Текст книги "Тунгусский Робинзон"

Глава шестнадцатая

ШТАБ ГРУ

В кабинет начальника штаба генерал полковника Сименюты без всякого предупреждения вошел начальник связи ГРУ генерал лейтенант Авдонин.

– Товарищ генерал полковник, разрешите доложить? – спросил он.

– Что случилось, Сергей Васильевич? Проходи, присаживайся, – сказал он и, привстав из– за стола подошел к Семенюте и, поздоровавшись, крепко пожал ему руку.

– Николай Иосифович, я даже не знаю, как вам доложить. Такие чудеса могут случаться только в сказках, но никак не в ГРУ.

– Так в чем же дело? Ты мне, Сергей Васильевич, можешь поведать, и расскажи все по порядку, а то у тебя такой вид, будто сам Хаттаб со своей бандой бородатых мужчин явился с повинной в московскую прокуратуру.

– Нет, Николай Иосифович, хотя и это тоже забавно. Дело вот в чем: два дня наша радиоразведка слушает в эфире молодежные хиты.

– А им, что больше нечего делать? У нас, что проблемы кончились?

– Никак нет, товарищ генерал полковник, они это делают не по своей воле, а по службе, которая прописана должностными обязанностями.

– Я что– то ни хрена тебя не понимаю. Ты мне, Сергей Васильевич, саму суть поведай. В чем фишка, как говорит мой внук, что у вас там за диджей такой завелся? Может это какая уловка враждебных сил империализма? Вы хоть источник определили?

– Так точно, источник запеленгован. Он находится в Восточной Сибири.

– Я так понимаю, что какой– то охотник– промысловик сидит в тайге на елке и в коротковолновом режиме крутит диски? Вы, Сергей Васильевич, сами себе верите? Это действительно сказки братьев Гримм. Мистика, какая– то!

Начальник штаба встал из– за стола, и стал медленно прохаживаться по кабинету. Он надеялся, что вертикальное положение сможет помочь ему раздумьях.

– Вы с Лубянкой связывались? – спросил генерал– полковник.

– Связывались, Николай Иосифович, чекисты его тоже слышат, и летчики слышат, и РВСН тоже слышат. Сигнал идет устойчивый, прерывается только на пару минут и снова начинается.

– Я так понимаю, что кто– то просто радиохулиганит и морочит нам всем мозг.

А вы, что не можете разобраться? Совсем непонятно, вы бы хоть, Сергей Васильевич, проверили для начала, да установили объект нашего геморроя.

– Объект, товарищ генерал– полковник, уже установлен. В период правления Сталина по его приказу в районе падения тунгусского метеорита работали многочисленные экспедиции. В 1925 году одна экспедиция обнаружила кусок от этого булыжника, который еще до падения раскололся и одна его часть, пробив гору, застряла в ней на глубине семидесяти метров. После войны исследования были продолжены. В горе была построена лаборатория. Ей занималась академия наук из Новосибирска. Еще в те годы там начинал работать академик Сахаров. Он стал тогда «папой» нашей водородной бомбы, которую в 1961 году Советский Союз испытал на Новой Земле.

– Короче, Сергей Васильевич, я все это знаю! Знаю, что это была младшая сестра «Кузькиной матери». Какое значение этот объект имеет ко всей этой «дискотеке»?

– Тогда в шестьдесят четвертом году этот проект был закрыт в связи со сменой руководства КПСС. Объект был заморожен до лучших времен. А с развитием новейших термоядерных и ядерных технологий целесообразность проведения там исследований сама по себе отпала. Хотя этим все эти годы никто не занимался. Я свяжусь с академиком Велиховым, и мы постараемся разобраться, по какой причине объект заморожен, а исследования прекращены.

– Вы мне доложите, Сергей Васильевич, когда все разузнаете. А пока пошлите туда кого– нибудь из нашего ведомства. Пусть посмотрят и найдут этого долбанного диджея, мать его! Незачем ему глумится над народом. Да, и не забудьте связаться с Лубянкой, у них должен быть отчет по этому объекту. А то еще какой– нибудь аэроплан гробанется, все потом журналюги на нас с вами спишут, они уж точно докопаются.

– Есть! Разрешите идти?

– Иди, голубчик, решай этот ребус. Максимум через три дня я жду от вас, Сергей Васильевич, подробного отчета.

Глава семнадцатая

РОСОМАХА

По Туруханску, словно целлофановый пакет во время бури прокатилась весть, что совсем где– то рядом появилась новая радиостанция. Она забила весь эфир и мешает летчикам держать связь с землей. Музыка гремела из всех приемников. Она мешала не только летчикам, она мешала всем – милиции, охотникам и даже оленеводам, которые никак не могли связаться со своими базами.

Иван Росохин по кличке «Росомаха», еще ничего не ведая, гулял с девочками в своей заимке, построенной им на берегу реки Курейки. За высоким тесовым забором скрывалось поистине произведение русского народного зодчества. Двухэтажный дом стоял на высоких дубовых опорах и видом своим напоминал боярские хоромы времен Ивана Грозного. Огромное резное крыльцо с резными колоннами из кедра уходило своей лестницей сразу же на второй этаж. Все рубленое строение было сделано в стиле русских народных сказок аля– Пушкин.

Хоть Росомаха и был известным на всю округу бандитом, но слыл огромным эстетом и почитателем национальных традиций. Он словно местный Аль Капоне держал в страхе всю Эвенкию наполовину с Якутией, и весь нелегальный промысел золота, алмазов, леса, пушнины и рыбы был ему подконтролен. Люди Росомахи были везде, во всех отраслях и областях доходного бизнеса.

На его заимку нередко приезжали высокие гости, начиная от японских и китайских бизнесменов до местного и областного начальства. Росомаха никогда не скупился на угощения и развлечения гостей. Любил он устраивать поистине императорскую охоту и рыбалку на осетра и стерлядь. Японцы, видя столь щедрую русскую душу, от таких приемов никогда не отказывались. В кругу полуобнаженных полногрудых русских дам, они подписывали с ним любые контракты, лишь бы их дела в этом регионе спорились. Дела свои Росомаха вел с размахом и, несмотря на свое бандитское происхождение, своему слову был верен и никогда не бросал его на ветер. За это у местного начальства снискал славу мецената и своего парня, который на подношения не скупился.

Местная братва вся была поставлена на службу этому таежному королю, и исполняла все его прихоти. Ослушаться и перечить таежному князю, никто не смел. Кара за проделки наступала мгновенно. Никого уже не удивляло, что вскоре в лесу грибники или охотники находили обглоданный волками или медведями труп. Росомаха если сам кого и убивал, то исключительно из уважения к своей жертве. Он, как истинный друг оказывал эдакую товарищескую услугу не по причине мести или избавляясь от конкурентов. Нет. Для него это была просто такая философия. Иван просто ощущал, как душа и сила жертвы переходят к нему и от этого он становится еще богаче и еще могущественней. Остальные погибали просто от рук его «торпед», которые даже трупы в землю не закапывали, а оставляли на растерзание зверью, которого в этих краях водилось большое множество.

Три внедорожника местного начальства, прокатив более сорока километров, остановились возле высоких ворот. Один из охранников, высунув голову в специальное окошко, и, увидев гостей, нажал на кнопку и поднял ворота над землей. Машины въехали во двор.

Росомаха сидел напротив вольера с медвежонком и кормил его морковкой и бананами, которые он завозил в эти края тоннами для кормления своей живности. Как всегда Росомаха выглядел экстравагантно в стиле аля– русский помещик. Картуз царских времен, хромовые сапоги и красная атласная рубаха, подпоясанная кушаком, были незаменимыми атрибутами его имиджа, который любого заморского торгаша валил с ног.

– О, Иван Михалыч! Как я рад видеть вас в здравии, а бизнес в процветании! – сказал местный глава администрации обнимая бандита. – Вижу, что не стареют душой ветераны. И в ваших пороховницах есть еще сухой порох, – сказал глава.

– В наших пороховницах есть все, что вашей душе угодно, – сказал Иван и, вытащив из широких шаровар радиостанцию сказал: – Эй, Митяй, баню топи жарко, гости мыться будут. Водой с можжевельником поддай, чтобы дух стоял приятственный и лечебный. Ваське передай, пусть мангал распалит. Шашлык я сам буду жарить, вам, остолопам, мясо доверять нельзя.

– Круто, круто у тебя, Иван Михалыч, поставлено, – сказал глава администрации. – Ну и мы тоже не лыком шиты. Мы к тебе, Михалыч, с гостинцами, как полагается по статусу пожаловали, ты уж прими, не обессудь. А ну– ка, Прошка, доставай подарки для князя нашего таежного! – сказал глава, обращаясь к своему охраннику.

Охранник вытащил коробку в золотистой бумаге с большим пестрым бантом и поднес главе.

– Вот, Михалыч, держи подарок, – сказал мэр, протягивая подарок.

Из любопытства Росомаха развязал бант, развернул упаковку, и его глазам предстала коробка из красного дерева, инкрустированная золотом и перламутром. Нажав на кнопочку, Иван открыл крышку и увидел на красном бархате удивительной красоты нож. Вытащив его из ножен, Росомаха был приятно удивлен: Лезвие из многослойной дамасской стали украшала резная рукоятка из моржового клыка с барельефными видами охотничьих мотивов. Золоченая бронзовая головка художественного литья в образе головы вепря венчала это произведение искусства.

– И заметь, Ваня, волос на лету режет, – сказал мэр, хвастаясь подарком.

– Да, вещь, конечно красивая, но для хозяйства она, сударь мой, негожа. На стену повешу, пусть мне и бабе моей глаз радует, – сказал Росомаха. – Митяй, ну– ка принеси мне мой ножик, – приказал по радиостанции Иван.

Минуты через три к Ивану подбежал Митяй и протянул невзрачного вида охотничий нож.

– Вот, вот смотри, голуба моя, каков красавец! – сказал Иван, показывая мэру простой нож с обшитой кожей рукояткой.

– Ты хочешь сказать….

– Что я хочу сказать, скажет мой боевой товарищ, – ответил мэру Иван. – Вот смотри.

Росомаха подошел к «Лэндроверу» мэра и провел своим ножом по каленому стеклу. На нем, словно от алмазного стеклореза осталась глубокая царапина.

– А вот смотри, на что способен твой «красавец», – сказал Росомаха и провел знаменитой дамасской сталью по тому же стеклу.

Никаких изменений не последовало. Стекло было абсолютно целым и невредимым.

– Так, что выходит мне, подсунули туфту? – спросил мэр.

– Нет, у тебя нож из дамасской стали, а мой – булатный, с примесью карбида молибдена. Я этим ножиком побрею медведя без мыла от хвоста до ушей, а ты своим только зайца. Усекаешь разницу?

Мэр ухмыльнулся и, почесав затылок, сказал:

– Ну, а в общем….

– А, в общем пойдет. Жене отдам, пусть картошку чистит, – ответил росомаха шутя.

– Я тут к тебе, Михалыч, по делу приехал.

– Ага, и прокурора с собой привез вместе с хозяином зоны, видно готовишь мне местечко?

– Перекрестись, Иван Михайлович, а что я мог сделать? Ну любят они твоих баб и баню! – ответил мэр.

– Они, Васильевич, любят на халяву водки нажраться, да моим девкам пирожки вылизать, – сказал Росомаха и засмеялся. – Одним словом скажу – пиздолизы твои друзья.

– А ты откуда знаешь?

– А у меня, Васильевич, кругом видеокамеры стоят. Вот мы с тобой здесь стоим, а нас сейчас четыре камеры в этот момент снимают.

– Что, компромат собираешь? – спросил мэр, с опаской оглядываясь по сторонам.

– Да не боись, Василевич, на хрена мне компромат!? У меня денег столько, что я любого куплю. Ты вот погляди лучше, мэр, красота– то какая! – сказал Иван Росомаха и показал на крыльцо.

Там на ступенях терема стояли в сарафанах и кокошниках три русские красавицы. Их губы были накрашены красной помадой и смотрелись на фоне унылого весеннего антуража ярким пятном.

Девки на заимке у Росомахи проживали постоянно. Они всегда в боевой готовности встречали дорогих гостей. Словно ансамбль Бабкиной они на работу выходили в русских сарафанах с кокошниками на голове. Их задачей было очаровывать своей красотой заезжих и заморских бизнесменов, создавая национальный русский антураж.

– Ты вот, Васильевич, со своей бригадой какими судьбами ко мне прикатил? – спросил Росомаха. – Я чую, барин, что у тебя ко мне какие– то заморочки? Не так ли?

– Михалыч, ты же знаешь – сегодня суббота, вот решили мы с мужичками рыболовный сезон открыть, да в твоей чудной баньке попариться. Что не пустишь, князь таежный, нас?

– Эх, Васильевич, да ты глянь, два дня как «шуга» прошла. Лед вон еще на берегах лежит, рыбалки пока не будет, вода большая. Еще отдельные ледышки по реке плывут. Ты же не хочешь, как «Титаник» на айсберг напороться да затонуть тут посредине? Скажут потом опять, что Росомаха мэра утопил – баксы поделить не могли. Мне эти ужастики про мою персону, уже вот, где сидят. Зверь кого в тайге задерет, говорят, это я убил. Кто– то самогоном обопьется, тоже, говорят, Росомахи работа. Скоро мной, как «бабаем» детей будут пугать.

– Ладно, ладно! Тебя же еще ни разу ни в чем не обвинили. А рыбачить мы с берега на тротиловую удочку будем. Ты скажи своим мордоворотам, пусть нам местечко покажут, в какой омут бомбу бросить. А мы тут пока шашлычок из таймешка организуем.

– Ты, Васильевич, таймешка хочешь, или может мне в своих закромах пошуршать? Тут вчера мои бойцы годовалого медвежонка завалили. Жаль, худоват малость, не успел за два месяца жиры– то нагулять, но на шашлык я думаю, пойдет. Не побрезгуешь?

Иван вытащил радиостанцию и отдал распоряжение. Его работники засуетились, чтобы ублажить дорогих гостей. Не каждый раз на заимку приезжает прокурор, начальник колонии и сам голова местной администрации Семенов.

Через несколько минут из трубы бани уже валил густой дым. Внутри беседки, изготовленной специально для таких целей, мужичок в фуфайке и лаптях со знанием дела раскладывал в мангале костерок.

Пока шло приготовление к «уикенду», прокурор и хозяин зоны разбирали привезенные подарки. Им не терпелось поохотиться, бросить тола в речку, пока топилась баня и готовилась знатная закуска.

Недалеко от заимки таежного князя Росомахи находилось лесное озеро. На нем во время весеннего перелета любили собираться утки и гуси. Озеро находилось в окружении березовой рощи и почти вплотную подступало к реке. Во время разливов оно соединялось с ней, и в это время в озеро заходила рыба, которую потом подкармливал Иван Росомаха для дорогих гостей. Таким образом, приватизировав озеро, можно было вполне не волноваться о разведении в нем рыбы. Здесь под надзором и охраной «торпед» Ивана Росохина, рыба нагуливала необходимый для товарного вида вес и размер.

В тени деревьев лед на озере еще не растаял, а лишь отошел от краев, и огромная рыхлая тарелка плавала по самому центру водоема. Хозяин зоны с прокурором удалились в поисках дичи, а местный мэр, взяв под руку Ивана, прошел с ним к реке, чтобы пообщаться без свидетелей.

На берегу лежали огромные глыбы льда, выброшенные весенним паводком. Северные реки всегда отличались своим своенравным и свирепым характером. Бывали годы, когда трехметровой толщины лед, словно огромные лезвия срезал спички вековых берез. От реки тянуло холодком и Васильевич, присев на сухую весеннюю траву, начал с Иваном серьезный разговор. Ему не хотелось переносить его на потом. Через три– четыре часа в этом забытом богом месте должен начаться настоящий «Клим– Бим». Да и ушей прокурора и «хозяина» пока не было. Они просто нагло могли тоже влезть в долю, и тогда прибыль компаньонов упала бы вдвое.

– Михалыч, ты помнишь, по осени пропал наш самолетик, который в Красноярск летел? – спросил мэр Росомаху.

– Ты что, Васильевич, считаешь, что я его «стингером» саданул? Я от таких дел стараюсь держаться на большом расстоянии, чтобы федералы держались от меня подальше.

– Да я тебе не про то. Никто не говорит, что это твоих рук дело. Самолет этот так никто и не нашел. Может он, где в горах лежит, а может со всего размаху, где в марь сунулся, да и сгинул там весь целый. Только вот что, слушай. На том самолете летело золото, около восьмидесяти килограммов. Вместе с тем золотом летела дочка директора нашего прииска, так вот он объявил – тому, кто найдет этот самолет, премия будет в двадцать килограммов. Вместе, примерно, сто. Ты усекаешь, сто килограммов золота? Он хочет ей поставить памятник там. Нужно помочь старику в его горе, не ровен час, отблагодарит папаша нас от всей души. А душа у него сам понимаешь, вся из чистого золота. Твои старатели за десять лет столько не намоют.

– Да, Васильевич, ты меня озадачил, дело, видно хорошее! Я, пожалуй, возьмусь, но мои семьдесят процентов от всего куша.

– Ты, Михалыч, настоящий грабитель, я тебе такую информацию на блюде выложил, а ты мне всего тридцать процентов, спасибо, спасибо. Вот значит, как мы ценим старых друзей? – обидевшись, сказал мэр.

– Васильевич, не будь ты хапугой. Ты по тайге шаркаться не будешь. Это же не медведя завалить. У нас площади, какие? Две Франции со своими французами влезет. Пойди, найди тот аэроплан, сам говоришь, может, где в болото засосало. Я людей от дел оторву, впереди лето. Старатели мои наготове, потом путина, потом лес, грибы, ягоды. Да я сам, может, потеряю больше своей половины.

– Ты мне накинь еще пять процентов, и тебе не придется по всей тайге лазить. Я тебе точное место скажу, и даже на карте его обозначу жирным крестиком.

– Ну ты, Васильевич, и «хват», уговоришь даже покойника. Ты, если будешь второй раз в мэры баллотироваться, я тебе обязательно окажу спонсорскую поддержку. Я вижу, что мы с тобой смотрим в одну сторону. А на твое предложение я тебе вот, что скажу – я согласен, но мне хотелось бы знать подробности.

– Подробности я расскажу тебе, ты сегодня все узнаешь. Я посмотрю, как твои девочки меня обслужат. Вот тогда я и поделюсь подробностями.

Русская баня через три часа уже дышала жаром. Девчонки, сотрясаясь своими пышными бюстами, завернутыми в простыни, томились в предбаннике, ожидая дорогих гостей. Они весело смеялись, и уже каждая определила себе своего клиента по принципу симпатий. Здесь не было принято скрывать свои прелести, и в этом был свой особый шарм. Девчонки, как могли, ублажали своих гостей, разминая и отпаривая их тучные, налитые жиром и пивом телеса.

Для особых желаний сексуального характера была предусмотрена отдельная интим комната с огромной кроватью. Не было еще случая, чтобы кто– то из гостей не возжелал столь раскованных и сексапильных путан. От подобной услуги хозяин имел хорошие связи, да и девчонкам перепадала от этого пирога немалая толика. Зная, что в подобных условиях мужики не скупятся, местные гейши исполняли свою работу по высшему разряду.

В течение двух часов гости изгоняли из своего организма накопившиеся шлаки. Они млели на полках, разморенные ядреным паром, который был сдобрен пихтовым и облепиховым маслами. Девчонки изо всех сил дубасили их березовыми вениками, от чего мужики кряхтели, и, блаженствуя, сопели. Раз от разу они пощипывали своих «банщиц» за ягодицы, делая намеки, что уже мечтают испытать с ними все таинства великой Кама– сутры. Уговаривать местных путан не приходилось. Они сами жаждали секса и исполняли все пожелания клиента, какими бы он извращениями не страдал. Нередко двум, трем гейшам приходилось ублажать одного мужчину. От таких услуг мужские сердца наполнялись необыкновенной щедростью, а тугие кошельки солидно теряли в весе. Вот и сегодня мужики были повержены обаянием и сексуальностью проституток, и через два часа они уже были готовы отдать последнее. Им хотелось, хоть раз в месяц испытать поистине неземное удовольствие.

В довольно просторном предбаннике был уже накрыт стол, который ломился от всевозможных закусок и богатой выпивки. Стерлядь, таймень, шашлыки из медвежатины благоухали райским ароматом, и манили к себе разнообразием и ассортиментом столичного ресторана. Но гости за стол не спешили. Оттянувшись в баньке, прокурор, уже не сдерживая своих чувств, уединился с двумя девчонками в «мужском клубе». Он изо всех сил старался ублажить и показать, что в сексе, он почти «Терминатор», но его «ружья» хватило лишь только на один «выстрел». После чего, даже ласки его органа шаловливыми руками местных гейш проблемы не решило. Ссылаясь на магнитные бури, прокурор покинул сие заведение, и в расстройстве налил себе стакан водки.

Росомаха всегда встречал высоких гостей с присущим ему шиком, от того и начальники и олигархи, даже министры были прикормлены в этой глуши, что жирные караси жареным жмыхом из подсолнечника. Подобное хлебосолье делало своё дело, и порождало такие связи, что благодаря им, в дела Росохина Ивана, никто нос свой не совал. Наоборот даже вознаграждал дополнительными квотами на убой пушнины, оленя и вылов ценных пород рыбы. Да и лицензии на добычу золота получались без всякой правовой волокиты.

– Михалыч, Михалыч, ты – кудесник, ты превзошел самого себя, – сказал прокурор, обнимая пышногрудую блондинку. – Я словно рожден заново, и вот это моя мамочка. Мамаша, а вы, не дадите ли мне пососать вашу роскошную сисю? – спросил подвыпивший прокурор, сидящую на его коленях девчонку.

– А сколько угодно, сударь, только не кусайся. А если, что другое, то и это без проблем, остальные места тоже в вашем распоряжении, господин прокурор, – сказала девка, мечтая о том, как толстые губы прокурора вопьются в её женские гениталии.

– Я, Михалыч, в случае твоего несанкционированного посещения моего заведения, смогу предоставить тебе такие условия содержания, что даже залетные столичные воры будут завидовать тебе весь срок, – сказал хозяин местной зоны, облизывая пальцы от жира.

– Не, ты в натуре, полковник, меня обрадовал до глубины души. Я даже мысли такой допустить не могу. А ты мне уже сулишь камеру с телевизором и электроплиткой. Совесть есть у тебя? Это за мою– то доброту и беспредельную щедрость? Может ты мне еще и «петушков» молоденьких подберешь вместо девчонок? – спросил Ваня Росомаха, слегка заводясь.

– Я, Михалыч, шучу, все же знают твою непотопляемость, – сказал полковник.

– Ага, полковник, «Титаник» тоже был непотопляемый, а взял и утонул, как простая консервная банка. Ты лучше закусывай, да «Абсолютом» наслаждайся, не ровен час возьмут тебя и переведут в Колымское управление. Не будешь же ты ко мне за три тысячи верст кататься? – сказал князь тайги, намекая на уже состоявшийся факт.

Полковник хоть и был слегка выпивши понял, что пошутил неудачно. Ему не хотелось в Магадан. Оттуда было далеко до того денежного потока, который он давно уже настроил на свой карман. Но слово не воробей, и «хозяин» уткнулся в свою тарелку в глубочайшем осознании того, что сказал.

Прокурор кинулся отстаивать пошатнувшиеся позиции своего друга, но тут же решил, что лучше остаться в стороне. Не ровен час, его прокурорская судьба может быть перечеркнута волосатой лапой Вани Росохина. Тогда ему больше не видеть этих шикарных Жанкиных грудей, как своих ушей.

Пока гости веселились и развлекались, озабоченные своим будущим, Иван вместе с мэром вновь уединился, чтобы скрепить сделку вдали от пьяных нахлебников. Кабинет Росомахи напоминал охотничий зал в рыцарском замке. Шкуры медведей, чучела волков, кабанов и птиц украшали скромное жилье простого таежного бандита. В стене был вмонтирован камин, в котором горели отборные ольховые дрова. На стене, на медвежьей шкуре висели редкостной красоты заказные ружья и турецкие сабли, и много прочего сувенирного оружия.

– Угощайся, Васильевич! В наших краях такие сигары есть только у меня и Бога.

Иван протянул шкатулку из красного дерева обтянутую шкурой питона. В ней лежали знаменитые гаванские сигары. Компаньоны, блаженствуя, закурили, вкушая аромат высококачественного табака и, не затягивая вступление, перешли к делу.

Иван достал карту и расстелил перед мэром. Васильевич окинул её взглядом и ориентируясь в системе координат, затянулся сигарным дымом, после чего, выпуская дым изо рта, ткнул в неё пальцем.

– Вот посмотри сюда, видишь этот район? Это река Чуня. Теперь двигаемся на северо– запад около сотни километров, не доходя до реки Учами. Точные координаты я сообщу тебе, когда ты, Ваня, будешь готов. Мне сегодня поведал военком, что в том районе раньше, еще при Брежневе крутились какие– то военные. Они там еще с 58 года ошиваются, что– то ищут. Так вот! Я точно не знаю, но у них там была, то ли секретная база, то ли какая– то лаборатория! Изучали они, то ли метеорит, который шарахнулся в районе Подкаменной Тунгуски в 1908 году, то ли то, что выпало из этого метеорита. Что они там нарыли, так никто не знает. Тебя, Ваня, еще на свете не было, когда они оттуда все съехали. Военком мне сказал, что военные засекли в том районе какой– то «шпионский» передатчик, который уже третий день все какие– то молодежные песенки крутит.

– Откуда взялся там этот передатчик? – спросил удивленно Росомаха.

– А я подозреваю, что возможно это те пассажиры с самолета балуются, черт их знает, может, кто из них выжил? Ну не будут же медведи крутить музыку на всю страну? Ты бери, Ваня, мой бортик, да отправляйся туда уже завтра. Если вдруг нагрянут военные, чтобы это своё хозяйство проверить, то сто процентов они золотишко наше найдут. Хрен туда потом сунешься, эта зона закрыта даже для полетов авиации.

– Да ведь я же не дурак, соображу как– нибудь. Я, Васильевич, вижу, ты парень не промах, соображаешь быстро, когда нужно. Вероятно, мы с тобой сработаемся, если нас прокурор не остановит!?

– Да этот не остановит, он свой в доску. Да и ты, Ваня, думаю не подкачал, чувствую, что ты сегодня снял, наверное, пару дисков в хорошем разрешении, как этот порноактер служитель закона с девками на твоем «траходроме» кувыркался?

– А ты, Васильевич, откуда знаешь, что я на прокурора компромат собираю?

– А я, Ваня, очень, очень догадлив, и соображаю, когда надо очень быстро, потому я и мэр Туруханска, а не глава администрации деревни Дальняя Мухосрань. А компромат я знаю, у тебя на всех собран. Это же у тебя на широкую ногу поставлено. При твоей щедрости ты вряд ли поскупишься на «шпионские прибамбасы». Это мой друг и правильно, все должны иногда видеть себя со стороны и бояться, бояться, как мыши кошку.