Читать книгу "Ольга. Снег и розы"

– Позвольте Вас Софья Дмитриевна пригласить прогуляться? Ваша подруга Вас отпустит? Простите, а Вас как зовут?

– Ольга Александровна. Ассоциации есть? – Невинно спросила Ольга.

– Нет, пока, нет. Вы отпустите Вашу подругу, со мной прогуляться?

– Я не могу ее не отпустить, она совершеннолетняя. Но если уж дальше говорить об ассоциациях, то судьба Ларисы Дмитриевны Огудаловой сложилась трагически. Поэтому Соня иди и будь осторожна.

Соня с Юрием, пошли по направлению к набережной, Ольга с Алиной остались сидеть за столиком. Другой мужчина, сидевший в одиночестве, встал и подошел к ним. Ему было около сорока. Простое русское лицо, крепкое сложение, спокойный уверенный взгляд серых глаз, внушали доверие. Он присел за их столик и спросил:

– Не боитесь идти домой одна, с ребенком, Ольга Александровна?

– Не боюсь. Вы подслушивали наш разговор с этим мужчиной и слышали, как я представилась ему, так?

– Ну, допустим, не подслушивал, а просто слышал. Вас проводить?

– Проводите. – Они втроем направились к гостинице. Алина болтала, без умолку. Они молчали. Мужчина, проводил их до лифта.

– Вы не сказали, как вас зовут. – Ольга, прощаясь, протянула ему руку.

– Вы очень, очень красивая девушка, будьте осторожнее. До свидания. – Он поцеловал ей руку, и подал визитную карточку. Поднявшись в номер, Ольга прочитала на визитке: «Павлов Андрей Владимирович, начальник уголовного розыска города Гагры. Абхазия» и номер телефона.

Соня вернулась со свидания в половине двенадцатого ночи. Ольга спала на кровати. Соня так гремела раскладушкой, что Ольга проснулась.

– Соня, ты как стая гнедых, с колесницей, сейчас перебудишь всю гостиницу.

– Пусть. Мне не до них. Оля, срочно поехали в Сочи. Я там ни разу не была, а Юра все уши прожужжал про Сочи и его окрестности. Мне стыдно я иду и молчу, скромницу изображаю. Поехали завтра с утра.

– Ничего себе, тебе, что так понравился этот Юрий?

– Да понравился. Он преподает литературу в Сухумском университете. Он холост и он представляешь, чистокровный абхаз. Никогда не подумаешь, правда? Ну что утром едем?

– Ладно, едем, давай спать, разбудишь, как проснешься. Или ты вообще спать не будешь? – Ольга повернулась к стенке и мгновенно уснула.

Разбудила ее Соня в восемь часов утра. Она была уже почти одета. Ее новое, красное платье с испанскими мотивами, лежало на раскладушке, сама она полуголая возилась с прической. Ольга остановила выбор на белом сарафане. Они взяли крохотные сумочки-косметички под цвет платьев и пляжные сумки, в которые покидали все, без чего женщины не могут обойтись в дороге. Такси ждало их у входа, оказывается Соня уже сбегала и договорилась с таксистом. Благо, эти бессонные трудоголики, круглосуточно дежурили у входа. Вскоре они мчались по шоссе, которое шло вдоль моря. Слева море, справа горы и множество строений белого цвета. Это ведомственные санатории, в которые, попасть простому смертному, было заказано.

Глава 18. Июнь 1986 года. Сочи

В Сочи приехали в одиннадцатом часу дня. Подкрепившись в диетической столовой творогом, сметаной и свежими булочками отправились в «Дендрарий». Долго гуляли там с экскурсией, затем на такси отправились в «Ривьеру». В шесть часов вечера они посетили кафе, в центре Сочи, у гостиницы «Москва», на площади «Танцующих фонтанов». Такого чуда не было больше нигде в стране Советов и девушки сидели в летнем кафе, с вазочками мороженого в ожидании, когда у диковинных фонтанов включится подсветка, и они будут танцевать под цветомузыку.

Ольга давно чувствовала за спиной, чей-то упорный взгляд. Она пошла в дамскую комнату, а вернувшись, села на противоположное место и сразу поняла кто сверлил ее взглядом. За двухместным столиком, в тени раскидистого платана сидели двое мужчин. Один из них был высокий брюнет с голубыми глазами, стройный, широкоплечий, он выглядел очень эффектно в синих джинсах «Ливайс» (ширинка на пуговицах) и белой рубашке, которая оттеняла загар. Второй был постарше, примерно лет сорока, пониже ростом и плотнее. На нем был тонкий хлопчатобумажный костюм цвета хаки. Мужчины несколько раз вставали и куда-то уходили, но вскоре возвращались. На столе у них стояла бутылка сухого вина, но они к ней не притрагивались. Брюнет, периодически бросал взгляды на Ольгу и у нее в душе поселился страх, а мысли вообще были непонятные. У нее в ушах звучал голос незнакомой женщины, та обвиняла ее в убийстве своей коллеги, приводила убедительные доводы и потом назвала Ольгу убийцей. Ужас, непонятный ужас охватил ее. Она забыла про Соню, она оказалась в тюремной камере, где ужасный человек в черной одежде пообещал ее казнить. Вдруг раздался другой мужской голос. Спокойный, тихий он уверенно сказал: «Встань, встань и иди. Иди ко мне. Я тебя спасу»

Ольга встала и пошла по направлению к столу, где сидели мужчины. Но она не видела никого, кроме мужчины в хаки. Он ласково и добродушно смотрел на нее. Она подошла, он взял ее за руку и усадил за стол. Дальше был провал в памяти. Она пришла в себя и увидела, что за столом они сидят вчетвером, Соня, рядом, выглядела неважно. Глаза невыразительные, она как бы «ушла в себя». Мужчины же вели себя, как ни в чем не бывало. Перед девушками стояли бокалы с вином, но Ольга не помнила, чтобы она пила. Мужчина постарше, поднял свой бокал и произнес:

– Давно я не сидел, за одним столом с такими очаровательными спутницами… – Он сделал паузу и Ольга спросила:

– А где Вы сидели?

– Я не сидел вообще, в том смысле, в котором Вы спрашиваете. Но почему Вы это спрашиваете? – Он смотрел на Ольгу, как препаратор на лягушку. Он силился понять, почему она ведет себя не так как нужно и задает не те вопросы. Ольга это поняла, но вдруг ее оставили силы. Она почувствовала, что продолжать дискуссию не может, она откинулась на спинку сидения. Соня витала в облаках. Взгляд у нее был бессмысленный.

– Да, когда Вы меня прервали, я хотел предложить тост за знакомство. Итак, я просто счастлив, что произошла наша встреча. Я пью, чтобы она переросла во что-то более существенное.

Следом поднял бокал голубоглазый брюнет. Его тост был еще лаконичнее:

– За приятное совместное времяпровождение!

Оба уставились на девушек, переводя взгляд с одной на другую. Они держали бокалы в руках в ожидании, когда Ольга возьмёт свой бокал. Соне, ее бокал, подал «плотный в хаки», как окрестила про себя его Ольга, та взяла, и держала его в руках, глупо улыбаясь. Ольга почувствовала, как самопроизвольно ее рука тянется к бокалу, берет его, поднимает.… Сделав над собой усилие, она произнесла:

– Но вы даже не представились и вы не знаете наших имен.

– Что Вы, Оля, забыли? Мы же уже познакомились с Вами и Вашей подругой Соней. Happy New Year fellow affiliates. I hope you had a great Holiday and are ready for the New Year.

I know I’m very excited about the New Year and all the opportunity I see to make money using

This was suppose to be sent out last week so I’m sorry for the delay.

Absolutely not.

How to stay up-to-date on what the receiver is doing?

How much money was lost?

$500 – $600 million was lost by affiliates. They have ceased roughly $300 million. Will take awhile to get access to other funds but that is where they will stand now.

Ольга с ужасом смотрела на «плотного в хаки». Из него как из пулемета вылетали бессмысленные фразы на английском языке. Причем голос был не его, а какой-то резкий скрипучий. Она отключилась.

Сколько она была без сознания, Ольга так и не вспомнила потом. Очнулась она в чужой квартире. Она сидела за круглым столом, в большой комнате с высокими потолками. На столе не было скатерти и прямо на дорогой полировке в беспорядке стояли тарелки, фужеры, стаканы. Некоторые тарелки были грязными – их сдвинули в сторону. Кучей стояли бутылки с водкой, шампанским, вином. Посредине стола стояла большая фарфоровая миска, наполненная черной икрой, из нее торчали ложки. Напротив, блаженно улыбаясь, сидела Соня. На двух высоких как трон, креслах восседали их новые знакомые. Что-то возбужденно говорил голубоглазый брюнет, глаза у него были бешеные, зрачки широкие. Ольга напряглась, старясь понять, что он говорит:

– Поэтому я ненавижу русских. Почему великий чеченский народ они называют малой нацией? Да малочисленная, но не малая. А вы русские свиньи, называете себя «великим русским народом», ваше величие только в территории, которую вы занимаете исторически. А духовно и нравственно вы свиньи, потому как нет у вас не духа ни нравственности. Все русские бабы шлюхи, я отношусь и буду к ним относиться как к дешевым шлюхам. Мне плевать, что она чья-то мать и сестра! Чья мать!? Чья сестра!? Русских подонков, тупых пьяниц! Да нет, нет у вас мужиков! А если и есть, так занесите их в Красную книгу. Подавляющее большинство – это отрепье, годное только на рабский труд. А знаете, почему их у вас нет? Потому что нет веры, как у нас у мусульман. Ребенок рождается, он уже мусульманин, только научившись говорить, он несколько раз в день читает молитву Аллаху, он с детства знает, как должен поступать мужчина в той или иной ситуации – он мужчина с младых лет. А в ваших свиньях нет главного, что должно быть в мужчине, нет духовного стержня. Они работают у меня дома, строят мне дом, делают черную работу за миску жратвы, которую я даю свиньям. А среди них есть военные люди, ученые, есть простые работяги, но они все, все одинаковые. Не-ет настанет, настанет время, когда Союзом, или как он там будет называться, будет править чеченец. А вы шлюхи будете рожать нам мусульман, а ваши так называемые «мужчины», будут работать на великий чеченский народ. А сейчас иди в спальню, я буду делать с тобой то, что я всегда, делаю со шлюхами… – он схватил Ольгу за волосы и потащил в другую комнату.

Сопротивляться было бесполезно, он был сильнее в разы. Он затащил Ольгу в спальню, где кроме кровати ничего не было, и приказал:

– Раздевайся!

Ольга разделась и, оставшись в плавках, тихо и спокойно, робко сказала:

– Можно сходить в ванную?

– Иди свинья, хоть помойся… – он упал спиной на кровать, жадно рассматривая Ольгу.

– Можно что-нибудь накинуть?

– Вон, мою рубашку накинь, свою одежду не трогай. Бежать не вздумай, дверь закрыта.

Ольга накинула его рубашку и вышла в коридор. Страха не было. Она надеялась закрыться в ванной и перерезать себе вены, пусть делает все, что он там делает, но уже с ее трупом. Ванна находилась как раз напротив комнаты, где остались Соня и «плотный в хаки». Дверь в комнату была приоткрыта так, что Соня ее видела, а он нет. Ольга сделала Соне знак, та встала и вышла в коридор. Они зашли в ванную комнату, и Ольга закрыла задвижку. Она была прочной, дверь тоже.

– Что делать Соня? Как мы сюда попали?

– Они гипнотизёры, мне сейчас этот рассказал. Еще, они курят какую-то траву, пьют водку, а «твой» еще каких-то таблеток наглотался. Этот в хаки говорит: «ничего он с твоей подругой не сделает, поорет и отпустит, у него в таком состоянии и не встанет»

– Нет, это еще хуже. Если не встанет, он что-нибудь противоестественное сделает, так он себя завел. Что будем делать, Соня? Господи, прости, что я в тебя не верила, но сейчас, только ты нам можешь помочь! – Ольга подняла голову к потолку, он был высотой, около четырех метров и увидела окно, завешенное шторкой.

– Боже праведный, спасибо, спасибо, благодарю. Соня нам надо вылезти в это окно. Как до него добраться? Давай я залезу в ванну, все же повыше будет. Присяду, а ты залезешь мне на плечи, потом я поднимусь, а ты попытаешься открыть окно.

– Но у меня слабые руки, если окно плотно закрыто я не смогу его открыть.

– Да, ты права. Давай тогда наоборот. Ты присядешь, я к тебе на плечи, немного приподнимешься, а дальше я схвачусь за трубу и подтянусь. Ну, приступили.

Соня залезла в ванну, присела и Ольга, держась за какую-то полочку, взгромоздилась на ее хрупкие плечи. Соня была миниатюрнее Ольги. В это время раздался голос чеченца:

– Ну, где ты там моешься? Почему вдвоем? Вы еще и лесбиянки? Давай быстрее, розовая пантера!!

– Я все уже, Соня мне спину трет.

– Похоже, она тебе там другое трет, что вы там засели!?

Соня с трудом поднималась. Ольге нужно было достать до трубы, чтобы подтянуться и облегчить подруге ношу. Наконец это удалось. Соня выпрямилась, Ольга схватилась рукой за подоконник, подтянулась, поставила ногу на трубу и попыталась открыть окно. Оно было плотно закрыто. Ручка была очень мелкая, рукой не схватишься, только пальцами и Ольга принялась, держа ручку пальцами расшатывать раму. Наконец, она поддалась, рама открылась вовнутрь и Ольга, не помня как, вылезла в окно. Дом был двухэтажный, они находились на втором этаже. Вся стена дома была увита плющом. Ольга подергала за ветки – они были очень прочными. Перекинув ноги через раму, она вылезла и встала ногами на ветки, попрыгала, можно было не сомневаться, что плющ выдержит. Но дальше было самое трудное – вытащить Соню. Она легла животом на раму опустила руку и скомандовала:

– Соня, соберись, пожалуйста, мне легче будет тащить тело, чем квашню. Поставь ведро в ванну встань на него, тогда дотянешься до моей руки.

Соня так и сделала. Их руки плотно сцепились, и Ольга потащила ее вверх. Она еще раз поблагодарила Господа, что не она, а Соня была внизу, ей тащить хрупкую подругу легче, чем той Ольгу. В дверь громко стучали. Чеченец, орал что-то непотребное. Ольге казалось, что она сейчас лопнет как воздушный шар. Наконец ей удалось поднять подругу настолько, что та схватилась за подоконник, дальше было проще и вскоре, они обе висели на лиане, опираясь ногами в мощные стебли.

Спуститься вниз оказалось легче легкого и вскоре девушки зашлепали босыми ногами по брусчатке старинной улицы, которая вывела их на «Площадь фонтанов». Сумки с вещами они сдали в автоматическую камеру хранения, на железнодорожном вокзале, оставив только косметички, которые остались там, где девушек сейчас, слава Богу, нет, и не будет. Номер ячейки и шестизначный код обе запомнили. Они пешком направились к вокзалу, благо он был недалеко. Была глубокая ночь.

– Соня, ты помнишь код?

– Конечно.

– Ты знаешь, после всего того, что с нами проделали эти гипнотизёры, я боюсь что-нибудь попутать в цифрах. Давай сделаем так. Вот здесь под фонарем, напишем каждая на бумажке код, а потом сверим. Доставай свою вечную ручку. – У Сони была заколка, с которой та не расставалась, на самом деле, это был карандаш. И еще много чего полезного было в ее прическе, как вскоре оказалось.

– Где же взять бумагу? – Ольга похлопала по карманам рубашки, которая принадлежала чеченцу, там лежал листок бумаги. Она его вытащила и обомлела. На листке, как она сразу поняла, был записан номер автоматической ячейки 2—85 (у них был номер 2—81) и шестизначный код. Они молча смотрели друг на друга, минут пять.

– Посмотрим, что там у них лежит? – Спросила Соня Ольгу. Та, не думая, ответила:

– Посмотрим обязательно. Я надеюсь найти какие-нибудь сведения об этой парочке. Имена, фамилии, явки. Ну, хоть что-то, ведь он меня чуть не изнасиловал, а я не знаю даже, как его зовут.

На вокзале, никто не обращал внимания, на босых девушек, видимо в Сочи привыкли ничему не удивляться. Они прошлепали в камеру хранения, где в кресле спал дежурный старичок. В те годы, там не было ни камер слежения, ни вооруженных охранников. Ольга прошла к их ячейке, а Соня к другой. Набрали коды, открыли дверцы. Соня вытащила, коричневый кожаный дипломат, и они пошлепали к выходу из вокзала. На улице сели на укромную лавочку и стали рассматривать дипломат.

– Смотри, здесь кодовые замки стоят, – сказала Соня. Ольгу душил смех, наконец, насмеявшись, она сказала:

– Соня, дай твою шпильку, – та порывшись в волосах, протянула шпильку. Ольга вставила ее в отверстие и покрутила колесиком, замок открылся. Также был открыт второй замок. Они открыли дипломат и потеряли дар речи. Он был набит новенькими в банковской упаковке, трехрублевыми купюрами.

– Фальшивые? – Спросила Соня.

– Нет, никто трехрублевые купюры подделывать не будет. Они настоящие. Давай пересчитаем.

Оказалось, что в дипломате сто двадцать пачек по триста рублей в каждой, итого тридцать шесть тысяч рублей. Сумма не баснословная, но для того времени очень крупная. Девушки прикрыли дипломат, и сидели молча, пока Ольга не сказала:

– Соня, я догадываюсь, о чем ты думаешь. Одна сделка с совестью, и ты уже не бесприданница. Но мы не можем взять эти деньги. Ты видела, что это за люди? Мы не можем рисковать своей единственной, бесценной жизнью, ради денег, сколько бы их там не было. Возьмем сто рублей на дорогу, как раз, у нас столько оставалось в кошельке, остальное поставим на место.

– А как закроем замки?

– Так же, как и открыли. У Сергея Ковача такой же дипломат. Там только видимость автоматических замков. Замки остались, а автоматизм давно сломался. Поэтому, они открываются любым острым предметом, закрываются также. Давай шпильку. И быстрее понесли чемодан обратно, пока не заняли ячейку.

Так они и сделали. Потом договорились с таксистом, которому сто рублей показались достаточной суммой для такой дальней поездки и вскоре мчались по ночному шоссе в Гагры.

В гостинице, девушки оказались в два часа ночи и замертво уснули, Ольга на кровати, а Соня на раскладушке, подперев входную дверь.

Глава 19. Июнь 1986 год. Гагры

…Ольга уже давно слышала, чьи-то голоса, но не в силах была открыть веки. Наконец ей это удалось, и она увидела, сидящую на ее кровати Алину. На ее маленькой головке, торчали во все стороны бигуди, а на мордашке, толстым слоем была наложена, зеленая масса, по всей видимости, какая-то питательная маска. Рядом на стуле сидела ее мама Алла. Ольга перевела на нее взгляд: те же бигуди, та же зеленая маска на лице.

– Вы куда это снаряжаетесь с утра? – Спросила сонным голосом Ольга.

– С какого это утра? Уже час дня, – ответила Алла, подпиливая ногти, – Соня моется у нас в душе, ты тоже вставай, приводи себя в порядок, мы сегодня приглашены на День рождения.

– К кому, если не секрет?

– К директору нашей гостиницы, Рудольфу Константиновичу Джапаридзе, – как ни в чем не бывало, Алла закончила пилить ногти и отдала пилку Алине. Та занялась тем же.

– Мы же с ним даже не знакомы!

– Зато, я знакома. Они с Русланом, решили посидеть небольшой компанией, затем поедут праздновать к родителям. Ну а какая компания без красивых женщин? А мы здесь самые красивые, вот они нас всех и приглашают в семнадцать ноль-ноль, в номер к Руслану. Вот уже и Соня помылась, иди, пока вода есть.

Воду и правда, постоянно отключали и, Ольга не стала испытывать судьбу. Быстро встала, накинула халат, и пошла через балкон в комнату Аллы. Соня, стоя на балконе, расчесывала волосы

– Ты в курсе? – Спросила она.

– Я еще в шоке, после вчерашнего.

– Так ты идешь?

– А ты?

– Конечно, отдыхать, так по полной программе.

– Вчера уже отдохнули…

– Говорят, что снаряд, в одну воронку дважды не падает.

– Ладно, пойдем, посмотрим, на эти «снаряды».

Моясь в душе, она, думала, что знакомство с директором гостиницы, может оказаться полезным. Возможно, он переселит их в более приличный номер. Ольга, опять по балкону, вернулась к себе.

– Девушки, а что дарить будем? В магазинах, только дырки от бубликов продают. – Спросила она у девиц, которые с беззаботным видом, сидели кто где.

– Я подарю ему шикарную, фирменную шляпу. Сейчас покажу. – Алла убежала к себе и вернулась с действительно шикарной, белой джинсовой шляпой. Ольга представила, как они втроем, вернее вчетвером, еще и Алина, придут на день рождения с одной шляпой. «Жлобство какое-то получится», – подумала она, а вслух сказала:

– Соня, поищи – ка адрес дедули, у которого дома склад.

Соня достала из сумки листок и зачитала адрес. Жил дедушка не близко. Но они посовещались и решили идти

Дом, который они искали, стоял на центральной улице. Двухэтажный, из серого ракушечника, с замысловатыми окнами и балкончиками, он был весь окружен садом из фруктовых деревьев и увит виноградом.

На калитке был звонок. Соня позвонила, и тут же, на дорожке, появился пожилой человек. Он не был похож на грузина, хотя носил фамилию Пирцхалава.

– Здравствуйте Христофор Сигизмундович, мы к Вам от Зои Каземировны… Нам нужна Ваша помощь.

– Входите, входите красавицы, кем вы Зое-то приходитесь?

– Это ее племянница, а я подруга племянницы.

Христофор Сигизмундович, открыл калитку, впустил девушек, указав им куда-то внутрь сада. Пройдя, в указанном направлении, они увидели прелестную беседку из белого камня, увитую вьющимися розами. Внутри беседки стоял стол, два стула и кресло качалка. На столе стоял кувшин, на блюдце перевернутые чистые глиняные стаканчики. На большом блюде лежали спелые абрикосы и еще зеленоватые персики.

– Садитесь красавицы за стол. Сейчас я налью вам домашнего гранатового вина, – он разлил по стаканам, темную ароматную жидкость, – а вы мне расскажете, как там Зоя поживает. Откуда у нее взялась племянница? – Девушки поняли, что в обществе этого человека, не принято сразу говорить о делах. Надо побеседовать на светские темы. Ольга подтолкнула Соню и та начала рассказывать про них с Зоей. Христофор Сигизмундович внимательно слушал, не перебивая. Когда Соня закончила свой рассказ, он поднял стакан, дав понять, что девушки должны сделать то же самое и сказал:

– Я хочу выпить за наше знакомство. Ваша тетя, Соня, замечательный человек. Она Вам не рассказывала, что мы знакомы много лет? Я ведь, по происхождению, поляк. Отец мой был правой рукой Феликса Дзержинского и был расстрелян в 1938 году. Мама очень боялась, за меня и за себя. Всю жизнь прожила в страхе. После смерти отца, она вскоре вышла замуж и поменяла фамилию и у меня стала фамилия отчима. Мы часто приезжали с родителями в Москву. Они дружили с родителями Адама, а я дружил с ним. Когда с ним случилась беда, я пытался помочь, у меня были связи. Но машина андроповского правосудия, так закрутилась, что сделать ничего было нельзя. Самого бы перемолола эта машина. Да, страшный человек был Юрий Владимирович. Все было в его власти. Все рычаги держал: и во внутренней политике, и во внешней. Останься он у руля, никакой перестройки бы не было. Сатрап он был. – Глубокомысленно закончил Христофор Сигизмундович.

– Кто он был?! – В голос спросили удивленные подруги.

– Сатрап, – уверенно повторил дед. – Вот, к примеру, Сталин был тиран, так?

– Так.

– А Андропов был сатрап. Если бы Сталин воскрес, он бы у Юрия Владимировича был на побегушках. Вот кто такой сатрап. Давайте выпьем за упокой его души. Не долго, он порулил, а то бы, сколько голов полетело.

Девушки, наконец, попробовали вино, вкус которого, превзошел, все ожидания и они продолжали пить мелкими глотками, не в силах оторваться.

– А Зоя мне спасла жизнь, – продолжал дед, – когда мне поставили диагноз: рак, четвертая стадия, неоперабельный, и отправили помирать домой.

– Как же она Вам помогла?

– Она познакомила меня с человеком, который вылечил меня, без операции. Кстати он не врач.

– Чем же он Вас вылечил? Я врач и не верю в чудеса. Наверное, Вам неправильно поставили диагноз, – сказала Ольга с недоверием.

– Словом, он меня вылечил, словом. Нашел такие слова, что я стал плакать уже не от боли, а от того, что хотел жить. Диагноз, правильный был. Когда я через год приехал в московский онкологический центр, врачи, не веря своим глазам, подтвердили, что я здоров. А ты деточка, запомни, как будущий врач: слово – оно сильнее всех лекарств вместе взятых. Одним только словом, можно и убить, и исцелить.

Дед, долил себе и им вина, и они сидели, потягивая из стаканов, чудесный напиток. Где-то в глубине сада, пели птицы, в траве стрекотали кузнечики, от вина кружилась голова. Наконец, все поставили пустые бокалы на стол.

– Итак, зачем же вы пожаловали красавицы?

– Мы бы хотели купить в подарок, хорошую вещь. Не просто хорошую, а серьезную вещь, – сказала Ольга.

– Кому в подарок?

– Мужчине.

– Мужчине говорите? А кому не говорите. Может, я его знаю.

– Может, и знаете, но мы бы не хотели говорить. Деньги у нас есть.

– Ну что с вами делать? Пройдемте.

Христофор Сигизмундович встал и пошел в дом. Девушки пошли за ним. На первом этаже обстановка была спартанская. Хозяин стал подниматься по лестнице, на второй этаж, сделав знак идти за ним. Он открыл ключом дверь и вошел в комнату, девушки за ним.

– Ничего себе! – Сказали они хором, оглядываясь вокруг.

Комната, была, как бы разделена на две половины, каждая из которых была зеркальным отражением другой. Там стояли два ореховых мебельных гарнитура, шкафы и серванты были заставлены посудой и книгами. Все предметы были парными. На полу и стенах висели и лежали одинаковые ковры. На стенах висели старинные мечи и сабли, их тоже было по паре.

– Зачем всего по два? – Удивленно воскликнула Соня.

– А затем, что у меня два сына. Когда меня не станет, им ничего не придется делить, – ответил старик.

Он достал какую-то коробку и долго в ней рылся. Наконец достал деревянную шкатулку и подал ее Ольге. Массивная, из черного дерева, она была инкрустирована серебром. Ольга подумала, что эта вещь пережила не один век. Как бы прочитав, Ольгины мысли Христофор Сигизмундович сказал:

– Это 17 век. Сделал неизвестный грузинский мастер. Вот здесь на крышке, видите, на грузинском языке, написано: «Того, кто умеет быть благодарным, не оставит бог»

Ольга открыла шкатулку. В ней было несколько отделений. Внизу выдвигались ящички. В общем, вещь девушкам понравилась.

– Это еще не все, – Христофор Сигизмундович выдвинул один из ящичков и зазвучал «Полонез Огинского». У подруг округлились глаза: музыка транслировалась с магнитофона. Откуда в 17 веке магнитофон?

– Знакомый мастер встроил туда миниатюрный японский магнитофон. Здорово получилось? – Дед довольный смотрел на девушек.

– Вы хотите предложить нам эту шкатулку? – Спросила Ольга, не представляя, сколько может стоить этот усовершенствованный раритет.

– Ну да, вам нравится?

– Сколько же она стоит?

– Триста рублей не дорого?

– Ну, в общем, нет, – они с Соней переглянулись.

– Тогда забирайте. Кстати, пустые шкатулки не дарят, – дед достал откуда-то колоду карт и положил в верхнее отделение. Ольга рассчиталась, и они пошли к выходу. Долго прощались у калитки и наконец, девушки направились к себе.