Текст книги "Собрание сочинений в десяти томах. Том 9"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sobranie-sochineniy-v-desyati-tomah-tom-9-29549.jpg)
Автор книги: Алексей Толстой
Жанр: Классическая проза, Классика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 20 (всего у книги 37 страниц)
Княгиня. Неправда, опять про грибы, про ягоды пели… Разве на священной горе Парнас грибы растут?.. Наташка, Стешка, Дуняшка, доведете вы меня до сердца…
Санька. Девки молодые, ваше сиятельство, на деревенский лад сбиваются.
Княгиня. Еще раз услышу про грибы, про пошлые ягоды, – неделю заставлю на деревьях спать, в роще… Галантную…
Санька (девушкам). Утешьте княгиню, не сбивайтесь.
Девушки (поют).
Нимфа яблочком прельщена, —
Сладкий плод откушать сей…
Вдруг сатир – обыкновенно —
Смело кинулся он к ней, Да, к ней…
Нимфа – ах! – но резвы ноги
От сатира не спасут…
Злой шалун охватил, о боги,
Оба в траву упадут… Он – с ней…
Вбегает Решето.
Решето. Фельдъегерь! От царицы фельдъегерь прискакал…
Князь. Фельдъегерь?.. От самой царицы?..
Княгиня. Фельдъегерь!.. Кто такой? Офицер?
Решето. Кто его знает… Такой барин отважный…
Княгиня. Молодой?
Решето. Не разобрал я со страху… Как пхнет меня: «Что ты, говорит, рот разинул!.. Веди меня прямо к княгине».
Князь. То есть, почему – прямо к княгине?
Решето. Не понял я со страху… Веди, кричит, и веди…
Княгиня. Куда же ты его провел?
Решето. Да он сам – шасть – прямо в дом.
Княгиня. Санька, одеваться! Скорее!.. Скорее, скорее!.. (Князю.) Не смейте к нему выходить. Я сама выйду.
Уходит вместе с Санькой и девушками в боковую дверь. Санька сейчас же выскакивает обратно и пробегает через комнату.
Князь (Решету). Вот, братец мой, – беда, откуда не ждали. (Смотрит под ноги.) Какой из себя приезжий?
Решето. Страшенный! Прямо орел!
Князь (вздохнув). Вот, братец ты мой, беда какая.
Санька (пробегает с ворохом платьев). Княгиня гневаются, чтобы книжку читали.
Князь (Решету). Возьми-ка, братец мой, книжку, да и почитай. (Подает ему книжку.)
Решето. Откуда читать?
Князь. Читай сначала.
Решето устраивается около свечи, откашливается.
Вот, братец ты мой, беда какая…
Решето (начинает читать нараспев, по-церковному). «Календарь для любовников. Во все время года люди все, от юных лет до лет преклонных, сколь ни убелены сединами власы их, никоими крепостями не убережены от сладчайших и коварнейших стрел проказливого бога любви, Купидоном или Эротом именуемого…»
Князь (вздохнув). Вот, братец ты мой, беда какая…
Решето. «…Месяцев года, кои различную оказывают судьбу на рожденных, суть двенадцать. Месяц генварь. Люди, в сем месяце рожденные, любят кофий…»
Князь. Подожди! А княгинино в каком месяце рождество? В мае. Прочти-ка, что там стоит про май месяц.
Решето. «Месяц май. Люди, в сем месяце рожденные, имеют тело красивое и плотное и столь жестокую ярость во всех чувствах, что мужья оных проливают горькие слезы, кляня тот день, когда отважились вступить в брак с шаловливыми сими проказницами…»
Князь. А ты не врешь? Покажи-ка. (Смотрит в книгу.) Переверни, читай из середки.
Решето. «Вишенье… Сей сладкий плод, именуемый в просторечии вишеньем, зреет на столь ужасной высоты ветвях, что молодая дева, взлезши на оные, все прелести свои стоящему внизу любезнику оказывает явными, отчего происходит головокружение и с древес падение…»
Князь. Тьфу, прости господи, и вишенье у них все к тому же!
В дверях появляется красивый, одетый по-дорожному офицер Завалишин. Осматривается.
Завалишин. Эй, где здесь люди? Почему никто не идет?
Князь (кланяясь). Княгиня сейчас выйдет. Здравствуйте, батюшка.
Завалишин. Ты кто такой?
Князь. Я-то, батюшка, самый и есть князь Серпуховской.
Завалишин. Прошу прощенья. Адъютант ее величества Завалишин. У меня письмо к княгине.
Князь. Устали, чай, с дороги? Дорога тяжелая.
Завалишин. Ну, устать-то я не устал, а голоден.
Князь. Решето, беги к повару, торопи его, мошенника.
Решето уходит.
Присядьте, сударь.
Садятся и молчат небольшое время.
Скажите, сударь мой, в коем месяце вы рождены?
Завалишин. Что вы сказали?
Князь. Говорю, изволили в коем месяце родиться?
Завалишин. В мае. И впрямь в мае родился.
Князь. Изрядный месяц для рождения.
Завалишин. Да, говорят, что так.
Княгиня… Ее величество приказали мне передать вам, ваше сиятельство, что они будут у вас проездом завтра к фрыштыку.[52]52
К завтраку (от нем. Friihstiick).
[Закрыть]
Княгиня в страхе растерянно глядит на него. Князь роняет на пол книгу.
Князь. Пропал, пропал, как швед под Полтавой.
Действие второе
Туманное утро. Мокрая от росы лужайка сада. В глубине виден извилистый пруд, обросший вокруг высокими деревьями, островок и далее – волнистые поля. Вода, плакучие и пышные кущи деревьев и вся даль подернута голубоватой мглой. На лужайке, направо, в небольшой, с круглым куполом, открытой беседке, на скамье спит княгиня, завернувшись в шаль. На ступеньках сидит Санька с веткой в руке. Налево, на лужайке, стоит большая подзорная труба на треноге. В трубу смотрит Решето. Около него в почтительной позе стоит князь, при шпаге, в шляпе и шелковом кафтане.
Князь (вполголоса). Ну что, еще не видать?
Решето. Нет, будто едет кто-то.
Князь. Что ты говоришь? Где?
Решето. А вон поправее тех ветел.
Князь (глядит из-под ладони). То воза едут с наших лугов.
Решето. Вон энти-то воза, а поправее-то не воза.
Князь. Нет, и поправее тоже воза. Пусти-ка, я сам погляжу. (Глядит в трубу, придерживая шляпу.)
Санька (встает и замахивается на птиц веткой). Кшш! Кшш! Проклятые.
Князь (отходя от трубы). Сильно в глазах туманится, и вся видимость кверху ногами оборачивается. Ничего не видно.
Решето. Да, видать плохо. Как есть ничего не видно.
Князь (оглядывая лужайку, строго). Опять птиц полон сад? (Решету.) Поди на людскую да разбуди караульщиков – пускай идут с ветвями по саду. К приезду ее величества всех лишних птиц в рощу прогнать. Скажи – князь, мол, крепко наказывает, чтобы птицы зря не летали, на крыши бы, на кусты не садились. Ступай.
Решето уходит.
Санька. Потише, сударь, княгиню разбудите.
Князь. Все-таки ты, послушай, изволь объяснить, почему княгиня в саду ночует, а не в спальне.
Санька. Под самое утречко княгиня пошли с гостем прогуливаться и здесь сидели, а как гость пошел спать, княгиня потребовали шаль и задремали. Спят очень будко. Нет-нет, да и засмеются.
Князь. То есть как, – во сне смеется?
Санька. А так уж, приятным снам, стало быть.
Князь. То есть, каким таким снам?.. Ага!.. Ну, а ты слышала, что гость говорил княгине?
Санька. Разные многие прелестные слова говорил.
Князь. А княгиня что ему отвечала?
Санька. Отвечала, что, мол, очень довольна такие слова слушать.
Князь. Довольна? Ага! А как они близко сидели на скамейке?
Санька. Сидели рядом.
Князь. Рядом? Ага!.. А не говорил он ей вот этого… (Вынимает из кармана книжку и раскрывает ее.) Что, мол… где это тут?., что, мол… (водит ногтем по строкам) «все чувства мои повергнуты в столь ужасную страсть, что, не в силах сдержать оную, хочу искать смерти, ежели ты, гордая прелестница, не раскроешь передо мной вместо смертных врат врата, не столь…» Ну, дальше там все одно к одному скоромное… «На что прелестница, объятая страхом, ответствует сему сластолюбцу…»
Княгиня (пробуждаясь). Ах, боже мой!.. Какой сон… Жанетта, какие чудные сновидения! Что такое? Я в саду заснула?
Санька подбегает к ней.
Ах, Жанетта, Жанетта… (Садится на скамье, откинувшись, и мечтательно оглядывает природу.)
Князь. С добрым утром. Как изволила почивать?
Княгиня. Ай! Кто это?
Князь. Видишь, даже ты не узнала. Мы с Решетом, княгинюшка, всю ночь не спали, как только живы еще – сами не знаем. Огляни, потрудись, изряден ли вид?
Княгиня (с гримасой глядит в лорнет, отворачивается). Подскакиваете очень, как кузнечик.
Князь. Сие от сильной рези в желудке; не чаю, как доживу до вечера.
Княгиня (морщится). Какие вы пошлые слова говорите. (Саньке.) Ах, зачем я проснулась?.. Позови нимф, пусть резвятся.
Санька убегает.
Князь. Не все же, Дарья Дмитриевна, одни прелестные слова слушать, послушай и рассудительные… В книге «Любовь золотая» сказано: «Излишняя горячность крови вред приносит немалый, – от сего чирии великие выступают».
Княгиня (быстро встает и выходит из беседки). Ах, боже мой! Узнать – чай, гость уже проснулся.
Князь. Гость спит. Вот тебе.
Княгиня. Спит до сих пор?
Князь. Удивительно, как он спит долго. Уж здоров ли?
Княгиня (с беспокойством). Тогда – пусть спит на здоровье.
Князь. Покушал изрядно за ужином, чаю – оттого поздно и спит. Гляжу – пододвинул себе гуся с капустой, – так половину и съел. Вот так, думаю, кавалер придворный!
Княгиня (с гневом). Не вы ли съели целого гуся за ужином! А других оговариваете. Гость в рассуждении еды столь деликатен – не верится даже, что живой человек, а не бесплотный дух.
Князь. Нет, Дарья Дмитриевна, гость гуся съел, а не я.
Княгиня. Вы с ума сошли! Вы, сударь, черный ревнивец! Вас надо опасаться.
Князь. Прости, что говорю, сам не понимаю.
Слева выбегают нимфы – Наташа, Дуняша и Стеша, в венках, с распущенными волосами. Их преследует Никита. Девушки бегают, уклоняются. Вышла и смотрит на играющих Санька. Никита схватил Наташу, она завизжала.
Ишь ты, поганец, как схватил девку!
Девушки (дразнят, поют)
Молодой козел
На речку пошел,
Три листочка нашел…
Уж он сыт, козел,
Уж он пьян, козел,
В пляс пошел, козел…
Ловите, ловите рогатого,
Ловите, ловите хвостатого,
Рога изломаем длинные,
Бока обломаем козлиные…
Никита.
Эх, эх, эх…
Девять девок, один я,
Куда девки – туда я…
Девять девок, девять муз,
Аполлоном я зовусь…
Музы пляшут на гумне.
Куда музам – туда мне…
Эх, эх, эх…
Княгиня (с гневом). Жанетта, прекрати мужицкие глупые хороводы…
Санька. Ваше сиятельство, пошлите меня гусей пасти – не слушаются меня эти кобылищи. Всю ночь учила их изящному дебошанству,[53]53
Разврату, распущенности (от фр. debauche).
[Закрыть] они опять за свое мужицкое… (Одной из девушек.) Ты, Наташка, очень бойка стала.
Наташа. А чего я? Это он как схватит…
Санька. Можешь и помолчать, не отвалится.
Наташа. Молчу.
Князь. Виновата, виновата, – не хотела бы, так он тебя бы не схватил… Как налетел на нее, поганец!..
Княгиня. Ну, довольно… Жмурки!.. Иван Ильич, дайте-ка завяжу вам глаза… Поучитесь с изяществом в жмурки играть…
Князь. Что ты, что ты, – в жмурки… Да я и шагу не ступлю, упаду, убьюсь.
Княгиня. Сама государыня в жмурки бегает. (Завязывает ему глаза.) Нимфы, – в жмурки!
Санька. Без крику, без визгу, – молчком, молчком…
Княгиня (толкает князя). Смелей, смелей… Отчаянней…
Санька (Никите). Ты смотри у меня – хватать Наташку…
Никита. Я как приказано: ловить, хватать…
Санька. Ты не так ее хватаешь, как тебе приказано, а как тебе не приказано. (Ударяет его по щеке.) Досада моя!..
Никита. Не дерись, Саня, и без тебя голова кругом…
Санька. Все щеки тебе отобью…
Князь ходит за девушками.
Князь. Кочки какие-то… Ямы преужасные… Боже мой!.. Боже мой…
Княгиня (машет девушкам, чтобы увлекали князя в лес). Расторопнее, расторопнее, Иван Ильич, в руки не зверь ведь попадет, – лишь дева пугливая.
Князь и девушки скрываются.
Жанетта. Слушай… Я, кажется, влюблена.
Санька. Что вы! Вот радость…
Княгиня. Радость?.. Только горе пока. Так сердце бьется… Совсем одурела…
Санька. Дуреть – это самое приятное, ваше сиятельство…
Княгиня. Опять хочу видеть его и боюсь.
Санька. А чего его бояться-то? Он сам тает.
Княгиня. А ну тебя… Врешь? Неужто он спит до сих пор?
Санька. Проснулся.
Княгиня. Ой-ой! Дай руку, послушай. (Кладет ее руку на сердце.)
Санька. Как молотком стучит… Сейчас видела – слуга ихний кафтан тряс, а сам-то он – в халате – облокотился в окошечке, такой задумчивый…
Княгиня. Задумчивый?
Санька. И губами перебирает ваше имя, сударыня…
Княгиня. Ну тебя… Фу! (Руки к щекам.) Убегу лучше… Спрячусь, в орешнике спрячусь…
Санька. Напрасно, сударыня, они кавалер решительный, найдет вас и в орешнике.
Это, сударыня, Федор… (Подходит к нему.) Ты бы еще к ночи явился…
Федор. Я что ж, – я пахал…
Санька. Пахал ты…
Федор. Лошадь в поле оставил, а идти-то двенадцать верст… Чего – барщина, что ли, какая?
Санька. Повернись…
Федор. Чего?.. (Поворачивается.)
Санька его осматривает.
Княгиня (подходит к князю, который появился с растопыренными руками). Дайте мне платок, Иван Ильич. (Снимает с него платок, завязывает себе глаза.)
Князь. Отменно глупое занятие.
Княгиня. Нимфы, ко мне, ко мне, прелестные…
Федор. Что делать-то, говори? Время горячее, Саня, да и лошадь непоеная в поле стоит.
Санька (окончив его осматривать). Изрядно страшен… Подходящий…
Федор. Чего?
Санька. Велено быть тебе лешим.
Федор. Как лешим?
Санька. Княгиня приказала, – лешим, говорю, велено тебе быть…
Федор. Это как же так?
Санька. Портки, рубаху сними, шкуру тебе дадут и рога… Сидеть вон под тем дубом на корнях, – в ладоши колотить и смеяться как можно, велела княгиня, страшнее…
Федор. Саня, ну какой я леший?.. Вот крест, гляди… Господи!.. Да за что? На барщину часу не запаздываю… Порубка в лесу числится за мной? Нет. Куренка на господскую землю не выпущу…
Санька. Ты еще разговариваешь! Иди в сторожку.
Федор. Саня, я и в ладоши-то бить не умею, я и хохотать-то не могу…
Санька (толкает его). Иди, иди, у нас строго…
Федор. Ах, батюшки, что же это они выдумали?! (Покачав головой, отходит было, но остается.)
Княгиня с завязанными глазами ходит по лугу, – протянув руки. Появляется Завалишин. Делая знак, чтобы молчали, подходит к княгине и дергает ее за конец платка. Она бросается с вытянутыми руками, но он увертывается и на лету целует ее пальцы. Княгиня останавливается в недоумении.
Княгиня. Это вы, Иван Ильич? Какой проворный стал!.. Чуть пальцы не откусил… (Внезапно поворачивается, устремляясь вперед, и обхватывает Завалишина.) Кто это?.. Не понимаю… Кто это? (Не выпуская Завалишина, срывает с себя повязку.) Ах!..
Завалишин. Я испугал вас?
Княгиня (тихо). Нет.
Князь. Все-таки ты, Дарья Дмитриевна, отпусти-ка его…
Княгиня (Завалишину). Виновата.
Завалишин. Теперь мой черед.
Княгиня. Нет, нет, играть больше не хочу. Ступайте, девушки.
Девушки, Никита уходят.
Федор (уходя, Саньке). А скоро это самое – хохотать-то потребуется?
Санька. Как увидишь царицу, так и начинай.
Федор. На что же царице леший, скажи, пожалуйста?
Санька. Иди, не разговаривай.
Федор. Меня и так можно показать, если царице мужик добрый понадобился.
Федор и Санька уходят.
Князь (протягивая Завалишину табакерку). Угощайтесь, сударь.
Завалишин. Благодарствуйте. С утра охоты не имею.
Князь. В книге «Любовь золотая» читал: от частого набивания носу табаком нос мокнет и сизый бывает.
Княгиня (поспешно). Взгляните, сколь вид прекрасный отсюда…
Завалишин. Здесь – рай, где живет прекрасный дух или ангел во плоти.
Княгиня (смутясь). Кто же этот прекрасный дух?
Завалишин. Вы, сударыня, вы…
Князь. Так… А не посмотреть ли еще на дорогу? (Отходит к трубе.)
Завалишин. Кто это так сладко поет, прославляя вашу красоту, княгиня?
Княгиня. Соловьи.
Завалишин. Вообразить трудно, чтобы в этом земном раю иная была забота, кроме лицезрения красоты вашей да утех любовных под лютни звон…
Княгиня. Я тоже так воображаю.
Князь (отходя от трубы). Скажите, сударь, в каком часу ожидать надобно прибытие государыни императрицы?
Завалишин. А в каком часу взойдет государыне в голову, в таком и приедет.
Князь. Сударь, вы меня в пот вогнали… Ведь так и обед у меня весь пригорит. (Побежал.) Эй, люди!.. Повара!.. (Возвращается.) Сударь, а статься может, и не по этой дороге подъедет ее величество?
Завалишин. Захочет – по этой приедет, а захочет – и по другой. Государынин поезд стоял этой ночью в сельце Иванькове.
Князь. С нами крестная сила! Да ведь я же ни одного караульщика на иваньковской дороге не поставил! А там – преглубокий, престрашный брод.
Завалишин. Оплошность… Ай! Ай!..
Князь. Оплошность? Спаси господи!
Решето появляется с веткой в руке.
Решето. Вот проклятые птицы, ваше сиятельство, – кругом летают, а совсем не улетают… Уж не знаю, чем их и напужать.
Князь. Голова с плеч летит, а ты с птицами!.. Беги прикажи, скакали бы на иваньковскую дорогу, на Коровий брод. (Уходя вместе с Решетом.) Жерди взяли бы да веревки…
Завалишин. Ваш супруг – отменный, я вижу, хозяин.
Княгиня. Ах, мой супруг! Желаете пройти на бельведер, там сядем.
Идут к беседке.
Завалишин. Чувствуя ваше ко мне равнодушие, всю ночь глаз не мог закрыть.
Княгиня. Равнодушие! Что вы, что вы… (Растерянно.) Ежели вам скучно, можно развлечься. Я скличу девушек.
Они садятся. Пауза.
Вы знаете, чудо какое: в роще у нас объявились нимфы и сатиры… Право, право…
Завалишин. О нимфах, о сатирах ли, пустых созданиях вымысла, сейчас забота, когда все чувства мои повергнуты в столь ужасное смятение.
Княгиня. Право, вы так опасно говорите, я лучше уйду.
Завалишин (горячо). Неужто земные чувства не трогали вашего сердца ни раз? Неужто вы столь бесчувственны, сколь прекрасны?..
Княгиня. Вы… вы… сударь, ошибаетесь весьма. (Со смущением, отвернувшись.) Мое сердце не раз бывало тронуто.
Завалишин. Кем? Вы молчите? Кто дерзновенный? (Язвительно.) Я догадываюсь – супруг ваш.
Княгиня. О нет. Мой супруг – злая шутка Гименея.
Завалишин (хватаясь за эфес шпаги). Кто же? Сосед? Сродник? Проезжий?
Княгиня. Мука моя, – говорю – нет.
Завалишин. Кто ж тогда, коль не супруг и не любовник?
Княгиня. У меня одна утеха в жизни – проливать слезы над вымыслом.
Завалишин. Над вымыслом! О! Дитя невинное!
Княгиня. Иные сочинители чувствительно описывают любовь. А сама я – еще не любила.
Завалишин. Княгиня, сжальтесь, дайте мне смелость загореться надеждой – тронуть ваше сердце!..
Княгиня. Что вы! Я замужем, навек… Мой удел – в печали ждать увядания…
Завалишин (откинувшись в другую сторону скамьи). Сии гордые созданья подобны изваянию из мрамора. Сколь жалок род наш, стремясь вызвать хотя бы подобие улыбки на каменных устах безжалостной статуи. (Берет книгу, оставленную князем на скамье.) Пусть эта книжица скажет мне судьбу. Загадайте страницу.
Княгиня. Право, уж я не знаю, какую загадать страницу. (Дрожащим голосом.) Вот разве тридцать седьмую, налево снизу…
Завалишин (читает). «И ты, глупый, смущая нетерпеливыми речами и без того смущенное сердце прелестницы, не догадываешься взглянуть в глаза ее: они ответят красноречивее слов, что ты…»
Княгиня (поспешно). Нет!.. Нет!.. То дальше, уже на другой странице.
Завалишин (заглядывая в лицо княгине). Алмазы слез на глазах ваших!
Княгиня. Ничуть… Это утренняя роса…
Завалишин. Так вы не отталкиваете меня?.. Неужто?.. О, только одно слово…
Княгиня. Нет… Нет! (Помолчав, закрыв глаза.) На странице пятой снизу…
Завалишин (читает). «Любовь молчалива, но тысячи громких голосов и, более того, грозу с ужасным громом и молниями заглушает ее трепетное молчание. Наклонись ухом и слушай, это бьется нежное сердце возлюбленной…» Изъясните: как мне понять?
Княгиня. Это – вымысел.
Завалишин. Прочь вымыслы!.. Прочь глупую книжку!.. Но что с вами?
Княгиня. Право, у меня от лесного духа голова закружилась…
Завалишин. Кружение головы – природой нам данное блаженство, не отвергайте сего дивного дара… О жизнь моя!.. (Бросается к ее ногам.)
Княгиня. Сядьте, сядьте же…
Завалишин (стремительно садится рядом). Я чувствую, как с ваших уст готово слететь слово. Шепните его… (Шумно вздохнув.) Вот над цветком толкутся два мотылька… Счастливые… Тварям безгласным послано блаженство, но не мне… (Быстро наклоняясь к лицу княгини.) Что? Что? Не бойтесь… Говорите же…
Княгиня (отвернувшись). Я вас люблю…
Завалишин. Сойти с ума!..
Княгиня. О, как я люблю вас!..
Завалишин. Душа моя! (Сжав в объятиях, он целует ее долго и страстно.) Бежим!
Княгиня. Что вы!
Завалишин. Скажи еще, как любишь…
Княгиня. Боже мой! Разве это скажешь словами!
Появляется князь. Размахивая руками, он спешит к трубе. Неожиданно увидев в беседке любовников, останавливается. С него влетает шляпа. Первое движение – броситься на них. Затем, овладев собой, он на цыпочках идет к трубе, смотрит в нее, причем труба то подымается вверх, то круто опускается. Наконец, вне себя, он поворачивается, выхватывает шпагу.
Князь. Эй, сударь, извольте отвечать!
Княгиня (вырываясь из объятий). Валерьян! Он убьет вас.
Завалишин (обнажая шпагу). Я счастлив…
Князь (бросается со шпагой). Погоди ж ты у меня!
Княгиня. Ради бога!
Завалишин (отбивая удары). Доставите мне отменное удовольствие, ежели станете драться, не горячась.
Князь (отступая). Легче, сударь, осторожнее.
Княгиня. Ради бога, перестаньте. (Прислоняется к колонне, закрыв лицо.)
Завалишин. В кое место прикажете удар нанести?
Князь. Ой! Ай-ай! Сударь, так можно пропороть насквозь!
В это время появляются две дамы. Та, что впереди, несколько полная, среднего роста и миловидная. Одета в простое платье серого шелка и в тюлевом черном чепце на белокурых волосах. Та, что позади, одета пестро и богато, в красном тюрбане с кистью. У нее длинный нос и черные сросшиеся брови.
Первая дама. Остановитесь!
Завалишин, обернувшись на голос, отскакивает и опускает шпагу.
Князь. Будет… Прости господи… Уф!..
Княгиня, отняв руки от лица, взглядывает на вошедших и испуганно приседает – реверансом.
Первая дама. Мы помешали вам развлекаться, но, сударь, нас можно извинить – так мы устали с дороги и голодны.
Князь. Прости господи, чего в сад-то ко мне забрели, – с дороги, что ли, сбились?
Первая дама. Сударь, наш экипаж застрял в Коровьем броде, близ самого дома вашего. Одному богу известно, сколь мы были испуганы.
Князь. Зачем же вас, прости господи, по той дороге понесло?
Вторая дама. Действительно, сударь, близ места нашего злоключения стояли какие-то мужики и уверяли, что надобно ехать направо, но ее величество захотели ехать прямо.
Князь. Ее величество?.. Какое?.. Где оно?..
Екатерина (первая дама). Поблизости…
Вбегает испуганный Решето.
Решето. Дядюшка, дядюшка, царица в Коровий брод заехала!.. (Увидев Екатерину, вскрикивает глухим голосом и падает.) Батюшки!..
Екатерина. Этот добрый человек более других хлопотал у нашего экипажа. (Глядя на князя, начинает смеяться.) Ну, что ж… Здравствуй, ваше сиятельство, сударь мой.
Князь стоит с выкаченными глазами.
Аннет, возьмите его под руку и проведите, с ним столбняк.
Полокучи (вторая дама – князю). Вашу руку, сударь.
Князь. Которую? Пропал, со всем родом пропал, погиб…
Полокучи. Ежели ее величество изволили засмеяться, все обошлось благополучно.
Екатерина (княгине). Поди, поди ко мне, сорока.
Княгиня подбегает.
Ну, здравствуй, здравствуй… Чего ради князь твой меня, как медведя, испугался?
Княгиня. Он вне себя…
Екатерина. Надеюсь, Аннет приведет его в чувство. Поди к ней да познакомься: Полокучи, Анна Александровна, характера весьма решительного, – береги мужа…
Княгиня идет к Полокучи, севшей с князем на скамью, и делает ей реверанс. Полокучи встает и тоже делает реверанс.
Княгиня. Сударыня Анна Александровна, весьма счастлива видеть вас у себя.
Полокучи. Княгиня, я также весьма счастлива иметь с вами знакомство.
Екатерина (Завалишину). Что это значит, сударь? Вас ни на час нельзя оставить одного. Опять любовное похождение?
Завалишин. Так точно, ваше величество.
Екатерина. Потрудитесь отдать шпагу.
Завалишин. Слушаюсь, ваше величество. (Отдает шпагу.)
Екатерина. Объяснитесь.
Завалишин (рапортуя). Полчаса, не более того, вел с княгиней беседу о предметах чувствительных и деликатных. Столь ее красотой был поражен, что преклонил колени, чем княгиня была немало испугана, а его сиятельство князь, справедливым увлечен, хотя и ошибочным гневом, учинил мне сатисфакцию,[55]55
Удовлетворение (от лат. satisfactio).
[Закрыть] в коей противники ни один поранен, оцарапан и побит не были.
Екатерина (негромко). На этот раз вам дорого обойдется ваша дерзость. (Решету.) Возьми-ка шпагу господина офицера и отнеси в мою карету.
Решето берет шпагу и уходит.
Ну, князюшка, чай, теперь очнулся, поди, поди поздоровайся.
Князь срывается со скамьи и кланяется.
И языком владеешь?
Князь. Государыня, матушка… Деды и прадеды мои служили верой и правдой…
Екатерина. Знаю, знаю, все заслуги помню. Только уж больно ты чуден.
Князь. К столбняку и лишению языка склонность имею с нежных лет, с испугу впадая в оные, а также лишаюсь чувствительности во всех членах…
В это время раздается поблизости громкий и скриплый хохот и хлопанье в ладоши. Екатерина слушает с удивлением.
Екатерина. Что сие означает?
Князь (крестится). Леший, ваше величество.
Екатерина. Леший?
Князь. Обманывать не могу. Виноват, – настоящего лешего не достали, ваше величество, как ни бились… Мужика взяли…
Сзади за деревьями показываются девушки и Никита.
Песня
Как полез Опанас
На гору Парнас,—
Опанасу на Парнасе
Не понравилось…
Екатерина. И леший, и нимфы, и сатиры. Не хватает одного – где же Купидон? Хотя этот ждать себя не заставит.
Князь. Ваше величество, окажите милость откушать у меня – чем бог послал.
Екатерина. Вот тут уж я предпочитаю не бога, а изрядного повара… Предложите руку Аннет…
Князь (Полокучи). Сударыня, к столу прошу.
Полокучи. Князь, этой ночью я видела во сне кавалера, точь-в-точь сходного с вами.
Князь. Извините меня, сударыня, в сем я не виноват.
Екатерина (Завалишину). Даю вам совет, сударь, поскорее покинуть этот дом.
Завалишин. Ваше величество, осмелюсь считать ваше приказание лишь за шутку…
Екатерина (глядит некоторое время на Завалишина, затем лицо ее принимает насмешливое, презрительное выражение). Разумеется, я пошутила. Можете оставаться.
Завалишин. Слушаюсь.
Екатерина (княгине). Ну, сорока, мы будем жаловаться на унылое захолустье, на скуку и на мужа… Неказист супруг, неказист… Ну, что ж, утешимся, – за этим дело не станет… Кстати, вы получили мою книгу? Последняя новость у книгопродавцев.
Княгиня. Ваше величество, эту книгу я кладу ночью себе под подушку.
Завалишин во время этих слов принес книгу, оставленную в беседке.
Завалишин. Мы наслаждались только что сим чтением волшебным.
Екатерина. Много, я вижу, успели почерпнуть из этой мудрости. Вот просвещения губительная изнанка, мы сеем злак, а вырастают плевелы. Глупая книжка… (Берет книгу, закрывает на минуту глаза, как бы загадывая, взглядывает долгим взором на Завалишина и открывает книгу. Читает, затем с усмешкой несколько раз качает головой. Княгине.) Сколько тебе лет?
Княгиня. Восемнадцать, ваше величество.
Екатерина. Прощаю тебе. (Захлопывает книгу.)
Федор (в кустах). А-ха-ха! О-хо-хо! Вали, вали, вали! Пугай, пугай, пугай!..
Хор (в кустах).
Как полез Опанас
На гору Парнас, —
Опанасу на Парнасе
Не понравилось…
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.