Читать книгу "Прозрачный стиль. Трактат и руководство по чайной практике. Из Сибири"

Стилистические средства, использованные в оформлении, всегда о чем-нибудь говорят – это язык вещей. Например, раскрашенный под березу, боевой вертолет как минимум говорит, что он необычный, забавный и совсем не боевой (верить или нет – личное дело каждого). У отдельных людей, у социальных групп и целых народов вещи говорят по-особенному, со своим акцентом, имеют свои культурные коды и символику. Не существует деятельности, свободной от стилистики – это неотъемлемая составляющая любой практики. И поэтому людям во всех областях жизни постоянно приходится оценивать и выбирать, сознают они это или нет.

Из двух функционально одинаковых, но стилистически разных предметов человек выбирает тот, который больше нравится. Объяснить, почему это нравится больше, чем то, люди способны не всегда или не всегда вполне, но это не отменяет наличия у них стилистических критериев. Они есть у всех, и чем яснее сформулированы, тем более свободным и осознанным бывает выбор. В этой связи любопытна одна современная мировоззренческая идея, суть которой в том, чтобы сознательно отказаться от оценки и даже от выбора. Безоценочное восприятие – таков девиз адептов этой идеи.

На мой взгляд, это ущербная практика (возможно, происходящая от криво истолкованных положений буддизма или донхуанизма). Оценка – одна из стандартных, базовых мыслительных операций, такая же, как, например, сравнение (загадка Шляпника о похожести ворона на конторку опирается на базовый принцип восприятия и мышления: сравнению подлежит буквально всё), так что призыв к безоценочности в обычной жизни по сути ведет к необходимости разрушить саму мыслительную способность, то есть к конфликту с природой человека как разумного, мыслящего существа. Это противоречит идее Прозрачного стиля. Думается, разумная практика заключается, наоборот, в совершенствовании способностей осмыслять действительность, и в частности в совершенствовании умения оценивать и использовать оценки. Оставаясь верным здравому смыслу, человек может менять отношение к фактам, если имеются разумные и здравые основания. Но отрицание самих фактов или восприятия фактов – это практика, явно ведущая к безумию.

Далее мне понадобится понятие «попса». Небольшое лирическое отступление о попсе раскрывает те аспекты понятия, которые важны для чайной эстетики.

 
Лирическое отступлении
о декоративности и попсе
 

Внешняя декоративность, то есть украшенность, – наиболее популярный стилистический критерий при выборе предметов вообще и чайной посуды в частности. Суть внешней декоративности заключается в привнесении необязательных элементов оформления исключительно с целью украсить предмет. Классические декоративные мотивы: различные цветочки, каёмки, волны, орнаменты и т. п. Главной проблемой внешней декоративности является вопрос: украшение – украшает или портит?

Украшение способно повысить эстетическую ценность предмета, если за ним стоит мастерство и достойная мастера художественная мысль (и признак мастерства – знать, когда украшение вообще неуместно). Однако в большинстве случаев предметы бывают украшены по чисто коммерческим соображениям и при этом без особых художественных претензий и мыслей. В результате бессмысленного и беспощадного декорирования чаще всего получается то, что называют «попсой» – заурядно и безвкусно оформленный продукт, рассчитанный тем не менее на завоевание максимальной популярности. Парадокс попсы состоит в том, что цель чаще всего бывает достигнута.

«Украшенное – значит, красивое» – таков эстетический принцип, популярный у большинства потребителей (или маркетологи так полагают). Этот принцип всегда находит горячую поддержку у производителей и продавцов, так как позволяет не заморачиваясь с разнообразием повысить продажи – достаточно лишь поддерживать эту формулу в сознании потребителя, и дальше можно просто бесконечно варьировать декоративные элементы на поверхности предметов (делая акценты на том, что лучше раскупается). Примерно того же эффекта достигают производители песен при помощи формулы «главное в музыке – слова». Что ж, в самих этих попсовых принципах ничего плохого нет.

Главная проблема попсы отнюдь не в самом её существовании, а в том что попса в силу коммерческого успеха вытесняет из предложения продукты для более утонченных запросов. (Кстати, смысл таких запросов не в «элитности», как можно ошибочно предположить. «Элитные», то есть очень дорогие, вещи могут выглядеть потрясающе попсово (лавруха-золотуха, дорого-богато) – достаточно поразглядывать коллекции дорогих марок, чтобы в этом убедиться. И наоборот, стильные, красивые, безупречные по вкусу вещи могут стоить не очень дорого или даже очень недорого.) Непопсовые вещи, как правило, пользуются спросом лишь у явного меньшинства, и это объясняет, почему почти никто не занимается их производством или поставкой. Однако вот что гораздо труднее объяснить: почему еще труднее найти в сибирских городах Простое.

Простое – то есть без эстетических и функциональных излишеств, ненужностей. Пример эстетической простоты – футболка без декора; пример функциональной простоты – кукурузные хлопья, состоящие только из кукурузы (ну, допустим, еще плюс соль). Взаимосвязь рынка и эстетики, рынка и функциональности – удивительные феномены, достойные отдельной книги. Однако факт, который не могу не отметить в силу его особой удивительности – это игнорирование очевидного спроса на Простое, то есть на продукты без наворотов, без «наполнителей»: недекорированное, без блестяшек, без глянца, а также без сахара, глазури и ароматизаторов, то есть эстетически и функционально базовый продукт, еще не дополненный ненужными элементами (которые, предполагается, должны повысить привлекательность и соответственно продажи). Изредка появляясь, «простые» изделия очень быстро раскупаются, заметно быстрее, чем «с наворотами», но это не приводит к увеличению доли Простого в ассортименте. И это трудно объяснить обычной потребительской, не маркетологической логикой.

(В одной из своих книг известный писатель-эссеист А. Генис рассказывает историю о своей встрече с молотком, который оказался мягче гвоздя, что заставило писателя открыть потрясающий феномен иррационального устройства жизни – «Дешевое вытесняет Полезное». Феномен, описываемый мной – «Навороченное вытесняет Простое» – пожалуй, не менее удивителен и иррационален. Хотя есть вещи, размышления о которых уводят в еще более инфернальные глубины маркетологических образов. Например, вопрос, почему все ноутбуки в сибирских магазинах – черные? Первое, самое привычное, что приходит на ум – потому что черный пластик дешевле белого; чуть глубже маячит более зловещая догадка – «немаркий цвет»; самое ужасающее, что можно себе представить, – Силы Зла задумали свести сибиряков с ума и погрузить в унылую депрессию при помощи черных клавиатур. Я очень надеюсь, что боги не столь суровы к моим соотечественникам. Однако я отвлекся от темы своего трактата даже более, чем позволяет лирическое отступление.)

Таким образом, можно выделить особую, вполне иррациональную категорию попсы – «попса с наворотами», или Навороченная попса. Для людей, желающих найти что-то простое, навороченные изделия – это испорченные изделия. Можно напечатать на своей футболке что угодно и можно добавить в свои хлопья сахар или варенье, но невозможно проделать обратные операции.

В конечном счете, на фоне отсутствия альтернативы, получается, что попса таки навязывается (правда, в случае с музыкой попса навязывается по другой причине), и в этом единственная к ней претензия. По идее, производство и продажа непопсовых вещей должны существовать хотя бы из чисто гуманистических соображений – для равновесия в мире. Но уж по крайней мере, в каждом ассортименте всегда должно быть Простое, не испорченное наворотами. Так и хочется написать «аминь».

 
Конец лирического отступления
 

Стоит ли вообще заморачиваться по поводу стилистики? Какая разница, из какой посуды пить чай? Ответ: стоит заморачиваться, если хочется, если чувствуется разница и если она имеет значение, иначе не возникло бы и интереса к этой проблеме, потому что внутренняя гармония не была бы нарушена. Подобно тому как сам чай выполняет роль гармонизатора физического состояния, чаепитие может (и должно) выполнять роль душевного гармонизатора. Уже хотя бы для этого в чаепитии всё должно быть прекрасно, перефразируя Чехова. Стремление к гармонии соответствует природе человека.

В моей практике однажды в беседе возник занятный философский нюанс в связи с буддийским принципом непривязанности – он был интерпретирован оппонентом как некое состояние тотального равнодушия, безразличия и неразборчивости, из чего следовал вывод: какая разница, из какой чашки пить чай? Такая позиция не кажется мне ни здравой, ни буддийской. Сомнительно, чтобы безразличие и неразборчивость вели к гармонии или к чему-то подобному. Возможно, Будда не стал бы морщиться, если бы ему пришлось пить чай из дурацкой чашки (то есть которая ему бы казалась дурацкой), а может, и поморщился бы – без какой-либо привязанности, чисто интеллектуально. Однако оказавшись перед выбором, он наверняка выбрал бы ту чашку, которая больше нравится. И смысл не столько в том, чтобы сделать совершенный выбор, сколько в том чтобы внутренняя гармония не была нарушена: в ситуации выбора следует выбирать – значит нужно выбирать, и делать это разумно. Даже если ум передоверяет выбор ощущениям – это разумный выбор. Иначе придется пить чай из галоши. Ценить – не то же самое, что привязываться, поэтому даже буддисту может быть знакомо эстетическое удовольствие – например, от красивой чайной посуды.

По моему личному опыту, от неприятной посуды может улетучиться половина всего чайного удовольствия.

Принцип натуральности в чайной эстетике

Натуральность в стилистике и дизайне не следует понимать буквально или формально. Суть не в том, чтобы чашки непременно были сделаны из бамбука или раскрашены под бамбук или украшены изображениями бамбука и т. п. Эстетика – смысловая сфера, и натуральность здесь не столько формальный, сколько смысловой аспект. Человек существует в смысловом пространстве и всегда находится в ситуации выбора. Любое свободное от осознанного и осмысленного выбора проявление природы всегда полностью естественно и натурально, но это не значит, что оно обязательно прекрасно. И поэтому принцип натуральности в эстетике представлен категориями, которые традиционно являются ведущими в восприятии и осмыслении человеком природы и порядка вещей – это гармоничность и здравомыслие. С этими категориями неразрывно связано и формирование эстетических критериев.

Природа человека состоит в том, чтобы достигать внешней и внутренней гармонии осознанно, используя дарованную природой способность – мыслить здраво и осмыслять. Не углубляясь в рассуждения и определения, замечу, что способность здравомыслия развивалась веками и признавалась одной из высших человеческих ценностей во все времена, в том числе и величайшими умами – уместно вспомнить и пушкинское «Не дай мне бог сойти с ума…», и далианское «Единственное различие между мной и сумасшедшим – в том, что я не сумасшедший», и прочие подобные дифирамбы здравомыслию. Определять принципы и признаки здравого мышления не входит в рамки этой книги, но они и так ясны, если не углубляться в пограничные закоулки человеческой практики. Само существование здравомыслия лучше всего подтверждается существованием науки и техники, тут всё очевидно. О гармонии можно сказать: для каждого она своя и у каждого настолько сложная, насколько это приятно. Порой гармонию человек находит в дисгармонии или в том, что другим кажется дисгармонией, но это не меняет сути гармонии и не меняет её значения: она приносит человеку удовольствие, удовлетворение и в конечном счете счастье. При этом здравомыслие служит направляющей силой и уздой в любых поисках. Нарушение здравого смысла всегда ведет к дисгармонии – иногда это забавно, а иногда трагично и летально.

Нарушение здравого смысла – любопытный феномен. Люди сталкиваются с ним каждый день, фиксируя степень его опасности или убыточности: пора бить тревогу или просто посмеяться, стоит платить или нет. Если, например, артист, вышедший на сцену петь, вдруг посредине песни остановится и скажет: «А вот следующие три такта у меня не получаются, потому что не хватает голоса. Вы уж извините, но я эти такты пропущу (вариант: спою фальшиво), а дальше продолжу петь хорошо, так что на этот неудавшийся кусок просто не обращайте внимания» – это либо клоунада, либо серьезное нарушение здравого смысла. Во втором случае это плохая работа, фальшь, и зритель не станет это ни покупать, ни даже получать бесплатное удовольствие. Аналогично приведенному примеру ведет себя огромное количество современной чайной посуды (да и прочих предметов).

Как уже было сказано выше, дизайн всегда о чем-то говорит. Например, возьмем такой частый элемент как технологический шов (при печати или отливке) на чашках машинного производства. Чашка как бы говорит: «Простите, вот тут машина (в отличие от мастера-стеклодува) не может обойтись без шва, иначе дороже выйдет, так вы не обращайте на это внимания и считайте меня красивой» – что-то вроде того. Кстати, многие действительно не придают грубым швам особого значения. Однако для восприятия более утонченного подобные «дешевости» (такие, как грубые швы) – смысловой показатель, это фальшь. Вариацией фальши также являются откровенно грубые попытки имитировать ручную работу машинным способом. Смысл такой фальши исключительно коммерческий, в этом и суть попсы.

Вот еще несколько примеров попсовых заявлений чашек.

– Я красивая, потому что с розовыми цветочками.

– Я забавная, потому что с фотографией зайчика.

– Я тяжелая и неудобная, дурацкой формы, но я должна тебе понравиться, потому что на мне изображены персонажи твоего любимого мультфильма.

– У меня на боку – логотип знаменитого дизайнера, так что покупай меня и гордись.

И так далее в этом роде.

Дизайн некоторых предметов навевает мысль о том, что главной задачей дизайнера было – заставить товар выделяться на магазинной полке. После покупки такой предмет оказывается в домашнем пространстве, но продолжает вести себя как на прилавке: яростно бросается в глаза, в чем нет ни здравого смысла, ни гармонии.

О гармонии и здравомыслии в истории сказано и известно достаточно, чтобы сделать ненужными любые попытки дать им новые определения в этой книге. Мне лишь хотелось акцентировать некоторые смыслы, что я и сделал. Остается завершить основную мысль: чтобы соответствовать принципу натуральности, любая эстетическая идея, концепция должны уверенно выдерживать критику с точки зрения здравого смысла и гармонии. Коммерческая попса довольно редко выдерживает такую критику.

Эстетический вкус и нулевой стандарт

Развитие эстетического вкуса у человека всегда связано с расширением понятий о красоте: подобно тому как у детей какой-нибудь один самый-пресамый любимый цвет в процессе взросления уступает место более широкому пониманию и восприятию цвета, оттенков и цветовых сочетаний. Однако не у всех вкус развивается и совершенствуется, не для всех это важно. Эстетическое развитие может и остановиться, и человек отказывается в той или иной мере от осмысления, суждений и оценок в этой сфере. В результате, способность ощущать и понимать, что и по какой причине нравится, притупляется. В этом случае человек порой передоверяет свой выбор профессионалам – дизайнерам, стилистам, «шоперам» и т. д. Но профессионалы начинают делать то же самое, от чего отказался субъект – мотивировать, аргументировать и анализировать: вот здесь теплый тон, вот тут акцент, там легкий контраст, а далее – прохлада и ощущение простора. В результате нередко субъект получает то, что его в тайне бесит, хотя он согласился со всеми аргументами.

Эстетическая задача Прозрачного стиля, которая разрабатывается далее, – установить «нулевой стандарт», точку отсчета в чайной стилистике. Задача этого стандарта не только определить отправной критерий при выборе, но и создать возможность для настройки восприятия. Конкретике нулевого стандарта посвящена следующая часть – практическая.

Нулевой стандарт

Идея нулевого стандарта заключается в том, чтобы определить некую отправную точку в суждениях относительно предметной эстетики в чайной практике. Поскольку красота и стиль – феномены восприятия, постольку речь идет о настройках восприятия, и значит, необходим некий камертон для такой настройки, то есть стандарт.

Центральное место в формировании такого стандарта занимает чайное стекло – материал одновременно выраженно эстетичный и эстетически нейтральный, как это ни парадоксально звучит. Эффект достигается благодаря прозрачности.

Эстетические свойства чайного стекла проще понять, если провести параллель с оконным стеклом. Последнее – воплощение чистой функциональности, в чем и заключается его эстетичность. Оконного стекла как бы нет между зрителем и пейзажем за окном. Имеется в виду оптимальное по пропорциям оконное стекло: не слишком толстое, которое было бы заметным, не слишком тонкое, которое было бы хрупким – нормальное. Примерно теми же достоинствами и особенностями обладает чайное стекло: если пропорции соблюдены и если дизайнер не портит предмет украшательствами, то получается удивительный эффект – «красота отсутствия». Вычурная форма и декор в той же мере вредят посуде из чайного стекла, в какой они вредят функциональности (и соответственно эстетичности) оконного стекла. Витраж – красивая штука, но смотреть приходится уже на него, а не сквозь него. Ценность чайного стекла в том, что оно позволяет смотреть сквозь него: видеть, как заваривается чай, как он выглядит в готовом виде – это эстетически приятно, так же приятно, как любоваться прекрасным видом за окном. И в той же мере это удобно: подобно тому как оконное стекло позволяет контролировать ситуацию на улице, чайное стекло помогает контролировать некоторые чайные процессы – например, позволяет не сливать осадок в чашку.

Как только приходит понимание, что эстетическая ценность чайного стекла – в минимальной фиксации внимания на нём самом, становится понятной и причина, по которой стеклянная посуда не должна иметь грубых швов, декора или маркировки, а также должна быть простой, лаконичной формы, без излишеств и вычурностей. Наиболее нейтральны и эстетичны базовые формы: цилиндр, конус, шар, колокол.

Недекорированное чайное стекло нейтральной формы – такова отправная точка, нулевой стандарт Прозрачного стиля в предметной эстетике. Чтобы ощутить, почувствовать красоту вещей в чайной практике, следует начать с этого стандарта. Здесь уместно провести параллель со скульптурой: чтобы научиться видеть и чувствовать её красоту, следует изучать нераскрашенные произведения. Надписи или фирменная символика на скульптуре могут представлять какой-нибудь концепт, однако они автоматически оттеснят на задний план непосредственно пластические достоинства и привнесут ассоциацию с рекламой или сувениром.

Помимо чайного стекла к нулевому стандарту также следует отнести такие материалы, как недекорированный и без пластических вычурностей белый фарфор, в том же минималистском духе глину, нелакированное и некрашеное дерево, бумагу и отчасти ткани. Следует минимизировать присутствие металла. Исключить любые синтетические материалы типа пластмассы. И всегда следует обращать внимание на то, как выглядит чай – во всех состояниях и емкостях, потому что именно чай должен быть главным героем всей чайной практики (но опять же без фанатизма или чрезмерности).

Декорировать чайное стекло так, чтобы это было эстетично и не воспринималось как излишество, крайне непросто. В силу прозрачности стекла, любые напечатанные, нарисованные или наклеенные снаружи элементы автоматически показывают свою изнанку и в неё же превращают внутреннюю поверхность посуды. Это некрасиво и к тому же вызывает ощущение, что чай налит в изнаночную сторону, что неизбежно портит впечатление. По этой простой причине никакие изображения на поверхности стекла не могут украсить стеклянную посуду. Только испортить.

Есть несколько техник, которые чайному стеклу могут быть вполне к лицу: это вариации с формой, иногда с рельефами, если они не вычурны и не портят функциональность, и это цветное стекло (но не аппликация, которая опять же приведет к эффекту изнанки). Современное цветное жаропрочное стекло бывает непрозрачным – этот материал открывает новые эстетические горизонты. Например, белоснежное непрозрачное жаропрочное стекло – сильнейший конкурент фарфора.

Принт, особенно принт фотографий, – декоративная техника, которую почти целиком можно отнести к разряду коммерческой эстетики. Должен подчеркнуть, что речь идет не о технологии печати как таковой. Речь не идет о фотоискусстве и фотографии и не о произведениях вроде принтов Бэнкси или Уорхола. Речь идет о декорировании и о фотопринте как декоративном приеме.

Исторически технологии печати развивались как инструмент мастера, однако по мере их совершенствования мастер стал не нужен – чтобы удовлетворить массовый спрос, представляющий наибольшую выгоду, обычно достаточно любого подмастерья. Обращает на себя внимание слово «декалькомания» – так в 18—20 веках называлась современная деколь – техника переводных изображений. Слово говорит само за себя: значит, вскоре после возникновения технология стала попсовой. Сегодняшний аналог декалькомании – принтомания.

Печать на сегодняшний день – тривиальная, недорогая технология, прочно связанная в сознании с маркировкой, упаковкой и рекламой. Простота и доступность (особенно в случае с фотопринтом, где исходное изображение производится машиной, то есть фотокамерой) делают принт попсовым, связанным с понятием «дешевая иллюзия». Принт стремится оказаться на всём, что нас окружает, включая человеческое тело (тату), и поэтому большинством воспринимается как нечто обязательное, а меньшинством – как нечто крайне избитое и назойливое (попробуйте найти вещь без принта). Порой дизайнеры упаковки и рекламы достигают уровня настоящего искусства, и всё же украшать рекламой или упаковкой свой дом – едва ли признак хорошего вкуса. В редких случаях, в руках мастеров, принты смотрятся эффектно. Например, в виде традиционной стилизации традиционной посуды – такой, как китайская каллиграфия и рисунки тушью или гравюры на гайванях. В удачных образцах техника принта искусно скрыта, не бросается в глаза. Однако встретить истинно мастерское чувство меры, пропорции и стиля в этом жанре – всё же редкость. Еще одна особенность принта – он по определению вылезает на передний план, оттесняя на задний саму фактуру предмета, его форму и стиль (как в выше приведенном примере со скульптурой). По всем этим причинам, за редкими исключениями, выбор Прозрачного стиля – отсутствие принтов.

Велика вероятность, что в недалеком будущем стеклянные и фарфоровые чашки с уже готовым декором будут распечатываться на трехмерных принтерах по индивидуальным проектам, но не думаю, что это сильно повлияет на суть подхода. Возможностей появится больше, но принципы останутся теми же: натуральность, функциональность, утонченная простота, непопсовость.

Попсовость – враг Прозрачного стиля. Это наивное стремление выглядеть дороже или значительнее, чем есть на самом деле, стремление понравиться любой ценой, чтобы купили, – всё это сразу и бросается в глаза и делает попсовое попсовым. Кавайное остается кавайным до тех пор, пока его не заставляют высасывать из людей деньги, в результате чего оно неизбежно превращается в попсовое. Проникаясь красотой минимализма, простоты и функциональности, постепенно начинаешь острее замечать и ощущать попсовость в окружающем пространстве – не скажу, что жить от этого становится легче, но зато интереснее.

Сувенирная посуда – особый жанр, у которого чаще всего бывает два серьезных недостатка – эстетический и функциональный. Эстетическая проблема: обычно в сувенирной посуде главенствует сувенирный элемент, который маркирует предмет каким-то одним смыслом и сразу бросается в глаза. Минус в том, что этот эффект, как правило, быстро утомляет. Функциональная проблема: функциональность зачастую изначально не очень важна для производителей сувенирной посуды и утвари. По причине низкой функциональности сувенирная посуда в лучшем случае бывает пригодна для декорации пространства (как пример, хохлома, гжель и т.п.). С точки зрения Прозрачного стиля, идеальный сувенир либо должен быть сувенирным по функции – значок, декоративный магнит, маска и т.п., либо не должен содержать в себе сувенирного элемента, но быть функционально и эстетически полноценным и качественным предметом. В последнем случае сувенирность существует лишь в памяти владельца. Впрочем, иногда идеальные сувениры не обладают ни функциональностью, ни сувенирным элементом: так, многие туристы любят собственноручно подбирать ракушки и камни на берегах и в горах и увозить с собой, вместо того чтобы покупать отполированные и лакированные ракушки и камни с надписями Phuket или «Алтай».

Реклама, логотипы, фирменная символика недопустимы на чайном стекле, причем даже на дне, как бывает на фарфоровых предметах, – по причине прозрачности. Это ненужный информационный шум и порча предмета. Жаль, когда производитель портит хорошие вещи нанесением фирменной символики. Сегодня каждый при желании может напечатать что угодно на чем угодно, и это удовольствие довольно доступно (по крайней мере в Сибири). Но удалить неугодный принт без следа практически невозможно.

Чайное пространство

Пространство обладает своеобразной гипнотической силой, задает тон состоянию и сознанию человека – это стоит помнить и разумно использовать. Прозрачный стиль опирается на принцип натуральности: это связь и гармония с природой, настройка восприятия на осмысленность, сущность, простоту и ясность, на здравый смысл. Таинственное или непостижимое, туманное или смутное, чувственное и эмоциональное – сами по себе эти категории не противоречат Прозрачному стилю; главное, чтобы они не требовали отказа от здравого смысла. Безумие, неразборчивость, невежество и попса – вот что враждебно Прозрачному стилю.

Главное требование к «заварочному» пространству – комфорт. При однократном методе заваривания лучше всего подходит кухня: всё есть, всё под рукой, у всего своё место. После того как чай заварен и слит, можно пить его где угодно в любом месте. При многократном методе процесс заваривания не отделим от чаепития. И если под рукой нет кухни, то самое время вспомнить о чайной доске, бамбуковых салфетках и тому подобном. Стоит заранее позаботиться о комфорте и предусмотреть все этапы. Чаепитие не должно напрягать («музыка не должна потеть»).

Чаепитие без отрыва от рабочего или развлекательного процесса, как правило, не оставляет выбора для эстетических и иных изысков. Хотя всегда можно выгородить или найти хотя бы небольшой кусок пространства, чтобы эстетизировать и гармонизировать его, а следовательно и себя. В бытовой повседневности для создания приятной чайной атмосферы порой достаточно убрать с глаз долой всё лишнее, всё неприятное, суетное, попсовое, пластмассовое, грязное и т.д., а также выключить всё лишнее из того, что включено. Иногда достаточно просто развернуть кресло. Найти что-нибудь гармонизирующее: немного пустоты, порядка, элементов природы или перспективы – это может быть и цветок на тумбочке, и пейзаж за окном. Иногда хорошим гармонизирующим эффектом обладают предметы искусства.

Я убежден в том, что человеку на каком-то самом глубинном структурном уровне для душевного здоровья и гармонии абсолютно необходимо каждый день видеть деревья на фоне неба. Разумеется, настоящие и живьем. Впрочем, вероятно, вполне полноценную альтернативу могут составить море или горы на фоне неба. И если во время чаепития имеется возможность видеть что-то такое – лучше всего воспользоваться ею.

Ненужные, неприятные или навязанные звуки и ритмы – враг чаепития. Дичайший дискомфорт мне довелось испытать однажды в одном чайно-кофейном бутике, где было очень грамотно и стильно оформлено пространство и благоухало чаем-кофе, угощали образцами напитков, но при этом звучало какое-то попсовое радио и мощно долбали басы. Пространство, которое могло притягивать, удерживать и убаюкивать, вызывало раздражение и выталкивало со страшной силой. Кстати, это частое явление для сибирских заведений всех типов: дорогой и грамотный дизайн пространства, безжалостно испорченный «музыкой», которую, как правило, бесконтрольно включает кто-то из персонала – чаще всего меломан-долбоман. Без особой необходимости в такое пространство, давящее на мозг, не станешь заходить. Если, конечно, сам не меломан. (Особенно могучим загрязнителем пространства является реклама и особенно аудиореклама. Если не смотреть еще относительно нетрудно себе позволить, то не слышать – практически невозможно (если не использовать беруши). Прокручивание звуковой рекламы можно было бы использовать в качестве пытки с тем же успехом, что и знаменитую пытку музыкой. Поэтому радио – враг чайной атмосферы.)

Для создания специального чайного пространства, например, чайной комнаты, подходят все те же принципы и рекомендации, что и для выбора посуды и утвари.

Помимо гармонизирующего, оздоровительного и прочих ценных эффектов чайная практика может быть и своеобразным эстетическим аутотренингом.

Нюансы сервировки

Стоит использовать керамику, дерево, стекло и бумагу, но не пластмассу. Металлический блеск хайтэк скорее диссонирует с чайной темой. Однако вполне могут гармонировать какие-нибудь стильные предметы из состаренного или крашеного чугуна или патинированной меди, темной латуни и т. п. Приятная натуральная ткань может гармонично вписаться в чайную композицию.

Имеет смысл придумывать такие формы подачи угощений, чтобы у гостей была возможность не пачкать руки. Для этого разумно обратить внимание на опыт японской чайной церемонии, где используются бумага и деревянные палочки-шпажки. Последние в простом сибирском быту можно с успехом заменить, например, обычными деревянными зубочистками и шпажками для гриля. Речь не столько о фанатичной чистоплотности, сколько о присутствии альтернативы.

Стереотипы, а также ритуалы и традиции предписывают Одинаковость: одинаковые чашки для всех участников чаепития, одинаковое сервизное оформление предметов. В собственной чайной практике я давно отошел от традиции сервизов и пришел к противоположной концепции: Разнообразие, или «Много разных чашек». Гостям предлагается выбрать себе любую чашку из множества различных. Помимо легкого развлекательного эффекта, это удобно: позволяет в процессе чаепития не путать, где чья чашка. В детских застольях это удобство достигается набором специальных фигурок, надеваемых на чашки, но во взрослом контексте, мне кажется, это не очень уместно. Разные чашки интереснее, при условии, что все они по-своему хороши. Утверждение позитивного отношения к Различному – это, пожалуй, даже актуально на сегодняшний день.