Текст книги "Тунгусский Робинзон"

Глава двадцатая

ЗОЛОТО

– Михалыч, в натуре, где мы будем искать это рыжъе? – спросил Копченый своего босса.

Погоняло «Копченый» он получил во время одного из бунтов в зоне. Вовремя вооружившись заточками и металлическими прутами, «блатные» решили навести порядок на зоне, подчинив всех своей блатной власти. Но на их головы мужики и «козлы– активисты» стали бросать зажженные предметы. Копченый, находясь в наркотическом опьянении, ничего не почувствовал, когда ему на голову упал зажженный матрац. Его голова наполовину обгорела, и врачи еле– еле спасли жизнь подонку. Теперь от ожога его рожа стала походить на лицо Фреди Крюгера из фильма «Кошмар на улице вязов». Женщины, даже самые последние шлюхи и те страшились его внешности. Она наводила ужас даже на самых отмороженных. Бабы за глаза называли его «Копченым некрофилом», потому что только мертвецки пьяные они могли польститься на его любовь и ласку.

Копченый мечтал заработать у Росомахи денег, чтобы поменять кожу на своей роже, сняв её излишки со своей задницы. Братва смеялась над его затеей, так как на его заднице красовалась цветная татуировка волка из мультфильма «Ну погоди», которую он наколол сидя еще на малолетке.

– Копченый, твое дело исполнять мои пожелания. Я и сам вижу, что золото пропало. Но ведь кто– то его взял? Возможно, это был какой– то охотник, а может залетный геолог, который тут что– то искал?

– Михалыч, геологи работают только летом, а ведь только недавно зима кончилась, вон еще снег не везде растаял.

– Значит, это был охотник или еще какой– нибудь мудак. Мне мэр говорил про какой– то объект, что там военные крутились в свое время!? Может вот эти уроды и знали где золото? Тогда на хрена мы их завалили!? Надо было попытать малость, они бы и раскололись.

– Михалыч, делать дело нужно сегодня. Завтра уже тут вся армия будет со своей авиацией. Если борт не выйдет на связь, то его будут искать всеми воздушными силами, включая банду спасателей Шойгу.

– Семен, а ты на МИ– 8 летать можешь? – спросил Росомаха своего пилота.

– А как же, это же мой базовый борт, я на нем, как Шумахер на «Формуле»!

– Семен, ты и будешь наш Шумахер. Ты должен отогнать эту «вертушку» отсюда подальше и посадить её куда– нибудь в болото или в тайгу. Пусть его вояки ищут, но только не здесь, а километров за сто от этих мест.

– Михалыч, так может, его с покойниками отправим? Он километров за триста отсюда гробанется в скалу, да и сгорит с трупаками? Я его на автопилот поставлю, а по дороге с парашютом выпрыгну?

– Ну, Семен, ну ты и голова! А мы тем самым временем тут все прочешем до той горы, – Росомаха указал в сторону гряды, где и была скрыта секретная лаборатория.

Лютый с «летуном» каким– то шестым или седьмым чувством поняли замысел бандитов, когда они стали грузить в борт трупы фээсбешников. Решение пришло мгновенно. Необходимо было борт захватить, но только так аккуратно, чтобы никто ничего не понял.

Витя взглянул на Лютого и они без слов поняли друг друга. Прокравшись ближе к борту, они незаметно для бандитов влезли в него. Спрятавшись за последним рядом кресел, они замерли в ожидании.

Пилот– бортчик у них был один. Он надел парашют и занял место основного пилота. Погрузив покойников в салон, братва отбежала от вертушки подальше к своему костру, чтобы ветром не унесло шашлык и не перемешало его с пылью и грязью.

Двигатель борта запустился, а лопасти подобно огромным самурайским мечам со свистом начали рассекать холодный воздух. Через несколько минут МИ– 8 плавно оторвался от земли и, задрав хвост, плавно пошел в набор высоты. Бандитский пилот вышел из кабины и, почистив карманы покойников, с чувством выполненного долга отправился вниз, чтобы похвастаться перед братвой корочками фээсбешников и их мобильными телефонами. Как только он вывалился, Сергей и Витька, закрыв дверь, чтобы не растерять убитых, заняли места в кабине.

– Ты видал, суки мародерские, что делают? Давай, Витек, ты рули, – сказал Сергей, развязывая рюкзак, – а я сейчас им устрою Хиросиму и Нагасаки.

– Ты, что ищешь? – спросил пилот, глядя, как Лютый, готовит бомбу.

– Сейчас мы, Витек, жахнем по их вертушке. Ты когда зайдешь над бортом, то слегка зависни, а я сброшу этот чудный мешочек. Я выставляю запал всего на пять секунд. Самое главное точно попасть так, чтобы мешок упал на редуктор. Без борта они никуда не денутся, а мы потом перещелкаем их, как сусликов.

Бандитский пилот видно не хотел добираться до своих друзей по тайге. Подняв машину в воздух, он почти завис над костром на высоте около пятисот метров. Поставив борт в режим автопилотирования, он покинул машину. Братва увидела, как Семен, сиганув с аппарата, раскрыл парашют и стал опускаться прямо на поляну, где полным ходом шла пьянка.

– Семен, красава, давай садись сюда! – проорал Копченый и, налив стакан водки, стал встречать пилота, как встречал советский народ первого советского космонавта.

– Давай, давай, Семенчик, сюда заруливай! Молодчага, реальный перец….

Бортчик потянул стропы и плюхнулся прямо в раскрытые объятия Копченого. Братва восторженно заорала, подняв за пилота всей компанией пластиковые стаканы.

– Вот чуваки, наш Семен реальный пацан. И на вертушке, как Шумахер, и с парашютом прыгает, как настоящий десантник, – сказал Копченый.

– Ну что, братва, за Семена, за нашего аса из асов пьем до дна и стоя, – сказал Иван Росомаха.

Братва, услышав призыв босса, восторженно заревела и, осушив стаканы, перешла к трапезе, поглощая ароматное мясо.

План Лютого мог войти во все формуляры диверсионного искусства. Борт, сделав большой круг, вновь стал возвращаться на то место, откуда он взлетел десять минут назад.

– Витя, заходи, я сейчас подготовлю шнур, будем бомбить их вертушку. Без «кобылы» они обречены на скитания в тайге.

В голове он принялся рассчитывать длину огнепроводного шнура. Зная законы физики, скорость горения шнура, можно было с точностью до миллиметра рассчитать место взрыва. Нельзя было допускать, чтобы тротил упал на скалы, так как от удара он, прорвав мешок, просто мог разлететься по сторонам. От такого взрыва эффекта никакого не было бы, а это могло сорвать дерзкий план по нейтрализации банды.

– Витя, выходим на объект, высота метров тридцать! Я хочу с братвой побазарить о судьбе нашей скорбной. Как только я махну рукой, ты поднимай машину.

– Серый, ты только не промахнись! А то потом нам придется удирать отсюда, а они из нас решето сделают.

– Ты, майор, не писай в компот, я еще и не в таких передрягах бывал. Эх, у меня кураж попер! Вот она – жизнь настоящего десантника. У меня такое ощущение, что я очнулся после долгой спячки. Давай, поехали, жми свои педали! – сказал Сергей и, машина нырнув, пошла над самым лесом.

Сейчас в груди бывалого разведчика горел огонь. Адреналин выбрасывался в кровь все новыми и новыми порциями. Вот она та жизнь, о которой он мечтал восемь лет. Чувство опасности, чувство боевого азарта, вот, что проснулось в нем.

Лютый по– привычке запел. Восемь сантиметров шнура, пять секунд и от борта бандитов останутся только заклепки.

Вертушка вышла на боевой курс и, выскочив из– за леса, зависла над поляной.

– Братва, глянь, в натуре, наш бортик вернулся! – сказал Копченый, задирая свою жареную физиономию. – Во, покойнички зажигают!

– Ты че, Копченый, совсем двинулся? Это же другая вертушка! – стал оправдываться Семен.

Сергей открыл дверь борта и помахал братве, которая недоуменно таращила глаза в небо, стараясь рассмотреть новоявленных спасателей.

– Эй, давай к нам! Глянь, поляна накрыта, водка есть, шашлык есть! Бабу, если надо, то надуем, у нас резиновая в рюкзаке лежит!? – проорал Феделя, махая Сергею.

– Ну вот, подмога прикатила, – сказал Росомаха. – Хорошо мы тачку на вольные хлеба запустили.

– Так че, Сеня, в натуре, это наш или не наш борт?

– Да не наш. Там же, кроме покойников никого не было. Ну не воскресли же? – сказал Семен.

– Ну что? Ты тут так и будешь теперь висеть, как глист на веревочке? Пока у тебя, урод, солярка не кончится? – заорал Росомаха, и помахал кулаком Сергею.

Сергей тоже помахал в ответ и улыбнулся. Достав рюкзак, он показал его Ивану и, подпалив шнур, скинул вниз. Мешок упал точно на автомат перекоса борта бандюков и завис на нем.

Сергей махнул рукой, и борт свечой пошел вверх, удаляясь от братвы, которая смотрела то на улетающий борт, то на свою вертушку, на которой висел рюкзак…

– Это, наверное, подарок, – сказал Копченый.

И в этот самый момент взрыв оглушительной силы разорвал автомат перекоса так, что лопасти отлетели в разные стороны. Борт, вспыхнув факелом, загорелся ярким пламенем и повалился на бок. Черный и белый дым, перемешиваясь, стал столбом подниматься вверх.

Братва, придя от взрыва в состояние полнейшей паники, бросилась врассыпную, прячась за камнями. На таких разборках, когда на головы падают подобного рода фугасы, им еще не доводилось бывать.

Ваня Росомаха, упав на четвереньки, в страхе, словно гепард промчался метров пятьдесят, забыв даже про цель своего визита. А в это время, стрекоча лопастями, борт МИ– 8 улетал вдаль, оставляя за собой взорванный борт, дым, огонь и до смерти перепуганную братву.

Лютый за результатом бомбометания наблюдал сквозь открытую дверь. Закрыв ее, он влез в кабину и с чувством полного удовлетворения пожал руку пилоту.

– Вот это настоящий кайф! Красиво, Санек, у нас получилось. Они теперь вряд ли очухаются. Теперь можно и домой лететь. Хочешь, отметим нашу первую победу, а хочешь, возьмем еще тротила и снова, как жахнем! Мы им, сукам, устроим падение Берлина! – сказал Лютый, еле сдерживая смех.

Ваня Росомаха, придя в себя, изрыгал из себя проклятия и потоки ядреного русского мата. В истерике он собрал братву и, стараясь найти виновного, стал придираться к каждому своему боевику, чтобы отвести от себя подозрение в своей несостоятельности.

– Это что было, мать вашу? Кто мне скажет, почему нас бомбил какой– то мудак? Что теперь мы будем делать? Как будем теперь добираться до дома? Ты, сука, Семен, во всем виноват! Ты, тварь, всех нас подставил!!!

– Чего, я? А Копченый? А Витек? А Мотыль? Да и ты сам, Михалыч, что говорил? – заорал Семен. – Летите сюда, мальчики, мы вам бабу резиновую надуем!!!

– Бля… Бля… Сука, ни золота, ни борта… Я вернусь, я этому херову мэру устрою! Я ему, бля, жопу вместо рожи натяну! Будет, сука, знать, как честных людей баламутить! Так, братва, диспозиция такая: идем на восток на Стрелку– Чуни или на северо– запад на Учами. Что туда, что туда – около двухсот верст. Мы как раз посреди этого гребаного плато. Мать бы его….

– Не суетись, Михалыч, давай попробуем в свои сети загнать вертушку. На хрена нам по тайге переться, с комфортом полетим!? МИ– 8 это не МИ– 2, – сказал Семен, беря разум в руки.

– Точно, Михалыч! Они же явно вернутся. Нужно только отследить, куда они тарятся?

– А кто, кто эти они!? Может быть, это покойники воскресли? Тогда откуда у них бомбы!? Так, братаны, я вас понял. Будем ловить эту тварь, отступать нам некуда, иначе придется по тайге километры наматывать. Нас искать никто не будет, потому что наш вылет совсем не вписывается в схему полетов! – сказал Росомаха и в отчаянии выпустил длинную очередь из своего автомата в сторону улетевшего борта.

Глава двадцать первая

БОМБАРДИРОВКА

Тем временем, посадив машину за каменной грядой, Лютый со своим новым другом майором уже грузил ящики с тротилом. Необходимо было все сделать очень быстро, пока бандиты не ушли в тайгу и след их остыл. Четыре ящика по двадцать пять килограммов, это уже был солидный арсенал для маленькой такой компании. Высыпая брикеты в вещевые мешки, которых в бункере было предостаточно, они, таким образом, собирали «бомбы». В течение часа было все готово и можно было лететь, проводить повторное бомбометание.

Борт взмыл в воздух и вновь направился к месту, где братва Росомахи так зверски расправилась с офицерами ФСБ. Используя складки местности и всевозможные укрытия, машина незаметно вынырнула из– за скалы. Мгновенно вниз полетел мешок и уже через несколько секунд прогремел взрыв. Бандюки разбежались, кто куда.

Машина, сделав вираж, поднялась на высоту пятисот метров. В её сторону потянулись пунктиры трассеров из автоматов братков, но, ни одна пуля в машину не попала. Виктор, боевой пилот, знал и владел противопульным маневром. Работа в Чечне, на Кавказе наложила свой отпечаток.

Лютый через открытую дверь бросил еще одну «бомбу».

– Воздух! – заорал Иван и упал между камней в расщелину.

Тут же грянул взрыв и камни, разорванные тротилом, посыпались с неба на землю.

Сейчас задачей Сергея было подавить огневые точки, чтобы уничтожить как можно больше боевиков. Необходимо было морально подавить противника и заставить его играть по правилам настоящих профессионалов и хозяев тайги.

Тротил рвался то в лесу, то на скалистом плато, то в воздухе, наполняя всю тайгу жутким грохотом, щепками и дымом.

Дикий ужас и паника охватили бандитов. Такой массированной бомбардировки они не ожидали. Постепенно братки стали приходить в себя. К тому моменту, когда борт ушел на «базу» за очередным запасом, они перегруппировались. Росомаха переориентировал действия своей группы. Отойдя от первоначального шока, он и вся его криминальная бригада собрались на военный совет.

– Так, бродяги, что мы имеем? – спросил Иван Росомаха. – У нас уже три трупа. Что делать будем?

– Валить нужно, босс, отсюда пока федералы не вызвали подмогу, а менты не заблокировали весь район, – стал ныть Копченый.

– Не ной, сука! Валить никуда не будем. Нужно постараться выманить их на простор и захватить борт, чтобы навязать им свою волю.

– Пацаны, в натуре, какая– то падла мешает нам убраться домой! Нам объявлена война, и я считаю, что мы должны доказать, кто в «доме хозяин»! Я предлагаю идти на поиски этого борта. Он дважды уходил в район вон той гряды! Судя по данным навигатора, это как раз и есть то место, где у военных была база, – сказал Росомаха, глядя в прибор. – Вон военком мне в этом месте на карте крестик нарисовал. Сейчас они никуда не полетят – впереди ночь. По всей вероятности, федералы прячутся где– то в подземелье. Поутру они должны прогревать мотор, и тогда есть шанс захватить вертушку, пока она будет тарахтеть.

Копченый включился в дискуссию и высказал свою мысль. Хоть он и был слегка отморожен, но иногда в его голове проскакивали логические рассуждения. Опыт вязания интриг на зоне научил его просчитывать свои шаги на несколько ходов вперед.

– Михалыч, я вот, что хочу сказать. Мы с тобой нашли самолет? Нашли. Мы расстреляли этих вояк? Расстреляли. Тогда скажи мне, кто портит нам нервы? Ведь не трупы же? А я скажу тебе, кто! Это тот, кто остался жив после падения самолета. Это тот, кто взял наше золото! Это тот, кто сейчас бомбит нас, словно немецкий «Юнкерс»! Теперь ты, Михалыч, мне скажи, может ли один человек и бортом управлять и бомбить нас одновременно? Нет, не может! Отсюда вывод – их двое! Мы видно упустили пилота. Семен, скажи, на МИ– 8 два пилота?

– Ну, два, а что? – спросил Семен.

– Мы когда трупы в вертушку грузили, сколько было летчиков? Один? – спросил Копченый.

– Ну да, в натуре, был один в кожаной куртке, – включился в разговор Шаман.

– А где делся второй в такой же кожаной куртке? – спросил Копченый. – У летунов форма такая – дресс– код.

– Он, наверное, в борте прятался, – ответил на вопрос Росомаха.

– Михалыч, в борте нет места, где можно спрятаться. Кабина пилота и салон.

Слушай, а этот же борт не транспортно– десантный!? Это же был пассажирский. Там несколько рядов по четыре кресла, да и аппарель имеет прорезиненную штору. Они видно за шторой прятались. Надо было проверить вертушку.

– А кто у нас отвечал за зачистку вертушки? Кто проверял ее, когда мы этих ментов жмурили? – спросил Иван Росомаха, осматривая братву.

– Витек, – ответил Копченый, – только его разнесло в клочья, когда рядом с ним бомба упала.

– Я бы его, суку, сам в клочья разнес, – сказал Росомаха.

– Так! Дай договорить, Михалыч. Ты видел того что мешок бросал? Он же был похож на чеченца с бородой. Я думаю, что это и был тот пассажир, который после катастрофы жив остался. Он где– то тут рядом живет. У него просто нет бритвы, чтобы побрить рожу…

– Слушай, Копченый, это ты так мыслить начал, когда тебе матрац на голову упал? Или сейчас, когда над твоей башкой бомба разорвалась? – спросил Иван Росомаха и засмеялся.

– Михалыч, я тебе высказал простую мысль. Самолет мы нашли, а золота нет! Кто его забрал? Забрал тот, кто остался жив после того, как этот чемодан с рыжьем тут на плато гробанулся.

Росомаха задумался, и после недолгой паузы сказал:

– Так, бродяги, идем в сторону гряды. По темноте они летать вряд ли смогут. А поутру мы их возьмем тепленьких. Вот тогда мы и предъявим им за наших погибших пацанов и вертушку счет.

Росомаха, реорганизовав свою команду, направился на поиски борта. Шансов найти винтокрылую машину было мало, но его блатная команда боевого духа пока не теряла. Впереди была ночь, и за это время можно было прочесать этот район. Распределив свои силы, они принялись шерстить лес, словно это была охота на одинокого раненого вепря.

Глава двадцать вторая

КОНЕЦ КНЯЗЯ ТАЙГИ

Ночь, словно воровка подбиралась с востока. В таких условиях летать было трудно, да и первую победу торжествовать тоже рано. Был риск, что бандиты постараются найти борт, но сейчас им было не до того и по мнению Сергея они зализывали свои раны. Да и таежные просторы вселяли надежду, что сделать это в условиях ночи практически невозможно.

– Витя, слушай и только не перебивай. Давай высаживай меня и вали отсюда в свой Красноярск. Там все расскажешь как есть и вернешься сюда уже с ОМОНом и подмогой. Мы с Викой засядем в бункере, а оттуда нас даже атомная война не выкурит.

– Ты, Сергей, идиот? Ты об этом долго думал? Завтра ребята прилетят и без меня.

А тебя я один на один с бандитами не оставлю. Ты понимаешь, что они также случайно могут найти ваше пристанище и тогда вам придется туго. Я предполагаю, что их человек десять и если ….

– Ха, десять! Витя, я один раз в Аргунском ущелье держал один две сотни боевиков, у которых и автоматы были и даже гранатометы. И знаешь ничего – не жужжу. Вот сижу рядом с тобой. Ладно, раз решил остаться, будем прятать машину. Я знаю тут одно место.

Сергей Лютый решил спрятать борт среди остатков брошенной техники, которая так вросла в местный антураж, что обнаружить ее можно было только при огромном желании. Место это было широкое и прикрытое со всех сторон. Высокая скала с одной стороны и тайга с другой закрывали его от визуального обнаружения.

Борт просто плюхнулся в распадок, поднимая клубы пыли. Двигатель его остановился, и над тайгой повисла звенящая тишина. Виктор поставил борт на «секретку» и мужики покинули машину, предварительно закрыв борт на все замки и запоры.

Лютый словно «Робинзон» ориентировался в своей «вотчине» и поэтому даже в сумерках без труда влез вместе с майором в трубу. Девчонка была вся в слезах, она уже думала, что больше не увидит своего возлюбленного.

Ей хотелось как можно быстрее выбраться отсюда, и она абсолютно не понимала, зачем её Сергей вступил на тропу этой непонятной войны. Сейчас все её мысли были о будущем ребенке, ей как можно быстрее хотелось попасть домой, обрадовать отца и мать. Хотелось рассказать, что она не только жива, но и беспредельно счастлива. Все мысли её были заняты только этим, а ее Лютый никак не мог понять её озабоченность.

Вечер за столом, несмотря на погибших ФСБешников, прошел удивительно весело и эмоционально. Сергей не переставал пересказывать детали своей удачной «бомбардировки». Только ему удалось видеть, как мешок тротила разметал борт бандитов. Он вспоминал, вспоминал и вспоминал, как они в ужасе бежали на четвереньках кто куда. Но сейчас не стоило обольщаться первой победой. Разъяренные бандиты шли по следу с желанием взять реванш за свой проигрыш.

Пополнив боекомплект и подкрепившись, Лютый с майором сквозь ночь бесшумно подкрадывались в стан врага. Им не терпелось укрепить победу и добить его на собственной территории.

Многочасовые поиски ни к чему не привели. Братки, которые еще час назад были здесь на плато, словно растворились в таежных просторах. Теперь было неизвестно, с какой стороны они нанесут свой ответный удар.

Около трех часов Сергей и Виктор занимались поисками. Ни следов, ни самих бандитов они не обнаружили. Ночь укрыла тайгу своим темным одеялом, и лишь звезды своим мерцанием указывали им путь. Возможно, что братки ушли совсем. Хотя эти данные проверены не были и потому этот факт, заставлял насторожиться.

Лютый из своего боевого опыта знал одну вещь – врага из виду никогда нельзя упускать. Внутренне чутье подсказывало, что сейчас, когда место бандитов не установлено, нельзя полагаться на авось. Ни в коем случае нельзя было возвращаться сейчас в свое убежище. Враг на плечах отступающих мог ворваться в «крепость» и уничтожить всех до единого и завладеть не только золотом, но и объектом.

– Витя, нам придется сегодня ночевать в тайге, – сказал Сергей, – мы ведь не знаем, где наши враги, возможно, они следят за нами. Я не хотел бы подставлять безопасность Вики. Она не в том положении, чтобы вступать в эту войну. Ты понимаешь меня?

– Базара нет, я с тобой. Нам нужно было сразу сваливать отсюда. Я предлагаю завтра с утра грузиться и возвращаться в Красноярск. Пусть менты и спецназ разбираются с ними, у них на это есть все приспособления и оружие. Я предполагаю, что завтра они уже будут здесь. Я бы мог выйти на связь, но надо подниматься на большую высоту. Сейчас это сделать практически невозможно, потому что я потом не смогу сесть. Будем ждать до утра.

– Нет, майор, я пока не добью последнего, отсюда не двинусь. Мне не хочется, чтобы эти подонки еще кого– нибудь убили. Возможно, завтра уже нас будут искать. Ты представь себе, что прилетят спасатели, у которых кроме топоров и ножей не будет никакого оружия. Теперь ты понял меня?

– Я вижу ты прав, и нам необходимо уже с утра снова начать поиски. Вот только где мы будем их искать? Есть предложение утром выйти на место последней «бомбардировки», возможно, что мы отыщем их следы? Не могут же они просто так раствориться в этой тайге!?

– Я, Витя, хочу предложить тебе более рациональное использование нашей энергии и сил. Я уже с рассвета выдвигаюсь к месту «бомбометания». Ты постарайся оставаться здесь, чтобы в случае чего запустить вертушку и свалить отсюда. Если я найду следы Росомахиной банды или же еще что– нибудь, я подожгу остатки самолета. Там еще масла осталось столько, что можно и твою «винтокрылую тачку» заправить. Ты увидишь костер и тогда сваливаешь в Красноярск за подмогой. Этот ход будет называться научной организацией труда.

Ночь постепенно начала уходить, проявляя тайгу, словно фотографию в огромной ванне с проявителем. Сначала стали прорисовываться контуры скал, деревьев, елей. После чего, более четко, стали просматриваться мелкие детали. На востоке небо окрасилось утренним багрянцем, яркость которого усиливалась с каждой минутой. Постепенно тайга начала наполняться звуками. Где– то затинькала синичка, где– то зашуршал по еловой коре бродяга– клест. Вот так, медленно и уверенно, майское утро наливалось красками и волшебными лесными звуками.

Майор, взглянув в глаза Лютому, пожал ему руку. В сердце Сергея что– то оборвалось, и странное чувство мгновенно полосонуло душу, будто острым ножом.

Виктор бесшумно удалялся, петляя среди деревьев и торчащих каменных глыб. Сергей глядел ему в след, но чувство беспокойства не отпускало и сжимало его сердце. Через несколько минут, не выдержав, Лютый, словно снежный барс, мягкой поступью двинулся следом. Он держал майора на расстоянии и старался идти за ним, не упуская его из вида. Было заметно, что летчик волнуется. Он постоянно останавливался и прислушивался к звукам утренней тайги. Весь путь, который ранее Сергей проходил всего за сорок минут, занял у него более часа. До борта оставались считанные метры.

Лютый, взглянув в бинокль, заметил какое– то слаборазличимое движение. Возле вертушки в кабине ржавой ГТСки мелькнуло лицо одного из бандитов. Сергею хотелось закричать. Хотелось броситься на помощь новому другу, но он поймал себя на мысли, что демаскирует себя и тогда ничем не поможет. Тогда даже шанса на спасение майора у него не будет. Прильнув к оптическому прицелу, Сергей поймал в перекрестие лицо бандита. Времени на раздумье не было и он, задержав дыхание, плавно– плавно нажал на спуск.

Звук выстрела разорвал утреннюю тишину и эхом прокатился по тайге. Было видно, как пуля пробила ветровое стекло и влетела внутрь тягача, разворотив голову спрятавшегося там бандита.

Майор, услышав выстрел, сразу упал, но очередь из автомата, выпущенная «росомаховцами», прижала его к земле не давая подняться. Было видно, что бандюки не стреляют на поражение. Это вселяло хоть какую– то надежду на его спасение. Вероятно, что теперь Виктор станет их заложником. Бандиты почти всегда прикрываются живым щитом, чтобы иметь превосходство в требовании жизни или выкупа.

Лютый еще не знал, что его выстрел поставил точку в жизни бандитского пилота Семена. Теперь, чтобы вернуться домой, браткам нужен был новый пилот. А значит, им было невыгодно лишать его жизни. Перепутать его с кем– то другим было в тайге невозможно. Лётная фуражка и коричневая кожаная куртка с молнией типа «трактор» выдавали его профессиональную принадлежность.

Пока Сергей менял свою позицию, чтобы лучше видеть все действия бандитов, майора подвергли легкому физическому избиению.

– Ну что, господин «бомбист», вы видно за своей «кобылкой» вернулись? – спросил вежливо Росомаха, улыбаясь и разглядывая пленника в упор.

Сейчас он ощущал свое превосходство, так как чувствовал, что теперь может диктовать свою волю.

– А мы, браток, уже ждем вас с вечера и знали, милейший, знали, что вы тут появитесь! Систему ГЛОНАС не обманешь. Зоркий космический глаз видит все, – сказал Иван.

– Я один был, – ответил Виктор, вытирая ладонью кровь, которая текла из рассеченной губы.

– Михалыч, дай мне этого летуна, я порву его, как Тузик грелку, – сказал Копченый, хватая летчика за грудки.

– Отставить, Копченый! Не лезь к мужику. Он откуда знает, что его новый кореш наше золотишко прикарманил? Ты мне скажи, майор, где же твой дружок сейчас тарится? Зачем он, сука, убил нашего пилота? Теперь нам придется тебя нанимать, а так хотелось тут бросить с этим сумасшедшим Тарзаном.

Виктор чувствовал, что попался, но внутренний голос почему– то говорил, что Лютый сделает все, чтобы его вытащить. Да он не был так подготовлен, как этот старлей– десантник. Но тот был профи, и это вселяло надежду, видя, что бандюки недооценивают его возможностей.

– Мужики, я тут человек случайный. Меня наняли, я прилетел. Я как таксист, куда сказали, туда и повез, а что делает мой клиент в салоне, меня это не волнует, – сказал Виктор, стараясь потянуть время.

– Я вижу, что твой клиент очень стрелять любит? А знаешь, мы тебя убивать не будем. Мы люди гуманные и насилия совсем не приемлем. Ты, летун, как таксист нас по домам развезешь. Но это только после того, как я получу свое золото. А золото я получу за твою бесценную голову. Как ты думаешь, стоит твоя репа сто килограммов рыжъя? Вот пусть теперь твой кореш рассчитывается. Он убил нашего пилота, вот пусть теперь оплатит неустойку. А я, майор, гарантирую тебе жизнь, если только этот Тарзан вернет нам золото. Я даю стопроцентную гарантию, что оно у него.

– Ты, наверное, таежный князь Иван Росомаха? – спросил майор, вновь вытирая кровь с рассеченной губы.

– О, братва, глянь, меня этот летун знает. Я же говорил вам, что я в восточной Сибири популярнее Филиппа Киркорова.

Бандиты засмеялись от такой шутки своего босса.

– Только ты знаешь, Иван Росомаха это я для своих друзей. А для тебя – Иван Михайлович Росохин! Я не думаю, что твой дружок теперь тебя сможет спасти, вон смотри, сколько у меня телохранителей. Мне кажется, майор, что наш обмен абсолютно справедливый. Я же должен, господин «бомбист», компенсировать свои затраты? Вот только, как мне с твоим другом договориться? Может он уже как Маугли разучился разговаривать по– русски? А может тебя отпустить? Не, майор, я знаю, как твоему другу сообщить о наших требованиях. Я ему сейчас записочку напишу. Я думаю, что он видит нас через свой прицельчик. Я думаю, он пока стрелять не будет, он видно ждет какого– то момента.

Лютый как раз через оптический прицел просматривал всю местность. Он видел, что майор стоит перед бортом и с кем– то разговаривает. Вокруг Виктора обступили боевики. Сергей при всем желании и скорострельности винтовки не мог стрелять. Все равно кто– нибудь успел бы нажать на спусковой крючок. Тогда ничего исправить было бы уже невозможно. Майор бы погиб смертью героя в схватке с бандитами. Сергей знал, что Росомаха прилетел за приисковым золотом, и поэтому с ним можно было бы поторговаться, чтобы выиграть время.

Сейчас в голове Сергея крутилась только одна мысль, как выйти на связь с бандитами. Тут Сергей увидел в прицел, как один из боевиков выстрелил в воздух и положил свой автомат на каменную глыбу. Он поднял руки вверх, словно фашист, сдающийся в плен. В одной руке он держал белый платок парламентера. Лютый понял, что это переговорщик. И что он будет представлять интересы князя тайги, ведя переговоры от его имени.

Сергей увидел, как борт завелся. Все бандиты погрузились на борт и он, раскрутив пропеллер, взлетел. Парламентер остался в одиночестве. Сейчас Сергей мог без всякого труда всадить братку между глаз пулю, но по законам войны человек без оружия с белым флагом в руке был лицом неприкосновенным.

Сергей понял. Он скользнул, словно змея в расселины между камней и беззвучно проследовал к месту встречи.

– Ты кто? – спросил Лютый парламентера.

– А ты кто, и почему я тебя не вижу? – спросил Копченый, стараясь рассмотреть Лютого.

– Я твой кошмарный сон, – ответил Сергей, – разуй глаза.

Копченый отреагировал на голос и только сейчас увидел, что под камнем сидит мужик с маской на лице под цвет этого же камня. Он так ловко прятался, что Копченому стало не по себе.

– Ты не зубоскаль, Тарзан, твой дружок у нас на мушке сидит. Если ты дернешься, то вряд ли он останется жив, – сказал Копченый, сплюнув через плечо.

– Что ты хочешь от меня? – спросил Сергей, держа наготове ствол.

– От тебя, Тарзан, нам ничего не надо. Мой босс предполагает, что ты спрятал наше золотишко!?