Текст книги "Тунгусский Робинзон"

Глава четырнадцатая

СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ

Вика, дослушав рассказ до конца, заплакала. Судьба Сергея настолько потрясла ее, что она даже не могла поверить, что в наше время возможны такие судебные ошибка. В эту минуту ей всей душой, всем сердцем, было по– человечески жалко Сергея. В голове девушки не укладывалось, с какой легкостью государство расправляется с лучшими людьми, которые пройдя горнило войны, имели за плечами такой опыт, которого не имела ни одна армия мира. «Неужели никто никогда не поставит этому правовому бесчинству плотный заслон», – думала она.

Сергею было приятно, что девчонка столь близко приняла к сердцу его горе, его судьбу. Вика, словно растворилась в нем, и теперь Лютый даже представить себе не мог, что вся его дальнейшая жизнь может пройти без неё.

За разговорами и воспоминаниями ночь пролетела незаметно. Уже утром собака своим визгом наполнила, что на дворе начало следующего дня.

– Ну что, Тузик, пойдем, погуляем, – сказал Сергей, одеваясь.

– Ты пока будешь гулять, я приготовлю кофе и завтрак, – сказала Вика, потягиваясь после бессонной ночи.

Сергей вывел собаку на улицу, приоткрыв заслонку бункера. На улице было еще темно. Зимнее утро с рассветом и солнцем наступало намного позже, и это время можно было посвятить любимой женщине с теплым и прекрасным телом.

Морозный воздух ворвался в бункер, и холодной волной продвинулся внутрь главного хода. С визгом облегчения лайка проскочила назад под воротами, и Сергей слегка закрыл их, чтобы не остужать внутреннюю атмосферу. Собака по всем признакам уже оклемалась. С каждым днем она все больше и больше приобщалась к активной жизни, и все время проводила теперь со своим новым хозяином.

Сегодня Сергей решил обойти свой участок, чтобы напомнить «санитарам» о своем присутствии. Вернувшись в «квартиру», Лютый увидел, что Вика стоит за плитой. На столе парит горячий кофе, напоминая о радостях вольной жизни. Он наполнял всю комнату ароматом, и от этого запаха на душе «скребли кошки».

– От таких ароматов очень домой хочется, – сказал Сергей.

– Ты знаешь, мне тоже. Что– то я соскучилась по родичам, по подругам и по телевизору.

– Да если бы нам еще телевизор, то можно было еще лет десять тут отдыхать, – сказал Лютый. – Сейчас позавтракаем, и я пойду, посмотрю, как у нас обстоят дела с внешним миром. Надо Тузика на прогулку вывести, чай собака охотничья и, наверное, скучает по охоте.

Как и вчера, утро выдалось довольно морозным, и Сергей первым делом старался забрать остатки вчерашнего трофея, который болтался на веревке вне зоны досягаемости зверя. Выйдя на финишную прямую, Лютый четко рассмотрел место кровавого пиршества волков.

Окорок, подвешенный к суку, висел на веревке. Вокруг него ходили три здоровенные рыси, которые только мешали друг другу. Они, то прыгали вверх, стараясь когтями подцепить лакомый кусок мяса, то лезли на дерево, в надежде оттуда достать мясо, но каждый раз их попытка заканчивалась провалом. Лесные кошки ходили кругами, прыгали, рычали и даже дрались между собой, но так и не могли добраться до сытного подарка их нелегкой кошачьей судьбы. Волки, нажравшись мяса, лежали в снегу и с интересом наблюдали за голодными кошками. Они ждали, когда те доберутся до мороженого мяса, чтобы потом отнять его у них.

Лютый прицелился и всадил пулю в переднюю лопатку рыси. Та подпрыгнула в воздух метра на два и упала замертво. Волки убегать не стали, а ощетинившись, отошли в сторону на сотню метров. Две других кошки мгновенно растворились в лесной чаще. Собака, почуяв волков, старалась держаться рядом с Сергеем. Она не желала показывать новому хозяину свой собачий норов. В данной ситуации он был абсолютно неуместен по причине численного перевеса хищников.

Сергей подошел к месту кровавого «пиршества». Отвязав веревку, он положил остатки трофея в рюкзак. Рысь валялась рядом. Сергей видел, что волки наблюдают за ним с расстояния метров ста, но подходить ближе боятся. Мясо кабана было уже поклевано птицами и покусано мелкими обитателями леса, которые в отличие от рыси могли залезть на этот кусок по веревке. Пес, с каким– то невиданным остервенением бросился на мертвого кота, но Сергей приструнил разбушевавшуюся собаку, хлестнув его по заду тонким прутом, чтобы тот знал, что эта добыча хозяина и принадлежит ему.

Дни проносились с удивительной скоростью, уже был на исходе февраль и Лютый с каждым днем все больше и больше предчувствовал наступление весны. В тайге появилось больше зверя. Было неудивительно, где– то в перелесках встретить марала, гудящего, как паровоз на всю тайгу. Олени, лани, лоси сбивались в стада и все чаще и чаще устраивали свои турниры. Глухари, тетерева тоже жили в предчувствии марта.

За это время Сергей уже основательно изучил, как повадки птицы и зверя, так и повадки своих серых соседей. Волки привыкли к нему и даже иногда помогали своему соседу в загоне дикого зверя, которого они находили в тайге быстрее Лютого. Лютый никогда не скупился, отваливая от своей добычи солидную долю «лесным рэкитирам», которые никогда не досаждали ему.

В последнее время девчонка очень изменилась, стала более раздражительной и меланхоличной. Её романтическое настроение постепенно угасло, и с каждым днем все чаще и чаще слышались слова: мама и папа.

Сергей за это время досконально изучил весь бункер. Он прошел все комнаты, кроме одной, которую вскрывать не имел желания. Неизвестно, какая гадость могла сидеть за бронированными стеклами и дверьми, и сколько зла могла она причинить не только ему, но и всему человечеству.

Глава пятнадцатая

ВОЛЧИЦА

Центр радиосвязи, как и пятьдесят лет назад был напичкан радиоаппаратурой до самого потолка. Радиопередатчики РАФ, КВ5 давали возможность связаться даже с Москвой. Все было поставлено на широкую ногу, и было видно, что здесь в этих отдаленных от центра подземельях варилась какая– то «сверхсекретная каша». Судя по количеству средств радиосвязи и мощности передатчиков, это давало возможность в любое время суток информировать руководство страны о процессе научных исследований.

Вот уже месяц Сергей каждый день ходил сюда и изучал всю эту допотопную военную технику, которая была снята с производства еще в бытность Никиты Хрущева. Количеству кнопок и тумблеров не было конца и края, и весь этот механизм перед запуском требовал профессионального знания. Благо технической документации и руководств по эксплуатации находилось здесь в изобилии. В свободное время от охоты он полностью посвящал исследованиям и своему обучению работы с этими «раритетными» устройствами. В конечном итоге пришлось применить смекалку русского офицера. С помощью тестера и паяльника он в данном передатчике, который занимал две комнаты, обнаружил трехвольтовый источник питания. Подключив к нему любимый плеер своей боевой подруги, он мог без всяких батарей слушать через наушники музыку двадцать четыре часа в сутки. Но Сергей использовал данный предмет для других целей. Впаяв выход с плеера с входом «гарнитуры» радиостанции, он обеспечил прямой выход в эфир всех любимых хитов своей юной спутницы.

Сергей понял, что лишь «засорив» эфир музыкой, можно было уже через неделю ждать гостей. Отследив этот сигнал, военные без всяких промедлений начали бы поиск передатчика, чтобы установить его месторасположение.

Времени на подготовку хватало вполне и Сергей не спеша, основательно готовился к пуску своего изобретения. Почти целый месяц ушел на изучение аппаратуры. С военной скрупулезностью он выучил каждую кнопку, каждый тумблер, которые гарантировали успешный пуск. Он знал, что успешный выход в эфир могла гарантировать стандартная антенна, но её месторасположение еще было неизвестно. Антенное поле по условиям военных связистов относилось на несколько сот метров от передатчика. Такие правила были продиктованы тем, что в случае военных действий враг мог использовать эти радиоволны для вывода своих ракет и управляемых бомб на средства связи. Зима срывала все планы, в тайге было необычайно много снега, поэтому поиск антенны не имел никаких перспектив.

В те дни, когда Вика закатывала с утра истерику, Лютый старался как можно дольше находиться в тайге или в своем «кабинете». Он предчувствовал, что время работает против него, и если помощь вовремя не подоспеет, то ему придется самому принимать роды. Этот процесс его страшил больше, чем встреча с «шатуном». Он не мог представить себя в качестве повитухи.

В один из весенних солнечных дней Сергей, сидя наверху скалистой гряды, созерцал в бинокль окрестности. Вдруг лежащая возле его ног лайка настороженно повернула голову и стала нюхать воздух. Она жалобно стала повизгивать, и Сергей повернул голову в ту сторону, куда смотрела собака. В долю секунды он передернул затвор карабина и прицелился. По его спине пробежали мурашки, а ноги сделались ватными и неподатливыми. По скалистой гряде без всякого страха в его сторону двигались два крупных волка.

Случаев посягательства на его территорию они ни разу за всю зиму не проявляли. А тут такое неожиданное, да к тому же наглое вторжение в запретную для них зону. Сергей вскинул карабин. Он вполне мог в одну секунду застрелить обоих волков, но странное поведение животных его очень насторожило. Он убрал палец со спускового крючка, а карабин убирать не стал. Волки, не доходя до него метров десять, легли в снег и пристально уставились на Сергея. Собака в ужасе поджала хвост и стала рычать, пряча голову в ноги хозяина. Волки медленно поползли к нему, не проявляя никаких признаков агрессии. Сергей вновь вскинул карабин и прицелился. Он уже хотел нажать на спуск, но палец словно онемел. Его удивлению не было предела, когда он в оптический прицел увидел умные глаза хищного зверя. Они смотрели на Сергея без ненависти. В их взгляде просматривалось явно что– то человеческое. В глазах хищника проглядывался ум и какая– то необыкновенная звериная тоска и страдание.

Приглядевшись внимательнее, Сергей увидел, что из глаз одного из волков текут настоящие слезы. Звери медленно по– собачьи ползли к нему, покорно прижимая головы к передним лапам. Хищник всем своим существом, всем своим видом старались показать, что он не намерен нападать на человека. Не опуская карабина, Сергей дождался, когда хищники подползут к нему почти вплотную. Лайка при этом настолько перепугалась, что её рычание переросло в жалкое скуление. Она отвернулась от волков, будто боясь их гипнотического взгляда, и полностью отдалась во власть своей собачьей судьбы. От каждого шороха, от каждого звука все её тело вздрагивало, и она своими лапами закрыла глаза, чтобы не видеть этого ужаса. Всей своей сущностью она ненавидела этих дальних родственников, зная их силу и извращенное коварство.

Сергей только сейчас заметил, что один из хищников очень плохо выглядит. Шерсть его свалялась, бока впали, а шея под нижней челюстью удивительно распухла. Больная беременная волчица подползла к нему почти в плотную и покорно, глядя человеку в глаза, положила свою голову на лапы в ожидании человеческого решения. Держа зверя на прицеле, Лютый подошел к волку и очень удивился. Хищник смиренно лежал. Он жалобно, будто моля о помощи, смотрел на него неморгающим и тоскливым взглядом. Он как бы просил человека: – «Убей меня, или помоги! Ведь ты царь природы, ведь ты всемогущ и милосерден, словно Бог!».

Волчица, не отводя взгляда, открыла свою пасть, и Сергей увидел, что в ней застряла кость. Своими острыми краями она пробила челюсть около горла, а часть её торчала снаружи. С такой травмой зверь был просто обречен на смерть. Впервые в жизни Сергей испытал чувство, которое потрясло его воображение. Он никогда в жизни не поверил бы никому, кто рассказал бы такую историю. Дикий зверь, лишенный чувства сострадания и милосердия, руководимый лишь природными инстинктами пришел к человеку, взывая и моля его о помощи. Сергей положил карабин и достал из ножен большой охотничий нож, чтобы на всякий случай обезопасить себя. Перестав испытывать страх, он подошел к волчице и погладил ее по голове. Она посмотрела на Сергея и словно домашняя собака лизнула его в руку. Вставив рукоятку ножа в челюсть волку, Сергей зафиксировал её от случайного прикуса, который мог поранить ему руку. Накинув петлю из капронового шнурка на сустав этой кости, он резко рванул её из пасти. Струя гноя вырвалась из раны и окропила ему руки желто– зеленой субстанцией. Волчица от боли на какое– то время даже отключилась. Её голова от бессилия упала на снег, и она пролежала так около минуты.

Сергей, вытер снегом руки от гноя и крови, и вновь погладил хищницу по голове. То ли от его прикосновения, то ли от отхлынувшей боли глаза волчицы открылись. Она опять, словно настоящая домашняя собака в знак благодарности стала лизать ему руки. От увиденного к горлу Сергея подкатился комок. Он знал, что дикий зверь иногда прибегает к помощи человека, но волк? Это было впервые. Несколько минут волки покорно смотрели на Сергея каким– то странным взглядом, в котором прослеживалось полнейшее признание его всесилия и человеческого сострадания.

Вожак тявкнул и они, как по команде поднялись и ушли. Сергей был в шоке. Ему не терпелось поведать о случившемся Вике, чтобы вселить в нее надежду. Если бы подобное кто– то рассказал ему, он никогда не поверил бы в этот фантастический случай.

Подойдя к собаке, Сергей еще больше удивился ее реакции. Лайка, вдруг ощетинившись, с рыком чуть не вцепилась в руку Сергея. В её поведении было что– то странное и непонятное, что присуще только людям. Она, то ли ревновала, то ли подозревала человека в предательстве, то ли запах волка вызвал у неё такую агрессивную реакцию.

Собака, глядя человеку в глаза, злилась на то, что хозяин подружился с диким зверем, подружился с кровным врагом, который наводил на неё страх и жуткий ужас.

Сергей, видя, что лайка невменяема, будить в ней подобие волка не стал. Подняв со снега карабин, он влез в бункер через вентиляционную шахту, оставив Тузика наверху горы. Ему как можно быстрее хотелось смыть волчий запах со своих рук, который наводил на его собаку жуткий страх.

– А ты знаешь, Вика, твой шаман был прав. Я сегодня стал человеком– волком, – сказал Сергей, направляясь в ванную. – Представляешь, я сижу на скале, смотрю на просторы, а по гряде идут прямо на меня волки. Я взял карабин, хотел было выстрелить, а потом смотрю в оптический прицел, а волчица плачет. По ее морде слезы текут, как у человека. Она подползла ко мне, а у нее кость пробила челюсть и торчит снаружи. Я кость вытащил. Так мне волчица руки облизала, как будто собака.

После рассказа Сергея о волках Вика заплакала. Сев на диван, она не просто плакала, она рыдала.

– А ты, когда волчицу приручал, то обо мне подумал? А вдруг бы она тебе в глотку вцепилась и загрызла, как мышонка? Тем более их было двое. Я, что тут должна потом умереть без тебя?

Вот уже целый месяц её мучил токсикоз, и каждый день её мутило и тошнило до рвоты. Нервы постепенно сдавали, и любое действие Сергея могло вызвать у девчонки приступ неуемной психопатии.

– Вика, да не принимай ты так близко к сердцу. Волчица была больная, пришлось ее спасать, чтобы у нее волчата появились, – сказал Сергей, моясь в ванной.

Лучше бы он ничего не говорил ей о спасении хищника. Это расстроило Викторию еще сильнее.

– А, она была больная! А я здоровая? У нее должны быть волчата, а у меня не должно быть волчат? Я от страха и одиночества должна была тут покончить собой?

Сергей глубоко вздохнул и замолчал, чтобы не будить в ней гнев. Он хорошо понимал, что беременность наносит психике Виктории некоторые изменения. Она стала очень раздражительной, и любое слово могло вызвать в ней приступ бешенства.

– Приведи собаку, – сказал Лютый, одеваясь, – пройдись, прогуляйся, а то ты словно бледная поганка стала. Нужно хоть иногда на воздух выходить. Сидишь тут, как будто приросла, уже неделю света божьего не видела.

Вика, выслушав его упреки, покорно вышла из «квартиры». Она прекрасно знала, что её состояние вызвано не болезнью, а беспредельной любовью к Сергею. Её беременность вызывала опасение лишь в одном. Вика не хотела рожать в этих жутких условиях. Еще тлела надежда, что вот– вот и на каменную гряду тунгусского плато высадится десант из спасателей и все мучения кончатся.

Открыв ворота, Вика полной грудью вдохнула морозный воздух. Пошел уже четвертый месяц их пребывания в этом бункере. Ее прогулки по тайге становились все реже и реже. Уже давно перестал сниться кошмар катастрофы, а последнее время все чаще и чаще во сне стали приходить новорожденные дети. Она ухаживала, кормила грудью, играла с ними, и это желание материнства заставляло более стойко переносить тяготы беременности.

Собака сидела возле входа. Она ждала, когда хозяин впустит ее в «дом» и вдоволь накормит тушенкой.

Да, уже четыре месяца это был их дом, в котором родились первые чувства и желание всю жизнь прожить вместе. Неизвестно, кого необходимо было благодарить за этот бункер, ведь за это время даже намека на присутствие людей в этом районе вообще не было. Сергей, иногда уходил в тайгу на два– три дня, проходил десятки километров, но так никого не встретив. За четыре месяца он научился охотиться, и даже вспоминал из книг, как делаются ловушки на куницу и соболя. Благодаря этому, он добыл несколько шкур куниц, соболей и росомах. В глазах подруги он набрал довольно хорошие очки, а Вика гордилась им и чувствовала, что она счастлива.

– Тузик, домой! – скомандовала девчонка собаке и, пригнувшись под дверью, поманила кобеля.

Сергей в шутку назвал собаку Тузик, вспоминая какие– то старинные литературные произведения. Кличка была звучная и нравилась собаке. Услышав её, лайка радостно подпрыгивала и махала своим хвостом, подобно японскому вееру.

Сергей оделся и лежа на диване, ждал Вику и пса, чтобы покормить его. От него уже не пахло волчатиной, и поэтому он был спокоен, как сытый удав. Ворвавшись в комнату, Тузик обнюхал все углы и закоулки. Не обнаружив врагов, он подошел к Сергею и положил свою морду ему на грудь, виновато глядя на хозяина.

– Собаку тоже бросил, – сказала Вика, упрекая Сергея.

В ней сейчас скорее говорило чувство материнского инстинкта, а не здравый разум. За это время Лютый уже досконально изучил натуру своей новоявленной жены. За её девичьей капризностью скрывалось огромное любящее и нежное сердце. Всё, что она сейчас говорила, исходило явно не от этого сердца, а от прагматического сознания. Она, словно рыбка «Клоун» вилась вокруг своего будущего потомства, видя в любом предмете непременную опасность.

Странно, но Сергей, даже не обиделся на её выпады. Он налил себе коньяка из запасов хрущевских времен и отключил свое внимание от её наскоков. Расхаживая по комнате, Сергей мелкими глотками смаковал напиток солнечной Армении и вспоминал жалкие глаза дикого зверя. Он до сих пор прибывал в эмоциональном состоянии, восстанавливая в своей памяти всю хронологию сегодняшних событий.

Постепенно страсти, накаленные юной беременной особой, улеглись, как волны после шторма, и уже через час наступил полный штиль. Время приближалось ко сну, и все естество «самки» брало свое. Ей, как никому на сотни километров в округе необходимо было телесное тепло и беспредельное внимание. Организм её в подобном состоянии как никогда требовал физической и духовной близости.

Утро всегда накладывало кучу обязанностей и неотложных дел. Собака визжала под дверьми, и Сергей на автомате покинул помещение. На втором плане был утренний завтрак и прогулка по тайге в поисках мясных продуктов питания. За это время Сергей исколесил сотни километров, но, ни разу не встретил даже признаков человеческого присутствия. Вот и сегодня он был уверен, что в их жизни ничего уже не может измениться до прихода тепла. Всего пару месяцев оставалось до того момента, когда снег под действием потоков солнечных лучей начнет превращаться в живительную влагу, наполняя тайгу новой жизнью.

В его ожиданиях главным было найти людей, которые помогут им выбраться из этих чащоб, чтобы Вика могла свободно вздохнуть и успокоиться. Он еще не осознавал, с какими трудностями и опасностями ему придется столкнуться. Волею судьбы он окажется между двух огней и это время уже не за горами, оно со скоростью двадцати четырех часов в сутки приближалось все ближе и ближе.

Первые числа мая были ознаменованы тем, что в один из погожих вечеров, когда солнце еще находилось довольно высоко, Вика сидела на каменной гряде. С глазами полными тоски и неопределенности она вглядывалась в бескрайние просторы «зеленого моря». Солнце благодатно пригревало её выступающий живот, и девчонка поглаживала его, ощущая, что внутри её шевелится довольно сочный плод. Вдруг от неожиданного звука Вика вздрогнула. Её сердце стало биться с сумасшедшей скоростью. Звук исходил из недр земли и напоминал скрипение колеса от крестьянской подводы. Обернувшись на него, она вдруг увидела, как из– под камня стала подниматься металлическая труба. Она словно «матрешка» порождала из своей металлической утробы все новые и новые трубы, которые выдвигались одна из другой. Когда из последней трубы вышел тонкий металлический прут, Вика поняла, что Сергею удалось найти злосчастную антенну. Всю зиму Лютый занимался её поисками, чтобы связаться с большой землей, но только сейчас она возвышалась над каменной грядой, и это уже вселяло настоящую веру и какую– то надежду.

Сергей уже в первые дни, как сошел снег, вернулся к остаткам самолета, который под тяжестью снега все же свалился в ущелье, и окончательно похоронил возможность своего визуального обнаружения. Он перенес в бункер остатки золота, пролежавшего всю зиму под снегом, так как не хотелось, чтобы кто– то из посторонних его обнаружил.

Месяц назад, проснувшийся после спячки медведь, все– таки добрался до покойников, и вдоволь насытился их останками. Камни, словно экскаватором были разрыты в разные стороны, а трупы людей нещадно обглоданы. Теперь уже никого невозможно было опознать, так как даже кости были перемолоты тяжелыми челюстями хищного зверя.

Сергей скорбно собрал останки бывших людей, и вновь привалил их камнями. Уже вечером, он, взяв девчонку и собаку, вернулся сюда, чтобы помянуть погибших.

Вика брела по камням и скалам, словно большая «утка». Её живот начал выдавать её интересное положение. Он по большому счету не мешал ей передвигаться по тайге, но в скорости Вика довольно поубавила. Она уже не ходила с той легкостью, с которой бегала словно лань еще шесть месяцев назад.

Прошло уже полгода, как они робинзонили в этих местах. Это была первая вылазка на «весенний пикник», которая была продиктована не простой прогулкой, а наведением порядка на братском захоронении. Правда, он слегка был омрачен воспоминаниями о катастрофе, но это было уже в прошлом, и Виктория была счастлива тем, что осталась жива. Она долго стояла, поддерживая свой выступающий живот руками. В это время Лютый занимался поиском оставшихся вещей и нужных для дела деталей.

– Я, Викуля, взял с собой бутылочку вина. Может быть, помянем? – спросил Сергей свою подругу.

– А мне можно? Я не знаю, милый, может это повредит нашему сыночку, – сказала девушка, смирившись с ролью будущей матери.

– Я так не думаю, красное вино еще никому вреда не принесло. Правда, его надо употреблять в меру.

Сергей разлил вино в заранее приготовленные стаканы. Он подал Вике один стакан, и, прошептав какую– то молитву, залпом осушил его. Сейчас было не до «дивного букета» и сказочного послевкусия, которое хранило вино все эти годы. Пришла весна, и нужно было искать тропу в мир людей и цивилизации.

Ближе к вечеру Сергею все же удалось найти эту чертову антенну. Теперь шанс на их успешные поиски многократно увеличивался. Вика спустилась в бункер и, найдя Сергея в помещении связистов, сообщила радостную новость. Она подобно ребенку была счастлива и похлопывала в ладоши. Обняв Сергея, она прижалась к нему и с нежностью кошки промурлыкала:

– Сережка, можно я посмотрю, как ты будешь тут с большой землей связываться, я мешать тебе не буду!? Мне просто хочется быть рядом с тобой.

– Тебе лучше ждать меня дома, – сказал он по– мужски твердо.

– А почему? Я разве мешаю тебе? – спросила Вика, слегка обидевшись.

– Здесь очень большая мощность аппаратуры. Видишь, передатчики обнесены экраном. Излучение СВЧ очень большое, это может повлиять на ребенка. Пять киловатт электромагнитных волн – это слишком, поэтому пребывание беременной женщины в таких условиях может негативно сказаться на здоровье нашего будущего наследника. Вика, ты извини, но тебе нужно уходить. Ты лучше иди домой, я скоро приду, вот только запущу всю эту кухню и сразу же приду. Мы даже из квартиры будем слышать этот концерт, который я решил устроить в эфире.

Девушка недовольно фыркнула, но спорить не стала, доверившись своему суженому, который был умнее и старше. Но все равно, где– то в душе она затаила обиду – обиду за то, что Сергей стал, как ей казалось немного прохладней к ней относиться. Она считала, что из– за ее положения он удаляется от неё.

По своей девичьей наивности она не понимала, что сейчас он старается сделать все, чтобы ему не пришлось принимать роды в этой глухомани. С утра до вечера он мотался по тайге в поисках пропитания, а по вечерам допоздна паял и изучал эту старинную технику, которая еще не гарантировала свою работоспособность. Её женское сердце не хотело понять, что времени с каждым днем становится все меньше и меньше, а риск родов в таких условиях возрастает все больше и больше.

Через минут десять вернулся Сергей. Он с довольным видом налил себе бокал коньяка и с гонором телеведущего Якубовича артистично подошел к радиоле.

– По заявкам радиослушателей радиостанция «Терра инкогнито» передает праздничный концерт!

Сергей включил радио и, переключив канал на короткие волны, нашел нужную. Приемник разрывался звуками любимых хитов Виктории. На её глаза накатились слезы радости, и только теперь она поняла, что возможно уже через несколько дней здесь будет МЧС. Вика нежно обняла Сергея, и страстно присосалась к его губам, стараясь показать ему свои чувства.