Читать книгу "Коренной перелом"

Внешне новая машина, получившая название ИС-1, не имела почти ничего общего со своим «тезкой» из нашей истории. Приземистая, широкая машина, высотой два метра тридцать сантиметров и массой в тридцать шесть тонн, была ниже и германского Т-VI, совсем недавно показанного Гитлеру на Куммерсдорфском полигоне, и советского тяжелого танка-ветерана КВ-1, и даже среднего Т-34. А малая высота – это не только меньшая заметность на поле боя, но и снижение площади толстого вертикального бронирования, расположенного под более рациональными углами.

Для человека, не посвященного во все обстоятельства его создания, новый танк выглядел как дальнейшее развитие среднего танка Т-42, получившего новый лобовой лист типа «щучий нос», расположенный под более острым углом и прикрывавший спереди надгусеничные полки, и новую скругленную пятиугольную башню приплюснутой формы без «замана», вооруженную длинноствольной 100-миллиметровой танковой пушкой с эжектором, в нашей истории носившей название Д-10Т. Так же как и на Т-42, люк механика-водителя располагался в верхней части корпуса, а надгусеничные полки были прикрыты бортовыми навесными экранами.

Посвященный же человек сказал бы, что новая машина похожа на несколько уменьшенную копию танка потомков Т-72, отличаясь от него меньшей массой, уменьшенным калибром орудия, отсутствием автомата заряжания и устройства для двухплоскостной стабилизации орудия. Впрочем, работы над ним шли в ускоренном темпе, и уже к осени новые танки должны были получить возможность вести прицельный огонь прямо на ходу.

Но главное сходство со своим иновременным прототипом у ИС-1 находилось внутри. Это такое же, как у Т-72, расположение узлов и агрегатов, и комбинированная броня башни и корпуса. Она была соединена «в шип», состояла из внутреннего и внешнего слоев гомогенной катаной брони и расположенного между ними стеклотекстолитового наполнителя. А вместо отсутствующих противокумулятивных экранов динамической защиты на самых уязвимых местах корпуса и башни были установлены сменные защитные блоки из твердой металлокерамики.

Сравнение новой советской машины с ее будущим главным оппонентом – танком Т-VIВ «Тигр», выходило отнюдь не в пользу немцев. ИС-1 был на семьдесят сантиметров ниже «Тигра» и на двадцать тонн легче. Установленная под экстрарациональными углами бронезащита ИС-1 была эквивалентна двумстам миллиметрам катаной стальной брони, в то время как расположенная под прямыми углами броня «Тигра» имела толщину 100–120 миллиметров. Почти шестнадцатикилограммовый тупоголовый бронебойный снаряд с баллистическим наконечником, выпущенный со скоростью восемьсот девяносто семь метров в секунду из пушки Д-10Т, пробивал лобовую броню немецкой «кошки» с дистанции полтора-два километра. Немецкая же танковая пушка KwK-36, стреляющая десятикилограммовыми снарядами, вылетающими из ствола со скоростью восемьсот десять метров в секунду, могла взять ИС-1 только в борт и с дистанции менее ста метров. Картина выходила такая же, как и при противостоянии Т-34-76 с тем же «Тигром».

При этом, за счет меньшего веса, а следовательно, и меньшего удельного давления на грунт и лучшей удельной энерговооруженности, ИС-1 превосходил «Тигр» в подвижности и проходимости по пересеченной местности. По этим параметрам являясь фактически средним, а не тяжелым танком.

Правда, массовым танком ИСу с его сложной в производстве композитной броней, в отличие от Т-34, не бывать. Но и «Тигр» тоже машина не дешевая, и в нашем прошлом он был выпущен относительно небольшой серией в тысячу триста девяносто четыре экземпляра. Для сравнения – в нашем прошлом в нацистской Германии средний танк Т-IV был выпущен серией в восемь с половиной тысяч машин, а «пантер» было сделано почти шесть тысяч. В СССР самым массовым танком нашей истории был средний танк Т-34, которых было сделано аж восемьдесят четыре тысячи машин, в то время как тяжелых танков КВ и ИС-2 было произведено примерно по три с половиной тысячи штук каждой модели.

И ИС-1, и его немецкий оппонент по своему назначению как тяжелые танки предназначены были не для массовой постройки, а для качественного усиления новых массовых средних танков, в качестве которых в Красной армии должен был выступать Т-42, а в вермахте – еще находящаяся в разработке «Пантера». Двух – двух с половиной тысяч ИСов, при их качественном превосходстве над тяжелыми немецкими танками, вполне должно было хватить на то, чтобы уничтожить все, что сумеют создать германские танковые заводы, и в кратчайший срок закончить войну в Европе. Кратчайший – это, конечно, по сравнению с нашей историей, ибо Третий рейх пока был еще очень силен, и до того момента, когда он будет полностью разгромлен, должно пройти немало времени и пролиться немало крови.

Обойдя несколько раз новые машины, Верховный по приваренным к броне скобам поднялся наверх и заглянул в открытые люки механика-водителя, заряжающего и наводчика с командиром. Внутри танка все было до предела компактно, можно сказать, даже тесно, и рост танкистов, которые в будущем должны будут воевать на этих танках, не должен был превышать одного метра шестидесяти пяти сантиметров. Проектирование по предельным параметрам и компактная компоновка, позволяющая снизить высоту и массу танка, тоже имели свои недостатки. Но Верховный, который и сам был среднего роста, ничего по этому поводу не сказал.

– Неплохо, очень даже неплохо, товарищ Шашмурин, – похвалил он главного конструктора, спустившись с брони на землю. – Скажите, а какие на этом танке стоят оптические прицелы и рации? Насколько мы знаем, товарищи танкисты много раз жаловались на некачественную оптику в наших танках и плохую радиосвязь.

Пожав плечами, Шашмурин вопросительно посмотрел на Берию.

– Поскольку, – ответил «лучший менеджер всех времен и народов», – танки ИС-1 предназначены для вооружения тяжелых танковых батальонов и рот в мехкорпусах ОСНАЗ и гвардейских танковых армиях, на них, как и на осназовских машинах, планируется устанавливать оптические приборы, танковые УКВ-радиостанции и переговорные устройства американского производства, полученные нами по ленд-лизу.

– Очень хорошо, товарищ Берия, – кивнул Сталин, – но вы должны приложить все усилия для того, чтобы и в Советском Союзе был налажен выпуск качественной оптики и радиоаппаратуры. Мы не имеем права зависеть от капиталистов даже в такой малости, как оптические приборы и качественные радиостанции.

– Работы по серийному выпуску отечественных компактных УКВ-радиостанций для авиации и механизированных войск уже ведутся, – доложил Берия. – Первые образцы должны поступить на испытания в октябре этого года. Что же касается качественной оптики, то на 349-м заводе в Ленинграде уже приступили к выпуску опытных партий просветленных оптических прицелов для артиллерии, танковых войск и снайперских винтовок на основе полученной из будущего информации. Руководство завода обещает начать серийный выпуск таких приборов к новому, 1943 году.

– Будем иметь это в виду, товарищ Берия, – сказал Сталин, – и не стесняйтесь – ни в наградах для отличившихся, ни в наказаниях для виновных в задержке выпуска таких нужных для фронта приборов и в изготовлении брака. Имейте в виду, товарищ Устинов, нам нужны не только лучшие в мире пушки и танки, но и лучшие прицелы и радиостанции. Ибо мало просто выстрелить в сторону противника. Надо еще и знать – где этот противник расположен, и уничтожить его, используя минимальное количество снарядов. Вы поняли меня?

– Так точно, товарищ Сталин, я все понял, – отрапортовал Устинов, а Вождь посмотрел на присутствующего здесь же начальника Генерального Штаба.

– А что скажете вы, товарищ Василевский? – спросил Верховный. – Нужен этот танк Красной армии или нет? Ведь, как я понимаю, в производстве он будет стоить примерно как два танка Т-42, или три КВ-1, или четыре с половиной Т-34.

– Нужен, товарищ Сталин, – ответил Василевский, – в ближайшее время мы ожидаем появления на фронте первых опытных образцов новых немецких танков: тяжелого – «Тигра», и среднего – «Пантеры», против которых будут бессильны танки Т-34 и КВ с пушками калибра семьдесят шесть миллиметров, а также большая часть нашей противотанковой артиллерии, за исключением, пожалуй, новых образцов.

Танк Т-42 сможет бороться с новыми немецкими танками, но вооруженные ими механизированные части, как ожидается, будут нести при этом неоправданные потери. Массово новая немецкая «бронекошачья» техника должна появиться на фронте весной-летом следующего года. Именно тогда нам и понадобится машина, способная уверенно уничтожать новые немецкие танки в маневренном бою практически на любой дистанции, что позволит снизить наши потери до приемлемого уровня и ускорить темпы проведения глубоких наступательных операций.

– Полагаю, что вы абсолютно правы, товарищ Василевский, – кивнул головой Сталин, посмотрев на наркома танковой промышленности, – и такой танк действительно нам очень нужен, товарищ Малышев. В самое ближайшее время вы должны прекратить выпуск танка КВ-1 и заменить его в производстве танком ИС. Срок вам для выполнения этого решения партии и правительства – до первого августа. Как говорил товарищ Ленин, «пусть лучше меньше, да лучше».

А вы, товарищ Шашмурин, продолжайте вашу работу по совершенствованию существующих танков и боевых машин и приступайте к разработке следующей модели, на этот раз уже со 122-миллиметровой танковой пушкой с двухплоскостной стабилизацией, автоматом заряжания и сгораемыми гильзами. Товарищ Грабин обещал дать нам ее к сентябрю. Надеюсь, что вы и на этот раз оправдаете доверие нашей партии и правительства.

24 июня 1942 года. Узбекская ССР. Поселок Вревский Янгиюльского района Ташкентской области. Штаб 2-го Польского корпуса

Операция по разоружению войск генерала Андерса и аресту лиц, подозреваемых в сотрудничестве с немцами, прошла успешно. План, разработанный в ведомстве Лаврентия Павловича Берии при участии Нины Викторовны Антоновой, был изощренным и учитывал некоторые специфические моменты польского национального менталитета.

Все началось с того, что накануне, 23 июня из политотдела штаба Среднеазиатского военного округа, располагавшегося в Ташкенте, в штаб 2-го Польского корпуса пришел пакет, в котором находилось две сотни бесплатных билетов на вечерний показ оперетты Кальмана «Фиалка Монмартра», который в столицу Советского Узбекистана привез гастролировавший по Средней Азии Московский театр оперетты. В приложенном к билетам письме говорилось, что за три часа до начала спектакля к штабу корпуса подадут пассажирские автобусы, которые отвезут в Ташкент панов офицеров, а потом, после спектакля, отвезут их назад.

Естественно, что распределение билетов среди офицерского состава корпуса превратилось в склоку, сопровождаемую взаимными оскорблениями и чуть ли не мордобоем. Кончилось все тем, что возможность отправиться в Ташкент и посмотреть оперетту получили те из офицеров корпуса, кто считался наиболее приближенным к генералу Андерсу. Все остальные, кто оказался обойденным, затаили лютую злобу на «холопов Андерса». Они и многие из унтер-офицеров и солдат решили утешить себя народным польским средством – напиться до безобразия, благо накануне всему личному составу корпуса выдали денежное довольствие.

Именно на такое развитие событий и рассчитывало руководство операцией по разоружению воинства генерала Андерса. Посмотрев оперетту, польские офицеры после окончания спектакля посидели еще часик-другой в театральном буфете, после чего разместились в терпеливо ждавших их на стоянке перед театром автобусах. Для генерала Андерса и офицеров его штаба подали несколько «эмок». Так, вкусив все прелести культурной программы, веселые и изрядно пьяные «паны официеры» отправились к месту дислокации корпуса.

Но по пути их ждала непредвиденная остановка. Где-то на полдороге все машины и автобусы, как по команде, остановились на шоссе. Водители дружно выскочили из кабин и сгинули в чернильной мгле среднеазиатской ночи. Впрочем, уже через минуту стало светло, как днем, потому что автобусы и машины с польскими офицерами, неподвижно застывшие на шоссе, осветили десятки фар и прожекторов.

– Всем офицерам Второго Польского корпуса, – откуда-то сбоку по-польски произнес усиленный громкоговорителем мужской голос, – предлагаю вести себя спокойно, не сопротивляться и выйти из машин и автобусов и сдать оружие. В этом случае всем, кто выполнит наши требования, гарантируется жизнь. А в случае непричастности к преступным связям командования корпуса с нацистами, еще и свобода, а также возможность бороться с германскими фашистами с оружием в руках.

– Пся крев! – воскликнул генерал Андерс, хватаясь за кобуру. Но из машины вылезать не стал, послав на разведку своего адъютанта. Тот с пистолетом в руках выскочил из «эмки» и пытался разобраться – кто посмел остановить их на дороге и нагло требует разоружиться. Выстрела генерал не услышал. Адъютант неожиданно охнул, выронил пистолет, согнулся и упал рядом с дверцей «эмки».

– Предупреждаю, – раздался все тот же голос из громкоговорителя, – что любая попытка сопротивления будет пресекаться самым решительным образом.

В подтверждение сказанных слов откуда-то сбоку на освещенное фарами и прожекторами место выкатилось несколько бронеавтомобилей БА-10. Их башни были повернуты в сторону стоявших на шоссе автобусов.

Увидев бронемашины, многие из польских офицеров моментально протрезвели. Бросаться с пистолетами – а другого оружия у них не было – на броневики – это явное самоубийство. Отчаянно ругаясь, они стали выбираться из автобусов, расстегивать кобуры и складывать свое оружие на обочине шоссе. Спереди и сзади стоявших автобусов появились вооруженные автоматами солдаты, которые моментально взяли польских офицеров на прицел.

– Всем следовать вперед, в сторону головной машины, – снова раздался тот же голос, – там вас осмотрят и проверят документы. Генералу Андерсу оставаться в своей машине. Вами займутся в последнюю очередь.

Офицеры обреченно побрели в указанном им направлении. Они осторожно обходили лежавший на дороге труп адъютанта командующего и, подняв руки вверх, покорно давали себя обыскать солдатам с васильковыми фуражками. Когда все польские офицеры были досмотрены и усажены в подъехавшие к ним автобусы, внутри которых уже находились конвоиры, к «эмке», в которой сидел мрачно нахохлившийся генерал Адерс подошел майор НКВД, который на чистом польском языке сказал ему: «Proszę cię, panie generale, za mną…»

…В отсутствие высокого начальства солдаты и офицеры польского корпуса закатили в казармах и штабных помещениях грандиозную пьянку. Деньги у них были, а в местные магазины накануне завезли много вина и водки. Хлебнули спиртного и часовые, охранявшие склады и периметр территории корпуса. К утру многие их них откровенно дрыхли на своих постах, держа в одной руке винтовку с примкнутым штыком, а в другой руке – бутылку с недопитым вином. Поэтому для бойцов ОСНАЗа НКВД оказалось довольно простой задачей подобраться к часовым и аккуратно их обезвредить до того, как они успели поднять тревогу.

Разоружив часовых – к счастью, оружие в ход пускать не понадобилось, бойцы НКВД незаметно пробрались в казармы, так же бесшумно сняв спящих крепким алкогольным сном дневальных. Вооруженные автоматами и ручными пулеметами группы блокировали оружейные комнаты и хранилища боеприпасов и арттехвооружения.

Когда все намеченные к захвату объекты были взяты под контроль, подполковник, командовавший операцией, досрочно объявил «подъем» всему личному составу корпуса. Ошарашенных и еще не проспавшихся солдат и офицеров выгнали на плац, ярко освещенный прожекторами. Там к ним обратился подполковник Зигмунд Берлинг.

– Жолнежи, официеры, поляки, братья, – сказал он, – ваше командование продало вас с потрохами швабам. Да-да, именно так, – подполковник повысил голос, чтобы перебить ропот, поднявшийся среди сбившихся в толпу польских солдат и офицеров.

– Генерал Андерс встречался с эмиссаром палача Польши, рейхсфюрера СС Гиммлера. За обещанное ему место генерал-губернатора Польши этот пшеклентый иуда согласился в Ираке, куда в ближайшее время должен был быть выведен корпус, поднять мятеж против британцев и, захватив нефтепромыслы, передать их в целости и сохранности наступающим германцам.

– Не может быть! Все это враки! – раздались негодующие выкрики из толпы поляков.

Подполковник Берлинг поднял руку, успокаивая своих буйных соотечественников.

– Многие из присутствующих здесь знают меня, – сказал он, – кто их них может обвинить меня в том, что я хоть раз солгал? Никто! Тогда слушайте – я лично беседовал с эмиссаром Гиммлера, пойманным русскими. Он подтвердил мне, что у него был разговор с Андерсом, который дал согласие стать генерал-губернатором Польши… Братья, поляки, мне стыдно, что среди нас оказались германские прихвостни. Я решил собрать вокруг себя всех честных поляков, которые желают сразиться с германцами и вернуться в Польшу с востока, вместе с Красной армией, которая сейчас бьет и побеждает гитлеровские войска. Кто из вас хочет вернуться на Родину победителем, честно глядя в глаза тем, кто сейчас живет на нашей поруганной земле под пятой проклятых швабов?! Если среди вас есть такие, то пусть они выйдут вперед и станут рядом со мной…

На плацу наступила напряженная тишина. Потом вперед вышел высокий и худой капрал в распахнутом мундире. Молча, застегиваясь на ходу, он подошел к подполковнику Берлингу и стал слева от него. Следом из толпы, которая мало-помалу превращалась в какое-то подобие строя, вышли еще несколько человек, потом еще и еще… Вскоре рядом с подполковником Берлингом уже стояло не менее трехсот человек, и идущих к нему солдат становилось все больше и больше…

Часть 2
Операция «Орион»

25 июня 1942 года, вечер. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего

Для того, чтобы узнать, что будет сказано в этом кабинете, генерал Гальдер наверняка без сожаления отдал бы свою правую почку и левый глаз в придачу. Сегодня в кабинете Сталина собрались не политические болтуны из ЦК и не армейские паркетные шаркуны, а люди дела, гении маневренной войны и мастера таранных ударов.

– Товарищи, – произнес генерал-лейтенант Василевский, начиная совещание, – нашей разведкой установлено, что два дня назад, 23 июня, противник начал скрытное выдвижение к линии фронта своих танковых и моторизованных частей 24-го, 48-го танковых корпусов из состава 4-й танковой армии в районе Курска, и 40-го отдельного танкового корпуса в районе Белгорода. Ожидается, что вражеское наступление начнется на рассвете 28 июня в четыре часа утра.

Сталин в тишине несколько раз прошелся взад-вперед по кабинету.

– Сколько всего у них там сил, товарищ Василевский? – поинтересовался он. – И каким образом, по вашим данным, они намереваются действовать?

– Товарищ Сталин, – сказал Василевский, – вот примерный состав группы армий «Б», действующей против нашего Центрального фронта.

Из района Курска в направлении Воронежа на стыке наших 40-й и 13-й армий должна наступать так называемая «группа Вейхс» в составе 2-й немецкой полевой и 4-й танковой армий. В составе группы двенадцать пехотных, четыре танковых и четыре моторизованных дивизии. Общая численность группировки составляет триста сорок тысяч солдат и офицеров, почти семьсот танков, пятьсот бронемашин, четыре тысячи сто орудий и минометов. Командует группой генерал-полковник Максимилиан фон Вейхс.

Из района Белгорода в направлении Старого Оскола против центра нашей 21-й армии должна наступать 6-я немецкая армия генерал-полковника Паулюса. В составе армии пятнадцать пехотных, две танковых и одна моторизованная дивизия. Общая численность 6-й армии составляет триста тридцать тысяч солдат и офицеров, более трехсот танков, полторы сотни бронемашин, три с половиной тысячи орудий и минометов.

Промежуток между немецкими ударными группировками заполнен войсками союзников фашистской Германии. Южнее ударной группировки фон Вейхса, на ее правом фланге расположена 2-я венгерская армия под командованием генерал-лейтенанта Густава Яня в составе девяти легкопехотных и одной танковой дивизии. Общая численность армии около двухсот тысяч солдат и офицеров, на вооружении танковой дивизии имеются легкие танки «Толди», а также танкетки итальянского и бронемашины венгерского производства.

Еще южнее, на левом фланге 6-й армии, расположена 8-я итальянская армия под командованием генерала армии Итало Гарибольди. В составе армии девять пехотных и одна кавалерийская дивизия, три бригады чернорубашечников и одна бригада хорватских националистов. Общая численность итальянских войск на советско-германском фронте составляет триста пятьдесят тысяч солдат и офицеров. Танки и бронемашины имеются в ограниченном количестве.

Таким образом, замысел немецкого командования понятен: сходящимися ударами от Курска и Белгорода разгромить наши 40-ю и 21-ю армии и, замкнув окружение вокруг них в районе Старого Оскола, развивать наступление на Воронеж и на юг, во фланг и тыл нашему Юго-Западному фронту. По замыслу немецких генштабистов, это должно привести к его полному разгрому, открывающему немецким армиям дорогу на Волгу и Кавказ. Общая численность группы армий «Б», противостоящей нашему Центральному фронту, составляет более одного миллиона двухсот тысяч солдат и офицеров, тысячу сто танков, шестьсот пятьдесят бронемашин и около десяти тысяч орудий и минометов.

– Товарищ Василевский, – произнес Сталин после некоторого молчания, – очень хорошо, что вы владеете информацией о численности вражеских войск и их намерениях. Товарищ Жуков, ваш фронт готов к отражению вражеского удара? Когда мы назначали вас на этот пост, то сразу предупреждали, что ставим перед вами очень трудную задачу.

Генерал армии Жуков с самого начала чувствовал себя на этом совещании несколько неуютно. Чувствовалось, что почти все тут присутствующие, кроме него и свежеиспеченного генерала Черняховского, посвящены в какую-то большую ТАЙНУ, к которой у него пока не было доступа. Но Черняховскому было проще – на такую высоту он взлетел совсем недавно, после успешного наступления на Любань, и свою неосведомленность воспринимал как должное. Жуков же, занимавший уже важные посты, чувствовал такие моменты куда острее.

Главным раздражителем среди присутствующих был для него генерал-лейтенант Бережной. Загадочная до недавнего времени фигура, следов которой в кадрах РККА Георгию Константиновичу не удалось обнаружить, несмотря на все свои связи, человек, которого до января этого года как бы вовсе и не существовало в природе, герой зимней кампании, всего одной механизированной бригадой бивший немцев в хвост и гриву в Крыму, на Донбассе и под Ленинградом.

Потом, перед его назначением на Центральный фронт, товарищ Сталин немного приоткрыл завесу тайны. Вот именно, что «немного». Бережной для Жукова все еще продолжал оставаться загадкой. И вот, наконец, личная встреча. С первого взгляда ничего особенного, да и со второго тоже. Но дела говорили сами за себя. Несмотря на свой тяжелый характер, таких командиров Георгий Константинович уважал, на дух не переваривая разного рода неумех и лизоблюдов.

Особенно это уважение возросло после Брянско-Орловской наступательной операции. Несмотря на ее локальный характер, Жуков понял, что он сам не смог бы действовать в таких условиях и с такой безоглядной решительностью, прямо граничащей с обыкновенной наглостью. Где это видано – вводить в прорыв механизированные части прямо через голову штурмующей фронт пехоты? Но у Бережного все получилось – 2-я танковая армия немцев была разгромлена в кратчайшие сроки, и Красная армия получила плацдарм для дальнейших наступательных операций.

И вот теперь его присутствие в этом кабинете наряду с другими птицами высокого полета говорит о том, что и эта операция не обойдется без его участия. Соединения и части ОСНАЗ находятся в прямом подчинении у Верховного, и, судя по присутствию здесь Бережного и Катукова, задумано нечто большее, чем просто отражение немецкого наступления.

– Товарищ Жуков, вы о чем-то задумались? – прервал Вождь размышления командующего Центральным фронтом. – Расскажите нам, пожалуйста, как вы собираетесь останавливать немецкое наступление на Воронеж? Мы хотим знать – все ли у вас готово для того, чтобы встретить врага и после упорной обороны погнать его обратно, туда, откуда он пришел.

– Извините, товарищ Сталин, действительно задумался, – признался Жуков и подошел к висящей на стене карте. – Враг сосредоточил против нашего Центрального фронта большие силы, но и мы тоже не сидели сложа руки. Полностью закончено строительство второй и третьей линий обороны, войска пополнены и перевооружены в соответствии с новыми штатами. Стрелковые роты получили четвертый стрелковый взвод, стрелковые батальоны – четвертую стрелковую роту, стрелковые полки – четвертый стрелковый батальон, а стрелковые дивизии – четвертый стрелковый полк. Стрелковые взводы усилены одним снайпером, двумя гранатометчиками и одним пулеметчиком с ручным пулеметом. Численность боевого пехотного ядра стрелковой дивизии выросла почти втрое – с четырех до десяти тысяч бойцов и командиров. До девяноста процентов личного состава ранее участвовали в боях и имеют высокий боевой дух и хорошую моральную устойчивость. От немецких танков не побегут.

Отдельные противотанковые дивизионы стрелковых дивизий развернуты в полки и перевооружены с «сорокапяток» на пушки ЗиС-3. Кроме того, по дивизиону таких же пушек получил и каждый стрелковый полк. К противотанковой обороне также привлечены легкоартиллерийские полки. Их гаубичные дивизионы были выделены и развернуты до гаубичных полков. Вся пригодная для наступления местность заранее пристреляна. Количество 76-миллиметровых орудий в каждой дивизии увеличилось с двадцати восьми до ста двадцати восьми, количество 122-миллиметровых гаубиц М-30 – с восьми до тридцати двух.

На направлениях главных ударов противника развернуты тяжелые танкоистребительные бригады РГК и проведено скрытое минирование местности. Все орудия, предназначенные для стрельбы прямой наводкой, установлены в противотанковых опорных пунктах и хорошо замаскированы. Переданные в подчинение фронту гаубичные полки РГК и полки гвардейских реактивных минометов развернуты на направлениях главных ударов противника.

Третья, пятая и шестая резервные армии закончили передислокацию и развернуты по линии построенных прошлой осенью западнее Дона 75-го, 53-го и 117-го укрепрайонов. Пятая танковая армия Лизюкова скрытно сосредоточена в районе станции Касторная и готова контрударами парировать вражеские танковые прорывы на Воронежском направлении.

Еще не прошедшие перевооружения и пополнения танковые корпуса фронтового подчинения: 1-й, 4-й, 13-й, 16-й, 17-й и 24-й, скрытно развернуты в районе станции Новый Оскол. В основном вооруженные легкими танками, против вражеских танков они способны действовать только из засад при непосредственной поддержке пехоты. Но в любом случае, товарищ Сталин, к отражению удара противника мы готовы, и враг в полосе Центрального фронта не пройдет.

– Очень хорошо, что вы готовы, товарищ Жуков, – после некоторой паузы произнес Сталин. – Гитлер сам дал нам шанс измотать и разгромить его главные силы в одном большом оборонительном сражении, и этого шанса мы не должны упустить. Товарищ Василевский, а как на данный момент складывается обстановка в полосе наших Юго-Западного, Южного и Таврического фронтов?

Генерал-лейтенант Василевский подошел к карте.

– Танковые и моторизованные части 1-й танковой армии Роммеля, которая является главной ударной силой группы армий «А», – доложил он, – на данный момент пока остаются в своих тыловых районах сосредоточения. Никаких признаков их выдвижения к линии фронта наша разведка не обнаружила. Ударная группировка Роммеля включает в себя десять пехотных, четыре танковые и две моторизованные дивизии. Ее общая численность составляет более двухсот пятидесяти тысяч солдат и офицеров, шестисот пятидесяти танков, около трехсот бронемашин, трех тысяч шестисот орудий и минометов.

На левом фланге 1-й танковой армии расположен 6-й отдельный румынский армейский корпус в составе четырех дивизий, что составляет около шестидесяти тысяч штыков. На правом фланге, в районе Днепропетровска оборону занимают остатки 17-й армии, насчитывающие около ста пятидесяти тысяч солдат и офицеров. В полосе Таврического фронта по нижнему течению Днепра позиции занимают румынские войска с небольшим вкраплением немецких частей, и никаких признаков их усиления в последнее время наша разведка не обнаружила. Противник до сих пор опасается десанта нашего Черноморского флота и потому вынужден держать довольно высокую плотность войск на всем побережье от Херсона до болгарской границы.

Сталин взял со стола трубку и машинально начал вертеть ее в пальцах. Было видно, что Вождю очень хочется ее закурить, но он сдерживает себя.

– Это замечательно, товарищ Василевский, что немцы и их союзники так обеспокоены возможностью наших морских десантов. В противном случае нам было бы гораздо сложнее. Товарищ Бережной, скажите нам еще раз, вы справитесь с этим Роммелем, так сказать, баш на баш, или нам, как у вас говорят, надо бы немножечко урезать осетра?

– Справимся, товарищ Сталин, – ответил Бережной, – есть некоторые тактические наработки, которые при качественном превосходстве нашей техники позволят бить его армию по частям. После Брянско-Орловской операции я в этом совершенно уверен. Корпус обкатан в боях и находится на пике своих боевых возможностей. Только хотелось бы знать, какие силы у немцев занимают оборону на южном фасе нашего Брянско-Орловского выступа?

– Левый фланг «группы Вейхс» до стыка с войсками группы армий «Центр», – сказал Василевский, – прикрывают остатки частей 2-й танковой армии, сумевших прорваться через кольцо нашего окружения, а также подразделения французского, бельгийского, голландского и датского добровольческих легионов, сформированных из военнопленных, находившихся в немецких лагерях. Весь этот винегрет, общей численностью примерно в пятьдесят тысяч штыков, называется 42-м армейским корпусом и командует им генерал пехоты Антон Достлер.

– Хорошая смазка для гусениц, Александр Михайлович, – кивнул Бережной. – Только хотелось бы знать – кто у немцев додумался так расположить войска? Это же прямое приглашение к фланговому удару механизированными частями, с выходом сразу в глубокий тыл всей группы армий «Юг»!