Текст книги "Тунгусский Робинзон"

Виктор находился явно в какой– то гипнотической прострации. Но он где– то сердцем чувствовал, что незнакомец желает окончательно определить Сергея на баланду. Все это наводило на мысль, что он лично питает к Лютому какие– то неприязненные отношения. Вероятно, он боится, что Лютый вскроет его неблаговидные деяния и тогда суд воздаст ему за его заслуги.

Иван Иванович, ехидно улыбаясь, откланялся, видя, что «запугал» майора. Он понял, что Виктор обескуражен и теперь не будет так страстно помогать Лютому. Незнакомец просто не мог представить, что летчик, прошедший горнило Кавказа и разборки с бандой Вани Росомахи, не только закалил в себе волю и дух, но и по новому взглянул на жизнь и на её ценности.

Виктор никогда не думал, да и наивно предполагал, что офицеры такого ранга из компетентных служб могут быть настолько прогнившими. Необходимо теперь было продумать по какому пойти пути, чтобы выявить истинные настроения полковника. Всю дорогу до дома Господарский в голове прокручивал всевозможные варианты. Первым делом, как он считал, необходимо было дать знать Сергею, что на его хвосте сидит некий тайный человек. Чем так не угодил Лютый этому незнакомцу, Виктор пока не понимал.

– Что случилось? – спросила жена, увидев лицо мужа. – У тебя, что были трудные полеты?

– Вика дома? – спросил майор свою жену, интересуясь состоянием невесты.

– Дома, ведь она готовится к своей свадьбе, – ответила жена, улыбаясь.

– Мне нужно срочно поговорить с ней.

В комнате на диване сидела девчонка и ловко орудовала иголкой, приводя свадебное платье в соответствии со своей поправившейся фигурой. По её виду было видно, что Виктория, несмотря даже на положение Сергея, беспредельно счастлива. Даже суровый приговор суда вряд ли мог серьезно повредить их сложившимся отношениям.

– Вика, а у тебя, когда роспись с Сергеем? – спросил летчик.

– Через три дня.

– Ты сможешь ему записку передать? Мне нужно, чтобы Сергей кое о каких нюансах меня через адвоката проинформировал.

– Я не знаю, как это сделать! Надо написать записку молоком, как это делал Ленин?

Виктор засмеялся.

– Я тебе, девочка, все расскажу, а ты вполне сможешь исполнить мою просьбу. Я читал детективы, так там описана целая технология уголовного мира, как записки передают во время свидания. Нужно написать записку и запаять её в целлофановую пленку. Когда вас распишут, вам разрешат поцеловать друг друга, вот тогда ты и передашь записку изо рта в рот. Он все поймет. Тебе необходимо только держать эту записку за своей щекой.

– Это я даже и не знала, а ведь правда, так же можно передать то, что не скажешь на свидании. Я, дядя Витя, обязательно это сделаю.

– Какой я тебе дядя Витя, мы же с Сергеем друзья. Не хочешь звать меня Виктор, зови просто Николаевич.

День росписи подошел удивительно быстро. Девчонка уже с самого утра была сама не своя. На свадьбу дочери, которая должна состояться в тюрьме, прилетели даже отец с матерью. Они не перечили Вике в ее выборе, считая, что ей повезло, даже, несмотря на то, что зять был старше её почти на пятнадцать лет. Родители знали своенравный характер своего чада, да и зять по её рассказам был человеком честным, благородным и удивительно смелым.

Отца приятно удивила его правдивость, когда Лютый вернул государству золото, которое уже считали пропавшим. Все личные вопросы складывались в пользу Сергея, как в сказке о царе, который обещал руку принцессы тому, кто совершит подвиг. Вот такой подвиг и совершил Сергей. Он спас девчонку от явной смерти в холодной тайге. Да к тому же успел одарить её таким даром, против которого у родичей не было никаких аргументов.

На тюремную свадьбу посмотреть собрался весь персонал изолятора. Невеста хоть и с выступающим животом, но все равно была чертовски собой хороша. Жених– арестант в новом костюме также был довольно приятен. В таком виде он даже и не был похож на государственного преступника, который сидел в изоляторе ФСБ под следствием. После непродолжительной процедуры бракосочетания влюбленные молодожены слились в страстном поцелуе. В это самое время, когда их губы сомкнулись, он почувствовал, как изо рта его возлюбленной перекочевывает какая– то палка. Он сперва хотел было отпрянуть от такой неожиданности, но руки молодой жены удержали его от этого поступка и он сдался. Инородный предмет проник внутрь рта, и Сергей ловко определил «маляву» за щеку. Лишь только сеанс передачи «секретной почты» был удачно завершен, влюбленные разомкнулись. Администрация СИЗО ФСБ умиленно смотрела на молодых и даже разрешила им испить бутылочку шампанского, надеясь на то, что жених пьяный дебош в камере устраивать не будет.

Как только дверь в хату захлопнулась за его спиной, Сергей, усевшись поудобнее на унитаз, развернул «тюремную почту».

Сергей!!!

Поздравляю тебя с днем бракосочетания, но отмечать будем тогда, когда ты выйдешь. Некий Иван Иванович из ФСБ выходил со мной на связь. Он предупредил, что если я в твое дело буду «вставлять свой пятак», то меня ждет участь Росомахи. Он боится чего– то такого, о чем известно только тебе. Как мне кажется, его интересуют дела давно минувших дней и тех времен, когда ты воевал на Кавказе.

Глава двадцать четвертая

ВИКТОР

Сергей понял всю озабоченность Виктора. Он теперь точно знал, что это месть за его характер, дерзкий и независимый. Ему со времен войны на Кавказе было многое известно о каналах наркотрафика, который устроили офицеры высшего звена. Их желание заработать на продаже наркотиков, оружия и даже фальшивой валюты выходило за все допустимые пределы, и даже по прошествии стольких лет Сергей мог помешать сложившемуся ходу подобного бизнеса.

Не откладывая в долгий ящик, Лютый написал подробный инструктаж по запросу летчика и аккуратно спрятал «маляву» в сигарету. Уже завтра должна состояться встреча с адвокатом. Эта записка должна была открыть новый путь для его защиты. Да, сейчас тюрьма связала ему руки морскими узлами, и подобраться к тем, по чьей вине он оказался в зоне, было практически невозможно.

Сегодня Лютый был чрезвычайно счастлив, счастлив тем, что он не одинок в своем горе. Эта милая девчонка разделила его нелегкую судьбу и за эти месяцы так вошла в его сердце, что никакие силы не могли ее оттуда вырвать.

Переодевшись в спортивный костюм, он завалился на нары и, заложив руки за голову, погрузился в размышления. Лютый уставился в потолок и стал вспоминать свою прожитую жизнь. Возможно, что это судьба– злодейка специально вмешалась в его жизнь и свела его с этой девочкой? Он чувствовал и видел, что она до беспамятства любит его и словно «декабристка» пойдет за ним на край света. В нем еще тлела надежда, что следствие разберется в его проступках и точно определит степень его вины, но постепенно его глаза стали смыкаться и сон мягким покрывалом накрыл его с головой.

Краски цветного телевизора вновь ворвались в его голову. Картинки, словно на киноэкране, с огромной скоростью стали сменять одна другую. Ему снилось, что он сидит за столом со знаменитым Денисом Давыдовым, будто с залихватской удалью они срубают горлышки шампанского и распивают его под звук семиструнной гитары. На столе горят свечи, и вся комната наполнена духом русского гусарского братства.

На смену пьяного кутежа вдруг в сознание врывается гусарская конная атака. Будто летит Лютый на коне с саблей, словно птица, и рубит, рубит, рубит убегающих врагов. Французы, фашисты, бандиты, все смешалось в его голове. Они бегут по заснеженному полю, а «эскадрон гусар летучих» рубил им головы, словно капустные кочаны. Вдруг это все перемешивается, и гусары вдруг оказываются в Чечне. Кони идут атакой на боевиков по маковым полям и, махая саблями, рубят головы не бандитам, а растениям. И среди поля возникает лицо Ивана Росомахи, который хохочет, хохочет и хохочет ему в лицо. Лютый, махая саблей, старается срубить его голову, но сабля проходит через неё, как через масло, не нанося врагу никаких увечий.

Странный звук разбудил его и вдруг в замке его камеры стал лязгать замок. Через мгновение дверь открылась и в «хату» ворвались пятеро здоровенных мужиков в камуфлированной одежде. Лица их были скрыты черными масками. Но по их поведению было видно, что это настоящие профи из команды «маски– шоу». Они орали, махали руками, разбрасывали вещи, наводя тем самым ужас на арестантов. В одно мгновение Сергей оказался на полу, на руках застегнулись «браслеты». Создавалось такое впечатление, что его кто– то поднял с кровати и в долю секунды положил на пол лицом вниз. Несколько секунд в камере гулял настоящий торнадо. Он разметал по «хате» все личные вещи и вывернул наизнанку все тайные «курки». На блатном жаргоне «курками» назывались тайники арестантов, где могли храниться не только «заточки», «колеса» и «марафет», но и тайные архивы, которые имели ценность для следствия. Но Сергей был чист и абсолютно не боялся инсинуаций от этого шоу черных масок.

«Буря», поднятая «гусарами» стихла, и дверь с грохотом захлопнулась. Сергей поднял свою голову и, отряхиваясь, поднялся с пола. Сев на нару, он почесал затылок и, достав сигарету, закурил.

– «Чтобы это значило? – пронеслась в голове первая мысль. – Такой сон, блин, перебили долбаные «гусары», – сокрушался он в сторону фээсбешников, и с дрожащими от нервного напряжения руками, затянулся ароматным дымом.

Возможно, что это был очередной психологический прием, а возможно, что и некая проницательность оперативного отдела, просчитавшего возможную передачу «малявы». Хорошо, что он после того как ознакомился с посланием, поспешил придать компромат огню, а пепел отправить на волю по канализационной трубе.

Лютый был уже «калач тертый» и знал все тонкости арестантского бытия. Недаром за его плечами были долгие годы тренировок выживания в пенитенциарной системе.

Снова звук замка заставил насторожиться. По законам артиллерии снаряд дважды в одну воронку не попадал, а значит «гусары» его тревожить не могли.

В камеру вошел «гражданский» и распорядился собираться. Это, как и предсказывал адвокат – настал час следственного эксперимента. Выйдя во двор СИЗО Сергей, глазами полного равнодушия, взглянул в голубое небо, висевшее над «колодцем» этого заведения. В данный момент его не радовала хорошая погода, так как она была не для него. «Форд– транспортер» стоял с открытыми дверьми. Застегнув наручники на его руках, Сергея усадили на заднее сиденье. По обе стороны от него сели бравые крепкие парни в гражданской одежде. «Стечкин» был пистолетом, излюбленным в подобного рода «компетентных» органах. Вот именно его и почувствовал Сергей своими ребрами, когда фээсбешник сел рядом.

Военный аэродром гудел как шмелиное гнездо. «Сухари» и «мигари» то и дело отрывались от земли и на форсаже разрывали окрестность рокотом своих турбин. Народу собралось намерено: следователи, эксперты, адвокаты, охрана стояли на бетонке в ожидании борта. Предстояло сегодня проделать тот путь, который он когда– то дней десять назад, преодолел, вырвавшись из крепких лап тайги.

МИ– 8 махая своими лопастями, словно такси, подкатил к месту посадки. Вся эта команда в ожидании приключений влезла в «вертушку». Лютый сидел с наручниками на руках и, закрыв глаза, отдался во власть своих былых воспоминаний.

Он все заново и заново старался восстановить в своей памяти прожитые дни и месяцы. Он старался хоть как– то зацепиться за эти воспоминания, чтобы хоть виртуально определить состав своего преступления. Но, ни одна мысль не приблизила его к заветной цели, все его деяния целиком и полностью соответствовали законодательству.

Тайга удивительно преобразилась. Свежая изумрудная зелень покрывала безграничные просторы, лишь вблизи горизонта эта гамма переходила в голубизну, напоминая воды безбрежного океана.

Часа через три полета борт мягко приземлился на том месте, где была поставлена точка не только в жизни Росомахи, но и в жизни творений рук человеческих. Сгоревший остов МИ– 2 и разбитый фюзеляж АН– 24 напоминали о бушующих в этой местности техногенных катаклизмах. Труп Росомахи был истерзан всякого рода животными, и от него оставался лишь обглоданный скелет, который был растаскан по каменному плато. Было невооруженным глазом видно, что за это время тут не ступала нога человека. Даже на обглоданных руках бандита оставались золотые перстни, как бы указывая на социальный статус покойного.

Специалисты, вооружившись огромными лупами, на карачках стали изучать место схватки, чтобы найти детали недостающие в уголовном деле. Автомат так же валялся в стороне, покрывшись за это время легким налетом рыжей ржавчины.

Глазам экспертов предстала картина падения самолета, остатки которого точно также сохранились без изменений. Лютый ходил по месту катастрофы и с точностью указывал на все интересующие следствие особенности. Вскоре был найден и «черный ящик», который хранил в себе всю информацию о катастрофе самолета. Пока все показания Сергея сходились с официальным расследованием, но впереди еще был «таинственный бункер», который мог преподнести замысловатые сюрпризы.

Примерно через полтора часа почти вся команда перелетела в сторону гряды, где все также валялись тела убитых боевиков, которые были объедены медведями. Обглоданные фрагменты костей были растянуты по всей площади каменистого плато. Только труп Семена сохранился довольно прилично. Вряд ли в кабину ГТСки мог кто– то из зверей добраться. По царапинам на дверях было заметно, что медведь и здесь оставил свои следы.

После осмотра этого места криминальной бойни вся следственная команда перешла изучать секретный объект. Никто из присутствующих не мог найти вход в подземелье, и тут Сергею пришла идея. Он не стал показывать «подземелье» следователям, ссылаясь на потерю памяти.

Следователи обошли всю гряду, влезли в каждую расщелину, но так ничего и не нашли. Сергей с ухмылкой наблюдал за действиями «профессиональных» Пинкертонов и специалистов, изредка хихикая и удивляясь их беспомощности. Теперь стало ясно, что все обвинения по данному делу будут просто аннулированы. Ни один прокурор не сможет доказать факта совершения преступления, как превышение самообороны. Естественно, что следствие будет заниматься этим объектом, получив его точные координаты из Академии наук Новосибирска, но это будет уже потом. Сергей понимал, что, запустив в бункер этих людей, процедура следствия затянется еще на несколько месяцев, да и запасы элитного алкоголя будут просто ими разграблены.

Судя по унылым лицам следственной бригады, они устали. Теперь из собранного ими оружия, баллисты установят, что сотрудников ФСБ расстреляли бандиты, а они в свою очередь, убиты тем оружием, которое сдал Лютый.

Иван Иваныч, скрывавший свою истинную личину, был вне себя. Прокурор отказался продлить следствие, а суд отказал в содержании под стражей Сергея. Всё обвинение в отношении Лютого рушилось. Необходимо было теперь изыскивать более радикальные меры к устранению Сергея, как признака потенциальной опасности.

Как прожженный опер Иван Иванович знал, что самое лучшее решение проблем, это физическое устранение объекта раздражения и возможных неприятностей. Как говорил великий Пилат: «Есть человек – есть проблемы, нет человека – нет проблем». Вот на этой ноте он и закончил свой анализ сложившейся ситуации, решив подтянуть к этому делу своих старых друзей, которых он когда– то спас от пожизненного срока. За деньгами вопрос не стоял. В свое время он удачно решил финансовые проблемы, а теперь наслаждался сбором довольно «жирных сливок» из алюминиевого сектора края. По своей работе он знал много уголовных авторитетов, но никаких дел вести с ними не хотел.

Иван Иванович прекрасно понимал, что любая связь «братками» тут же станет достоянием его руководства. А на старости лет ему не хотелось потерять то, что он скопил за всю свою «трудовую деятельность».

Уже вечером Лютый должен был покинуть стены следственного изолятора по причине снятия с него всех уголовных обвинений. Искать надежного киллера было уже поздно. И он решил действовать самостоятельно….

В одном из его секретных гаражей, которыми он располагал, стояла простая «Калина». Собранному за годы службы на Кавказе оружию мог позавидовать любой полевой командир, поддерживающий идеи салафитского крыла на Кавказе.

ТТ приятной тяжестью холодил руку. Иван Иванович не любил этот пистолет, потому что он особой надежностью не отличался. Да и его убойность ввиду маленького калибра была не настолько высока, чтобы одномоментно поставить точку в жизни жертвы. Единственным достоинством данного оружия была довольно хорошая прицельность и низкая себестоимость. После сделанного «мокрого» дела его не жалко было выкинуть и забыть о нем как о кошмарном сновидении.

Злоба горела в груди Ивана Ивановича, и он как бы отключился от реального мира. Цель его была определена, и теперь было просто необходимо дождаться Лютого в укромном переулке.

Сергей около девяти вечера покинул изолятор. Города он толком не знал. Он уже собирался поймать такси, как вдруг к нему подъехала «Приора». Двери машины открылись, и из неё вылез майор Господарский. Виктор по– дружески обнял Сергея и, похлопывая по плечам, сказал:

– Садись, старик. Адвокат поздно позвонил, что тебя сегодня выпустят. Обвинение против тебя полностью снято. Да, отец Вики, написал какое– то представление, чтобы тебе за то золото выписали премию, а это такая сумма…

– Знаешь, летун, я до глубины души тронут твоим вниманием. Поехали, Вика, наверное, у тебя. Я вообще– то соскучился и страсть как хочу её видеть. – сказал он, и Виктор завел двигатель.

Машина майора тронулась и устремилась в направлении дома Виктора. В это время, как дешевый грабитель, Иван Иванович сидел в засаде. Правда, сегодня был не его день. Долгожданная добыча ушла у него прямо из– под носа. Теперь даже не было смысла преследовать машину майора, так как по роду своей службы он точно знал, где живет этот летчик.

Оставалось одно – взять под «колпак» все связи и все действия Лютого. Этот бывший десантник довольно много знал. А любая просочившаяся в прессу информация могла поставить его дальнейшую карьеру под вопрос.

Иван Иванович понимал, что еще есть время, чтобы устранить опасность и суетиться не стоит. Он знал, что уже в ближайшие дни из Академии наук России прибывает научный десант по вопросу изучения того, что многие годы назад было так скоропостижно забыто.

Москва требовала доклад о проведении официального расследования. В данный момент начальник оперативного отдела ФСБ имел все козыри, чтобы снять ответственность по факту гибели своих коллег. Истина в их смерти установлена, а бандиты уничтожены. Оставалась только единственная помеха, которую стоило не брать измором, а привлечь себе в союзники. Пригрев и прикормив своего врага можно было в момент утраты им бдительности вонзить в его спину свой острый кинжал.

Глава двадцать пятая

СВАДЬБА

В квартире семьи Господарских все было готово к встрече бывалого «каторжанина». Стол ломился от всевозможных яств, соблазняя своим чарующим видом и благоуханием. Вика, заботливая и любящая жена, облаченная в фартук, как могла изгалялась с продуктами питания, колдуя на кухне. Она старалась поразить воображение мужа, поэтому не отрывала своего взгляда от поваренной книги. С ювелирной точностью она воспроизводила блюда, изображенные на цветных фотографиях. Правда, иногда все же вносила в их законченность свой авторский колорит.

При виде Сергея она с криком индейца идущего в бой, бросилась на шею возлюбленного. Словно спрут Виктория обвила своего суженого всеми щупальцами, даже, несмотря на свое интересное положение. Со страстью голодной к ласке самки, она впилась в его рот и присосалась с такой силой, что губы Сергея онемели, и их даже свела судорога. От подобного проявления любви его нижняя губа посинела и вздулась, напоминая своими размерами украинский вареник из вишни.

Дружный хохот присутствующих на какое– то время разрядил эти бушующие страсти. Сергей умиленно смотрел на себя в зеркало и смеялся наравне со всеми. Губа его оттопырилась, и ему приходилось прикладывать к ней холодную бутылку водки из морозильника, чтобы вернуть её в нормальное состояние.

После столь страстного и романтического вступления все было готово к трапезе. Гости расселись за столом в предчувствии праздника желудка и с огромным вниманием уставились на виновника этого торжества.

Сергей был приятно удивлен. На столе стояли до боли знакомые бутылки, которые были экспроприированы из секретной зоны, водочной базы тайных запасов дедушки Хрущева.

Виктору здорово повезло. Пока следователи ФСБ, занимаясь трупами своих коллег, на приватизированные запасы алкоголя никто внимания не обратил. Летчик даром времени терять не стал и за две бутылки коньяка успешно доставил аэродромным транспортом весь этот груз в свой гараж. В подвале гаража у Виктора был свой маленький «мужской клуб», где в часы досуга он прятался от жены. Жене, детям и теще вход в эти чисто мужские покои настрого был заказан. Майор после службы отдыхал здесь от семейной рутины, а часть свободного времени он иногда посвящал своему любимому хобби. Летчик в тиши своего маленького, но личного «секретного бункера» творил великолепные модели машин, изготавливая их всегда с удивительной точностью.

Налив в бокалы вино, все присутствующие встали. Каждому хотелось в эти счастливые минуты выпить за героя и виновника торжества бракосочетания. До глубины души тронутый таким вниманием, Сергей поднял бокал и перехватил назревающий тост за его здоровье и освобождение:

– Я хочу, дорогие мои друзья, выпить сей лучезарный напиток дедушки Хрущева за свою жену. За эту милую девочку, которая прошла со мной через огонь, воду и медные трубы. За это милое существо, которое в самом начале нашего семейного пути, спасла мне жизнь. Огромное тебе, Вика, спасибо. Я очень– очень тебя люблю и хочу быть с тобой всю жизнь!

Все присутствующие, с умилением посмотрели на смущенную девчонку, и дружно заорали:

– Горько! Горько! Горько!

Лютый, предчувствуя сексуальную экспансию своей супруги, вытянул губы в трубочку, чтобы она вновь не смогла превратить их в перезрелую сливу. Он всеми силами старался избежать «садистского» посягательства столь страстной женщины. От кипящего в ее груди счастья она могла не только его губы травмировать, но и перегрызть рельс.

Но было поздно. Вика со страстью всосала в себя его губы и долго удерживала его в таком положении. Подобный наполненный страстью поцелуй вызвал у друзей бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации.

За долгие годы пребывания в неволе, Сергей оказался в кругу довольно верных и надежных друзей. Ему было в эти минуты удивительно приятно и от этого мурашки бежали по его спине. Среди этих милых ему людей было очень хорошо и даже как– то по– домашнему уютно. Вокруг стола сидели добрые друзья, а на столе стояла настоящая закуска. Вот, вот это и было ощущение настоящего и неподдельного счастья.

К удивлению Сергея Виктор, несмотря на столь короткий срок, так сдружился с ним, будто прошел плечом к плечу не одну боевую операцию. Лютый верил летчику, как самому себе. Внутреннее ощущение подсказывало Сергею, что судьба возможно на долгие годы свела его с Виктором. Лютый чувствовал, что Господарский настоящий русский мужик способный сохранить их дружбу в любой жизненной ситуации.

Первый день на воле вскружил голову Сергея и он, стараясь взять себя в руки, вышел на балкон. Широта и великолепие местного ландшафта до глубины души поразили его воображение. В оранжевом свете уходящего на запад солнца было что– то символическое.

Там далеко на западе, где уходящее солнце пряталось за линию горизонта, вдали от сибирских просторов его ждала мама. Вот уже десять лет, как он не видел её лица, не слышал ее голоса. За радостью долгожданной свободы в его душу вошла легкая и приятная грусть. Он вспоминал её добрые глаза, нежные и ласковые руки. Он вспомнил родной Калининград, его улицы уложенные брусчаткой, черепичные крыши, форты, озера, золотой берег Куршской косы и россыпи янтаря после шторма Балтийского моря.

– Витя, ты не возражаешь, если я поживу у тебя пару дней, пока мы с Викой не найдем себе квартиру?

– Бога ради, Сергей, можешь жить сколько хочешь! Я не возражаю, ты же тоже принимал меня в своей квартире как своего, – сказал летчик.

– Я уеду с Викой в Калининград, но пока я хочу разобраться, кто это такой таинственный Иван Иванович, который спит и видит, что я возвращусь на зону. Я поэтому хочу задержаться здесь в Красноярке до выяснения. Мне просто хочется довести дело до логического конца и поставить в этом деле точку, чтобы через суд реабилитироваться. Мне на гражданке места нет. Как закрываю глаза, так вижу голубое небо, купол парашюта и свист в ушах ветра. Я, Витя, ведь кроме того, как Родине служить, вообще ничего не умею. Вся наша семья служила отечеству. Прадед мой еще до революции воевал с японцами и за время своей службы стал полным Георгиевским Кавалером. Четыре креста украшали его грудь. Первый крест он получил за то, что взял в плен пятерых япошек, которые сами хотели его пленить. Он набил им рожи, забрал оружие и зимой босиком доставил в штаб. Потом были еще подвиги. Знаешь, Витек, моя фамилия вписана в Кремле в Георгиевском зале на мраморной доске золотыми буквами. В 37 году комиссары хотели снять с него царские кресты, но прадед послал их и сказал прямо в глаза: «Награды эти на мою грудь не царь вешал, а Отчизна, которую я защищал и не вам голодранцы их трогать»! Прадеда тогда хотели этапировать в город, чтобы судить по 58– й, но до города было около ста верст. Его просто расстреляли. Начальник конвоя в тот день опаздывал на свадьбу. Он не хотел тащиться в областной город. Проще было пристрелить при его «попытке к бегству». Дед мой воевал и дошел до Кенигсберга, после ранения он демобилизовался и там же остался жить. Отец тоже был офицер – майор, но он погиб в 78 году в Праге на десятилетие входа наших войск в Чехословакию. Мне тогда только год исполнился. Мать всю жизнь прожила одна и старалась воспитать меня в духе нашей семьи, но……

На глаза Лютого навернулась слеза. Он вытер ее тыльной стороной ладони и сказал:

– Черт, я на зоне стал такой сентиментальный. Как подумаю, что теперь я никому не нужен, так меня сразу начинает колбасить. Знаешь, как в народе говорят вот про таких, как мы?

– Не знаю, – ответил майор, – ну– ка, изобрази!

– А вот слушай! Как надену портупею, все тупею и тупею. Как сниму я портупею, ни хрена я не умею! Вот и я, Витек, ни хрена не умею, кроме как воевать!

Сергей глубоко затянулся и, покрутив в руках окурок, щелчком отправил его в дальний полет. Окурок, словно сбившийся с курса «трассер» описал дугу и упал на асфальт, разлетевшись россыпью искр.

– Ой, ой, слушай, что ты стонешь? У тебя тесть – директор золотого прииска. Он тебе баксов на раскрутку своего дела даст. Откроешь свою туристическую фирму, и будем с тобой делать бортные прогулки по местам секретных объектов времен развитого коммунизма. А еще будем потихонечку зелень стричь и рассказывать, как погиб известный на всю Сибирь Иван Росохин по кличке Росомаха.

– Да, погиб он очень страшно. Как сейчас вижу, волк ему глотку рвет.… Нет, Витя, за чужие бабки я не хочу устраивать свой бизнес. Хоть он и тесть, но это не в моих правилах. Если начинать с нуля, то я лучше бы нашим коньячком поторговал, не в каждом магазине купишь коньяк с пятидесятилетней выдержкой, да к тому же со звездочкой на этикетке.

– Да, звезду в те времена только на продукцию военпрома ставили. Вот качество было! До сих пор холодильники ЗИЛ со звездами работают как швейцарские часы. Нужно что– нибудь более радикальное придумать.

– Что ты предлагаешь? Тротил с бункера продать ментам по 200 рублей за сто граммов, как они покупают? Или америкосам то, что там под бронированным стеклом лежит?

– А что там?

– Ты меня спрашиваешь, будто я это знаю? Лазил я туда, ну видел. Лежит этот булыжник на постаменте под стеклом, словно музейный экспонат, а больше ни хрена нет. Я подходить туда вообще не имел никакого желания. Может там какая «химия или физика»? Получишь дозу радиации, будешь потом свой член на палец, как шнурок накручивать. А у меня вон жена, какая молодая!

– Пошли, выпьем, шалунишка! – сказам Виктор, приглашая Сергея в квартиру.

Свадьба выдалась на славу. Уже к полуночи все основные мероприятия вокруг накрытого стола были закончены. Женщины наводили порядок, а мужики стояли снова на балконе и наслаждались теплой майской ночью.

Естественно, что с утра для Сергея начнется новая жизнь, и сейчас было просто необходимо наметить план. Первым делом необходимо предпринять все меры, чтобы себя полностью реабилитировать. А значит, нужно было уже в ближайшие дни вступить в настоящую схватку с коварным врагом. Лютый понимал, что согласно русской пословице «один в поле не воин» он мог противопоставить свой профессионализм. В свое время Родина научила его не только из подручных средств делать оружие, но и аналитически мыслить. Сейчас просто необходимо применить это знание на практике, и Сергей был готов к этому.