Текст книги "Тунгусский Робинзон"

Глава десятая

ОХОТА

Снег хрустел под лыжами и Лютый пробирался по уже накатанному пути. Мороз слегка пощипывал, а на спусках с горы даже обжигал нос и щеки. Солнце уже поднялось выше макушек кедров и искрилось в снегу на ветвях деревьев миллиардами бриллиантов.

Весь путь от бункера до самолета пролетел незаметно. Все мысли Сергея были теперь заняты приятными воспоминаниями о прошедшей ночи. От них на его душе было не то, что хорошо, в эти минуты казалось, что она просто пела. Вика после своего «секс– штурма» стала для него не просто «товарищем по– несчастью», она стала настоящей женой.

Как и вчера, на месте падения самолета не было ни одной души, лишь изредка все это пространство перечеркивали многочисленные следы зайцев, да каких– то других зверушек, разыскивающих остатки богатого угощения.

По намеченному курсу Сергей шел, осматривая свои владения, чтобы хоть сегодня встретить обещанного девчонке соболя. Где– то вдалеке с высокого кедра обвалилась шапка снега и три огромных глухаря, тяжело взмахивая крыльями, скрылись за лесом.

Снег, рассыпаясь, волной перекатывал через лыжное крепление, а за его спиной стучал охотничий карабин, напоминая Лютому о своем присутствии. По следам Сергей знал, что в его районе охотится стая волков, поэтому просто так кататься для собственного удовольствия желания не было. Волки были очень умными хищниками. Они четко соблюдали границы его территории и редко охотились в угодьях Сергея, помеченных им, как его мочой, так и лыжней.

Бывшему десантнику были неведомы таинства охоты. С этим промыслом он ни разу по жизни не сталкивался, и все приходилось познавать из собственного опыта, который он приобретал каждый день. К вечеру он прошел уже две трети намеченного расстояния, но лишь несколько глухарей, да волки, которые следили за ним на протяжении всего пути, вот и вся дичь, которая попалась ему на глаза.

«Санитары» леса шли параллельным курсом и старались не пересекать лыжню. Вероятно, победа человека над старым вожаком ещё была свежа в их памяти.

Взобравшись на горный хребет, Лютый через оптику в лучах заходящего солнца стал просматривать окружающую местность, пока его взгляд не уперся в странные черные комья, которые рылись в снегу. Расстояние было примерно около километра, и Сергей с подветренной стороны стал приближаться к пасущимся в пойме реки кабанам. Где на лыжах, где ползком, он, ныряя в глубокий и пушистый снег, сократил расстояние почти вдвое. Заняв позицию, Сергей перевел дыхание и поймал крупного зверя в перекрестие прицела. Стабилизировав дыхание, Лютый снял меховую рукавицу и теплым пальцем коснулся холодного спускового крючка. Карабин «Тигр» ничем не отличался от боевой снайперской винтовки «Драгунова». Мягко, как учила его Родина, Сергей нажал на спуск. Громкий выстрел карабина эхом разнесся по тайге, пугая лесную живность. Пуля покинула канал ствола и, вырвавшись наружу, понеслась в сторону дикого зверя. Кровь, фонтаном вырвавшись из раны между ухом и шеей, окрасила снег кровавым аэрозолем диаметром около двух метров. Кабан рухнул, упершись рылом в снег. Остальные животные с визгом бросились врассыпную, ломая на своем пути сушняк, присыпанный снегом и, исчезая в лесной чаще.

Здоровая свиноматка килограммов на сто шестьдесят лежала в снегу в той позе, в которой ее застала смерть. Пуля, попав в мозг, в одно мгновение убила её так стремительно, что животное даже не почувствовало, что уже мертво. Судьба дикой свиньи была решена всего лишь одним выстрелом. Её мясо с небольшим слоем жирка должно было стать хорошей калорийной пищей на довольно продолжительное время.

Сергей хотел было пожалеть, что не взял с собой девчонку, но тут же передумал. Мяса хоть и было много, это было всего лишь мясо, а рисковать здоровьем молодой и красивой жены он не мог. Достав нож, Лютый вспорол кожу вокруг задней ноги и вырезал увесистый окорок. Сняв рюкзак, он положил в него мясо, а остаток туши бросил на растерзание волкам.

Сейчас, когда в рюкзаке лежал здоровый кусок мяса, мысли вернули его в волчью стаю. Он подумал, что с соседями стоит дружить и пусть лучше волк будет сыт, чем изловчившись потом от голода, порвет Сергею глотку. Взвалив на себя бездонный охотничий рюкзак с добычей, Сергей, глубоко проваливаясь в снег, поспешил к дому. Сопоставив свои силы, и, просчитав дистанцию до «дома», не спеша побрел в подземелье, оставляя за собой глубокую лыжню. Запасов мяса теперь должно хватить на целый месяц и это давало время для дальнейшего изучения бункера. Отойдя метров на триста, Сергей вдруг услышал, как голодные волки, учуяв свежатину, бросились рвать тушу кабана, набивая желудки свежим мясом. Гулкое эхо звериного рыка разнеслось по заснеженной тайге и от него на душе Лютого стало не очень уютно.

Вика встретила Сергея улыбкой счастливой женщины. Как только Сергей вошел в «квартиру», она бросилась ему на шею, целуя в слегка обветренную щеку. Мешок с грохотом упал на пол и только его звук приостановил кипящие в её душе страсти.

– Сережка, ты опять с добычей? – спросила девушка, развязывая узел рюкзака.

– Викуля, милая моя, я задолбался, как раб на галерах. В этом мешке килограммов сорок чистого веса. Дай мне что– то перекусить и я, пожалуй, лягу, посплю, – сказал Сергей, валясь от усталости.

Комната благоухала кулинарным творением этой милой и обаятельной девчонки. За время отсутствия Сергея, она вовсю изощрялась в приготовлении изысканных блюд. Ей хотелось укрепить вчерашнюю победу над мужчиной, и она с успехом это сделала еще до возвращения Сергея.

Не обращая внимания на чистоту и порядок в жилом помещении Лютый, словно подбитый в схватке с «Мессершмитом» трудяга ЛАГГ– 3, расправив крылья– руки, упал на диван лицом в подушку. Всего минута и он провалился в пучину сна, отключившись от реальности. Все его тело ныло и было разбито, как в первые дни службы в армии, когда он поступил в Рязанское училище ВДВ. Первые месяцы учебы были для Сергея настоящим кошмаром, пока тело не привыкло к физическим нагрузкам. Он засыпал в любой позе и в любом месте.

Сергей спал. Ему достаточно было полчаса, чтобы вновь почувствовать себя в хорошей физической форме. Теперь, где– то во сне в своем подсознании его мысли стали склоняться к тому, что в свои тридцать четыре года лучшего варианта, чем Виктория он уже не найдет. Да и нужен ли ему этот вариант? Девочка молода и хороша собой. Она в меру сексуальна, да к тому же очень чистоплотна. Что еще нужно мужчине в его возрасте? Ему нужна была надежная и приятная боевая подруга. За неимением альтернативы, Вика была тем человеком, на которого можно было положиться. Поэтому чаша весов неуклонно с каждым днем склонялась в сторону её кандидатуры. Сергей чувствовал, как его сердце начинает принадлежать ей и он ничего не может с этим поделать.

Вздремнув полчаса, Лютый поднялся.

– Я долго спал? – спросил он Вику.

– Минут тридцать, – ответила она, срезая с окорока волосатую шкуру кабана.

– Это, Викуля, привычка у меня такая с армии. Как только есть пять минут свободного времени, засыпаю мгновенно. Давай помогу, он же тяжелый, – сказал Сергей и, взяв охотничий нож, принялся освобождать мясо от тугой шкуры. – Сегодня опять волков видел. Они всегда идут за мной, будто я их кормить должен. Со своей добычи я себе только один окорок взял. Остальное «санитары» употребили.

– А ведь не зря шаман в бубен бил и говорил, что я полюблю человека– волка. Вот и сбылось его предсказание, – сказала Виктория. – Ты иди, прими ванну. Пока ты спал, я тебе горячую воду набрала.

Завалившись в ванну, Сергей ощутил, как все его тело устало. Оно ныло от многокилометрового путешествия и даже тридцать минут сна не вернули ему потраченные силы. На какое– то мгновение, разморившись в теплой воде, он опять закрыл глаза и вновь вздремнул. Он даже не слышал, как в ванную комнату вошла девчонка и присела рядом на краю ванной. Она, ничего не говоря, смотрела на него, и все её тело вздрагивало от пробуждающегося желания. По своей женской логике в голове она уже прокручивала планы совместной жизни. В её фантазиях она строила дом, рожала детей, покупала машины и всякую мебель и постепенно погружалась в болото бытовухи, которая и мужчину превращала в пузатого телепузика. Все эти фантазии она представляла и отождествляла сейчас только с Сергеем. Для неё теперь не было человека любимее и надежнее, чем Лютый и она верила ему. Сергей был её рыцарем, её спасителем, и за эти дни, что они провели в тайге, Вика подарила ему свое любящее сердце.

Сергей от её прикосновений проснулся. Взглянув на неё снизу вверх, он улыбнулся и положил свою руку ей на колено. Ему до мозга костей была приятна её чувственность, было приятно её присутствие, и эта очаровательная улыбка, которая могла заставить биться любое каменное сердце. Вика наклонилась и нежно поцеловала Сергея в губы.

– Давай я потру тебе спинку, – сказала она и принялась намыливать кусок поролонового матраца, который Сергей использовал вместо мочалки.

Лютый повернулся к ней спиной и, закрыв глаза, опустился в омут блаженства. Ее рука скользила по телу, вызывая в нем не только приятные ощущения, но и позывы к продолжению рода.

– Ты волнуешь меня, – сказал Сергей, заводясь.

– Не спеши. Сперва ужин, а уже потом активный отдых, – сказала она, подавая Сергею махровое полотенце.

Он вылез из ванны и предстал перед Викторией подобно Аполлону Бельведерскому. Все его тело, его мышцы были олицетворением мужского идеала. Несмотря на эту божественную стать, взгляд девушки был направлен не на трицепсы и бицепсы, и даже не на бугристый пресс. Она заворожено смотрела на его достоинство, а её глаза искрились, словно «бенгальские огни». От одного лишь вида мужского органа она уже желала его. Вика мечтала о том, как ощутит его блаженное тепло внутри себя, совсем забыв о безопасности.

Ужин выдался на славу. Обжаренный сушеный картофель с тушеным мясом косули под «Дербентский» коньяк, вызывали в желудке приятное чувство сытости. Коньяк теплой и ласкающей волной расходился по всему телу. Голова приятно кружилась и легкое, почти невесомое опьянение налило все мышцы Лютого удивительно приятной истомой.

– Нас больше никто искать не будет. Так, что нам придется здесь задержаться надолго и привыкать к одиночеству.

– Ты откуда знаешь? – спросил Сергей, слегка заинтересовавшись.

– Сегодня, когда ты ходил на охоту, передали по радио, что поисковые работы прекращены. Назвали фамилии погибших. Мы с тобой тоже есть в этом списке. Вот только почему– то говорят, что самолет с пассажирами пропал без вести?

Сергей с удивлением смотрел в глаза своей спутницы по– несчастью, и его поразило её равнодушие к происходящему. Создавалось впечатление, что она ничуть не жалеет о случившемся, и даже совсем не желает, чтобы их обнаружили.

– Вика, а разве ты не хочешь домой к папе и маме? – спросил Сергей, глядя на её реакцию.

Девчонка налила себе бокал вина и, глядя Сергею в глаза, вкрадчиво сказала:

– Знаешь, Сергей, я вообще не хочу изыскиваться – мы умерли для них. Зачем нам воскресать? Я готова всю свою жизнь прожить с тобой в этом месте. У нас же есть все: есть пища, есть вода и теплое жилье, у нас есть любовь. Что нужно для счастья – деньги? Я так не думаю. Вон у тебя почти сто килограммов золота, ты, что его на хлеб намажешь, или пожаришь на нем картошку?

– Возможно, ты права, стоит ли возвращаться, если тебя никто не ждет? Может, богу было угодно, чтобы мы остались живы. Может бог хотел, чтобы мы нашли это убежище и пересмотрели свои взгляды на весь мир. Я больше не буду искать радиостанцию, чтобы поведать миру, что мы живы. Лично для меня – лучше жизнь начать с нуля. Пусть все идет, как идет, суждено будет нам попасть на большую землю, значит это промысел господний. Не суждено, будем жить здесь до последнего дня.

Вика присела Сергею на колени и обхватила его за шею. Слезы счастья катились по её щекам и она, прижав его голову к своей груди, поцеловала его в макушку. Она весь день ходила, как не своя.

Вика, когда услышала по радио эту новость, считала, что Сергей будет рвать и метать и их зарождающееся чувство просто рухнет, как карточный дом. Он ведь так хотел попасть домой. Он хотел увидеть свою мать и мечтал начать новую жизнь.

Сергей понимал, что в ближайшее время не суждено сбыться тому, что за долгие годы в колонии он наметил для себя. К удивлению девчонки Лютый вполне легко и тихо смирился со своей участью. А это и стало для неё настоящим подарком. Каждый прожитый день прибавлял больше шансов на то, что они навсегда останутся вместе. Если же вдруг, когда– нибудь и кто– нибудь найдет их, это уже будет просто очередное приключение, не более. Сейчас Сергей был рядом, был необычайно близок ей, и это было для Виктории настоящим счастьем.

Как и водится в медовый месяц, молодые много времени посвящали любовным играм. Этот вечер явно не был исключением. Все в таких случаях происходило само собой и уже с сегодняшнего дня это носило характер супружеских отношений.

Девчонка, используя свое обаяние, без всякого труда заманивала Сергея в кровать, высасывая из него все жизненные соки. Сергей удивлялся её прыти и физической страсти. Было такое ощущение, что она просто ненасытна. Теперь Сергей точно был уверен, что до вступления в половую жизнь, Вика теоретически постигла все таинства великого учения камасутры. К ее фантазиям и кипящим страстям Сергей относился философски. Даже оральный секс, исполненный юной особой с виртуозностью профессионалки, не омрачил его восприятия, а наоборот сделал эти ощущения сказочно приятными и поистине близкими.

Вика нравилась Сергею своей непосредственностью и первозданной раскованностью. Её страсть была продиктована скорее не распущенностью, а жаждой познания и еще большего посвящения своей сущности в жизнь этого мужчины. Все, что она делала, возбуждало Сергея каждый раз с новой силой.

Наконец– то, утолив свой сексуальный голод, девчонка ушла в ванную и появилась через полчаса свежей и удовлетворенной. Её чистоплотность импонировала Сергею. Чувствовалось, что она получила в семье достойное и правильное воспитание.

Лютый не мог пропустить возможности касаться и созерцать этот божественный цветок, поэтому не мог оставить ее один на один со своими интимными проблемами. Он следовал за ней, как нитка за иголкой Он нежно касался, бережно мыл её тело, благоговейно исполняя обряд интимного омовения.

Вика старалась доверять Сергею всю себя без остатка, как и он, доверял ей свое тело. Женское любопытство во все времена было безгранично, как вся вселенная. Этот порок не миновал и юную особу, которая обожала лежать на груди своего героя. Сейчас, когда Сергей был пойман в искусно расставленные силки, пришла пора узнать, за какие грехи ему довелось провести в колонии восемь лет.

По поведению Сергея было видно, что он не матерый преступник, живущий только волчьими идеалами и законами преступного мира. Нет, в нем явно прослеживалась противоположность к недостойным людским проступкам, а это было несовместимо.

– Сергей, ты мог бы мне рассказать о том, как ты попал в лагерь – ты убил человека? Или изнасиловал малолетку? Судя по твоей физической активности, ты мог вполне изнасиловать не одну женщину, а женское общежитие камвольно– суконного комбината, – пошутила Вика.

Сергей улыбнулся, поцеловал Вику в щеку и, прижав ее к своей груди, стал рассказывать ей о своей жизни, чтобы удовлетворить её женское любопытство.

Глава одиннадцатая

СТРАСТИ ПО АВЕРИНУ

На память пришли дни его последней командировки на Кавказ.

Борт, уходя в сторону Шали, уносил его и всех тех, кого он вытащил из ада чеченского плена. На залитом кровью полу с простреленной шеей лежал сержант Аверин. Он, как настоящий воин, несмотря на смертельную опасность, в самый последний миг закрыл своим телом командира от пули бандита. Лютый, стиснув зубы, и, рукавом вытирая на глазах слезы, стоял на коленях перед его трупом до самого момента посадки борта на базу. В ту минуту его скорбь была так тяжела, что Сергей, не стесняясь своих бойцов, вслух просил господа простить его и принять душу сержанта. Достав с шеи сержанта нательный крестик, Сергей крепко сжал его в своей руке. Будто через этот невидимый глазу портал он передавал душе сержанта свою нестерпимую боль и скорбь, которая в эти минуты терзала его сердце.

Весть о возвращении группы старшего лейтенанта Лютого на базу в Шали облетела все службы и штаб сводных войск на Кавказе. На площадке собрались все: командир полка, командир батальона и даже представители особого отдела армии.

Всему офицерскому корпусу высшего звена не терпелось видеть «героя», который ценой собственной свободы нарушил приказ и даже сорвал график ротации войск.

Борт, разрезая воздух лопастями, словно гигантскими саблями и, поднимая клубы пыли, приземлился на площадку. Как только двигатель самолета остановился, и пыль улеглась, дверь МИ– 8 открылась. В дверном проеме появился старший лейтенант Лютый. От усталости и размазанных по щекам слез и краски боевого камуфляжа, его лицо было покрыто налетом грязи. Под глазами черными полосами размазаны слезы горечи. Старший лейтенант спрыгнул на поле и, взяв поручень носилок, вместе со своими бойцами поднял тело погибшего сержанта Аверина. Осторожно ступая на землю, он двинулся в сторону стоящих поодаль офицеров, которые с интересом наблюдали за новоявленным полковым «террористом». Среди штабников послышалось шипение:

– Лютый с «двухсотым»…

Сергей шел вперед, гордо глядя на командира полка. Следом за ним борт покинули уставшие бойцы и бывшие пленники, которых освободил Лютый из бандитского плена. Даже издали по лицам десантников было видно, что этот рейд был для разведгруппы не экскурсией по горячим и лечебным источникам Аргунского ущелья, а настоящей боевой операцией. Было видно, что весь взвод скорбел по поводу потери своего сержанта и боевого товарища Аверина. Передав носилки одному из бойцов, Лютый подошел к командиру полка и, стараясь принять офицерскую выправку, по всей форме доложил:

– Товарищ полковник, разведывательная группа поставленную задачу по спасению пленных выполнила. Потери: один раненый, сержант Аверин убит. В результате проведенной операции уничтожено около пятидесяти бандитов незаконного бандформирования полевого командира Саида Аргунского. Сам полевой командир Саид Аргунский в результате операции убит, а его база полностью уничтожена вместе с запасами оружия, боеприпасов и наркотиков. Прошу Вас, товарищ полковник, сержанта Аверина представить к правительственной награде посмертно.

Полковник слушал доклад Лютого, а в его душе кипел гнев. Буквально несколько часов назад полковник Мелентьев стоял перед командующим северокавказским военным округом и словно первоклассник выслушивал от генерала Трошева очередное порицание за самоуправство и разгильдяйство военнослужащих 104 полка ВДВ.

– Да ты знаешь, что ты, старший лейтенант Лютый, своей самодеятельностью сорвал график ротации войск? Он согласован не с тобой и не со мной. Он согласован генеральным штабом СКВО и президентом Чеченской республики Рамзаном Кадыровым. У нас, бля, из– за твоей самодеятельности очень большие неприятности. Ты, старлей, не думай, что ты герой – ты преступник и террорист! Борты он, видите ли, захватывает! Кем, кем ты себя, бля, вообразил? «Рембо», ты сраный. Ты у меня под трибунал пойдешь, «сучий потрох»! Командиру батальона, подготовить рапорт о передаче дела в трибунал. Пусть суд разбирается, какое наказание заслуживает старший лейтенант Лютый. Сдать оружие! Вы арестованы до выяснения!

Сергей равнодушно, будто заранее зная, расстегнул разгрузку, жилет и, глядя в голубое небо, бросил надоевшую за двое суток амуницию вместе с автоматом себе под ноги. Полными глазами горечи и обиды, он обернулся к своим бойцам и усталым голосом сказал:

– Мальцев, дипломат!

Сержант подал командиру дипломат. Сергей, глядя в глаза полковнику, открыл замки кейса и бросил его под ноги Мелентьеву. Кейс при ударе открылся и из него на траву посыпались пачки долларов.

– Это что такое, товарищ старший лейтенант? – скрипя зубами, спросил полковник. – Постарайтесь объяснить, что это за денежные знаки?

В тот миг, когда кейс упал на землю, полковнику показалось, что Лютый бросил ему этот дипломат, словно это была «сахарная» косточка, а он, полковник Воздушно Десантных Войск, бездомная собака.

– Это, товарищ полковник, деньги за партию наркотиков, продажу которых удалось пресечь моим бойцам.

– Майор Брайцев, арестуйте старшего лейтенанта и определите на гарнизонную гауптвахту под следствие, – приказал полковник курирующему ФСБешнику.

Бойцы, видя, что их командир попал в немилость, окружили его плотным кольцом и, передернув затворы, решительно ощетинились стволами, давая понять, что не дадут в обиду своего командира.

Глаза полковника и всей штабной шушеры, то ли от страха, то ли от удивления, прямо вылезли из орбит. Подобное неподчинение с применением оружия носило не просто характер нарушения устава, это уже было ЧП армейского масштаба.

Челюсть полковника затряслась от нервного тика. Четырнадцать автоматов смотрели на него черными зрачками стволов, готовые в любую секунду высадить четыреста двадцать патронов.

– Старший лейтенант Лютый, это что за балаган? Командуйте своими бойцами и не доводите ситуацию до предмета судебного разбирательства, – сказал спокойно полковник.

– Я приказываю опустить оружие, – сказал старший лейтенант и посмотрел на своих солдат таким взглядом, что они беспрекословно подчинились.

– Старший лейтенант Смирнов, принимайте командование подразделением, – сказал Сергей, переводя своих бойцов под руководство другого офицера.

– Взвод, становись, – скомандовал Смирнов.

Солдаты, исполняя приказ, встали в соответствии с требованием устава.

– Оружие разрядить!

Отстегнув от автоматов магазины, каждый воин проверил автомат и, передернув затвор, поставил оружие на предохранитель. Когда воины спрятали магазины в подсумки, Смирнов скомандовал дальше:

– Равняйсь! Смирно! Оружие на пле– е– е– чо! В подразделение шагом м– а– р– ш!

Взвод, выполняя приказ, строем двинулся расположение роты, неся попеременно на носилках тело Аверина.

Полковник Мелентьев, видя, что арест боевого разведчика может спровоцировать настоящую «гражданскую войну» смягчил свое решение. Видно в эту минуту он вспомнил девиз ВДВ – «Мы своих не бросаем».

– Арест Лютого отставить. Объявляю вам, товарищ старший лейтенант Лютый, на первый раз неполное служебное соответствие. До возвращения на место постоянного расквартирования полка в Черёху я не хочу видеть вас. Как наказание за самодеятельность и самовольный захват дежурного борта приказываю вам, товарищ старший лейтенант, доставить тело сержанта Аверина домой к родителям. Им будете объяснять, почему их сын погиб. Это для вас и будет наказанием, да и меня избавите от объяснений перед советом солдатских матерей. Майор Брайцев, подготовьте документы на старшего лейтенанта. Денежные знаки США оприходуйте в соответствии с законом.

Полковник, не скрывая эмоций, пнул кейс, и пачки с долларами вывалились на летное поле.

– Да, о проведении операции, товарищ старший лейтенант, доложите боевым донесением. А вашего сержанта Аверина включите в ходатайство о награждении, – сказал полковник и, развернувшись, сел вместе с офицерами полка в командирский УАЗ, оставив Лютого посреди летного поля.

Сергей плюнул густую, как после пьянки слюну и, наклонившись, поднял с поля автомат и разгрузку. Накинув «калаш» на плечо, он не спеша побрел в сторону расположения своего взвода, стараясь сообразить, что сказать родителям Аверина, и какую водку купить в военторге, чтобы вечером напиться на поминках сержанта.

«Черный тюльпан» уже прогревал двигатели, когда Лютый, сопровождая «груз 200», появился согласно приказу начальника штаба. Дорога предстояла дальняя.

Мать и отец сержанта Аверина проживали далеко в Иркутске, откуда и призывался их сын. Весь полет, глядя на цинковый ящик, Лютый в голове прокручивал слова утешения, которые он должен сказать родителям своего бойца. В голове крутились всевозможные варианты. Он вспомнил все – от того момента, когда впервые увидел этого парня в числе молодых командиров, прибывших в четвертую роту в составе нового призыва.

А через несколько дней Лютый с ним уже вылетел на первое задание. Там он смог своими глазами оценить храбрость и смелость молодого сержанта, который уже тогда подавал большие надежды. В отличие от других, у этого не было «тормозов». За чужие спины Аверин никогда не прятался. Из любой ситуации выходил достойно и со знанием дела. Иногда в разговорах Лютый намекал Аверину, что если он окончит военное училище, то из него выйдет первоклассный офицер. В нем была такая изюминка, которой у других сержантов роты не было.

Иркутск встретил Сергея неприветливо. Сентябрь, а было почему– то ужасно холодно. То ли его знобило от перелета, то ли от предстоящей встречи с родителями Аверина. Руки от волнения вспотели и были мокрыми, будто он помыл их, а вытереть забыл. На полосе уже ждал дежурный ГАЗ– 66 из областного военкомата. Сам военком в чине подполковника стоял возле машины, ожидая разгрузки цинкового гроба с телом сержанта.

Лютый через аппарель вышел на поле и, увидев подполковника, по форме доложил о своем прибытии и прибытии «двухсотого» груза. Сергей представился и пожал военкому руку.

– Скажи мне, это твой боец, товарищ старший лейтенант?

– Мой, товарищ подполковник. Должен был уволиться через месяц.

– Это правда, что сержант прикрыл командира? – спросил подполковник.

– Так точно! Он мне спас жизнь. Мы уже в борт садились, когда дух выстрелил. Аверин прикрыл меня. Его орденом «За мужество» посмертно наградили, – сказал Лютый с чувством глубокого сожаления и, достав из кармана красную коробочку, открыл ее и показал подполковнику.

– Вот, надо родителям торжественно вручить.

Подполковник вздохнул глубоко и, глядя в землю, тихо сказал:

– Сам отдашь. Ты же командир и знаешь своего бойца лучше, чем мы, тыловые крысы.

Солдаты местной комендатуры погрузили гроб в машину. Лютый последний раз сел в кузов со своим бывшим сержантом и погрузился в раздумья.

Город показался мрачным и унылым. В центре него стояли еще двух– трехэтажные деревянные постройки времен Николая II.

Родители сержанта встретили старлея без особой любви. Им казалось, что в смерти сына виновны не чеченские террористы, а вся Российская армия в лице старшего лейтенанта Лютого. Разговора с родителями не получилось. Сергей отдал орден отцу, который все время исподлобья смотрел на него, будто хотел просверлить взглядом. Мать сидела в изголовье, раз от разу заливаясь неистовым плачем. В квартире, в подъезде дома и во дворе собрались одноклассники, друзья, знакомые и просто те, кто знал о гибели сержанта ВДВ. Одна за другой к дому подъезжали машины. Люди в скорбном молчании несли венки, которыми уже была заставлена не только квартира, но и часть подъезда. Молоденькие девчонки стояли возле подъезда и плакали.

Вдруг мать сержанта Аверина вскочила и в истерике завопила:

– Не верю, не верю! Я не верю, что мой сын погиб! Я не верю в это!

Она кричала и стучала по крышке, стараясь своими ногтями разорвать злосчастный металл. Отец, как под действием гипноза, схватил молоток и, рыдая, стал зубилом вскрывать запаянный гроб. Родственники, близкие, друзья старались остановить его.

Он орал:

– Мы с матерью должны проститься с сыном! Мы должны видеть, что это он, наш мальчик! – кричал убитый горем отец.

Люди старались успокоить батьку, но тот махал молотком и никого к гробу не подпускал. Изловчившись, он все же пробил его. Воздух с шипением ворвался внутрь. Через пять минут отец уже оторвал крышку.

Сержант Аверин в парадной форме десантника лежал в гробу, будто не был мертв, а спал. Улыбка застыла на его лице и говорила не о страданиях и смертных мучениях, а о том, что он с честью и достоинством исполнил свой солдатский долг и как десантник снискал славу.

Как только отец увидел лицо сына, слезы градом хлынули у него из глаз. Нервы его сдали, ноги подкосились, и он рухнул на пол. Мать бросилась обнимать сына. Поправляя простынь, ее рука в тот момент нащупала злополучный кейс, который лежал в ногах покойника. Как он оказался в цинковом гробу, Сергей представить не мог.

В голове Лютого мгновенно вспышкой выстрела в ночи, промелькнула мысль, но было уже поздно. Доллары пачками медленно, словно в кино посыпались на пол.

Десятки глаз увидели это, и оцепенение охватило присутствующих на похоронах. Военком сурово посмотрел на Сергея, и ему все стало ясно.