Читать книгу "Ольга. Снег и розы"

Глава 26. Февраль 1991 года. Белоярск

Катя, по натуре очень общительная девочка радостно бежала утром в сад. Она доверчиво подала руку воспитательнице и та отвела ее в группу. Ольгу дальше раздевалки не пустили, и она отправилась на работу. Это был ее первый рабочий день после отпуска, по уходу за ребенком.

Несмотря на ранее утро, возле ее кабинета уже сидели несколько женщин. Она вошла в кабинет и только закончила переодеваться, как дверь без стука открылась. На пороге стоял мужчина, маленького роста, кривоногий, в узких брюках и красном пиджаке. На раскосом лице, нахальная улыбка.

– Ольга Александровна? – Спросил он, прикрывая за собой двери.

– Да, – растерянно ответила Ольга.

– Я к вам буквально на пять минут. Я вас не задержу. – Мужичок продолжал нахально улыбаться.

– Что вам нужно?

– Ольга Александровна, мне нужна Вы. Вы очень хороший специалист и мне Вас порекомендовали. У меня собственное дело и у меня работают девушки. Много девушек. Мне очень важно чтобы они были здоровы, во всех отношениях но, особенно по вашему профилю. Я хочу Вам предложить подработку. Вы следите за здоровьем моих девушек. А я хорошо это оплачиваю.

– Чем занимаются ваши девушки?

– Коммерческим сексом, – невинно ответил посетитель.

– Кто вам меня порекомендовал?

– Я бы не хотел этого говорить.

– Я не такой хороший специалист как вы думаете. Есть гораздо лучше. Я всего пять лет работаю, из них три сидела с ребенком дома. Кто мог меня порекомендовать скажите, на то они и рекомендации, источник должен быть известен.

– Ну, хорошо, это Голован, – мужичок хитро блеснул глазками.

– Какой еще Голован! Я не знаю никого с таким именем, – возмутилась Ольга.

– Это не имя, это кличка, – уточнил мужичок.

– Тем более! Я не общаюсь с людьми, у которых вместо имен клички!

– Зато ваш муж общается.

– И муж не общается!

– Ну как это не общается. Он даже сотрудничает с такими людьми.

– Глупости! Он не может с такими людьми сотрудничать! Он врач стоматолог, у него другой круг общения.

– Он нанял Голована для охраны своего предприятия.

– Кого куда он нанял? – Опешила Ольга. – У него даже санитарку нанять, денег нет. Сам полы моет!

Мужичонка весело смотрел ей в глаза. До Ольги, наконец, дошло, что Голован это видимо тот человек, которому Сергей платит раз в месяц сто долларов.

– Но я в глаза не видела этого Голована

– Да какая уже разница Ольга Александровна, видели, не видели. Зато мы видели, как вашему мужу трудно достаются деньги. Ему нужно выбираться из той каши, которую он заварил, с нелегальным стоматологическим кабинетом, открытым на деньги, взятые в кредит. Вы, с вашей смешной зарплатой, ему только обуза, сидели бы дома и растили дочь. Нет ведь, запихнули ребенка в садик, отдав этим церберам такие деньги. За что? Еще пожалеете что отдали. Помогайте мужу, нечего дурака валять, на этой вашей работе.

Ольга смотрела на мужичка, ужасаясь его осведомленности. Неужели Сергей все это рассказал этим жуликам? Не может быть, он не болтун. Но он прав, тысячу раз прав, этот весельчак, не надо было делать ничего из того что они сделали. Сергею, надо было идти работать туда, куда позвали, а ей сидеть дома. Теперь на Сергее висит кредит и безнадежное предприятие, а она вышла на работу, где зарплату в сто долларов и то платят с большими задержками.

– Сколько вы можете мне платить? – Спросила она.

– Пятьсот долларов в месяц.

– А сколько человек надо будет принимать?

– Три, четыре девушки в день. Толпой они к вам ходить не будут. Я сделаю им график.

– Хорошо, я согласна.

– Вот и ладненько. Зовут меня Федор. Вот мой номер телефона, а вот вам двести долларов аванс. Завтра можно девушек привозить?

– Конечно. Привозите.

Вечером она с нетерпением ждала Сергея с работы. Катю она забрала из садика сама. Сергей пришел усталый, от него пахло спиртным. Катя, молча, сидела в своей комнате в углу с игрушками. Дома была, неспокойная атмосфера. Ольга позвала всех к столу. Сергей ел без аппетита, глаза у него слипались.

– Ко мне сегодня приходил человек от Голована и сделал предложение, от которого я не смогла отказаться.

– Кто такой голован? – Устало спросил Сергей.

– Это тот человек, которому ты платишь за так называемую «охрану».

– Я даже не знаю, как его зовут и с тех пор как заплатил, еще не видел. Он придет в начале следующего месяца. Что за предложение тебе сделали?

– Предложили осматривать девушек из эскорт услуг. Следить за их здоровьем. Обещают пятьсот долларов в месяц, вот дали аванс двести. Все о нас знают. Откуда? Что мне делать?

– Ты уже взяла аванс. Кстати завтра надо платить в банк. А я еще ничего не заработал.

– Возьми эти деньги и заплати. Я все равно уже согласилась.

– Катя как твой первый день в садике? – Спросил Сергей.

– Это просто блятство какое-то, – сказала молчавшая, до сих пор Катя, хотя на нее это было не похоже.

Родители уставились на дочь. Потом друг на друга. Они не верили своим ушам.

– Что ты сказала? Повтори? – Ольга строго смотрела на дочь.

– Это просто блятство какое-то. – Еще более внятно сказала Катя. Ольга не выдержав шлепнула дочь по губам. Та вдруг навзрыд заплакала. Она так рыдала как никогда. Никакие увещевания на нее не действовали. Родители увели ее в комнату, уложили спать, и она уснула, продолжая всхлипывать во сне.

Утром Катя наотрез отказалась идти в детский сад. Она плакала, причитала, что там плохо, холодно и нет игрушек. Сложив в сумку любимые игрушки, ребенка насильно повели в сад. Сама она идти отказывалась, и отец понес ее плачущую на руках. В раздевалке их встречала воспитательница, рядом стояла молоденькая нянька, которая постоянно что-то жевала. Воспитательница лучезарно улыбалась. Увидев заплаканную Катю, она засюсюкала:

– Что мы плачем? Почему расстроенный вид? Игрушки принесла? Правильно у нас все приносят свои игрушки и меняются. А то одни и те же игрушки надоедают. Правда, Катя?

– Не меняются, а дерутся… – сказала Катя.

– Почему так тепло одеты? – Спросила воспитатель у Ольги.

– Потому что холодно. Жалуется, что мерзнет.

– А жарко лучше будет? Дети плохо спят, когда им жарко. И чаще болеют. Мы часто проветриваем группу. Но поддерживаем постоянный температурный режим. – Воспитатель говорила строгим, хорошо поставленным тоном, видимо не впервой. Оставив плачущую Катю, Ольга с тяжелым сердцем пошла на работу.

Возле кабинета сидели пациентки и стояли три незнакомых девушки. Ольга поняла, что это девушки от Федора. Она им кивнула и сказала:

– На медосмотр через одного посетителя.

Вскоре в кабинет вошла первая «работница коммерческого секса». Вполне милая девушка, невысокая, полненькая. Осматривая ее, Ольга сразу определила беременность, о чем девушке сразу и сказала. Та закивала головой, мол, так оно и есть.

– Я бы хотела прервать эту беременность. Можно это сделать у вас? – Робко спросила она.

– А сколько беременностей вы уже прервали? – Задала встречный вопрос Ольга.

– Не помню, но больше десяти.

– Я не возьмусь вам делать аборт, и вряд ли возьмется кто-то другой. Стенки матки очень тонкие. Можно пропороть, и тогда придется удалять орган. Сами понимаете, после такой операции детей уже не бывает. У вас, как я вижу, родов не было.

– Какие дети! С моей работой и жилья у меня нормального нет.

– А лет тебе сколько полных?

– Двадцать семь.

– Я с полной уверенностью говорю, что это твой последний шанс. Отец кто? Знаешь?

– Мой сожитель, наверное.

– Ну, вот и отец есть. Раз сожитель, значит где-то живете?

– В частном доме – развалюхе.

– А родственники? Родители есть?

– Родители умерли. Родственники меня и выселили из родительской квартиры.

– Но все-таки родственники есть. Видишь не так все плохо. У ребенка будет отец, жилье и дяди с тетями.

– Нет, нет, не так все просто. Сожителю ребенок не нужен. Родственникам тоже. По специальности я педагог, закончила институт. На эти копейки сейчас не проживешь. А Федор меня ни за что не отпустит, я ему деньги должна.

– Тебе нельзя делать аборт. Все, больше на обсуждения у меня нет времени. Иди, думай, как и когда сказать Федору, срок у тебя уже приличный, скоро будет видно твою «трудовую мозоль».

– Что я ему скажу? Как я останусь без работы? – Надя, так звали девушку, вышла из кабинета.

Отработав, Ольга зашла в детский сад, забрать Катю пораньше. Сонный час еще не закончился, было непривычно тихо. Пройдя раздевалку, она вошла в Катину группу. Обстановка там очень отличалась от административной части. Детская мебель была старая, чиненая – перечиненная. Игрушек почти не было. Одна стена полностью состояла из огромных окон. Несмотря на то, что они были вручную законопачены, оттуда тянуло холодом. Стены были выкрашены в тусклый зеленый цвет, пахло пригоревшей кашей. Ольга заглянула в примыкавшую спальню. Дети спали на крохотных, неудобных кроватях, многие без одеял, которые валялись на полу. Форточки в таких же огромных окнах были приоткрыты, по комнате гулял сквозняк, и было действительно холодно. Раздались шаги, и вошла воспитатель, одетая в теплые лыжные штаны, вязаную кофту и пуховую шаль.

– Что вы здесь делаете? Почему вошли без разрешения?

– Кто мне должен дать разрешение? Когда мой ребенок здесь находится.

– Я, например. Меня дождаться надо было. У нас запрещено пускать родителей в группу. – Злющим голосом, ответила воспитатель.

– Я понимаю теперь почему это запрещено. У вас очень холодно в группе и вы еще форточки открываете. По спискам у вас почти тридцать человек, а ходят не более пятнадцати. Остальные, как я выяснила, болеют.

– Вы еще недели не проходили, а уже права качаете. Не нравится, не ходите.

Ольга не знала что сказать. Она была полностью зависима от этих людей, ее дочь тоже. Ситуация ужасала своей неотвратимостью. Уйти из садика значит лишиться работы, лишиться работы, значит лишиться денег. Жить не на что, на Сергея надежды нет.

– Я хочу забрать дочь пораньше, – сказала она миролюбиво.

– Насовсем? – Ехидно спросила воспитатель.

– Нет, мы работаем и с ребенком сидеть некому.

– В следующий раз, прежде чем лезть в чужой огород со своими правилами, вспомните о том, что вы сейчас сказали. – Воспитатель презрительно посмотрела на Ольгу и пошла, будить Катю.

Домой мать с дочерью шли молча. У Ольги было такое чувство, как будто по ней проехал бульдозер, размазал ее по асфальту и в таком состоянии ей надо жить дальше. Сергей опять пришел поздно и, от него опять пахло спиртным.

– Почему ты каждый день выпиваешь? – Спросила она у мужа.

– Потому что работаю как проклятый, а денег на другие радости нет. Только и хватает что на бутылку.

Ольге вспомнились слова Фрола: «Скоро окончишь медицинский институт, и впереди тебя ждет тяжелая, безрадостная, неблагодарная работа, за которую ты всю жизнь будешь получать гроши. Выйдешь замуж за какого-нибудь алкоголика врача и будете вы влачить жалкое существование, отказывая себе во всем, чтобы хоть что-то дать своему ребенку. Почему я уверен, что будет именно так? Потому, что я знаю жизнь, я знаю ее, так, как не знает никто».

Утром опять все повторилось. Катя, рыдая, собирала игрушки, Ольга, с тяжелым сердцем, собирала ее в детский сад. Сергей уже ушел на работу.

Возле кабинета Ольги уже сидели пациентки, среди них вчерашняя девушка Надя. Ольга кивнула ей и пригласила войти.

– Ну что решила?

– Ничего. Меня Федор не отпустит, я ему деньги должна. А если бы и отпустил, кто меня возьмет на работу в таком положении?

– Я знаю, что сказать Федору, чтобы он тебя отпустил. На работу тебя возьмут в нашей клинике. Срочно требуется санитарка. Зарплата копеечная, но хоть уйдешь в декретный отпуск. Будет ребенок, все наладится само собой, вот увидишь. Бог, когда посылает ребенка, он вслед посылает и все, что ему необходимо. Иди в женскую консультацию, вставай на учет, вот тебе направление. С Федором я все улажу. Да, сейчас прямо пройди к главному врачу, напиши заявление на работу, скажешь, что от меня.

Вечером, забирая Катю из садика, Ольга заметила, что она очень бледная и вялая. Ночью она несколько раз к ней подходила, Катя очень тяжело дышала. Утром стало ясно, что ребенок болен, вести в садик ее нельзя. Ольга позвонила матери, та работала в небольшой больничке, в статистическом отделе и могла не выйти работу, никто ее не контролировал. Мама осталась с Катей, Ольга пошла на работу.

Возле ее кабинета сидела Надя. Войдя, она радостно сказала:

– Меня взяли на работу и на учет по беременности поставили.

Ольга набрала номер Федора. Он долго не брал трубку, наконец, хриплым голосом ответил:

– Да, слушаю.

– Это Ольга Александровна. У меня сейчас находится ваша девушка Надя Петренко.

– Что она там у вас делает? Вчера она не вышла на работу.

– Я запретила ей выходить на работу, до получения результатов анализов.

– И что?

– Пришли очень плохие анализы.

– Что у нее гонорея? Сифилис?

– Хуже. Беременность и тяжелое заболевание крови.

– Что может быть хуже сифилиса?

– Сифилис в наше время лечится, а беременность в сочетании с заболеванием крови нет.

– У нее что рак?

– Ну, вроде того.

– И что вы ей советуете?

– Пусть рожает, а там как уж бог распорядится.

– Между нами Ольга Александровна, она жить то будет?

– Откуда я знаю, ее буду лечить уже не я.

– Все понял, передайте ей, пусть собирает манатки и сваливает куда хочет. Мне калеки не нужны.

Ольга положила трубку и сказала Наде:

– На работу к Федору больше не ходи. Он отпустил тебя с Богом.

– Ольга Александровна, я вам так благодарна. Чем, чем мне вас отблагодарить?

– Надя я сама рада, что помогла тебе выбраться из той жизни. То, что ты испытываешь чувство благодарности, подтверждает, что я сделала все правильно и мы с тобой на верном пути. Материально подтверждать благодарность не надо, этот пошлый приемчик используют, когда хотят дать взятку. У нас с тобой другие отношения.

Вечером, придя домой, Ольга застала идиллию. Катя с бабушкой смотрели сериал. Дочь весело смеялась, впервые с того дня как пошла в садик. Дома было чисто, вкусно пахло пирогами.

– Хорошо-то как! Катя тебе уже лучше?

– Что хорошего? У Кати бронхит, температуру еле сбила, с Катей я посижу две недели. Мне дали отпуск без содержания. Заодно и сама отдохну. Правильно говорят, что нет худа, без добра. – Мама говорила, накрывая на стол.

Через две недели утром мать с дочерью опять пришли в пресловутый детский сад. Опять их встречали воспитатель и вечно жующая нянька. Ольгу опять выпроводили из раздевалки, плачущую Катю увели в группу. Ольга вышла вместе с мамой девочки, которая тоже вышла первый день после болезни.

– Как вас зовут? – спросила ее Ольга.

– Наташа.

– Вы давно ходите в этот садик?

– Уже полгода.

– Часто болеете?

– Две недели ходим две болеем.

– Вы работаете?

– Конечно, и я, и муж, жить-то на что? – Вздохнула Наташа.

– Моя Катя проходила только неделю и заболела бронхитом.

– У моей Насти уже хронический бронхит. Как бы это ужасно не звучало, зато я могу работать, и получать деньги по больничному. Две недели работаю, две на больничном, а сидела бы я дома, на что бы жили? – Опять вздохнула Наташа.

– Слишком убогая обстановка, в группе, вы не находите?

– Уже с родителями об этом говорили. Такие деньги с нас взяли на материальную помощь, а они оседают только в административной части, до детей не доходят.

– С вас тоже попросили помощь?

– Конечно. А как же мы сюда попали? Сколько вы платили?

– Триста долларов на видеодвойку.

– Что-то я не видела там видеодвойки. Мы отдали тоже триста на новую детскую мебель. Где деньги? Где мебель?

Глава 27. Май 1991 года. Белоярск

На работе Ольгу встретила Надя. Счастливая, с округлившейся талией, она намывала и без того сияющий чистотой Ольгин кабинет. На столе стояли свежие тюльпаны, Надя выращивала на приусадебном участке множество цветов. Заканчивался май 1991года, на улице бушевала весна.

С апреля начался распад Союза Советских Социалистических Республик. Государственный суверенитет провозгласила Грузия и к декабрю 1991 все пятнадцать союзных республик выйдут из состава СССР. Вооруженные конфликты возникали везде, где народ начинал отстаивать свою независимость. Ольгу мало волновала политическая обстановка в стране. Главное, чтобы у нее все было спокойно. Но с Соней они перезванивались регулярно и именно от нее, она узнавала все политические новости. Семья Стефанских богатела не по дням, а по часам. Вацлав открывал одно казино за другим. Из шестикомнатной «сталинки» семья переехала в особняк в Подмосковье, денег становилось неприлично много, и за их сохранность опасались. Вскоре был принят закон о свободном выезде российских граждан за границу и Вацлав с Соней немедленно выехали во Францию. Они купили виллу в Ницце, и Соня стала настойчиво звать Ольгу в гости.

Ольга продолжала работать, зарплату не платили, цены на продукты и предметы первой необходимости после реформы второго апреля взвинтились в три раза. Но Федор исправно платил пятьсот долларов в месяц, и на эти деньги жить было можно. Удавалось даже откладывать и еще оставалось на постройку дома, который правдами и неправдами продолжали возводить на дачном участке. Летом Катю в садик не водили. Сначала мама Ольги была в отпуске и жила с ней на даче, потом Ольга пошла в отпуск. Сергей продолжал работать, он себе отпуск позволить не мог. Зато позволял расслабляться привычным образом в компании с бутылкой.

Наступило лето. В июне президентом нового государства России стал Борис Ельцин. Михаил Горбачев оставался президентом уже фактически несуществующего СССР. А в августе произошел путч: руководители СССР во главе с вице-президентом Янаевым сформировали ГКЧП и попытались отстранить от власти Михаила Горбачёва, во время его отдыха в Крыму.

Соня позвонила из Ниццы 21 августа. Звонок раздался уже в полночь, Ольга спала.

– Оля, ты в курсе, что произошло в Москве? Переворот?! Опять революция?! Мы здесь с ума сходим! В Москву никому дозвониться не можем. А кому дозвонились все пьяные, несут какую-то чепуху про баррикады и свободу!

– Соня я ничего не понимаю сама. У нас в Белоярске все тихо. Ходим на работу, никто не стреляет.

– Господи, неужели я не вернусь в Россию! Здесь хорошо, конечно. Но здесь чужбина, в полном смысле этого слова. Я только здесь поняла его смысл. Отдыхать здесь можно, но жить я смогу только в России. Если мы не сможем вернуться в ту страну, из которой уезжали, я умру, умру здесь от ностальгии! Скажи мне что-нибудь обнадеживающее, как ты это умеешь!

– Соня у нас уже глубокая ночь. Я не могу ничего тебе сказать спросонья, кроме одного: «утро вечера мудренее». Посмотрим, что день грядущий нам готовит. Помнишь в детском мультфильме слова: «акуна матата», в переводе означает: «не переживай, пока еще ничего не случилось».

– Пока дорогая, услышала тебя, и мне стало легче. Правда, еще ничего не случилось, что я паникую. Пока, до встречи на родной земле!

На следующий день стало известно, что Михаил Горбачев вернулся в Кремль. Восстановилась призрачная, но все-таки стабильность. Стефанские приехали в Москву.

Отпуск у Ольги закончился, она вышла на работу. Холодным сентябрьским утром, Катю отвели в детский сад, куда она обреченно собиралась, уже без слез.

Ольгин кабинет сиял чистотой, на столе в вазе стоял огромный букет георгинов. Уборку заканчивала незнакомая женщина.

– А где Надя?

– В декретном отпуске, со вчерашнего дня, вот оставила вам букет и записку. – Она отдала листок бумаги:

«Ольга Александровна здравствуйте! С выходом вас на работу. Я уже ухожу в отпуск. Беременность протекает нормально. Врач, которая меня ведет, сказала, что родить сама я не смогу, будут делать кесарево. Лягу заранее в нашу клинику. Сожитель от меня ушел, зато пришла его мама, она ждет ребенка вместе со мной. Живет у меня и во всем мне помогает. Верю, что теперь у меня будет все хорошо. Оставляю вам мой адрес и телефон сестры, на всякий случай. Ваша Надя».

С работы Ольга шла позднее обычного. Как всегда после даже недолгого отсутствия, на работе, накапливалось много дел. Пациенты казалось, ждали только одного: выхода врача из отпуска. Как сговорившись, они шли одна за другой. На улице было пасмурно, дул холодный ветер. Подойдя к детскому саду, Ольга увидела, что дети гуляют на игровой площадке. Допотопный вид, этой площадки, где не было не травинки не кустика, напоминал сухумский обезьяний питомник, где также не было даже намека на травинку или листочек. Все было или вытоптано или съедено обитателями.

– Мама, мама! – бежала к ней Катя. – Ольга подхватила дочь на руки и ужаснулась: ноги дочери были холодные, как ледышки. Катя была без колготок и штанишек, в одних трусиках, сапоги одеты на голые ноги. К Ольге, как ни в чем не бывало, подошла воспитатель.

– В чем дело? – Дрожащим от возмущения голосом спросила Ольга. – Почему ребенок в такой холод гуляет почти нагишом? Мы только вышли с больничного!

– Ваш папа забыл отдать сменную одежду. Утром на прогулке, Катя упала в лужу и одежда до сих пор мокрая. Вот и вывели, в чем была.

– Но зачем? Зачем вывели? На улице так холодно!

– В группе еще холоднее, – сказала как всегда ниоткуда возникшая и всегда жующая нянька.

– У меня нет слов. Мое терпение закончилось, больше я Катю сюда не приведу, – чуть не плача, Ольга подхватила ребенка, и завернув в свою куртку понесла домой.

Дома она нагрела дочь в ванне, дала теплое молоко с медом и, усадив перед телевизором, сама села в кресло и задумалась: что делать? Она вдруг вспомнила, что где-то у нее был телефон платной няни. Ей его дала коллега по работе, предупредив, что та берет дорого. Ольга стала рыться в сумке, и оттуда выпало Надино письмо. Ольга еще раз его прочитала и стала собирать Катю. Судя по адресу, Надя жила совсем рядом. Они с Катей пошли в частный сектор района, тот располагался всего в пятистах метрах ходьбы и очень быстро нашли ветхий, но чистенький домик. Калитка была не закрыта, собак не видно и они вошли во двор, потом постучали в двери. Им открыла незнакомая женщина лет пятидесяти. Она крикнула Надю и та выбежала в сени. Увидев Ольгу, она взяла Катю за руку и провела их в дом.

– Здравствуйте Ольга Александровна! Что вас привело к нам? Не просто так пришли ведь? Знакомитесь это Марта Матвеевна, моя так сказать свекровь! – Она подмигнула женщине и та заговорщицки заулыбалась.

– Надя я в ужасной ситуации. Катю забрала из садика, больше туда не поведу. С кем оставлять ребенка не знаю. Может ты, поводишься?

– Конечно, приводите ее ко мне хоть на весь день. Мы с Мартой Матвеевной будем только рады! Правда, Марта Матвеевна? – Та, согласно закивала головой. – Сейчас я быстро схожу в магазин за тортиком и будем пить чай. – Не слушая возражений, Надя убежала. Марта Матвеевна достала вязание, и усевшись на большой старинный сундук, занялась работой. Ольга увидела, что та вяжет детский костюмчик, голубого цвета.

– Ждете внука? – Спросила она у женщины.

– Я уверена, что будет внук.

– А сын где?

– Уехал.

– Вы и дальше планируете здесь жить?

– Конечно. Буду помогать Наденьке. Свою квартиру я сдала, денег нам хватит. Витька домой не собирается. Он же был женат. Пять лет прожили, детей не было. Жена и ее родители начали искать причину, почему детей нет, и выяснилось, что Витька виноват. Он в детстве свинкой переболел, было осложнение, орхит, теперь у него сперматозоиды неподвижные. Ну, жена и развелась с ним. А с Надей вон оно как удачно получилось. Теперь буду, наконец, бабушкой. – Марта Матвеевна с довольным видом продолжала вязать костюмчик. Ольга с недоумением смотрела на нее: «Прикидывается, что ли»? Марта поймала ее взгляд и улыбнулась так, что Ольга поняла, ей совсем неважно от кого этот ребенок. Она считала его своим внуком, и это было главным критерием.

Прибежала Надя, с тортиком купленным за бешеные деньги, в частной кулинарии. С удовольствием попили чай из старого электрического самовара. В доме было жарко натоплено и Ольгу, присевшую на диван, сморил сон. Она проснулась, когда за окном было уже темно. Рядом на диване посапывала Катя. В соседней комнате спали Надя с Мартой. На коврике дремали две кошки. Светящийся циферблат часов показывал без двадцати минут полночь. Ольга подскочила как ошпаренная, зная, как волнуется Сергей, когда она задерживается. Из комнаты вышла Надя и шепотом сказала:

– Если вам нужно домой то идите, а Катю не будите. Пусть остается. – Ольга согласно закивала, собралась и уже через полчаса была дома.

Сергей спал в зале, на диване перед телевизором. На журнальном столе стояла недопитая бутылка водки и нехитрая закуска. На всю квартиру орал телевизор. Ольга села в кресло напротив мужа и задумалась. Не так, не так она себе представляла свою семейную жизнь. Она выросла в семье, где к алкоголю относились не то, чтобы отрицательно, а только как к средству провести весело время в компании, по поводу торжества. У Сергея алкоголь, похоже, становился целью. Спиртное, как и все продукты, был остродефицитным товаром, и Ольга подозревала, что клиенты рассчитываются с ним бутылками. Слишком уж мало он приносил денег и слишком много водки. Из-за вечного отсутствия денег и времени они не позволяли себе никаких развлечений. Она помнила, как в детстве она много путешествовала с родителями. Где бы они ни были, всегда посещали театры, выставки, музеи и рестораны. Конечно, за границу выехать родителям не разрешали, отец работал на режимном предприятии, но Союз они объездили с юга до востока. Сейчас можно поехать в любую страну мира, но деньги, деньги, где их взять? В медицине денег нет, и не будет, это она понимала. Впервые закралась мысль, что нужно менять сферу деятельности. Но чем заняться, она не представляла.

Утром за завтраком, Ольга сказала мужу:

– Вчера я пришла поздно, ты меня уже не ждал, наверное?

– Ну почему? Ждал и уснул.

– Опять пил, как ты можешь каждый день?

– Оля, я в дикой депрессии. Очень тяжело работать одному за всех. А деньги куда-то утекают. Понимаешь, если работать на себя, как я, нельзя проживать заработанное, деньги надо откладывать на расширение, а у меня не получается. Эх, вот бы сейчас те денежки, которые потеряли при павловской реформе! А так, я и буду сводить концы с концами.

– Может подкопим, и съездим к Соне в Ниццу? Отвлечемся, отдохнем?

– Оля смотри реально на жизнь. С чего мы можем подкопить? Только в долг взять, потом несколько лет рассчитываться.

– Нет, только не это. Как-то не складывается у нас в жизни ничего. Кстати, я забрала Катю из садика, больше туда не поведу. Она сейчас у моей знакомой, которая будет с ней сидеть.

– Сколько это будет стоить?

– Нисколько. Я ей помогла, она мне помогает.

– Когда я работал в бюджетной поликлинике, мне тоже помогали. Теперь я беру с людей деньги. В итоге ни денег, ни помощи.

– Что делать? Я все время думаю, как жить дальше? На ум приходит только одна мысль: открыть свое дело.

– Ну, еще ты открой! Работай, где работаешь. Лучше жить мы не будем. Хуже бы не было. – В подавленном настроении супруги закончили завтрак.

Зима 1991—92гг. года была суровой и морозной. Ольга благодарила Бога, за Федора и Надю. Катя ходила к ней как в детский сад. Была всегда накормлена, ухожена и самое главное здорова. В декабре на свет появился Ваня. Ольга стала его крестной. Мать и бабушка души в нем не чаяли. Они возились с младенцем и с Катей, заботы о детях им были только в радость. В Ольгином окружении больше не было таких счастливых людей. Политические катаклизмы, голод, разруха, обтекали стороной этот счастливый семейный очаг. Глядя на своих новых подруг, Ольга думала, правда говорят: «хочешь быть счастливым, будь им».