Читать книгу "Коренной перелом"

Даже переход Британии на сторону Гитлера, по мнению Ямамото, ничем не помог, а только навредил Японии. Америка, лишенная плацдарма в Европе, хочешь не хочешь, должна будет сосредоточить свои усилия на Тихом океане против Страны восходящего солнца. Японская военно-морская разведка уже получила некоторые косвенные данные о том, что Россия и Америка, полностью уверенные в своей грядущей победе, успели договориться о разделе мира на две геополитических зоны влияния. Детали пока еще неизвестны, но Европа, вместе со своими колониями в Африке и Азии, отходила к русским, а все остальное, включая обе Америки, Австралию, Новую Зеландию и весь Тихий океан – к США.

Настанет тот роковой час, когда Германия будет повержена, и стоящие над ее трупом русские оглянутся назад и бросят недобрый взгляд за спину – а что же там делается, на востоке? Как уже говорилось, в случае, если они захотят сокрушить японские сухопутные армии в Маньчжурии, Корее и Китае, то они это сделают, и Объединенный флот будет не в силах им помешать. Эта ситуация подстегивала Ямамото к тому, чтобы к моменту окончательного краха Третьего рейха иметь готовое решение этой задачи. А для это было необходимо как можно дольше сдерживать янки на периферии Тихоокеанского театра боевых действий, не давая им реализовать свое подавляющее промышленное и техническое превосходство. Если в тот момент, когда русские покончат с вермахтом и развернутся на восток, Империя еще будет очень сильна, то, скорее всего, дело кончится потерей только части континентальных территорий и неким соглашением, позволяющим и дальше существовать Стране восходящего солнца. Объединенный Императорский флот невозможно победить механизированными корпусами, как, впрочем, и наоборот.

Адмирал Ямамото долго и тщательно обдумывал «Путь противостояния янки» и пришел к выводу, что, поскольку основные судостроительные мощности США расположены на Атлантическом побережье, а воевать требуется на Тихом океане, то путь между двумя океанами пролегает через Панамский канал, который обязательно должен быть выведен из строя на как можно более долгий срок, желательно до конца войны в Европе. Если отнять у Америки Панамский канал, то она окажется не в состоянии дотянуться до Страны восходящего солнца.

Адмирал понимал, что канал невозможно разрушить обычными ударами палубной авиации с авианосцев. Даже если разбомбить шлюзы пикирующими бомбардировщиками, то янки довольно быстро их восстановят и, более того, усилят базовую береговую авиацию в Панаме настолько, что повторная атака станет просто невозможной. Необходима была десантная операция невиданного масштаба. Ведь для захвата зоны Панамского канала необходимо как минимум несколько пехотных дивизий. От Панамского канала до Гавайских островов – четыре тысячи семьсот морских миль, а от метрополии – так целых восемь тысяч триста.

Задача была невероятной по сложности, но выполнить ее надо было в как можно более сжатые сроки. Ибо вдобавок к двум уже введенным в строй линкорам типа «Норт Кэролайн», имеющим на вооружении девять шестнадцатидюймовых орудий главного калибра, к осени этого года курс боевой подготовки закончат четыре вновь построенных и аналогично вооруженных американских линкора типа «Саут Дакота». А весной-летом следующего года будут готовы еще четыре более совершенных линкора типа «Айова». Кроме того, в различных стадиях готовности, от закладки на стапеле до принятия на вооружение, находилось восемь новейших американских авианосцев типа «Эссекс», способных нести по сто самолетов разом, и этот конвейер даже и не думал останавливаться.

Японский императорский флот на фоне US Navy выглядел гораздо скромнее. Всего десять линкоров постройки 1912–20 годов, на данный момент уже сильно устаревшие, со слабой артиллерией и броней, а также великан «Ямато», чья боеспособность, как оказалось, была сильно переоценена, и шесть больших авианосцев, каждый из которых был способен нести по шестьдесят боевых самолетов. И самое главное, в ходе войны Япония не имела возможности строить новые боевые корабли, систершипы «Ямато»: «Мусаси», который только что вступил в строй, но не прошел еще курса боевой подготовки, и наполовину построенный «Синано», достраивались в ходе войны с ужасным скрипом.

Поэтому решение вопроса о противостоянии Америке лежало не в плоскости соревнования экономик, а в плоскости выгодных тактических решений японских адмиралов и в героическом самопожертвовании солдат, матросов и офицеров, а также в заключении выгодных для Страны восходящего солнца политических союзов. Ставка на Германию Адольфа Гитлера оказалась для Японии провальной. Этот союзник, находящийся на другом конце континента, уже проигрывал свою войну и скоро должен был вообще исчезнуть с политической карты мира. В связи с этим Японской империи снова предстояло сделать выбор, и выбирать приходилось одну из двух держав. Или Советская Россия, или США. С янки война идет, с Советской Россией последние бои отгремели три года назад, и флот в инциденте у Номон-Кана[11]11
  Инцидент у Номон-Кана – японское название конфликта на реке Халкин-Гол.


[Закрыть] участия не принимал.

Все эти соображения адмирал Ямамото несколько дней назад изложил императору Хирохито и Гэнро. Если бы не было разгрома американского флота в Коралловом море и последующего захвата Гавайев, то с адмиралом на эту тему, наверное, никто бы и не стал разговаривать. Но теперь Ямамото имел славу великого флотоводца, любимца богини Аматерасу, и поэтому все его доводы были выслушаны внимательно. Конечно, вопрос смены политической ориентации обсуждался только в узком кругу, состоявшем из императора и некоторых его советников, но операция по захвату и как можно более длительному удержанию Панамского канала под названием «Яшмовая ваза» была полностью одобрена.

Для этой операции персональным императорским указом из состава Квантунской армии выделялась пятидесятитысячная группировка, объединенная в Первый особый десантный корпус, который еще требовалось доставить на другой конец планеты. Подразумевалось, что, сражаясь на развалинах Панамского канала, все эти люди должны будут погибнуть. Поэтому командиров в этот корпус надо будет подбирать особо тщательно, чтобы избавиться от особо злобных своих врагов.

Погибнуть должны будут и два устаревших линкора – «Фусо» и «Ямасиро», которые планировалось ввести в озеро Гатун, через которое проходит Панамский канал, для того чтобы они, будучи посажены на мель, огнем своей крупнокалиберной артиллерии смогли поддержать сражающуюся на Атлантическом побережье японскую пехоту. В обычном линейном бою ценность этих пожилых кораблей весьма сомнительна, но там их двадцать четыре четырнадцатидюймовых орудия смогут совершить очень многое.

Погибнут и те несколько авиационных сентаев (полков), которые на борту авианосцев будут доставлены к Панамскому каналу и в ходе проведения операции поддержат действия десантников с воздуха. Но, погибая, они дадут возможность Империи выжить. Имя каждого из тех, кто высадится в Панаме, будет увековечено в храме Ясукуни, ибо все они – герои, и среди них не может быть ни трусов, ни предателей. Он это видит, он знает, что так будет.

Выйдя из состояния сатори, адмирал Ямамото поднял голову и взглянул на своих почтительно молчащих подчиненных.

– Господа, – сказал он адмиралам, которые вместе с ним готовы были уйти и в бессмертие истории и на морское дно, – Божественным Тенно перед нами поставлена задача атаковать и полностью уничтожить Панамский канал и тем самым связать руки американцам для действий на Тихом океане. Да, это очень трудная задача, но мы выполним ее с честью, потому что легкие задачи не для Объединенного Императорского флота. Тэнно хэйко банзай!

20 августа 1942 года, полдень. Соединенные Штаты Америки, Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Ровно два месяца прошло с возвращения из Советской России вице-президента США Генри Уоллеса, который привез информацию, перевернувшую представление президента Рузвельта о себе, своих друзьях, об окружающем мире вообще и об Америке в частности. За эти два месяца обстановка на советско-германском фронте изменилась до неузнаваемости.

В ожесточенных боях, выдержав натиск летнего генерального наступления немцев, Красная армия перешла в решительное контрнаступление, и во второй раз за 1942 год отправила в нокаут германскую группу армий «Юг». Отчеты американской военной миссии в Москве недвусмысленно говорили о том, что русские выстояли на ринге и научились наносить вермахту удары сокрушительной силы, побеждая его не только тогда, когда он был истощен полугодовым непрерывным наступлением, но и тогда, когда он был на пике своей мощи. Отдельные главы этого отчета были посвящены нетрадиционному применению радиовзрывателей для зенитных снарядов и организации фронтовой зоны ПВО. При этом отмечалось, что такой уровень военного искусства ранее Красной армии был обычно не свойствен.

Крепкая, как бетон, и вязкая, как смола, оборона русских – на первом этапе сражения, и стремительный рывок танковых лавин, рассекающих вражеский фронт и выходящих в глубокий тыл противника – на втором. Еще полгода назад никто бы не мог подумать, что русские сумеют выиграть встречное танковое сражение у одного из лучших генералов Третьего рейха[12]12
  Незачем американцам было знать, что советский спецназ прихватил Роммеля еще до начала основной фазы сражения под Сумами, а потом засадами и диверсиями еще на сутки отсрочил столкновение основных сил сражающихся, давая советской механизированной пехоте время как следует окопаться и подготовить позиции. А Вальтер Неринг, несмотря на все свои достоинства, все же не военный гений, и в силу этого не смог вовремя распознать подготовленную ловушку.


[Закрыть] и окружить почти миллионную немецкую группировку, продолжая кромсать ее в многочисленных котлах. Фотографии с поля боя под Сумами, сделанные Эрнестом Хемингуэем и другими американскими и английскими корреспондентами, побывавшими там буквально через несколько дней после отгремевших боев, произвели на Рузвельта неизгладимое впечатление. Там сила столкнулась с силой, рурская сталь с уральской, тевтонская ярость с русским мужеством, и одни, победив, двинулись дальше, а другие остались навсегда на этом поле обгорелыми железными коробками.

Неудивительно, что вслед за военными победами Советы начали одерживать победы дипломатические. Бескровный переворот в Болгарии в разгар русского наступления вызвал такой же переворот в Румынии. За ними последовал крах всего южного фланга советско-германского фронта. В результате перерезанными оказались коммуникации, ведущие к германским войскам в Греции, а также под угрозой вторжения советских войск – все Балканы, включая Албанию, Югославию, Венгрию и ту же Грецию.

С таким союзником можно было заключать любые соглашения, в том числе и те, что предусматривали раздел мира на две части и взаимное раскрытие стоп-листов. США отчаянно нуждались в технологиях будущего, которые придали бы новый импульс явно проигрываемой кампании на Тихом океане, а СССР требовалось промышленное оборудование из закрытого списка для химической, атомной, электронной, топливной, авиационной, машиностроительной и так далее промышленности. Например, без высокоточных станков невозможно производство компактных и мощных высокооборотных авиационных и паровых турбин, необходимых для создания реактивной авиации и атомного подводного флота. Американские военные хотели получить корректируемые авиабомбы, противокорабельные ракеты, самонаводящиеся торпеды, большие десантные корабли, плавающие БМП, самоходные гаубицы и зенитки, тяжелые минометы.

И вот настал последний этап подготовки союзного договора между СССР и США, который заключался на пять лет и должен был создать условия для сотрудничества двух крупнейших мировых держав в ходе продолжающейся мировой войны и в начале послевоенного периода. Для СССР это означало наибольшее благоприятствование в ходе войны и гарантии послевоенного восстановления. Ради того, чтобы на свет появился этот, отпечатанный на лазерном принтере, двуязычный фолиант, который сейчас листал президент Рузвельт, потребовалось почти два месяца напряженной челночной дипломатии. Громыко, Молотов, Гопкинс и Гарден Халл то и дело совершали авиационные перелеты из Вашингтона в Москву и обратно, утрясая и согласовывая пункты и подпункты этого договора.

Но для того, чтобы этот договор был заключен, работали не только дипломаты. Разбился в авиационной катастрофе полковник Донован, чей самолет врезался в склон горы в Кордильерах. Из-за лопнувшей шины не справился с управлением своего мощного «линкольна» и рухнул с моста в Потомак сенатор Трумэн. С криком «красные идут» выпрыгнул из окна Эмпайр Стейт Билдинг сенатор Маккарти. Кофе, приправленный ЛСД, – он такой. Несколько персон поменьше были прихвачены Секретной службой (подразделение Минфина США) на финансовых махинациях с армейскими заказами и теперь пытались отвертеться от «желтой мамы» – так в Америке называли электрический стул.

Вскрылась история и с поставками нефти и авиабензина Третьему рейху концерном «Стандрт Ойл» уже после того, как Гитлер объявил войну Соединенным Штатам. Рокфеллера навестили строгие молодые люди от генерального прокурора Френсиса Биддла, который был идейным союзником Рузвельта. А от «Стандарт Ойл» ниточки потянулись к той части деловой элиты Америки, которая была оппозиционна президенту Рузвельту, и которая один раз уже загнала страну в Великую Депрессию, а теперь хотела попробовать проделать это же с целым миром.

Все эти «репрессии» остались почти незаметными на фоне истерических газетных сообщений о якобы неизбежной в самое ближайшее время высадке японских десантов на Западном побережье США, что с военной точки зрения было явным бредом. У Японской империи просто нет необходимого для таких десантов транспортного тоннажа и людских резервов, большую часть которых оттягивал на себя Бирманский фронт и продолжающаяся война в Китае. Но впервые за много лет, начиная с англо-американской войны 1812 года, США почувствовали себя уязвимыми и оттого впали в панику. Обыватели в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Сиэтле и других городах Тихоокеанского побережья чуть ли не каждый день «видели» в море перископы японских подлодок и постоянно высматривали на горизонте дымы приближающейся японской эскадры, чтобы «успеть убежать в горы».

Власти штатов Тихоокеанского побережья – Калифорнии, Орегона и Вашингтона – вдобавок к уже имеющейся Национальной гвардии начали формировать отряды добровольцев-минитменов, которые на первом этапе должны были вместе с армией и Национальной гвардией противостоять высадившимся японцам, а потом перейти к партизанской войне на оккупированной территории. Эти добровольцы, вооруженные, кстати, из армейских арсеналов, как правило, были яростными сторонниками «Нового курса». На этом фоне придушенные возгласы о «погибающей от рук тирана Рузвельта» американской демократии выглядели не совсем убедительно.

Президент не спеша читал прошитый и пронумерованный текст договора, на котором переводчик Госдепартамента оставил свою подпись, удостоверяющую, что английский текст полностью идентичен русскому. Наконец, закончив чтение и убедившись, что этот текст полностью идентичен первому, уже подписанному экземпляру, президент взял свой «паркер» с золотым пером и поставил подпись напротив подписи Верховного Главнокомандующего Иосифа Сталина, после чего отодвинул подписанный экземпляр в сторону.

– Мистер Громыко, – сказал он, с интересом посмотрев на советского дипломата, – говорят, что вы лично имели дело с выходцами из будущего. Скажите мне – какие они, эти люди, взявшиеся изменить наш мир?

– Они, – задумчиво произнес Громыко, – болезненно честны перед собой и нашей страной, для которой они сделали уже многое, и беспощадны к тем, кого считают внутренними и внешними врагами Советского Союза, и в силу этого пользуются полным доверием товарища Сталина.

– Мистер Громыко, – кивнул Рузвельт, – а каково их отношение к Соединенным Штатам Америки? Ведь если эти люди являются главными советчиками господина Сталина, то будущее только что подписанного договора зависит именно от них.

– Будущее этого договора, – резко ответил Громыко, – зависит только от вас, американцев. К Америке Рузвельта и его Нового курса эти люди относятся положительно, ибо считают, что каждый народ имеет право выбирать свою форму общественного устройства и свой путь развития. Но это не относится к Америке Трумэнов, Рейганов, Клинтонов, Бушей и Обам. Как только ваше государство ступит на тот путь и начнет призывать к ненависти к нашей стране, то оно само приговорит себя к войне на уничтожение. Вы же сами прекрасно знаете, что некоторые в вашем Конгрессе спят и видят Америку в роли повелителей мира.

– А разве ваши коммунисты, – парировал Гарри Гопкинс, – не призывали к так называемой мировой революции и повсеместному установлению диктатуры пролетариата? И разве в тех странах, которые отойдут к вам по этому договору, вы не установите так любимые вами коммунистические режимы?

– Мировая революция, – ответил Громыко, – это альфа и омега запрещенной в СССР ереси троцкизма. Такая политика не приведет ни к чему, кроме ненужных жертв и разрушений. Пусть каждый народ сам свободно выбирает себе такое государственное устройство, которое ему больше подходит. А наше дело будет только проследить, чтобы в своих узкоэгоистических интересах в этот выбор не вмешивались никакие посторонние силы.

– Ну что же, – кивнул Рузвельт, – звучит это хорошо, демократично, почти по-американски. Но почему у вас в России разрешена всего одна партия, а остальные находятся под запретом?

– А почему у вас в Америке, – парировал Громыко, – две партии передают друг другу власть, как эстафетную палочку? Ведь демократы мало чем отличаются от республиканцев, и неискушенному в политике человеку трудно отличить одних от других. Представители же остальных частей политического спектра подвергаются травле и шельмованию в прессе, а также судебному преследованию по политическим мотивам. И вообще, у вас до сих пор негров линчуют, но я же об этом молчу.

Пусть лучше наши государства занимаются каждое своими делами, не встревая во внутренние дела соседа. А те, кому не нравится свой государственный строй, свободно переезжают туда, где ему будет лучше. Я думаю, что нам надо закончить этот спор, потому что спорить на идеологические темы можно долго. Критерием истины может быть только тот, кто смог сделать свой народ более счастливым и благополучным, у какого государства более развитая культура и наука, ниже детская смертность и выше продолжительность жизни. Вы верите в одно, а мы в другое, так пусть мирное соревнование двух систем покажет, кто из нас прав.

– Хорошо, мистер Громыко, – кивнул Рузвельт, – пусть все будет так, как зафиксировано в этом договоре. Спасибо вам за интересную беседу, думаю, что мы еще не раз с вами встретимся.