Читать книгу "Ольга. Снег и розы"

Глава 15. Июнь 1986 года. Москва

В Москву прилетели в полдень. Сонька сразу побежала в Мосгорсправку, узнавать адрес тетки. Ольга предложила проехать с экскурсией по городу, чувствуя, что у тетки можно засесть надолго. Экскурсионный автобус провез их по широким улицам и бульварам Москвы. Ольга с наслаждением вдыхала воздух этого великого города. В детстве она с родителями часто здесь бывала. Они останавливались в гостинице «Россия». Вечером гуляли по Красной площади или шли в театр. Днем ходили по музеям и выставкам. Приятные воспоминания накатывали волна за волной, по мере того, как она узнавала знакомые места. На проспекте Калинина, они вышли и пошли искать теткин дом. Насилу нашли, старый дом, построенный в 19 веке, затерялся среди новостроек. Трехэтажное здание, когда-то было доходным домом. На первом этаже была шляпная мастерская, о чем извещала видавшая виды медная вывеска на углу. Они зашли в единственный подъезд со двора и поднялись на 3-й этаж по узенькой, чистенькой лестнице. На каждой площадке было по четыре квартиры, они позвонили в одну из дверей. Послышались шаги, и им открыла дверь, маленькая, аккуратная женщина, чем-то неуловимо похожая на Соньку.

– Вы от кого? – Таинственно спросила она.

– Тетя, я Соня, Соня Закревская… – Соня переминалась с ноги на ногу, не зная, что говорить дальше. Тетка смотрела на нее во все глаза и вдруг заплакала и запричитала:

– Господи, прости меня грешную, не узнала, кровиночку свою не узнала, проходите, проходите же, – она обнимала и прижимала к себе Соньку.

Они из крохотной прихожей прошли в такую же крохотную гостиную, одновременно служившую спальней. Тетка усадила их за столик, накрытый вышитой скатертью. Вся квартирка была вылизана и украшена вышивками и вязаными салфеточками. Подушки и покрывала тоже были обвязаны.

Плача и причитая, тетка стала собирать на стол, даже не представившись. Сонька взяла ее за руку:

– Тетя Зоя, угомонись. Ты хотя бы познакомься, это моя подруга Ольга. Оля это моя тетя Зоя Каземировна. Тетя Зоя, что ты плачешь и причитаешь, как будто я с того света вернулась.

– А с какого света ты вернулась? Я вас искала, искала. А вы все сгинули. Мама умерла, брат умер, а ты, мне сказали, уехала в город и там сгинула, – тетя продолжала плакать, – никого я на тот свет не проводила, ни маму, ни брата. И вы мне не написали, мне письма все назад пересылали.

– Тетя Зоя, а кто бы тебе написал? Бабушка с отцом один за другим ушли, а я мала была, меня в интернат, жена отца оформила. А ты где была? Если письма тебе пересылали?

Тетка разлила чай, расставила креманки с вареньем, вазочки с конфетами и поведала свою печальную историю. Видно нелегко ей было вытаскивать из закромов памяти, то, что она надежно там прятала многие годы.

Мужем Зои Каземировны был известный московский ювелир Адам Гринштейн. Дом, в котором, у тети сейчас квартира, принадлежал его отцу Павлу Гринштейну. Шляпная мастерская и меховое ателье на первом этаже тоже были его. В 1917 году дом национализировали. Нижние этажи были отданы под советские учреждения, а на верхних, налепили маленьких квартирок и отдали их госслужащим. Одна квартирка была с барского плеча, выделена бывшему хозяину дома. В этой крохотной квартирке и родился в 1925 году Адам. Он рос тихим задумчивым мальчиком и вырос в такого же тихого робкого мужчину. Его страстью было рисование, родители отдали его в художественную школу по его настоятельной просьбе. Это был, наверное, единственный случай в его жизни, когда он на чем-то настаивал.

Окончив школу с отличием, Адам мечтал писать картины, причем лучше всего ему удавались портреты. Буквально одним двумя штрихами, ему удавалось передать, самую изюминку внешности человека. Скрыв при этом недостатки и подчеркнув достоинства. Но практичный отец был против «карьеры» художника и теперь, уже по его настоятельной просьбе, Адам приобрел профессию ювелира. Адам устроился на завод ювелирных изделий, где штамповал кольца и кулоны с огромными искусственными изумрудами и рубинами, которыми были забиты все прилавки ювелирных магазинов и которые пользовались огромным спросом у продавщиц и буфетчиц.

Но талант требовал выхода, и Адам стал делать дома золотые украшения с портретами их будущих владельцев. Украшения были необычайно хороши, а портреты и того лучше. По системе ОБС (одна баба сказала), слух о талантливом ювелире разнесся по всей Москве. Тем более, брал он за работу, сущие копейки. Вскоре к нему стали обращаться высокопоставленные партийные чиновники, и он стал известен в Кремле. Имея такую поддержку, он уволился с опостылевшего завода и стал работать дома. В 1941 году в июне месяце, в парке Горького он познакомился с восемнадцатилетней абитуриенткой Зоей, которая второй год подряд, приехала покорять МГУ. Адам уже смолоду привык заботиться о здоровье. Поэтому каждый день совершал пробежки, в разных парках и скверах Москвы, времени у него было достаточно. Синие Зоины глаза сразили его наповал. Через месяц они расписались. Уже шла Вторая Мировая война. Адам ушел на фронт, но в 1943 году, был комиссован, после тяжелого ранения в живот.

После войны жизнь постепенно наладилась, Адам опять стал делать свои знаменитые ювелирные портреты, стал обрастать связями, в семье появились деньги. Они купили кооперативную квартиру, умудрившись оставить за собой эту квартирку в родном доме Адама. Она считалась ведомственной и даже ордера, на нее не было. Детей им бог не дал, но они и так были счастливы. Когда в 1982 году к власти пришел Андропов, Адам был вполне крепким 67 летним мужчиной. Сразу после его прихода к власти, началась борьба с тунеядством. Людей в дневное время, посещавшим магазины и присутственные места, задерживали, и провожали в милицию. Там их обычно допрашивали, почему они в рабочее время не на работе, брали объяснительную, ставили на учет или отдавали под суд по статье «тунеядство».

Так попался Адам, бегая и дыша воздухом, в скверике возле дома. Он был задержан и доставлен в отделение. Когда же выяснилось, что он нигде не работает, и жена нигде не работает, стали выяснять на что живут и как живут. Дело раскрутили, сделали из него показное, чтобы выслужиться перед начальством. Обвинили в тунеядстве, незаконном промысле и дали 6 лет, с отбыванием в колонии общего режима, в Иркутской области. Кооперативную квартиру конфисковали, и Зое пришлось вернуться сюда, в их старую квартирку. Но Зоя не могла оставить Адама одного, там, в Иркутской области. Как жены декабристов, последовали за своими мужьями в ссылку, так Зоя поехала за своим Адамом. Она жила в глухой сибирской деревне, «не мытьем, так катаньем», подкупала охрану колонии, умудряясь, передавать Адаму хорошую еду и теплую одежду. Причем еды и одежды передавалось в разы больше, чем ему требовалось, чтобы Адамчик поделился с другими несчастными. Иначе чем несчастными, она сидельцев не называла. Адам не прожил и года. Заболел пневмонией и умер на шконке. Зоя плача повторяла:

– На шконке умер, такой человек, на шконке умер и меня, рядом не было… – тетя Зоя вытирала слезы, – я тогда вам писала. Что я недалеко. Тоже в Сибири. Письма возвращались и возвращались. Потом я сделала запрос, и мне пришло уведомление из ЗАГСА, что мама умерла и Дима, отец твой следом. Я стала искать тебя, написала наобум соседям, они мне ответили, что не знают где ты. Вроде в город увезли. А потом Адам заболел, потом его похоронили на тюремном кладбище. Потом я добилась перезахоронения и привезла его в Москву, его Москву, которую он так любил и которая, так и не полюбила его. Потом я еще несколько раз пыталась тебя найти. Ведь ты одна, у меня кровиночка. Но ничего у меня не получалось.

– Что ты тетя, я не одна кровиночка, у отца во втором браке сын. – Сонька скривила рожицу, видать брат, был ей не мил.

– Что ты дорогая, какой он Диме сын, нагуляла она этого мальчишку, сама мне призналась – тетка поджала губы

– Вот, и достали скелеты из шкафа, – захохотала Сонька, – да тетя Зоя, стоило с тобой увидеться, чтобы узнать такое.

Ольга, чувствуя, что разговор тетки с племянницей набирает обороты и расставаться они не собираются, сказала:

– Вы девушки, общайтесь тут. А мне надо где-то искать угол, в вашей квартире тетя Зоя мы не поместимся.

– Не поместимся, – с сожалением сказала тетка, – а ты где, Оля, собралась остановиться?

– В гостинице, в какой нибудь… – Ольга неуверенно пожала плечами.

– Наивная, – тетя Зоя повела плечами, – ну в какую гостиницу, ты устроишься без связей? Или у тебя есть знакомые в этой сфере?

– Нет у меня знакомых, но я думаю, что смогу устроиться, – Ольга рассчитывала заплатить администратору.

– Зато у меня такие знакомые е-есть… – пропела тетя Зоя, подняла трубку стоявшего рядом (в ее квартирке все находилось рядом), телефона и бодро набрала номер.-

– Катя, милая здравствуй. Обязательно сделаю, все как договаривались. Никуда я не пропала, подожди, ну подожди ты трещотка, я к тебе с просьбой: устрой девушку в номер, на несколько дней. Что за девушка? Моя хорошая знакомая. Нет. Нет. Она из Сибири. Да прописка у нее сибирская. Никакая она не хохлушка. А если бы и хохлушка? Я тебя прошу, слышишь? И что? Даже если я прошу, не пустишь? Ну да, одинокая девушка из Сибири…. Да с сибирской пропиской. Нет. Не хохлушка. Поняла. Отвечаю. Не будет она не к кому приставать. Ой, все, я позвоню Наташке, она все для меня сделает, а вы там какой-то расизм развели. Да хуже, фашизм. Не понимаю и не хочу понимать. Когда приедет? Сейчас, сядет на метро и приедет. Ну, все пока.

– Оля, сейчас расскажу, как добраться до гостиницы «Измайловская».

– Тетя Зоя, я поеду на такси.

– Ну, езжай, сейчас вызову. Спросишь там администратора Екатерину Францевну, она все сделает.

Такси прибыло через полчаса. Договорились, что завтра они идут с Соней по магазинам, Ольга как проснется, приедет к ним и отсюда они начнут шопинг. Кстати, в те годы, слова «шопинг» в лексиконе девушек не было. Обычно использовалось выражение: «пойдем чем-нибудь затаримся». Эти выражения обозначали принципиально разные процессы. «Шопинг» – вдумчивый поиск товаров, которые подходят именно тебе; «затаривались», как правило, тем, что попадало под руку.

Через час Ольга уже была устроена в одноместный номер люкс. На ее взгляд, люкс, мог бы быть и получше. Мебель была старенькая, шторки застиранные, а ведь гостиница сдавалась к летней олимпиаде, которая проходила в Москве, всего пять лет назад. Видимо, сразу после окончания олимпиады, новая импортная мебель была вывезена, а на ее место куплена бывшая в употреблении. Ольга вспомнила гостиницу «Россия», где они останавливались с родителями. Вот где была роскошь! А такие «люксы», как этот, унижают достоинство человека. Она быстро приняла душ и буквально рухнула в кровать, так она устала, и так хотелось спать.

Утром ее разбудил бодрый стук в двери. Ольга открыла входную, дверь. На пороге стоял, ослепительно улыбаясь, молодой человек. Одуряюще пахло кофе.

– Чай? Кофе? Шоколад? Свежие булочки? – Парень, очень ловко подвинув Ольгу, вкатил тележку в номер.

– Спасибо. Я, пожалуй, выпью кофе с булочкой, – ответила Ольга.

– Вот и славненько. Вот Ваш кофе и булочка. Может грамм пятьдесят коньячку? – Парень достал открытую бутылку армянского коньяка.

– Нет, спасибо, – Ольга с наслаждением пила отличный кофе.

Парень очень быстро и ловко налил себе коньяка в рюмку, выпил и спросил:

– А Вы откуда, из какого города? – Речь у него была быстрая. Слова он комкал.

– Я из Белоярска, это Восточная Сибирь – ответила Ольга.

– Ой, а я служил в Белоярске. Отличный город, – он сделал какое-то неуловимое движение, и перед ним оказалась полная рюмка коньяка. Он поднял ее и произнес тост:

– Я хочу выпить за Ваш чудный город и его обитателей, – он так и сказал «обитателей», и залпом осушил рюмку.

– Еще кофе? С коньячком? – Парень становился все развязней и, не дожидаясь согласия Ольги, налил ей еще кружку кофе. Опять сделав, быстрое движение руками, он выпил рюмку.

Ольга пила кофе. Парень расхваливал город Белоярск, его обитателей, налегая на коньяк.

– Счет, пожалуйста, – Ольге смертельно надоел официант. Счет был немедленно представлен, помимо кофе и булочки в него был включен «Коньяк армянский», 200 грамм.

– Я не пила коньяк. – Сказала Ольга, стальным голосом.

– А кто докажет? – Парень нагло улыбался. – Можно позвать администратора. Но факт налицо, как говорится. Кофе пили? Пили. Коньяк с кофе пили? Пили. Недоказуемо…

Ольга отдала заявленную сумму, она больше не могла находиться в обществе этого человека. Официант очень быстро смылся.

Кофе с булочкой обошлись Ольге в сто рублей. Парень работал нагло и со вкусом, чувствовалось, что ему это дело нравилось. Ольга не сомневалась: он будет совершенствовать мастерство и ничто его не остановит. Она выбросила из головы инцидент и начала собираться к Соне. Одеться она постаралась как можно проще, чтобы не выделяться из толпы москвичей, вызвала такси и через полчаса уже сидела в Зоиной квартире, глядя, как Соня наводит марафет. Зоя хлопотала на кухне.

– Соня, ну зачем ты так вырядилась? – Возмутилась Ольга. – Зачем это велюровое платье? Эти каблуки и пышная прическа? На улице полдень. Будний день. Я в брюках и футболке, и рядом ты в вечернем наряде! Мы идем по магазинам, а не в театр и не в кабак. Переодевайся.

– Я оделась соответственно настроению, а оно у меня сейчас праздничное. Не буду переодеваться. – Надулась Соня.

– Оля, правда. У девочки радостное настроение. Мы всю ночь проболтали, мы с ней так счастливы. И вообще. Соня надеется встретить судьбу. Надо быть готовой к этой встрече. – Тетя Зоя любовно глядела на племянницу.

Ольга поняла, что тетка и племянница уже наметили цели, от которых отступаться не собираются и перевела разговор на другую тему:

– Тетя Зоя, мы хотим купить себе наряды в «Березке», а там нужна валюта или специальные чеки. У меня есть около пятисот этих самых чеков, но этого мало, я хочу купить еще. Как это сделать? Подскажите?

– Да нет ничего проще, – тетя Зоя опять сняла телефонную трубку и набрала номер.

– Алле, Василий, как твое здоровье? Отлично? – Тетя Зоя натянуто улыбнулась. – А за рулем ездить можешь? Уже нет? А что так? Что значит поздно? Еще двенадцать часов. Не уже, а еще…. Да. Двенадцать, только не ночи, а дня. Да…. А нужно мне домой привезти бумажки. Не можешь? Сколько? Тысячу. Можешь? Можешь так вези, жду.

Компания чинно распивала чай, когда в двери раздался какой-то заковыристый звонок. Длинный, несколько коротких, потом опять длинный, Зоя побежала открывать. В квартиру вошел высокий, хорошо одетый мужчина. Он сел за стол. Налил чаю и молча, уставился на Зою. Та, также молча, встала и достала из буфета початую бутылку коньяку «Камю», с помощью мензурки она отмерила пятьдесят грамм и налила дозу в красивую рюмочку, поставила рюмочку на тарелочку и рядом положила пластик лимона. Мужчина торжественно поднял рюмочку и, закатив глаза, стал пить маленькими глоточками. Закончив, он задумчиво стал жевать лимон. Женщины смотрели на него. Ольга увидела, как преображается внешность человека, на глазах. Лицо порозовело. Глаза открылись, уже осмысленным взглядом, мужчина посмотрел на присутствующих.

– Сколько нужно? – Спросил он сипловатым голосом.

– Тысячу. – Ответила Зоя.

Он достал из кармана пачку бумажек, отсчитал. Зоя отдала деньги. Мужчина встал, поклонился и пошел к выходу. Зоя пошла за ним. Хлопнула входная дверь и Зоя вошла в комнату.

– Василий женат на дочери Члена Правительства, – заговорщицки зашептала Зоя и произнесла фамилию, которая была у всех на слуху. – Он нигде не работает, спекулирует, чем придется. С утра начинает пить. Пьет только коньяк. Первая доза пятьдесят грамм, потом поедет по заказчикам. Кому чеки, кому валюту и везде ему наливают. Так он себя поставил. К вечеру наберется приедет домой, живут они в дачном поселке. А утро опять с коньяку начнет.

– Тетя Зоя возьмите деньги, – Ольга протянула тете пачку купюр.

– Что ты, что ты, – замахала руками тетя. – Это от меня подарок. Я счастлива, что мои деньги будут потрачены вами, на красивые вещи. Я сама люблю все красивое, новое. А для Сони мне ничего не жалко.

– Тетя Зоя, но я Вам никто, возьмите хотя бы с меня, ведь мы рассчитываем потратить их вместе.

– Как это никто? Ты Сонина подруга. Самый близкий ей человек, после меня конечно. Соня мне рассказала, что дорогу ты ей оплатила. Убери деньги, я могу себе позволить многое и отказывать себе ни в чем не привыкла.

Ольга убрала деньги, с тетей нашедшей любимую племянницу, спорить было бесполезно. Сонька уже одевала в прихожей босоножки. Ольга тоже обулась, и они вышли провожаемые напутствиями тети.

– Поедем на метро. – Сказала Соня, голосом нетерпящим возражений. – Я никогда не ездила на метро. Так хочется людей посмотреть и себя показать.

– Поедем на такси. – Возразила Ольга, – мы будем выглядеть в метро комично, я в спортивной одежде и ты в вечернем платье. – Соня скривилась, но поняла, что спорить с Ольгой бесполезно. Они подошли к стоянке такси, и машина с пассажирками, запетляла по улицам Москвы.

Девушки сидели на заднем сидении автомобиля. Ольга сосредоточенно смотрела в окно. Соня толкнула Ольгу в бок и протянула к ней руку. На безымянном пальце правой руки было одето очень необычное кольцо. Нежная воздушная оправа из золота сливалась с цветом кожи. В оправе был вставлен довольно крупный камень темно-бордового цвета. Камень был как живой, и очень напоминал каплю венозной крови. Солнечные блики, падая на камень, отражались от него и края камня светлели, в центре он оставался темным, почти синим.

– Что это за камень? Гранат, рубин? – Ольга заинтересованно рассматривала кольцо.

– Это бордовый сапфир «Голубиная кровь». Этот самоцвет принадлежал нескольким династиям французских королей, и он был гораздо крупнее. Потом камень пропал. Его украли из казны. Я думаю, французские короли так и не узнали, куда он делся. Камень распилили и продали, кому не известно. Зоин Адам купил уже отпиленный кусочек, он сразу понял, что это за самоцвет. Адам сделал это кольцо и подарил Зое на день рождения. Ей исполнялось 23 года, как мне сейчас. Теперь Зоя подарила его мне. Представляешь, кольцо, которое стоит целое состояние мне тетка подарила. Понимаешь теперь, что с таким камнем я не могла надеть джинсы и футболку. – Соня говорила шепотом, чтобы не слышал таксист. Кольцо на ее руке темнело, как сгусток крови и казалось, жило своей жизнью.

Ольга посчитала, что 23 года Зое исполнилось в 1950 году. В послевоенное голодное время люди продавали последнее, чтобы выжить. У какого несчастного купил Адам этот камень? Наверное, за бесценок. Сам внешний вид кольца навевал мысли о трагичности его судьбы и судеб людей, которые им владели. Одна история династии французских королей, чего стоила! Ольга сказала:

– Никому не рассказывай о происхождении этого камня и о том, что оно стоит целого состояния. Это может стоить жизни и тебе и мне. И вообще такие камни не носят без охраны, среди белого дня. Их хранят в банковской ячейке.

– Ты права, – вздохнула Соня, – сегодня только один день поношу и положу в ячейку, здесь в Москве, даже в Белоярск не повезу.

Машина остановилась возле высокого серого здания, «сталинской» застройки. Высокие окна первого этажа, указывали на то, что здесь располагается магазин, но не было никакой рекламы. На тяжелых деревянных дверях висела скромная табличка «Магазин Березка». Девушки открыли двери и вошли в вестибюль, еще одни двери вели в сам магазин, там не было ни одного посетителя. Навстречу вышла молодая красивая женщина, на бейджике было написано «Людмила». Женщина окинула девушек брезгливым взглядом и произнесла:

– Чеки, валюта есть?

– Есть, – Соня достала из сумки купоны.

– Проходите, – женщина скользнула по ним взглядом, от которого стало холодно.

Девушки прошли в магазин. Ольге достаточно было одного взгляда на вещи, которые были развешены и разложены, чтобы понять, что ни одну вещь из тех, которые у нее были, она больше не оденет. Она не была тряпичницей, но любила и ценила красивую и добротную одежду. Весь гардероб, который она привезла с собой, она решила, что выкинет безжалостно. Ольга принялась тщательно выбирать одежду. Сонька перемерила множество предметов, пока не выбрала все, что ей понравилось. В общем, купонов еле хватило, а еще много чего было нужно. Девушки вышли обвешанные пакетами и уселись на скамейку.

– Я бы еще спортивный костюм купила. Кроссовки и куртку замшевую, – с тоской сказала Соня. У Ольги тоже были планы купить осеннюю куртку и трикотажный костюм для работы.

– Посиди здесь, – сказала она Соне и пошла опять в магазин. Навстречу вышла Людмила и уставилась на нее все понимающим взглядом. – У вас можно купить чеки? – спросила Ольга Людмилу.

Людмила взяла телефонную трубку и набрала номер. Когда в трубке ответили, она произнесла всего одно какое-то слово. Положив телефонную трубку на место, она сказала Ольге:

– Ожидайте на улице. Подъедет машина, черный «Москвич», подойдешь к водителю, он тебе продаст чеки. Все. – Лаконично закончила она разговор.

Ольга вышла из магазина и в двух словах передала подруге, что нужно делать. Девушки сели на скамейку и стали ждать. Через некоторое время подъехал черный «Москвич», Ольга машинально запомнила номер, за рулем сидел молодой человек с невзрачной внешностью.

– Сколько? – спросил он.

– Пятьсот, – ответила Ольга.

– Считай. – Он протянул ей пачку купонов.

Ольга взяла купоны и начала пересчитывать. На лице парня возникло волнение, он внимательно посмотрел в зеркало заднего вида и резко нажал на газ. Машина сорвалась с места, чуть не сбив Ольгу, ее спасло то, что она сделал шаг назад. Через минуту машина исчезла из вида. Ольга стояла, ничего не понимая, держа в руках чеки. Потом она услышала за спиной пыхтение и Сонин голос:

– Побежали!!! Быстрее Оля! Бежим! Милиция! – Соня подбежала нагруженная пакетами, схватила Ольгу за руку, и они побежали куда-то во двор. Уже на бегу до Ольги стало доходить, что они чуть не попались на незаконной сделке. Она не знала, под какую статью Уголовного кодекса попадали ее действия. Но то, что попадись она в милицию с этими самыми чеками, она бы перестала быть законопослушной гражданкой своей страны – это точно.

Они еще долго петляли по каким-то дворам и переулкам, пока Ольга окончательно перестала ориентироваться на местности.

– Соня, давай, наконец, остановимся, пока не вышли на ту улицу, с которой убежали, – Ольга остановилась. Пытаясь отдышаться, Соня, задыхаясь под тяжестью пакетов, которые тащила на себе, сказала:

– Нет, как нам повезло. Хорошо, что я стояла в стороне и увидела милицейскую машину. Она так медленно ехала, и милиционер, сидевший рядом с водителем, что-то говорил по рации. Что бы было, если бы мы попались с этими чеками?! Кстати где они?

Ольга разжала руку. Чеки, смятые в рулон, лежали на ладони.

– Я не успела отдать парню деньги, что делать? – Спросила она у Сони.

– Ну, вернись и отдай, – съехидничала Соня.

– Нас, наверное, будут искать. Может правда вернуться и отдать чеки Людмиле?

– А спортивный костюм? А кроссовки? Ты тоже куртку не купила и деловой костюм тебе нужен. – Соня строго смотрела на Ольгу. – Сейчас возьмём такси. Поедем в другую «Березку» и там все купим. Москва щедрый город, не обеднеет.

Так они и сделали. Купив на другом конце Москвы, приглянувшиеся вещи, они поехали к тете Зое. Когда тетя услышала историю их приключений, она схватилась за голову и запричитала:

– Как вы могли? Все операции с чеками незаконны. Вас посадили бы, за покупку валюты. Люди, которые занимаются такими сделками, очень осторожны. Недаром парень удрал, он или раньше вас заметил милицейскую машину или у него рация, настроенная на их волну. А вы ну прямо как из деревни. Да вы оттуда и есть. – Заключила тетя Зоя.