Читать книгу "На Другом Берегу Любви"

Глава 7
Метка дракона

Лера

Не проходит и получаса, как мы с Илюхиным оказываемся на окраине города по адресу, который скинула Марина. «Там сумеют помочь», – крутятся в голове ее последние слова. Неважно кто и как, я цепляюсь за эту единственную ниточку, как за спасательный круг.

А еще не перестаю думать о Егоре. Где он сейчас? Куда угодил, провалившись в ту дыру? Почему разжал руку? Не хотел и меня утащить за собой следом?

– Мы на месте, – рапортует Вадим, притормозив у высоких металлических ворот закрытой территории. – Только, судя по навигатору, это склад какой-то аптечной сети.

– Так и есть. «ЗдравоЗавр», – опознаю забавную эмблему с чихающим динозавром и градусником подмышкой. – В этой сети работает моя тетя.

– И что обычные аптекари могут знать о той чертовщине? – будто читает мои мысли Илюхин, вдали от Златки, оказавшийся вполне себе нормальным парнем.

– Может, не такие и обычные. Идем, – глубоко вздыхаю и выхожу на свежий воздух, тут же обнимая себя за плечи. Одежда на мне по большей части еще влажная, и даже легкое дуновение ветерка запускает мурашки.

Марина выбирается из такси, ненароком угодив туфлей прямиком в лужу, но будто не обращает на это внимание. Окидывает недовольным взором притихшего Илюхина и его спортивную наворочанную тачку, затем переводит взгляд на меня. В ее светлых глазах столько недосказанных слов и потаенной тревоги, что мне становится не по себе.

– Эх, Лера-Лерочка. Как не пытались мы с бабушкой тебя уберечь, а твой час все равно настал, – сгребает меня в охапку и всхлипывает, будто на войну провожает.

– Какой еще час? От чего вы хотели меня уберечь?

– От тех сил, с которыми ты сегодня столкнулась. Нужно было раньше тебе обо всем рассказать. Но что уж теперь.

– Если это поможет вернуть Егора, расскажи сейчас! – перехватываю тетку за руку, не позволяя отстраниться и снова ходить кругами от ответов. – Зачем мы здесь? Что тебе обо всем этом известно? – сыплются из меня вопросы, как из рога изобилия.

Марина бросает взгляд на Илюхина, давая понять, что этот разговор не для его ушей, и парень деловито складывает крепкие руки на груди.

– Даже не просите. Без ответов я никуда не уйду. Ветров мне, как брат, я за него хоть на край света…

– А если не на край света, а дальше, в другой мир со своими правилами и порядками, о которых тебе ничего неизвестно? – перебивает его Марина, хитро прищурив левый глаз. – Туда, откуда можно и не вернуться? Ради друга готов рискнуть?

Илюхин смотрит на нее, как на обезумевшую, и задумчиво почесывает затылок, вероятно, что-то прикидывая в своей голове.

– Я готова, – само собой срывается с языка. – Я должна вернуть его. Я справлюсь. Пока не представляю как, но просто чувствую, что смогу, пройду через любые испытания.

– Нет, Лер, не надо. Разве тот пропавший мажор того стоит? – отговаривает меня Марина. – Я серьезно, если ты войдешь в эти ворота, обратного пути может уже не быть.

– И я совершенно серьезно. Ты его совсем не знаешь. Егор действительно дорог мне. Я сделаю все, что от меня потребуется.

– Я тоже, – встает рядом со мной плечом к плечу Илюхин, в этот раз уже безо всяких сомнений.

Странно, еще вчера, сидя прикованной к батарее, я готова была его ненавидеть, от обиды называла про себя перекачанным имбецилом. Сейчас же, шагая в неизвестность, рада чувствовать в его лице хоть какую-то поддержку.

– Хорошо, – тяжело вздыхает Марина. – Но сначала вы должны принести клятву на драконе, – с полной серьезностью кивает в сторону эмблемы со «ЗдравоЗавром», что вызывает у меня определенный диссонанс. Разве это дракон? Хотя, если присмотреться и включить фантазию, очень даже может быть. – Все, что за этими воротами будет вами увидено и услышано, за ними навсегда и останется. Клянетесь?!

– Клянемся, – произносим мы с Вадимом в один голос, уложив свои ладони на эмблему аптечной сети, выгравированную в форме герба на воротах. От соприкосновения с металлом, кожу на кончиках пальцев снова пощипывает, Вадим и вовсе стискивает зубы от боли.

– Что за чертовщина?! – дует он на ладонь, будто обжегся.

– Небольшое защитное заклятье. Если даже подумаешь проговориться и нарушить данную клятву, метка дракона сразу о себе напомнит, – устало улыбается Марина, набирая код на двери, и та беззвучно открывается, приглашая пройти внутрь.

Мы с Илюхиным переглядываемся и входим за ней следом. Минуем будку охраны и один небольшой склад, оказавшийся на деле бутафорским. А вот за ним нам открывается вид на старинный особняк, в окнах которого даже в этот час горит свет.

– Старшая ведьма ждет в главном зале. К ритуалу почти все готово, – выдает Марина как что-то вполне естественное.

– Разве это не твоя непосредственная начальница? – узнаю в окне знакомый силуэт, с копной темных волос, собранных на голове в нечто похожее на птичье гнездо.

– Так и есть, – соглашается моя тетя, – Но это не отменяет ее почетного звания. Быть старшей ведьмой непросто, сотни лет практики и колоссальная ответственность!

– Сотни лет? – недоуменно кривится Илюхин.

– И чем же вы здесь на самом деле занимаетесь, в своем «ЗдравоЗавре»?

– Всем понемногу. Скоро сами поймете.

* * *

Старинный особняк встречает нас полумраком, обстановкой в стиле графа Дракулы, скрипучими половицами и неожиданной прохладой. Или это я от страха и своей мокрой одежды так продрогла до костей?

Кое-где расставлены горящие свечи, только освещение от них так себе. Илюхин было врубает фонарик на смартфоне, чтобы получше осмотреться, но тот тут же гаснет.

– Что за фигня? У меня полный заряд был, а мобила сдохла.

– Никакой техники, – шепотом поясняет Марина, как если бы мы были в музее на обычной экскурсии. – В этих стенах особая энергетика, а еще глушилки на все случаи жизни, чтобы не вторгаться в магические процессы, не нарушать связь с другими мирами.

– И какой из операторов ловит в других мирах? – дурачится Вадим, пытаясь разрядить слишком напряженную обстановку.

– Никакой. Но знаете, как бывает. Уже и портал открыт, и мосты наведены, а тут прилетает одна дурацкая СМС, и все! Настройки сбиты. Днем с огнем не сыщешь, куда бедолагу закинуло, прыгай потом по мирам, собирай зацепки, а то и его останки.

– Останки? – хмурится Илюхин, нервно сглатывая.

Я и сама смотрю на свою родную тетку, будто впервые увидела. Только в голове у меня все еще не укладывается, что никакая она не сотрудница аптечной сети, а прислужница ведьмы. Или как это у них тут называется? А еще, что другие миры все-таки существуют.

– Так вот где ты бываешь, когда ездишь в свои бесконечные командировки? – не удерживаюсь от вопроса.

– Куда пошлют, там и бываю. Не всем же целыми днями в офисах сидеть, кто-то и в полях должен трудиться на благо вселенского равновесия, – с некоторой гордостью в голосе отзывается Марина, приближаясь к широкой лестнице. – Осторожно, ступеньки.

– Но почему ты никогда об этом не рассказывала? Тоже дала клятву?

– Дала, – останавливается и разворачивается ко мне лицом, глядя прямо в глаза. – Бабушке твоей. После того, как сестру потеряла, поклялась, что не стану тебя посвящать. Ты тогда еще маленькая была, и мы до последнего верили, что нет в тебе ее дара, что минует тебя судьба матери и ты сумеешь сама выбрать путь, прожить обычную человеческую жизнь.

Марина опускает голову, будто чего-то стыдится, а еще с опаской смотрит наверх, где нас ожидает старшая ведьма. Господи, ну и должность! Даже в мыслях звучит жутковато.

– Прости меня, Лер. Прости, что годами держалась на расстоянии, что не впускала тебя в свою жизнь. Что к себе из деревни не забрала, когда ты еще совсем крохой была, что мать тебе не заменила, хоть и могла бы, наверное. Тебе сейчас трудно меня понять, но поверь, так было лучше. Я хотела защитить тебя от всего этого, оградить. Ну сама посмотри, какая из меня мать с этой адской работой? Я же после выходки твоей матери и сама себе не принадлежу, вот уже много лет отрабатываю чужие долги.

– Она на вас что, кредитов что ли набрала и смылась? – ухмыляется Илюхин, но мы обе его почти не замечаем.

– Какой выходки?! – ранит меня в самое сердце. – Это же твоя родная сестра, и моя мама, пропавшая без вести. Как ты можешь так о ней говорить?

– Могу, Лер, – обхватывает меня за плечи. – Потому что никуда она не пропадала. Отчасти это был ее выбор.

– Но как?! – глотаю ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег. – Неужели и на этот счет вы с бабушкой столько лет меня обманывали? Сперва какой-то ведьминский дар, о котором никто не просил, теперь еще и это. Она что, бросила меня?

– Нет, Лера, нет, – тянется рукой к моей щеке, вновь намокшей от горячих дорожек из слез. – Милая моя, никто тебя не бросал. Твоя мама очень ждала тебя, и всегда любила. У нее в жизни никого дороже не было. Просто однажды она не смогла вернуться.

– Откуда? – разрывает меня от всей этой недосказанности, и того, что ответ на каждый вопрос приходится вытаскивать клещами. – Мама все-таки умерла? Она тоже была ведьмой?

– Ну почему сразу умерла? – улыбается Марина, глядя на меня, как на умалишенную, не понимающую простых истин. – Она просто в другом мире.

– Как и все покойники, – снова вклинивается в наш разговор Илюхин, и я наконец удостаиваю его прожигающим взглядом. – Все-все, молчу, – поднимает руки ладонями вверх, будто сдается. – В другом мире, так в другом мире. Только давайте без этих ваших ведьмовских штучек.

– Вы застряли там что ли?! – гневно доносится сверху, заставляя разом погаснуть свечи на первом этаже, и я невольно вцепляюсь в руку Вадима.

– Твою же… – застывает каменным истуканом и сам Илюхин.

– Идемте, – первой оживает Марина, и тянет нас за собой. – Все это потом. Надеюсь, у нас еще будет время. А старшая права. Если действительно хотите вернуть своего Егора, надо поторопиться.

* * *

В гостиной на втором этаже на удивление уютно: разожженный огонь в камине, который так и манит теплом, небольшой столик с чайной парой в цветочек, кресло, диван, укрытый шерстяным пледом. Не хватает только корзины с клубками и спицами для полноты картины.

Начальница Марины, деловая и вполне себе современная женщина средних лет в строгом брючном костюме на высоченных каблуках, как-то даже не вписывается в этот интерьер. Отвлекшись от созерцания языков пламени, она резко разворачивается и смеряет меня заинтересованным взглядом. Но еще большее ее внимание привлекает Вадим.

– Вот это улов, – подобно мартовской кошке ласкает взглядом его широкие плечи. – Кто это тут к нам пожаловал? Неужто прокурорский сынок, – щурит темные глаза, подходя все ближе и ближе, отчего Илюхин заметно напрягается.

– Мой отец не имеет к этому никакого отношения.

– К этому, может, и не имеет, – абсолютно бесцеремонно тыкает в него пальцем, проводя дорожку по рельефной груди, обтянутой светлой футболкой. – Ну да ладно. У нас с ним отдельные счеты, а твоя история только началась. Рассказывайте, с чем пожаловали.

Не успеваю я и рта открыть, Марина выходит вперед, закрывая меня своей худощавой спиной, словно мне что-то угрожает.

– У них друг пропал, в портал провалился прямо в центре за клубом. Сработало проклятье «Пропади пропадом». Готова отправиться и попробовать вернуть парня домой, – рапортует, неумело пряча волнение, будто солдат на плацу.

– Готова она, разбежалась! Только я тебя никуда не отпускала, – усмехается женщина, наслаждаясь своим превосходством. – И не отпущу, даже не проси. Мало того, что девчонку от меня скрывала столько лет, так еще и срок твоей отработки не вышел. А в «Пропади пропадом» места глухие, темные. То непроходимые леса и болота, кишащие нечестью, то пустоши на километры вокруг, да пыльные бури с мертвяками. Потеряешься, тебя-то саму кто назад воротит? – машет рукой, определенно оценив, как дружно округлились наши глаза. – Да ладно вам пугаться-то. Я еще ничего страшного и не сказала. А кому на роду написано там побывать, тот сам все прелести этого места по достоинству и оценит.

Понурив голову, моя тетка, кажется, растеряла последние аргументы. Спасибо, что хотя бы попыталась. Если честно, я от нее и этого не ожидала, чтобы вот так добровольно отправиться черти знает куда за неизвестным парнем. А тут она за один вечер в моих глазах из безумной трудоголички выросла до прямо-таки настоящего супергероя.

Все тем же указательным пальцем старшая ведьма отодвигает Марину в сторону, после чего впивается в мое лицо своим пронзительным взглядом. Меня и без того потряхивает, то ли от страха, то ли от холода, а теперь в ее опасной близости отчего-то и дышать получается с трудом. Естественно, о личных границах старшая ведьма и слыхом не слыхивала. Склонившись до неприличного близко, женщина ведет носом и принюхивается на собачий манер, отчего мне становится неловко.

– Надо же, как от нее магией-то несет! И как только раньше не учуяла. Тут и артефакты не нужны, дар сам наружу просится. Да только ведь не обучена она ничему, совсем пустая, незащищенная, и все из-за твоей недальновидности, – корит и без того пристыженную Марину. – Если только там на месте ее и обучат чему, – прикидывает что-то в своей голове, все еще сомневаясь.

– Я быстро учусь. Вы только помогите Егора спасти. Я на все готова, – не выдерживаю повисшего в воздухе напряжения. Нравится ей меня нюхать, так пускай нюхает на здоровье, лишь бы Ветрова вернуть помогла.

– Так уверена, что обратную дорогу найдешь, и не застрянешь там вместе с ним?

– Она и без обучения интуитивно успела проложить путь, вернется по следам своей паутины, – вступается моя тетка.

– Даже так, – вскидывает бровь ведьма. – Способная девочка. Это меняет дело. Вот, возьми, пригодится, – снимает с себя медальон на длинной цепочке, накидывая на мою шею. – Оберег от нечисти. И знай, там будешь уже не та ты, что стоишь передо мной. Другой мир, другой порядок вещей, другое тело.

– Я тоже за Егором пойду, – басит Илюхин. – Он бы меня не оставил, и я его не брошу.

– Ну уж нет, красавчик, не твоя эта история, – снова норовит к нему прикоснуться. – Уступи дорогу даме, у них дела сердечные, без тебя разберутся. А там посмотрим. Потребуется подмога, и тебя следом закину, но сначала подготовлю как положено.

– Так вы меня к нему правда отправите?

– Что ж не отправить? Там тебя поди заждались, – улыбается старшая своей коварной улыбкой, протягивая мне заготовленный договор.

– Что это?

– Мое вознаграждение за работу. Вернешься, отработаешь должок. Да не бойся так. В стажерах пару месяцев походишь, не понравится, сама тебя отпущу.

Марина кивает, давая понять, что та не врет.

Я и понять не успеваю, во что ввязываюсь, не то, что прочитать договор на нескольких страницах мелким шрифтом. А старшая ведьма в это время уже нашептывает заклинание, открывая проход, подобно тому, в который провалился Егор. Черный туман клубится по полу, образуя жутковатую воронку, и она закручивается, закручивается, пока не образует четко очерченные границы и устойчивые круги перед глазами. Едва заглянув в эту бездну, у меня подкашиваются колени.

– Подписывай! Проход между мирами вот-вот закроется, долго удерживать не смогу, – поторапливает женщина, впиваясь наманикюренными пальцами в мои продрогшие плечи. – Или не видать тебе твоего суженого до скончания времен!

– А если он меня не узнает в другом обличье?

– Может и не узнает. Он же нелюдь теперь, зверь зверем, – выдает как на духу, и по спине ползут перепуганные мурашки. – Но, если любовь твоя настоящая, то разглядит. Главное, амулет не снимай и помни: когда отцветет последний страстоцвет, случится то, чего уже никто не изменит.

– Какой еще страстоцвет? Что не изменит? – наспех ставлю скромную подпись на документе, но так и не дожидаюсь ответов.

– Там все и расскажут. Ступай, – безцеремонно подталкивает в спину. – Мягкой посадки! – звучит мне вслед, пока я с криками ужаса лечу в неизвестность, словно выброшенная из самолета с приличной высоты, да еще и без парашюта за спиной.

Мама, мамочка! Вот и во что я ввязалась? А-а-а-а-а!!!!

Глава 8
Брат по несчастью

Егор

Все будто во сне. Точнее, в кошмарном сне. Ночной лес, уханье совы где-то прямо над головой, еще и гадкий слабо моросящий дождь. Упрямые капли настойчиво барабанят по лицу, стекают по шее и голому торсу, потому что я каким-то чудом распластался на траве и раскиданных в ней шишках. Иначе что это, если не они самые, так больно впечаталось в спину?

Продираю глаза, постепенно привыкающие к темноте, и замечаю кучу неестественно крупных для нашей полосы пауков, сползающих ко мне со своей паутины. Господи, как же их много-то! Один уже взялся за работу, активно оплетая мою ногу липкой дрянью, другие – пускают слюни, ожидая сытного ужина.

Вот никогда не любил этих тварей. Не очнись я вовремя, такие могли и сожрать.

«Твою же!» – подскакиваю, растирая лицо ладонями, и смахиваю вездесущую паутину, сам невольно себя царапая. Ногти что ли удлинились? И правда! В темноте не особо разобрать, но они стали какими-то неестественно острыми и твердыми. А вроде стриг совсем недавно. Еще и неожиданно отросшие волосы постоянно лезут в лицо. У меня таких длинных по плечи отродясь не было, всегда любил короткие стрижки.

Мышцы и кости ноют, как после самой жуткой тренировки. Привычно разминаю шею. Проверяю конечности на наличие травм. Все норм, живой. Только шишка налилась на затылке и плечо рассечено в нескольких местах. Но это ничего, пройдет. А еще штаны на мне не мои, чужие. Такое даже в темноте ясно, ткань слишком грубая на ощупь, словно из мешковины сшили. Да и труселей под ними нет.

Что за черт?! Что вообще происходит?

Это чей-то дурацкий розыгрыш? Или того хуже, похищение?

Осматриваюсь по сторонам. А главное, пытаюсь вспомнить в деталях, как я здесь оказался. Ничего подозрительного не пил, и вообще весь вечер был как стеклышко. Я же за рулем. Ага, был когда-то.

Последнее, что всплывает в памяти – клуб, сияющий софитами, Златкино гневное «Пропади пропадом!» и Леркины испуганные глазища, большие и светлые, как два голубых озера.

Стоит подумать о ней, в сердце что-то трепетно сжимается. Хорошо хоть вовремя успел оттолкнуть девчонку. В жизни бы себе не простил, если бы и ее вместе со мной…

Видел, как она кричит, тянет ко мне свои руки. А я падаю. Падаю бесконечно долго и непонятно куда, будто меня пожирает сама адова пропасть. И вот я здесь, в каком-то глухом лесу посреди ночи, еще и в чужих портках.

«Где я? Как далеко от дома? В какую сторону идти?» – один за другим атакуют меня вопросы.

– Нужно выбираться, – шепчу не своим голосом и прусь напролом через лес.

Обуви на ногах тоже нет. Что ж, отлично! Чертовы шишки и ветки ельника, что может быть лучше для ночной пробежки?

В лицо на бегу хлещут мокрые ветки, шею и плечи сразу же окутывает вездесущая паутина. Сначала я еще предпринимаю попытки от нее избавиться, снимаю и отплевываюсь на ходу, потому что эта дрянь, кажется, норовит залезть всюду: и в нос, и в рот, и в уши. Спустя время, понимаю бесполезность этой затеи. Главное, продвигаться вперед. А пауки… да вроде пока не нападают, и даже как-то сами меня побаиваются что ли.

Оказавшись на поляне, хоть слабо, но освещенной лунным светом, я наконец останавливаюсь отдышаться. Запахи душистых трав, ставшие неожиданно яркими, с непривычки ударяют в голову покрепче алкоголя.

Нет, с этим лесом точно что-то не так. Или это мои органы чувств окончательно взбесились на фоне стрессовой ситуации? От обилия запахов и звуков в прямом смысле кружится голова. Их слишком много. Настоящий передоз, и мой мозг с непривычки будто не успевает обрабатывать всю входящую информацию.

Заунывный волчий вой заставляет меня разом напрячься. Первым накрывает страх, оно и понятно. Кто не слышал истории о том, как волки в диких лесах нападают стаями, загоняя свою добычу? Или не смотрел «Схватку» с Лиамом Нисаном? Но страх быстро сменяет что-то другое и очень странное, волной пробегающее вдоль позвоночника и залезающее под кожу. Этот вой будто зовет меня, велит вернуться. Сам не знаю, как он проник в мою голову, но приходится собрать всю силу воли, чтобы сопротивляться ему.

– Полный бред! – настойчиво шепчут губы, пока рука ощупывает шишку. – Это все последствия травмы. Ведь так?

Я должен выжить и вернуться к ней, к моей девочке. Наверняка, извелась там вся, не зная, где я и куда пропал. Я вернусь, слышишь? Просто верь в меня, Лер. Столько лет в спорте. Мой организм и не на такое способен.

Не меняя заданного курса, я снова продолжаю бежать. Рано или поздно должна показаться дорога, или хоть какое-то поселение. «Не могло же меня занести из города куда-то далеко?» – теплится в душе слабая, ничем не подкрепленная надежда. С другой стороны, что, если я уже где-то в Сибири, и ни одной живой души, кроме диких зверей на километры вокруг?

Не знаю, сколько я так несусь. Не имея часов на руке и каких-либо ориентиров, чувство времени окончательно теряется. Природа вокруг меняется, сухой лес обрастает оврагами и становится болотистым. Трелей и без того редких птиц в этих местах все меньше, будто все живое попряталось от невидимой угрозы.

Ступни ноют от многочисленных ран и порезов, но я стараюсь не обращать на это внимания. Есть дела поважнее. Сколько бы я не бежал, волчий вой преследует меня снова и снова, и почти настигает. Осознав, что уйти от преследователя не получится, я начинаю искать хоть какое-то временное укрытие и дерево понадежнее, повыше. В его кронах волки точно не достанут. Да и с рассветом было бы неплохо осмотреться с высоты, куда меня все-таки занесло.

Забраться на дерево выходит не сразу. Это в кроссовках все как-то проще. А здесь, с голыми стертыми ступнями и скользким мхом, облепившим ствол, хочется материться на весь лес, что я от души и делаю. Заткнуться меня заставляет хруст веток за спиной. Ощущение, будто медведь ломится через малинник, но шаги точно человеческие. Мой обострившийся слух не дает усомниться в этом ни на секунду.

Может, охотник какой или лесничий?

– Эй, я здесь! Оборачиваюсь с надеждой, уже оседлав нижний сук, и машу рукой.

В слабом лунном свете прорисовывается человеческий силуэт, только несуразный какой-то, слишком худой и прихрамывающий на одну ногу.

– Наконец-то! Я уж думал до утра буду тут круги нарезать, – готовлюсь спрыгнуть на землю к новому знакомому, но меня что-то настораживает в этом мужике, и я замираю. – Вы поможете? Куда меня хоть занесло-то? Эй, вы меня слышите?

Ответа не следует, лишь неразборчивое гортанное мычание. И запах гнили, ударивший в нос вместе с небольшим порывом ветра, слишком мерзкий и тошнотворный для моего сверхчувствительного обоняния. От незнакомца воняет протухшим мясом, приправленным отборными помоями, а еще, прямо вокруг его башки, клубится десяток навозных мух.

Не быстро, но настойчиво, хромой молчун приближается к дереву, и вот уже тянет худые костлявые руки к моей ноге, свисающей с сука. Холодные костяшки успевают коснуться обнаженной ступни, после чего жадно клацают чужие челюсти.

«Зомбак! Ну точно, зомбак!» – срабатывает в голове, стоит разглядеть его поближе. Разодранная одежда, разлагающаяся местами плоть, провалившиеся глазницы.

Сердце барабанит о ребра. Что это еще, нахрен, за фильм ужасов?!

Рывком подтягиваю ноги и забираюсь повыше, в надежде, что трупак не полезет следом. Как бы не так! С виду хрупкий, как хворостина, того и гляди рассыплется, на деле для мертвеца он оказывается невероятно настырным. И хоть добраться до первого сука, чтобы ухватиться, у него никак не выходит, он продолжает без устали карабкаться и сползать по стволу дерева снова и снова.

Убедившись в том, что у него просто не хватит роста и сообразительности, чтобы меня достать, я с некоторым облегчением выдыхаю. Да, жутковато, конечно. Но рано или поздно даже в этом аду наступит рассвет. Ведь наступит? А там, кто его знает, может, и нечисть, как в нормальных сказках и тех же ужастиках, расползется по углам кто куда. Единственное, что жутко раздражает, так это его мычание и отвратительный запах, а еще долетающие до меня навозные мухи. Но и это можно потерпеть, главное, выжить.

За моей спиной снова слышатся неясные шаги и хруст сухих ломающихся веток. Обернувшись, я замечаю маячившие тени. Двое. Нет, трое. И еще один, подступающий с другой стороны. Итого пятеро мертвяков на меня одного.

Вновь прибывшие сначала бесцельно ходят кругами вокруг дерева, словно ждут, пока я сам отсюда свалюсь. Ага, как же! Но вскоре они меняют тактику, оказавшись в разы сообразительнее своего товарища. Эти бестолочи, будто сговорившись, ни с того ни с сего валятся наземь друг на друга, образуя подобие пригорка, и самый длинный из них вот уже без труда дотягивается до первого сука. Ухватившись за него, зомбак ловко подтягивается.

– Нет, нет, нет, парни! Мы так не договаривались. Стать вашим завтраком, или одним из вас в мои планы точно не входило, – осматриваюсь по сторонам в поисках того, чем можно было бы обороняться, но, как назло, не нахожу ничего подходящего.

Убегать от этой настырной вонючки до самой верхушки – не вариант. Дерево все равно закончится, и я окажусь в ловушке. Другое дело на земле. Я видел, с какой скоростью они передвигаются. Я в разы быстрее и проворнее. Там у меня будет хотя бы шанс. Тогда, долго не думая, я спрыгиваю вниз, на землю.

– У-у-у-у! – раздается уже где-то совсем близко волчий вой, пробирая до мурашек.

Ну, конечно, только тебя мне и не хватало для полного счастья.

С одной стороны зомбаки, с другой – волки. Так себе выбор. Но и умирать я пока не собираюсь. Выход всегда есть, должен быть.

Настырный мертвяк с впалыми глазницами наступает. Я все дальше продолжаю углубляться в сторону болот, о чем говорит чавкающая влажная земля под ногами. Только передвигаться становиться все сложнее, бежать не выходит. Каждый шаг приходится выверять, чтобы не упасть и не увязнуть. И передвигаюсь я теперь не многим быстрее моих преследователей.

Выскочивший из кустарника волк, или кто-то похожий на него, потому что таких крупных волков я отродясь не видел даже по телеку, к моему удивлению, набрасывается вовсе не на меня, а на самого прыткого мертвяка. Острые зубы вонзаются в прогнившую плоть, с хрустом дробят кости, разрывают бедолагу на части.

«Вот и все, теперь мне точно капец!» – ухает сердце куда-то в пятки.

У этих мертвяков и жрать-то совсем нечего. Да и пахнут они отвратно. На такой перекус нормальное живое существо вряд ли соблазнилось бы. Другое дело я, столько лет на дорожке в бассейне работавший над своими мышцами.

Нервно сглатываю, заставляя себя выйти из ступора и продолжать двигаться. Даже сейчас хочется верить в лучшее. Спортивная закалка не дает сложить руки. Я должен бороться за свою жизнь. И я отступаю подальше от места кровавой расправы в надежде улизнуть.

Волк позволяет сделать это, даже не смотрит в мою сторону, методично разрывая зомбаков на части одного за другим. Правда, последний, оказывается не так прост, и здоровый волчара жалобно подвывает, словно тому удалось его ранить.

«Где же ты, брат, оборачивайся!» – слышу я в своей голове вполне разборчиво. – «Или все еще дуешься, что не помог тебе в новолуние? Так я и сам себя не прощу, что послушался отца. Уже третьи сутки тебя ищу по всей округе, надежду потерял, пока наконец не уловил твой запах».

– Вот и глюки начались, – констатирую факт, отмахиваясь от наваждения. Тоже мне брат… Если только по несчастью.

А там, позади, борьба продолжается, и волчара снова жалобно скулит.

«Милош, помоги! Ты же никогда меня не бросал, не уходи, брат! Этот мертвяк мне, кажется, ребро сломал», – и голос совсем молодой, не мужской, а скорее мальчишеский.

Не знаю, что на меня находит, или я окончательно сбрендил? Да, никакой я не Милош, и уж точно ему не брат, но пока и этот волчара ничего плохого мне не сделал. По факту только выручил.

И я действительно возвращаюсь. Поднимаю корягу покрепче, о которую совсем недавно споткнулся в темноте, и с размаху сношу ей башку приставучему зомбаку. Занятый разборками с волком, он и не заметил, как я подошел со спины, а теперь, лишенный головы, будто выключенный робот падает на землю.

Волчара, со всем вниманием проследивший за его падением, поднимает на меня свою взлохмаченную голову и скалится. Или это он так улыбается от радости? Ну, не знаю. Как я к нему не присматриваюсь, страшный, зараза. Лишь глаза на удивление живые и понимающие, будто человеческие.

В несколько ловких шагов он сокращает расстояние между нами. Я и шелохнуться не успеваю от такой реакции, или что-то сообразить. А потом… Потом он утыкается своим мохнатым лбом в мой живот, и трется, будто подставляет голову для поглаживания.

У меня нет слов, одни эмоции. Ужас, удивление, радость от того, что я все еще жив – все смешалось в один огромный клубок из нервов. Медленно опускаю руки, поглаживая зверюгу по голове, и тот снова телепатически со мной заговаривает.

– Ты как, сильно потрепали? Поэтому не обернулся?

– Ничего. Жить буду, – отвечаю вслух, и он меня понимает. Поднимает к моему лицу пронзительный взгляд и даже виляет хвостом на манер собаки.

– Как же я рад, Милош, что ты выжил! И что за горы не ушел, хоть сгоряча грозился, не бросил нас с отцом и матерью. Я знал, что не бросишь. Ты не такой. И отец до последнего верил».

Он все говорит и говорит. А я и сам не знаю, кто я теперь такой, и уж точно понятия не имею про этого Милоша. Но, если так надо, я готов подыграть. Лишь бы болтливый волчара не сожрал меня по утру, когда при солнечном свете получше рассмотрит.

– Одного не пойму, как тебя в Сектор сглаза занесло?

– Куда-куда? – нервно усмехаюсь, услышав от волка про «Сектор газа». Может, и в этом мире не все потеряно?

– Это ж болота, ведьмина земля. Сглаз нашлет, не отмоешься! Ты же сам учил меня ни при каких обстоятельствах сюда не соваться.

– Случайно вышло, – не нахожу лучшего ответа.

– Идти сможешь? – поднимает на меня взгляд внимательных глаз. – Если обернешься, до дома на четырех лапах быстрее доберемся.

– Не думаю, что у меня получится, – говорю с полной искренностью, и волк понятливо кивает.

– Это все из-за ранений, ясно. Ладно, к утру и так дойдем. Я бы тебя подвез, но, извини, брат, у самого ребра гудят.

Так мы и пробираемся по лесу на пару с волком, перекидываясь непонятными фразами. Мне бы расспросить его обо всем: где я оказался, что это были за твари, почему я так разборчиво слышу его голос в своих мыслях, как его звать, в конце концов? Но я стараюсь меньше говорить и больше слушать, раз выдаю себя за его брата, по крупицам собирая информацию об этом странном мире. А мой болтливый братишка, каковым он себя считает, и давай стараться, лишь бы я шагал рядом.