Читать книгу "Синар. Морские рассказы"

Глава третья

Утром, в девятом часу, капитан позвонил мне в ЦПУ:

– Всё! Хватит отдыхать, – услышал я его шутливый голос. – Пора бы и поработать. Давайте, готовьте машину. Едем к причалу.

Ну что ж, готовить так, готовить. Не проблема. Машина быстро подготовили и «Синар» двинулся в порт.

Заход в порт несложный и через полчаса судно встало к причалу.

После остановки главного двигателя я вышел на палубу, чтобы поинтересоваться, куда же мы приехали. Ещё в машине, я ощутил какой-то непонятный запах, от которого мы подозрительно поглядывали друг на друга, определяя, от кого из нас он мог бы так идти и ехидно пересмеивались. Запах ощущался примерно такой, как будто ты стоял недалеко от нечищеного туалета.

Андрей Сергеевич, после того как дал отбой машине, поинтересовался:

– Ну, и как тебе запашок?

– Откуда он? – удивлённо поинтересовался я.

– Повезло нам, – с сарказмом почти прошипел он в трубку. – Они поставили нас у овцевоза.

А вот когда я осмотрелся на палубе, то увидел, что и правда, метрах в ста по носу стоит овцевоз. И запашок от него идёт невероятный.

Инна тоже попыталась выйти на палубу, но тут же забежала внутрь со словами:

– Нет, я не вынесу такого соседства. Я не могу дышать таким воздухом, – то и дело повторяла она.

Чем её утешить? Только одним – сочувствием и спокойствием:

– Не переживай, – постарался я ободрить её. – Это не на долго. Выгрузка закончиться через несколько часов. Да и за время выгрузки ты привыкнешь к этому запаху. К концу выгрузки тебе уже не будет так вонять. Вот когда мы подходили к рыбацким базам, то амбре от них распространялось вокруг миль на пять. От него все внутренности выворачивало. А через пару дней стоянки у базы, этот запашок уже и не замечался. Только потом все вещи приходилось перестирывать, чтобы домой не привести с собой эту вонь.

– Говори, говори, – обречённо вздохнула Инночка, – но мне от этого легче не станет.

Выгрузка началась сразу же после швартовки.

Подошли спредеры, и все, что загрузили за 12 часов в Джабель-Али, они выкинули за шесть часов.

Но Инночке на месте не сиделось. Она то поднималась на мостик, то звонила мне в ЦПУ. Наконец-то она предложила в один из своих звонков:

– Пойдем, посмотрим, что же это такое – овцевоз. Я никогда не видела их.

Я удивился. Быстро же у неё произошла адаптация с местными условиями обитания.

– Хорошо, – согласился я, но только посоветовал: – Маску надень.

– Все равно вонять будет, – прозвучал бодрый ответ.

– Но, всё равно, ты её надень, – настаивал я.

– Ладно, – неохотно согласилась Инночка, – надену.

И мы с ней (за нами увязался ещё и дядя Витя) пошли к овцевозу.

Подошли. Оказалось, что это здоровущее старое судно возрастом больше сорока лет. По всей видимости, оно когда-то было пассажирским судном, но по старости лет его переделали под столь неблагодарный «груз».

С открытых палуб неслось жалобное блеяние.

Мы подошли к выгрузному слипу, огороженному с боков плотным деревянным забором, и смотрели на это старое ржавое корыто.

И тут я увидели такое, что это поразило меня до глубины души и сердце чуть ли не остановилось от увиденного зрелища.

В борту судна открылись ворота, из которых появилась небольшая группка овец. Их палками гнали вниз по слипу несколько грязных человек с криками:

– Эге– гей … – и ещё многочисленными, непонятными нам истошными воплями.

Погонщики без разбору били длинными палками несчастную группку грязных перепуганных животных. Бедные, несчастные овцы с ошалелыми глазами и плотной массой, из которой торчали только головы, двигались вниз по слипу в сооружённые внизу загоны!

Овцы блеяли от страха, но бежали вниз, в этот загон. После попадания в загон их тут же отгородили перегородкой от слипа. Подъехала полностью закрытая машина-фургон и овец так же, палками с криками, воплями и битьем начали загонять в фургон через узкий коридорчик. Ошалелые животные наскакивали в коридорчике одно на другое, стараясь как можно скорее добраться до фургона под крики погонщиков, которые не скупились на удары палками. Через несколько минут «погрузка» в машину закончилась, двери в фургоне плотно закрылись, и она поехала к выходу из порта.

Я как увидел всё это… Господи, Боже мой, у меня в глазах так и встали картины, виденные мной в фильме «Обыкновенный фашизм», как бедных, несчастных людей в концлагерях точно так же, ошалелых и беззащитных, гнали на смерть в крематории.

А овец ведь на самом деле привезли для того, чтобы арабы их тут всех съели.

Мне стало даже нехорошо. Я посмотрел на Инну. Видимо, она испытывала те же чувства:

– Пойдем отсюда, я не могу смотреть на эти издевательства, – еле слышно с горечью в голосе произнесла она и отвернулась от овечьей тюрьмы.

И, глубоко вздохнув, она на выдохе только и смогла прошептать:

– Как это всё страшно! Я не могу больше здесь находиться.

Мы отошли от этого жуткого места и всё время молчали, поражённые увиденным.

Дядя Витя тоже молчал, но, чтобы разрядить обстановку, предложил:

– А давайте поищем здесь магазин «Дьюти фри».

Я прекрасно понимал основную цель его посещения этого заветного магазина беспошлинной торговли. Идея, конечно же не новая, но хорошая. Но требовалось выкинуть из головы этих несчастных животных, которых пригнали сюда на смерть.

Хотя, сущность человека и есть такова. Он убивает, чтобы прокормиться. Ведь, заходя в мясные ряды на базаре и покупая мясо, ты же не видишь несчастных животных, у которых от страха вырываются из глоток вопли о помощи и в выпученных глазах стоят боль и ужас.

У одного из погонщиков с овцевоза я узнал, где находится вожделенный магазин, и мы направились в него.

Порт казался безлюдным. Спросить дальнейший путь было не у кого, но с помощью, присущей морякам смекалки, мы вышли на этот магазин, находящийся в большом ангаре.

Когда-то тут проходила выставка. Но сейчас во всех помещениях огромного ангара стояло запустение. Почти во всех павильонах двери оказались закрытыми, но мы нашли то, что искали, благодаря нюху и интуиции дяди Вити. Но, к его разочарованию, спиртного в этом магазине не оказалось.

– Вы ведь находитесь в мусульманской стране, – разъяснил нам продавец, видя наши разочарованные лица.

Хотя в других мусульманских портах, которые мы посещали до этого, алкогольные напитки в таких магазинах присутствовали в полном объёме и в богатом ассортименте.

Здесь же продавались только электронные товары. На всех стояло клеймо «Сделано в Японии». И это удивляло, но продавец и тут прояснил ситуацию:

– Всё, что у нас есть, – он обвёл рукой полки магазина, – это распродажа товаров после последней выставки.

С интересом мы начали осматривать витрины.

У меня взгляд остановился на тонометрах. На самом деле, я точно такие же видел в Японии, когда туда в последний раз ездил за машиной. Но там цена на них была раза в три выше.

Я объяснил это Инночке, и мы купили два тонометра. Один для себя, а другой для мамы. Тут же их испытали и очень удивились показаниям этих приборов. Да! Праздники бесследно не проходят. Тонометры это чётко зафиксировали при пробном измерении давления.

Дядя Витя приценивался к карманному видео плейеру. Мы его тоже испытали и в таком ажиотаже тут же купили и себе точно такой же.

Обратно по тёмному порту до судна добрались без приключений. Его и не пришлось искать. Запах от овцевоза точно обозначил наш путь домой.

Слава Богу, всё когда-нибудь заканчивается. Выгрузка тоже быстро закончилась, никаких вояк мы там не видели, где там военные грузы и какие они – мы тоже не видели, а это нас интересовало меньше всего. Судно привезло только запечатанные контейнеры.

Опять приготовили машину и на ночь глядя вышли из порта, как можно быстрее удаляясь от вонючего овцевоза.

Только через пару часов пропитанный миазмами воздух начал выветриваться из помещений и появилась возможность приоткрыть наружные двери и ложиться спать.

«Синар» возвращался в Джабель-Али.

Глава четвёртая

Утро началось, как обычно в рейсе. После завтрака я пошёл в ЦПУ на разводку. По заведённой не нами традиции, с утра распределялись работы на весь рабочий день.

Отсутствовал только дядя Витя. Но тут дверь в ЦПУ распахивается и туда ворвался взъерошенный всеми нами любимый и многоуважаемый газоэлектросварщик.

Он яростно размахивал рукам и чуть ли не кричал:

– Всё! Останавливай гальюны! Тревога! Закрывай воду на гальюны! Никто не пользуется гальюнами!

Что такое? Что случилось? В первый момент никто ничего не понял, но через пару минут всё прояснилось.

Дядя Витя утречком перед разводкой мирно посиживал на унитазе. В какой-то момент он, закончив все свои естественные потребности, слил воду из бачка и неожиданно обнаружил, что на его «небольшом» пальчике отсутствует кольцо.

Про эти пальчики надо поговорить отдельно. Когда дядя Витя в степени лёгкого алкогольного опьянения начинал доказывать свою правоту или что-то «доходчиво» объяснять собеседнику, то своей ладошкой он начинал водить перед твоим лицом. Порой, от этой грабли, покачивающейся перед лицом, становилось страшновато, потому что каждый пальчик на ней в диаметре равнялся двум моим. Хотя у меня тоже не дамские пальчики. Обручальное кольцо я ношу двадцать второго размера. Но они никак не шли в сравнение с дяди Витиными.

Когда эта «ладошка» маячила перед твоим лицом, то поневоле по спине пробегали мурашки. А вдруг дядя Витя во время одного из таких взмахов срежет тебе нос или, вообще, полголовы.

Предметом гордости дяди Вити являлось золотое «колечко» на одном из «пальчиков» этой внушительной «ладошки». Вообще-то, оно могло бы стать хорошим ошейником для какого-нибудь небольшого пёсика или кошки.

Так вот, это колечко, по всей видимости, выпало из кармана брюк дяди Вити во время процесса его подъёма с унитаза и – уплыло.

Горе на лице дяди Вити было неописуемым, и мы его прекрасно понимали. Поэтому я быстро приказал Джимми бежать закрывать воду на все туалеты, а Родригесу оповестить весь народ, что унитазы по левому борту работать не будут. Сам же я пошёл вниз закрывать штормовые заслонки на борту. А вдруг кольцо ещё не смыло за борт. Оно ведь тяжёлое, золотое и могло осесть внутри одного из трубопроводов. Но где эта труба? Пойди, найди её сейчас.

Фановая труба из кают уходила в машинное отделение из надстройки вертикально вниз, там она делала несколько поворотов перед выходом за борт. При стоянке в порту слив настраивали в специальную цистерну, а в море – за борт. Имелась надежда, что на разветвлении (цистерна – за борт), кольцо могло застрять.

Дядя Витя, прихвати с собой Джимми с Родригесом, начал вскрывать первое колено фанового трубопровода. Механики притащили, к этому месту пустую бочку с вырезанной крышкой, и подстелили под неё брезент. Это уже на случай, если нечистоты польются из трубы мимо бочки.

Вскоре все болты на фланцах трубы они отдали и вынули, но труба держалась на месте. Она оказалась зажатой фланцами соседних труб, которые крепились к переборкам хомутами. Хомуты тоже отдали. Дядя Витя подстропил одним кончиком разболченную трубу, а за другой потянул вниз. Я не успел даже охнуть, как труба вырвалась из фланцев и повисла на первой кончике. Хорошо, что он оказался достаточно прочным и труба не упала на плиты.

Из открывшегося отверстия трубы, диаметром двести миллиметров, вниз обрушился поток нечистот. И всё это «хозяйство» хлынуло прямо на дядю Витю. Вокруг разнеслась страшная вонь. Но тот, не обращая внимания ни на «душ», ни на вонь, кинулся к расстеленному брезенту и принялся разгребать нечистоты руками.

За четырнадцать лет эксплуатации судна уж очень многое отложилось в этой трубе, но дядя Витя не обращал внимания на такие «мелочи» елозил по брезенту руками и наконец-то радостно вскочил на ноги. В понятой вверх руке он держал заветный предмет своего обожания. Чем-то поза дяди Вити мне даже напомнила Данко, держащего сердце в руке, но отбросив мимолётное видение, я сосредоточил своё внимание на предмете, находящемся в «пальчиках» дяди Вити. Правда, сейчас по виду этого предмета трудно определялось, что это золото, потому что оно имело такой же цвет, как и его владелец с головы до пят, облитый содержимым фанового трубопровода.

– Вот оно! Вот оно родимое! – вопил от радости дядя Витя.

И, даже несмотря на принятый душ, принялся вытанцовывать на скользком брезенте какой-то невообразимый танец.

Механики быстро вооружили шланг, которым мылась дека и стащили вниз, обезумевшего от радости, дядю Витю. Выбрали переборку без электрических приборов и поставили дядю Витю около неё. Затем принялись обмывать его тугой струёй забортной воды.

Потом они все вместе вытащили брезент на палубу, где и его тоже отмывали от нечистот. Снятую трубу вскоре поставили на место, и об инциденте забыли.

За обедом дядя Витя светился от счастья, разглядывая у себя на «пальчике» своё заветное «колечко».

К Джабель-Али «Синар» подошёл через сутки. Опять входили в порт по каналу в течение часа и производили швартовку к причалу.

После того, как машину вывели из действия и перевели в стояночный режим, я вышел на палубу.

Смотрю, а на той стороне гавани у волнолома ошвартованы несколько военных кораблей с удлинённой кормой, стремительными обводами и американскими флагами на кормовых флагштоках.

В типах военных кораблей я не разбираюсь, поэтому они мне были до одного места. Стоят они себе тихо, аккуратно и никаких движений вокруг них не наблюдается. Да и пусть себе стоят. Отдыхают американтосы. Всем морякам нужен отдых.

Арабы давали американцам у себя делать перестои американским военным кораблям. В своё время я даже видел здесь авианосцы. Частенько на рейде тут простаивали и американские военные корабли снабжения.

***

Это сейчас, за волноломом, ограждающим порт от морских волн, построены такие искусственные острова, как «Мир», «Вселенная» и пальмы «Дейра», «Джумейра» и «Джабель-Али». Говорят, что их можно увидеть даже с Луны. Это вообще уникальные сооружения, сделанные руками человека, с множеством высотных домов и уютных вилл, расположенных по берегам многочисленных каналов. Так что знаменитый, в своё время, «Бурдж-Аль Араб» просто затерялся среди красот новых небоскрёбов и роскошных отелей.

А в 2001 году в том районе плескалась только морская гладь зеленоватых вод Персидского залива, простирающаяся за этим волноломом, выстроенным из наваленных друг на друга надолб в виде бетонных пятиногих «ежей».

***

Вездесущий Фарид уже сидел в чекерской. Он, как всегда, источал во все стороны улыбки и шутки и уже успел объявить старпому, что «Синару» предстоит грузиться на Карачи.

Это новость сразу же облетела всё судно.

Инна спустилась на главную палубу и поздоровалась с Фаридом:

– Мадам, Ваше путешествие продолжается, – шутил Фарид, – Вы едете в Карачи.

Инна стояла со мной на палубе и пока ничего не могла толком понять. Но, когда я перевёл ей слова Фарида, то она обрадовалась:

– Я много слышала о Карачи. Как хорошо, что и мне удастся там побывать! – восторженно смотрела она на меня.

– Ну, мамусик, тебе повезло, – порадовался я вместе с ней.

Андрей Сергеевич, стоящий рядом, поддержал разговор:

– Да, Инна. Вот сколько мы работаем на этой линии – ни разу такого не было. А это Вам специально, наверное, хозяин фирмы решил сделать экскурсию по всему Персидскому заливу, Пакистану и Индии, чтобы Вы всё увидели и, чтобы всё это, осталось Вам на долгую память.

– Ну конечно, не из-за меня же всё это! – рассмеялась от его слов Инночка. – Но очень приятно слышать об этом.

Погрузка на Карачи закончилась уже ближе к полуночи, и «Синар» вышел из Джабель-Али в очередной рейс.

Ночь-полночь, для судна неважно. Главное, чтобы выйти, и чтобы ты был загружен.

А когда прошли канал и сдали лоцмана, то опять взяли двигатель под полную нагрузку и под равномерное уханье поршней начался морской переход.

Я поднялся на мостик, перекинулся парой слов со вторым помощником, передал капитану рапортичку с количеством остатков топлива на борту и спустился в каюту.

Инна смотрела очередной сериал с видеомагнитофона. Она ждала меня и спать не ложилась.

– Ну, всё, мамусик, через полтора дня будем в Карачи.

Инночка только улыбнулась, сомкнув руки на моих плечах и ласково подтолкнула к двери душа:

– Иди, помойся, а то ты весь потный и мокрый.

Глава пятая

Через день с лишним «Синар» подошёл к Карачи.

Заход в порт оказался сложным из-за длинного извилистого канала, по которому проводку осуществлял лоцман. Но самое опасное место находилось посредине бухты. Там на мели виднелось затопленное судно. Об этом свидетельствовали только, торчащие из-под воды мачты.

В Карачи оказалось даже жарче, чем в Дубае. Во всяком случае, не холодно, как в Бахрейне, где температура воздуха была тринадцать градусов.

Встали к причалу. Хорошо, что всё это произошло утром. Власти сразу же оформили приходные документы и покинули борт с судна с полными портфелями и мешками.

Самое интересное было то, что Фарид при отходе суда дал капитану список товаров, который тот должен отдать властям. Капитан всё это приготовил и сложил в курительном салоне заранее. Поэтому власти, как только приехал, без лишних разговоров подписали приходные документы, забрали то, что им положено и в скоростном режиме покинули борт судна.

Всё! Теперь можно покинуть борт судна и нам, чтобы прогуляться по городу.

Я подошёл к Андрею Сергеевичу:

– Ну что? Ты сейчас поедешь или позже? – поинтересовался я его планами.

– Да. Сейчас дела доделаю и буду свободен. Подожди минут пятнадцать – двадцать – и тогда поедем вместе, – попросил он.

***

А перед этим он с Инной долго разговаривали в кают-компании. Андрей Сергеевич рассказывал Инне об одесских сплетнях, о том, что в Карачи есть меховые магазины и хорошие шубы. Оттуда многие моряки возили в Одессу шубы на продажу. И он тоже хочет купить жене такую же шубу. На что Инна согласилась ему помочь в выборе шубы.

– Конечно, если есть такая возможность, поедем, посмотрим на это всё. Если есть, что стоящее, то может быть и я куплю себе кое-что, – и рассказала ему историю об одной шубе: – Хотя мне однажды муж тоже привез из Индии норковую шубу, которую потом пришлось полностью перекраивать-перешивать и потратить сверху почти треть от того, что она стоила. Но, сколько это мне стоило денег и затраченного времени! Этого не описать. Но даже после перекройки эта шуба мне так и не подошла. Так что потом её донашивала уже Алёна, наша старшая дочь, – Андрей Сергеевич посмеялся над этой историей и согласился с Инной:

– Хорошо, посмотрим, что там будет. Торопиться в этом деле не нужно, чтобы таких косяков не напороть, – он имел в виду, рассказанную Инной историю.

***

Андрей Сергеевич скоро освободился, мы спустились на причал и сели в такси.

Таксисты выстроились перед судном, как на параде. Их оказалось не меньше десятка. Машины все одной модели. На вид – каждой из них не менее тридцати лет, но все они, хоть и дымили, но бегали исправно. Такие, специфичные для этой местности машины, встречаются только здесь и в Индии. Руль у этих «Амбассадоров» располагался справа.

Но, нам, ребятам из Владивостока к этому не привыкать. Он нам даже привычнее.

Водители такси стояли напротив судна в ожидании пассажиров. Только мы спустились с борта, как они гурьбой бросились к нам, громко выкрикивая:

– Капитан! Капитан! Поехали! Поехали! Всё дёшево, – и это всё на русском языке.

Пришлось сесть в одну из машин. До проходной довольно-таки далеко.

Оказывается, таксисты, караулящие у борта моряков, развозят их только по порту. Но босс этих таксистов встретил нас за проходной, объяснил, что расплачиваться мы будем только с ним, и только по возвращению из города. Тут же, у проходной, он пересадил нас в другое такси с «капитаном», то есть проводником. Проводник сел с Андреем Сергеевичем в одну машину, а мы с Инночкой – в следующую и тронулись за ними следом.

Подъехали к одному дому, напоминавшему одну из наших обычных пятиэтажек,

у которых на первом этаже находятся магазины, типа гастрономов.

Водитель остановил машину и выбежал из неё, чтобы открыть Инночке дверь. Такси с капитаном стояло уже там и Андрей Сергеевич ждал нас.

Зашли в магазин, а там, вместо гастронома, оказался меховой магазин.

Как только пакистанцы нас увидели, то срочно повскакивали с насиженных мест и бросились к нам, наперебой предлагая, всё, что висело на полках и лежало в закромах. Они начали доставать одну шубу за другой и вскоре на огромном, длинном столе, стоявшем посередине магазина, они навалили громадную кучу из шуб. Продавцов человек десять. Все они галдят и каждый из них старается, чтобы ты обратил внимание только на него, и только у него смотрел его товар. Все они наперебой только и кричали по-русски:

– Корефан! Ты только посмотри! Покупать не надо! Надо только смотреть!

Вокруг стоял такой гвалт что, если бы я пришёл сюда один, то точно бы растерялся и что-нибудь обязательно купил.

Я же сделал по-другому. Каждому из надоедливых продавцов я показывал пальцем на Инну:

– Я не покупатель. Вон видишь мою жену. Она – покупатель. Ей всё показывай, а меня не трогай.

Таким образом, продавцы от меня отстали, а я сел в уголке на свободный табурет. Но, всё равно, периодически то один, то другой продавец подбегали с предложением «только посмотреть», то на один товар, то на другой.

Но Инну не проведёшь. Она сразу взяла быка за рога, указывая продавцам то на одну шубу, то на другую:

– А покажи мне это, пожалуйста, – указывала он на одну из шуб.

И, просмотрев кучу шуб, наваленных на столе, на которых Инна проверяла мех, мездру, аккуратность пошива, она решительно заявила Андрею Сергеевичу:

– Андрей Сергеевич, пошли-ка отсюда подальше. Тут такая дрянь продается, что для любимой жены жалко потратить деньги на всё это. Вот если на продажу – то можно взять вот эту или вот эту, – указала она на пару шуб в куче.

Но Андрей Сергеевич не сдавался:

– Ну, а вот если эту, енотовую?

Инна взяла енотовую шубу в руки, повертела её и со смехом говорит ему:

– Какая у Вас жена?

– Ну, вообще-то, худенькая.

– Ну, вот представьте, если на неё надеть эту шубу. Что с ней станет?

– Бочка будет, – непроизвольно ответил Андрей Сергеевич и рассмеялся от этого сравнения.

– Правильно! А зачем она вам нужна? Тем более такого качества. А эта норка какая! Смотрите, мездра растянута до предела, у неё везде при рассмотрении просматриваются проплешины. А эта разве лисица! Это крашеная собака!

И в каждой шубе она находила какой-нибудь изъян.

У Андрея Сергеевича пыл постепенно поутих. Ну, это понятно. Он одессит, деньги считать умеет. А вот когда ему всё подробно рассказали и показали, Инна же с ним уже провела разъяснительную работу на предмет покупки шубы, поэтому он подумал, походил по магазину, покрутился и решил:

– Поехали в другой магазин. Я теперь представляю, что мне надо. Вы мне отложите вот эти две шубки, – указал он продавцам на пару норковых шуб, – если я ничего лучшего не найду, то я снова к вам приеду.

Расстроенные продавцы с большим нежеланием проводили нас к выходу.

Андрей Сергеевич поехал в другой меховой магазин, а мы с Инной поехали уже по своим делам, без «капитана» (проводника) дальше. Таксист прилично говорил по-английски и поэтому дополнительный гид нам был не нужен. Я объяснил таксисту, что нам нужен магазин с сувенирами.

Таксист прекрасно меня понял и вскоре мы оказались в большом магазине сувениров. Чего там только не было! Каких только поделок там не было! Глаза разбегались.

Особое внимание привлекли изделия из нефрита. Там на полках, стеллажах и столах лежали и стояли нефритовые шахматы, тарелки, рюмки, чашки, кувшины. И всё это оказалось по приемлемым ценам.

Инна, осмотрев магазин, как бы, между прочим, обронила:

– Моя заведующая отпустила меня за то, что я хороший человек, и поэтому я обязана сделать ей подарок за то, что она так думает. Надо оправдать её доверие.

Я прекрасно понял свою жену:

– Ну конечно, радость моя, какие могут быть проблемы! Выбирай ей всё, что тебе понравиться, и обязательно выбери что-нибудь для нас. У нас же ещё нет пакистанских сувениров!

Там же находился отдел кожаных изделий. И не просто изделий из обычной кожи. А из кожи змей и крокодилов. Различные сумочки, кошельки, портфели даже туфли и сапожки. Одни коричневые, другие черные, третьи – серо-белые.

Для меня это было так необычно, что я даже спросил у продавца:

– Это что, всё из натуральной кожи змей и крокодилов?

– Да-да. Всё здесь натуральное. Это – из змеиной кожи, – он указал на одну полку, – а это – из крокодила, – он указал на другую.

Когда Инна увидела, что каждая сумочка из змеиной кожи стоит всего пять долларов, она сразу выбрала штук пять.

Потом мы перешли в отдел нефритовых изделий. Там тоже выбрала несколько тарелок, а потом ещё чего-то. Сумки наши, прихваченные с собой, быстро наполнились.

После того, как мы вышли из сувенирного магазина, Инночка вспомнила:

– Надо ехать, посмотреть куртки из приличной кожи. Я хочу найти себе красивую кожаную куртку, да и тебе надо парочку выбрать.

В то время в моде ходили кожаные куртки. Бандюги все ходили в коже. Ну, и чтобы не отличаться от бандюгов, приходилось тоже носить кожу.

Таксист прекрасно понял желание мадам и повёз нас в магазин с куртками.

Наконец в третьем или в пятом, она выбрала себе кожаный плащ, а мне одну замшевую куртку из верблюда, а вторую из коровы (как объяснили пакистанцы).

Так объяснял продавец, приложив указательные пальцы к голове:

– Му-у.

Отъезжая от сувенирного магазина, мы увидели мальчишку со связками солнцезащитных очков в руках. Чуть ли не крича, он предлагал:

– Мэм, купите очки! Это самые лучшие очки в мире! Таких очков больше нигде нет! – и совал Инночке под нос ворох очков.

Инна, наверное, ещё не отошедшая от покупки сувениров, непроизвольно спросила:

– И сколько стоят твои очки?

– Десять долларов штука. Не, дорого. Эта самая лучшая цена на такие очки во всём Карачи.

Инна из вежливости, примерила одни из протянутых очков.

– Зачем ты это сделала? – одёрнул я её. – Теперь он вообще от нас не отстанет.

– Не отстанет? – удивилась Инна и, вернув очки верещащему мальчишке, грациозно села в машину.

Когда мы подъехали к следующему магазину кожаных изделий, этот мальчишка вынырнул откуда-то с криками:

– Мэм, купите очки! Самые лучшие очки в Карачи!

Инна, понимая, что она на сей раз так просто не отделается от назойливого пацана, опять спросила его:

– Сколько?

– Пять долларов, – выпалил пацан.

– Нет, дорого, – отмахнулась от него Инна.

Мы поехали к другому магазину, где выбирали мне куртку. Только вышли из машины, как к нам опять подбежал запыхавшийся пацан:

– Мэм, купите очки! – язык у пацана уже был чуть ли не на плече, но он по-прежнему совал Инне в нос свой товар.

– Сколько? – так же серьёзно спросила Инна.

Набрав в грудь побольше воздуха, чтобы восстановить дыхание, пацан смог только выдохнуть:

– Один доллар.

Инна жалостливо посмотрела на него и говорит:

– Давай, две штуки за один доллар возьму.

Пацан задрал голову к небу, чего-то пошевелил губами и согласился:

– Забирай четыре за два доллара!

Какие там это были очки, я понятия не имел. Естественно – дешевка, но мальчишку я зауважал. Это же надо, как он за нами бегал! Я со смехом вручил ему его честно заработанные деньги, а Инна забрала у него очки, и положив их в общую сумку, дала мальчишке сверху ещё один доллар и тот, с оставшейся связкой очков моментально куда-то исчез.

После покупок курток мы уже собрались ехать назад, на судно, как Инна вспомнила:

– Надо же фруктов ещё купить.

Я объяснил таксисту, что мадам желает съездить на базар за фруктами и тот моментально всё понял и понёсся на рынок.

Понёсся, это мягко сказано. Мы почти ползли в пробках. Таксист находил какие-то лазейки и чудом не врезался в такие же лавирующие автомобили. Вокруг только и стоял звук работающих клаксонов. Как они там могут ездить? Непонятно. Это было что-то невероятное, какой-то боевик с каскадёрами.

От страха, что в нас врежутся, я чуть ли не продавил пол, постоянно «тормозя» перед неизбежным столкновением. Но таксист лихо выкручивался из невероятных переплётов и наконец-то мы оказались на небольшом рынке.

Тут же к нам кинулись нищие. Они все протягивали к нам грязные руки, выпрашивая деньги, но здесь, как и в Индии этого делать нельзя. Тебя потом облепят со всех сторон, и будут хватать руками и молить о помощи, но пока нищие только стояли в стороне и с мольбой что-то причитали.

Поразила одна женщина. Почти девочка. На вид примерно пятнадцати – шестнадцати лет. За её обтрёпанную юбку цеплялся грязный, немытый мальчуган, примерно двух лет, на руках она держала ещё одного ребёнка, не достигшего и года. И, вдобавок ко всему, она ещё была и беременна.

Таксист вместе с нами вышел из машины, крикнул на нищих и провёл нас к прилавкам с фруктами и помог нам даже поторговаться.

Нищие от его окрика отошли на приличное расстояние, но постоянно преследовали нас.

Инночка купила дыню, апельсины, арбуз, личи и рамбутаны.

Таксист все покупки сложил в отдельные пакеты и принёс их в машину. Мне оставалось только расплачиваться рупиями. Благо, я в одном из магазинов поменял пятьдесят долларов на пакистанские рупии.

После базара таксист привёз нас к проходной порта.

Важный босс подошёл к нему, о чём-то переговорил с шофёром и обратился ко мне:

– С Вас двадцать пять долларов, сэр.

Пришлось расплатиться и мы прошли через проходную, где зоркие взгляды полицейских пронизали нас, как рентгеном. Они заглянули в наши сумки и великодушно разрешили пройти в порт.

Там уже знакомый таксист вежливо распахнул дверь своего рыдвана, и мы вернулись на судно.

Таксист подъехал к трапу, вынул из багажника наши покупки и помог донести их до него. Я рассчитался и с ним, отдав ему все оставшиеся у меня рупии. Ведь в Пакистане мне, наверное, больше никогда не придётся побывать.

Я крикнул матросу, чтобы он спустился и занёс в каюту наши сумки. Тот быстро это сделал, и мы оказались в прохладе каюты.

Инна начала доставать из сумок и разбирать всё, что мы купили.

Глядя на эту кучу барахла, я непроизвольно спросил:

– Мамусь, чемоданчик то у тебя и так был под завязку, а тут ты ещё столько набрала. Куда ты всё это денешь?

– Не волнуйся, родной. Все поместится. Всё спрячется, да ещё и место останется, – чуть ли не напевая, отреагировала она на моё глупое замечание.

– Ну и хорошо, – я молча согласился с ней. Если женщина сказала – ей надо верить.

Ближе к вечеру из города вернулся Андрей Сергеевич. Вернулся он с шубой.

Он позвонил мне и предложил:

– Зайди ко мне в каюту с Инной, пожалуйста. Пусть она оценит мою покупку. Надо сделать это до прихода агента, а то если что, то время есть, и я смогу поехать и вернуть шубу.