру! Скоро я стану бабушкой, вот! А вы там же с мамой живете?

– Там же живем. Я тоже вышла замуж и мы с мужем хотим купить кооперативную квартиру.

– Ну, купить, это не совсем верно. Вы можете вступить жилищно-строительный кооператив и построить свою будущую квартиру. А муж кто?

– Врач, стоматолог.

– Ну, это сложнее.

– Почему?

– Нужны какие-нибудь льготы. Заслуги перед отечеством. А у врачей ни прав, ни льгот. А мама тоже ведь врач? Может у нее какие-нибудь регалии есть?

– Она заслуженный врач.

– Уже лучше. Но метров квадратных у вас в избытке. Я знаю вашу квартиру, сама в такой жила. Поэтому срочно беременей, неси справку от гинеколога и мужа прописывай к маме. Чтобы жили как «сельди в бочке», тогда я вас поставлю в льготную очередь. А ты гинеколог? И мама тоже? Марина так тяжело переносит беременность! Может ее к тебе под наблюдение? А у меня миома! Это не страшно? Оперировать или нет? Меня посмотрите?

– Конечно, Эльвира Семеновна.

– Вот список документов, как все соберете, приноси. А нам с Мариночкой куда подойти?

Документы собирали почти полгода. К этому времени у Ольги была уже четырехмесячная беременность. Эльвира Семеновна приняла документы и сказала:

– Ну, все теперь зависит от решения комиссии. Председатель Волконская Анастасия Дмитриевна. Правильная, до безобразия.

Решения комиссии ждали как решения суда. Вердикт был неутешительный. Им выделили в строящемся кооперативном доме однокомнатную квартиру, они претендовали как минимум, на трехкомнатную. «Правильная до безобразия» Анастасия, сказала, что молодые могут остаться там, где прописаны, а заслуженному врачу Мансуровой, достаточно однокомнатной квартиры.

– Такое ощущение, что я участвую в распределении пайков в сумасшедшем доме, – сказала Ольга Сергею. – За свои деньги, я не могу купить так необходимое мне жилье. Право на жилье гарантировано конституцией, пусть бесплатное жилье распределяют по закону! Но я хочу купить жилье! И здесь государство считает квадратные метры! Которые у меня есть и которые я хочу купить! Что делать? Соглашаться на однокомнатную?

– Лучше синица в руках, чем журавль в небе. – Здраво ответил Сергей.

Их включили в списки счастливчиков, которые получат квартиры в уже практически построенном доме. Ольга дохаживала последние недели беременности. Она ужасно растолстела, поглупела и никого не хотела видеть. Общалась только с Соней по телефону. Та два месяца назад родила девочку, которую назвали Яной, и была в восторге от состояния материнства.

В октябре 1988 года у Ольги родилась дочь, которую назвали Екатериной. Счастливые родители обожали ребенка. Ольга мечтала дать своей дочери блестящее образование. Планировалась и музыкальная школа, и танцы, и иностранные языки.

Дом, в котором они должны были получить квартиру, был уже построен. Они сходили с Сергеем и посмотрели квартиры. Однокомнатная была очень небольшой, жить там семьей не представлялось возможным. Мама категорически отказалась покинуть свою двухкомнатную малогабаритную квартиру, которую она заработала «кровью и потом». Ситуация была безвыходной.

Как-то вечером Ольга возилась с новорожденной Катей, Сергея не было дома, он пошел на «мальчишник» с бывшими одноклассниками. Уложив, наконец, Катю, Ольга собралась позвонить Соне. Расположившись у телефона с чайником, она услышала, как в двери неуверенно поворачивается ключ. Выйдя в коридор, она увидела совершенно пьяного Сергея, который кривляясь возле зеркала, грозил себе пальцем. Ольга, молча, смотрела на мужа. Тот, усевшись в кресле, сказал:

– Какую квартиру будем брать? Трех или четырехкомнатную?

– Сергей, нам уже выделили однокомнатную, в которой даже нашей кошке будет тесно, ты что перепил?

– Жена, я пил с моими одноклассниками, классные парни учились в нашем классе! А Сашка Полонский, между прочим, родной племянник, той самой Анастасии, которая председательствует в комиссии по распределению кооперативных квартир.

– И что? – Насторожилась Ольга.

– Ничего. Он уже позвонил и сказал тете, что его одноклассника обидели при распределении. Тетка сказала, что она же не знала, что мы одноклассники. Сказала, заранее надо предупреждать. Пусть говорит, выбирают квартиру, какая понравится, и ей скажут. Все.

– Так просто? – Изумилась Ольга.

– Не просто дорогая, а надо было родиться в том районе, в котором я родился, пойти в ту школу, в которую я пошел, попасть в один класс с Сашкой Полонским, окончить школу, а потом напиться с Сашкой. Разве это просто?

Через месяц молодая семья въехала в новенькую четырехкомнатную квартиру. Ольга сразу влюбилась в свое новое жилье. Деньги они внесли полностью, хотя никому из родных об этом не сказали. Сделали ремонт, растянув его на несколько месяцев, опять объясняя любопытным, что делают его своими силами. Мебели в магазинах не было, как и всех других необходимых предметов обихода. Пришлось встать на очередь и пока они полностью обставились, прошло больше года. За это время они обзавелись дачным участком, купили новую машину, «Жигули» девятой модели и гараж. Родители только разводили руками: откуда у молодых такие деньги? Дальние же родственники решили поступать своих детей только в медицинский институт.

Глава 25. Декабрь 1990 года. Белоярск

Новый 1990 год, встретили в уже полностью обжитой квартире. Все у Ольги с Сергеем было хорошо, вот только в стране было неспокойно. С прилавков магазинов, как в послевоенное время, стали исчезать самые необходимые продукты, от масла и мяса до спичек. Зато все это можно было купить у спекулянтов втридорога. На жизненно необходимые товары и продукты выдавались талоны. Огромные очереди выстраивались у магазинов с пустыми полками, продукты продавались только по талонам. Переделав домашние дела, она была в отпуске по уходу за ребенком, Ольга занимала очередь и ходила отмечаться каждый час, только поздно вечером удавалось отоварить талоны. Впервые в жизни она поняла, какая страшная штука голод. Не хватало овощей, фруктов, зелени, мяса, рыбы. На черном рынке все это было, но цены были запредельные. Приходилось все чаще заглядывать в заветную коробку из-под печенья, зарплату не выдавали месяцами. У Сергея были дополнительные заработки, но вышедший еще в 1986 году закон о борьбе с нетрудовыми доходами, заставлял все время оглядываться и осторожничать. Свой летний отпуск мама Ольги, целиком посвятила возделыванию грядок на недавно купленном дачном участке. Первые овощи съедались мгновенно, все члены семьи поняли что значит, земля – кормилица и, несмотря на трудные времена на участке начали возводить дом.

В августе, отпуск у мамы закончился, и она вышла на работу. Ольга ждала вечером ее звонка, но, не дождавшись, стала звонить сама. К телефону никто не подходил. Ольга продолжала набирать номер, уже понимая, что случилась какая-то беда. Бросив все, она вызвала такси и уже через полчаса открывала дверь маминой квартиры. В воздухе стоял запах «Валокордина», было темно, шторы задернуты. Ольга прошла в комнату, мама лежала на кровати, и казалось, спала.

– Мама, что случилось? Я звоню, ты не берешь трубку! – Ольга с ужасом ждала ответа. Она не решалась подойти и посчитать пульс. Страшные мысли метались в голове. Мама подняла голову, и Ольга увидела опухшее от слез лицо.

– Меня уволили с моей должности…. Главный сказал, что, мол, идите внучку воспитывайте. На мое место взяли Маргариту. Я сама ее оставила за себя, когда уходила в отпуск, всему научила, а она влезла в доверие ко Льву Александровичу, не знаю чем она его взяла…. Он ведь мне обещал, что возьмёт на эту должность только тебя. Я ради этого работала, моя мечта была, чтобы ты сделала карьеру! А оно вон как вышло!

Ольга молча переваривала информацию. Ничего страшного, слава богу, не случилось. Конечно такой финал карьеры, как получилось у мамы, никому не пожелаешь. Все-таки, на пенсию провожают не так. Мамина мечта о том, что дочь сделает карьеру, Ольгу не побуждала к действиям. Ее пока все устраивало, но маму было жалко.

– Мама ничего страшного не случилось. Все живы и здоровы. А на пенсию тебе давно пора. Сиди дома, не работай. Обо мне не переживай. Твоя мечта, это не моя. Меня все в моей жизни устраивает, карьера мне не нужна.

– Ты не понимаешь ничего! Вот Маргарита все прекрасно понимает! Ты пока работала под моим крылом, я все так организовала, что ты особо не нагружаешься. Ты посмотри на других врачей, они принимают по сорок человек в день, а получают гроши. Никто и не задерживается на должности врача. Все ищут теплые места. Пока я тебя прикрывала, ты работала в комфортных условиях. А если я уйду, ты будешь пахать как раб на галерах. Врач это самый последний человек в лечебном учреждении. Потому что он самый уязвимый и низкооплачиваемый сотрудник. Врачебные ошибки, допускает кто? Врач. Взятки берет кто? Врач. Принять сорок человек в день, кто может? Только врач. Любой нормальный человек, каждый день, просто поговорив, с сорока человеками, сойдет с ума, а врач разговаривает с больными людьми. Ты уже через год такой работы возненавидишь всех людей, всех!

– Зачем ты меня с детства готовила к профессии? – Ольга смотрела на мать, ничего не понимающим взглядом.

– Я мечтала, что ты сделаешь карьеру. Сделаешь то, что я не успела. Станешь главным врачом. Карьера в медицине это хорошие деньги.

– Мама успокойся, не только в медицине есть места, где есть хорошие деньги. Если уже мы заговорили о деньгах, то у меня они есть. Надеюсь, что на мою жизнь их хватит.

– Я догадывалась давно, что у тебя они есть. А когда помогала вам переезжать, наткнулась на коробку, где у тебя лежало почти двести тысяч рублей. Но мы живем в стране, где о человеке судят по занимаемой должности. Будь ты хоть «семь пядей во лбу», никто тебя не оценит, если не оценило государство. А государство ценит только чиновников. Просто врач – это «низшее звено» и так будет всегда. С тобой Маргарита поступит так же как со мной. Она и тебя выкинет, вспомнишь еще мои слова.

– Мама пока я смогу, я буду работать просто врачом. В общем, не учи меня жить. Все. – Ольга стала собираться домой. Мама отвернулась к стенке и больше ничего не говорила.

С Маргаритой отношения не изменились. Они продолжали дружить. Маргарита встречалась с мужчиной, который был женат. Когда она забеременела, сердечный друг смылся. Маргарита ушла в декретный отпуск, предусмотрительно оставив вместо себя пенсионерку, которой карьерный рост уже не грозил. Осенью 1990 года родилась девочка, которую назвали Марией. Малышка была очень слабенькой и Маргарита, буквально выхаживала ребенка, Ольга от всей души ей сочувствовала.

Наступал новый 1991 год. Его встретили узким семейным кругом. На столе были только домашние заготовки. Выпили водки, шампанского достать не удалось. В январе 1991 года грянула Павловская реформа. Старые деньги меняли на новые, но не более тысячи рублей. Ольга пошла менять деньги только на третий день. Два дня она тупо ходила на работу, ничего не предпринимая. Ее не покидала надежда, что справедливость восторжествует. Как можно, вот так в один миг лишить людей сбережений? В цивилизованной стране? Но на третий день стало понятно, что ничего не изменится. Сроки обмена денег заканчивались, хотя бы тысячу надо было спасать. Ольга взяла на работе отгул. Холодным январским утром она вышла из дому. По улице ветер гонял пятидесяти и сторублевые купюры с портретом Ленина. Люди выбрасывали никому не нужные уже деньги. Это был настоящий конец великой советской державы. Более семидесяти лет несколько поколений жили в стране, которая оказалась мыльным пузырем. Отменена шестая статья конституции о руководящей роли коммунистической партии. Как жить дальше? Слава Богу есть квартира и земля – кормилица. Теперь Ольга поняла истинный смысл этих слов.

В магазинах не было элементарных товаров. Ни одежды, ни обуви, не говоря уже о всем остальном. На черном рынке все было, но цены убивали наповал. Зарплату медицинским работникам платили нерегулярно. Деньги прокручивали несколько раз чиновники, которые имели доступ к бюджету. Зарплаты, когда ее наконец получали, хватало только на самые необходимые нужды.

В 1991 году, весна была ранняя и холодная. Ольга все еще сидела дома с Катей, получая сущие копейки по уходу за ребенком. Жили на то, что зарабатывал Сергей. Он работал за троих, освоив все стоматологические специальности. Уходил он рано утром, возвращался с работы почти ночью.

В этот день, Ольга возилась на кухне, перемывая посуду и шкафчики. Было начало второго, и она увидела в окно, как подъехал Сергей. Он долго сидел в машине, курил, затем пошел в подъезд. Сердце у Ольги дрогнуло, он никогда не приходил домой так рано. Она пошла, встречать мужа у дверей. Лицо у вошедшего Сергея было растерянное.

– Что случилось?

– Наше отделение закрывают. Главный врач решил открыть в этом же доме частную клинику. Предложил мне перейти туда.

– О господи, я так боялась, что случилось что-то ужасное. Это еще не самое страшное. Ну и соглашайся.

– Оля я буду зарабатывать там, в разы меньше.

– Я выйду на работу, Кате скоро три года. Давай лучше подумаем, как ее устроить в садик.

– Давай подумаем, но условия, которые мне предложил главный, просто грабительские. Я буду пахать за троих, и получать в три раза меньше, чем сейчас. Я подумал, что выгоднее самому открыть частный кабинет.

– Но для этого нужны деньги!

– Возьму в кредит.

– Делай, как знаешь, тебе виднее. Но открытие собственного дела требует постоянных вливаний. Значит, на твои доходы мы жить уже не сможем. Мне надо срочно выходить на работу. Куда денем Катю? Прошел год, как я встала на очередь в детский сад, она не продвинулась ни на одного человека.

– Сделаем как всегда, найдем знакомых, или знакомых знакомых, которым можно дать деньги.

– У тебя они есть? Деньги то – есть? – Скаламбурила Ольга.

– Я же возьму кредит.

– Что-то мне все это не нравится. Я жила Советской стране, у меня всегда были деньги. Теперь я живу в демократической, меня ободрали «как липку» и я, куда не ткнусь везде нужны деньги. У меня их нет, и мне кажется, уже никогда не будет. Так и будем жить в кредит. – Ольга даже не догадывалась, насколько она была права, произнеся, в запале, эти слова.

На следующий день она отправилась в ближайший детский сад. Войдя в стандартное здание, она была приятно удивлена недавно сделанным евроремонтом в большом холле. Пройдя по коридору по направлению к кабинету заведующей, она увидела красивые жалюзи и мягкие ковры, было тихо, дети спали. Заведующая оказалась милейшей женщиной. Полная, одетая в строгий серый костюм, она восседала за огромным столом, кабинет был большой и уютный, много книг и цветов. Ольга представилась, заведующая тоже и Ольга изложила свою просьбу. Она объяснила, они стоят в очередь на детский сад. Но очередь, понятное дело не продвинулась, для того она и очередь, и Ольга хотела бы предложить материальную помощь данному детскому учреждению, рассчитывая на то что ее дочь сможет посещать, данное учреждение, минуя всякие очереди. Заведующая слушала Ольгу, согласно кивая головой. Она конечно не против, и садик нуждается в материальной помощи. Детям нужна видеодвойка, для просмотра развивающих фильмов. Поэтому, как только Ольга выделяет деньги в размере трехсот долларов на покупку, так сразу ребенок зачисляется в младшую группу детского сада. Они, по-приятельски простились, и Ольга ушла, впервые в жизни, ощутив, каково это, когда потребности не соответствуют возможностям.

Вечером, она спросила у Сергея, как обстоят дела с кредитом.

– Кредит мне дадут, я написал заявление на полторы тысячи долларов. Но так как я уже не работаю, по закону он мне не положен. Но мне дадут с условием, что я отдам маклеру двести. – Обреченно вздохнул Сергей.

– Еще триста просят материальную помощь в садике. Остается тысяча. Разве хватит, чтобы открыть кабинет?

– Я покупаю списанное оборудование за пятьсот. Снимаю помещение, сразу надо заплатить за три месяца. Это еще триста. Материалы на первое время у меня есть. Еще даже остается двести.

– А лицензия? А открыть предприятие? Это тоже стоит денег.

Сергей махнул рукой с таким видом, что Ольга поняла, – эти мелочи он даже не рассматривает.

Уже через неделю, он повесил на остановке объявление, об открытии стоматологического кабинета. Не прошло и дня, как на пороге, появился первый клиент. Молодой мужчина, вошел к Сергею, лучезарно улыбаясь. На первый взгляд зубы у него были абсолютно здоровы.

– Что вы хотели? – Вежливо поинтересовался Сергей.

– Денег, – ответил посетитель.

– Каких еще денег? – Удивился врач.

– Сто долларов, – последовал ответ.

– За что?

– За охрану.

– Чего?

– Тебя и твоего кабинета, – нагло сказал парень.

До Сергея, наконец, дошло, что заявился рэкет. Он слышал о том, что платят, но не рассчитывал, что придут так быстро. Он миролюбиво спросил:

– Можно позже?

– Можно, – ответил парень. – Но деньги вперед, – и он захохотал.

В общем, деньги пришлось отдать. Вечером Сергей, рассказал Ольге о посетителе. Ольга выслушала молча. Она сразу не была уверена в успехе его предприятия, сейчас уверенности стало еще меньше. Но она ничего Сергею не сказала. Завтра Катя в первый раз идет в детский сад. Ольга наглаживала ей платье и ленты.