Читать книгу "На Другом Берегу Любви"

Падаю рядом с братом на густую траву, разглядывая плывущие по небу облака, и дышу полной грудью, вдыхая ароматы цветущих растений.

– А мешки ты как ловко научился завязывать! Отец диву дается. Меня так научишь? – не отстает Добруш.

– Научу, только уже завтра.

– Что, снова к ней? К ведьминой дочке побежишь? – щурит на солнце свои зеленоватые глаза.

Когда он впервые стал расспрашивать меня о Лере, я не вдавался в подробности. Рассказал, что увидел ее во сне, а потом встретил в лесу, и понял – она моя истинная. Добруша такое объяснение вполне устроило. Этот мальчишка, выросший на сказках и легендах местной ведуньи, сам того не осознавая, тянется ко всему загадочному и магическому. Да я и не вру ему по большому счету, только всю правду до конца не раскрываю.

– К ней, к кому же еще. Мой волк без нее с ума сходит. Подрастешь, на своей шкуре прочувствуешь.

– А отцу когда скажешь?

– Когда время придет, – закусываю в зубах сочную травинку, в душе надеясь, что до этого разговора просто не успеет дойти, и мы с Леркой благополучно сбежим, вернемся в свой мир.

– Эх, Милош. Я бы этот разговор не откладывал. Сегодня возле дома опять Янка околачивалась, а потом и бабка ее Кабачковна. Все матери нашей глаза мозолят, напоминают о давнем уговоре. Так пока ты по лесам бегаешь, родители без тебя возьмут и свататься к ней пойдут. Вот тогда проблем точно не оберешься.

– Ты-то у меня здесь на что? Если они от моего лица свататься соберутся, ты уж будь добр, задержи их, что-нибудь придумай. Я в долгу не останусь. А хочешь, со мной пойдем, с Ульянкой пообщаешься, пока я с Лерой гуляю, на лодке ее покатаешь.

– Да она малявка еще совсем, – смущается Добруш, вспоминая Лерину сестру с забавными белокурыми косичками, которая ненамного его и младше. – А зазнобе своей привет передавай. Она, вроде, девушка хорошая, хоть и ведьмина дочь, – все еще звучит опаска в его голосе.

* * *

Я зову ее еще на подходе. Вою громко, пронзительно, с предвкушением. Несусь во всю прыть, будто век воли не видал, и наконец вырвался, дал свободу волчьим лапам.

За эти дни, чтобы не таскать с собой штаны в пасти и не смущать наготой женское семейство Травниковых, Лера придумала оставлять для меня одежду в специальном тайнике, в дупле старой раскидистой ивы. Там же, совсем рядом на берегу, она встречает меня в условленном месте.

– Привет, – трепещут ее ресницы, а взгляд робко поднимается все выше, плавно очерчивая мои штаны, торс, прикрытый рубахой, линию плеч, шею, лицо.

– Здравствуй, – и сам заставляю себя дышать в ее присутствии. Запертый внутри волк скулит, просит быть ближе, подхватить девчонку на руки, распустить аккуратную косу сложного плетения, которые так любит заплетать ее мать, зарыться носом и руками в ее волосах.

«Ну же! Сделай что-нибудь! Сорви с нее одежду, пометь, зацелуй, заклейми», – все громче с каждым днем кричит моя вторая сущность, и мне все сложнее его заткнуть в собственной голове.

Закрываю глаза и набираю полную грудь воздуха, считаю «квадратом» на четыре такта, лишь тогда меня немного отпускает. Спасибо Горынычу за науку, перед соревнованиями эта дыхательная техника всегда помогала не только улучшить контроль за диафрагмой, но и привести нервы в порядок.

– Как прошел твой день? – неверно расценивает мое состояние Лера. – Что-то случилось? – подходит ближе, робко касаясь моей руки, и по коже бегут возбужденные мурашки, до того мне приятна ее забота.

– Все хорошо. Даже отлично, – смотрю на нее и не могу наглядеться. Лера хочет убрать ладонь, но я не позволяю, перехватываю, зажимаю в своей, тону в озерах ее голубых глаз, пока она снова не прячет их под ресницами. – Семья ни о чем не догадывается. А так, ничего нового. Утром в поле работали, потом на мельнице. Добруш привет передавал.

– Привет? Мне? Ведьминой дочке?

– Ты ему нравишься. А вот маму твою он все еще побаивается.

– И это не удивительно. Не зря же она столько лет репутацию создавала, – самозабвенно улыбается Лерка, становясь в такие моменты еще краше прежнего. – Ты все равно его зови, пусть приходит. Уля хоть и строит из себя крутую ведьмочку, во всем подражая маме, но общения со сверстниками ей точно не хватает. Она про твоего Добруша уже несколько раз меня спрашивала.

– А как твои успехи? Покажешь, чему сегодня научилась?

– Боюсь, об успехах говорить еще рано, – тут же меркнет улыбка на ее лице. – Практиковать магию стихий должно быть также естественно и просто, как ходить и дышать. Как настоящий стихийник, я должна отовсюду черпать силы: из земли, воды, огня, воздуха. А пока только они черпают силы из меня. Есть и пятая стихия – время, но это уже для продвинутых пользователей, и мне такое пока точно не по зубам, – грустно усмехается Лера, рассматривая собственные ладони, словно что-то пытается отыскать между пальцев.

– Начни с малого. Я ведь тоже не сразу научился профессионально плавать, когда пришел в бассейн. Я тогда и воды-то боялся, не то что…

Нежданное воспоминание, мелькнувшее на задворках сознания, где я его столько лет прятал от самого себя, надежно закрыв в темной каморке, заставляет мысленно напрячься.

– Правда? Ты никогда об этом не рассказывал.

– Я был тогда еще ребенком. Мы с родителями полетели на отдых, где я едва не утонул. Все произошло так быстро. Меня накрыло волной, и понесло в море. До сих пор помню это состояние оцепенения, ужас, охвативший каждую клетку, и испуганные крики матери, пока она звала на помощь.

– Сколько тебе тогда было?

– Не знаю.

Точнее сказать «не помню», но я отчего-то не произношу этого слова. Я и лицо родной матери вдруг стал забывать, словно кто-то медленно, но упорно подтирает всю мою прошлую жизнь магическим ластиком.

Я не признаюсь в этом Лере. Хватит с нее своих переживаний. Да и все мои мысли заняты ей одной. Кто знает, что в этом мире нормально, а что нет для оборотня? Где найти подходящего мозгоправа? Может, это у меня так гормоны разбушевались от того, что я нашел свою истинную, вот разум и играет в шутки с памятью, вытесняя не самое значимое.

Глава 15
Побег

Егор

Дни несутся один за другим. В попытке собрать информацию, я стараюсь чаще общаться с местными. Между делом расспрашиваю о том, как они здесь оказались, в каких еще краях бывали, что знают о Змеиных пустошах за горами, о Сумрачном лесе за зеленым долом, а еще о густом тумане на другом берегу реки. Начинаю этот эксперимент со своих домашних.

Добруш охотно делится информацией, только, к сожалению, и сам мало что знает об окружающем его мире.

– В пустоши я бы точно не совался, – деловито рассуждает мелкий. – К нам с бурями долетают лишь малые крохи, но и с этими мертвяками сам знаешь сколько мороки. А представь хоть на минуту, что творится в самих пустошах? Даже интересно, остался ли там вообще кто живой? – кивает он в сторону гор и нервно сглатывает слюну. – Наш отец отважный воин, его здесь каждый уважает и побаивается, но и он отчего-то променял свои родные края с многовековой историей на это тихое, всеми забытое место.

Я бы сказал «настоящую глушь», но Добруш, не видавший другой жизни, и в «Пропади пропадом» находит свое очарование.

– Что касается Сумрачного леса за нашей долиной, – продолжает парень, – отец велел держаться от него подальше. Этот лес – вместилище темной магии и жутких существ, которые ей подчиняются.

– Ну так ведь и мы, оборотни, тоже не ангелы, а в своем роде нечисть. Разве нет?

– Откуда мне знать, Милош, – нервно взмахивает руками брат, и чешет затылок. – Наверное, нечисть нечисти тоже рознь. Мы обращаемся, только чтобы свой дом защитить, и никому не вредим, а те, кто живут в том лесу… Говорят, они и младенца живьем сожрать могут. Не зря оттуда в полнолуние с ветром жуткие крики доносятся. Короче, не надо тебе туда. И что ты вообще эти разговоры завел? Разве нам нашего леса мало? Мы и его-то еще не весь исследовали. Там, например, за речной развилкой конца-края не видать. Вот туда бы я отправился, если отец позволит.

Мать, услышав, о чем я интересуюсь, испуганно замирает, откладывает в сторону пышное тесто для пирога, наскоро вытирает руки от муки и прижимает меня к себе.

– Милош, сынок, ты ведь неспроста об этом спрашиваешь. Неужто уйти от нас собрался, лучшей доли поискать? – не на шутку тревожится она.

– Нет, мам, нет. Не переживай, ничего такого, – успокаиваю я женщину, который раз в душе сожалея, что моя родная мать, которую я уже почти и не помню, никогда не была такой доброй и любящей. – Я просто хочу узнать о вас с отцом побольше, и о мире вокруг, вот и спрашиваю.

– Ну, раз так, то хорошо, – тепло улыбается мать, смахивая со щеки непрошенную слезинку. – Да только мне и рассказывать особо нечего. Я всегда жила в этих краях, никуда не уезжала.

– В «Пропади пропадом»?

– Не совсем. Мое детство и юность прошли на другом берегу реки под защитой славного короля Эдвина. Если внимательно присмотреться, то и сейчас в тумане можно разглядеть шпили его белокаменного замка. Помню, как красиво на них тогда развевались яркие флаги! Отец поставлял молоко и овощи на дворцовую кухню, и часто брал нас с собой с моим братом и младшими сестрами.

Вспоминая детство, мать преображается. Ее расслабленного лица касается улыбка, и сама она будто бы на десяток лет становится моложе.

– А что случилось потом? Где он сейчас, этот король Эдвин?

– Да кто ж его знает, – пожимает плечами мать. – Не отправь меня тогда бабушка на эту сторону реки с запиской для знахарки, я и сама бы там сгинула со всей семьей. Туман распространился так быстро, что за одну ночь поглотил целый город и крохотные селения вокруг. Ни огонька, ни весточки хоть от кого-то живого с той стороны мы больше не получали. Долго я горевала по близким, а потом смирилась, привыкла выживать здесь в одиночку, и встретила вашего отца.

– Как встретила? Где?

Женщина опускает взгляд, пряча улыбку, будто стесняется вспоминать их с мужем историю любви, а с другой стороны, явно рада, что сын наконец проявляет к этому интерес.

– Его наши охотники нашли у самой кромки гор тяжело раненого и изможденного. Чужак, темные волосы до плеч, грубые черты, боевые шрамы на опаленной солнцем коже, еще и оборотень – все его побаивались. А я не испугалась, к себе взяла и выходила, за зиму на ноги поставила. Все лучше, чем одной суровые морозы да снежные бури пережидать.

– Выходит, это в тебя мы с Добрушем такие смелые, – улыбаюсь я, подбадривая мать. И смотрю на эту хрупкую и такую храбрую женщину уже другими глазами. – Красивая история. А отец когда-нибудь рассказывал о Змеиных пустошах и о том, что с ним там случилось?

– Сперва молчал. И слова не вытянешь. А потом, когда к нам первых мертвяков с пыльными бурями стало заносить, собрал старейшин и рассказал, что идет там страшная война. И что послали его на этот рубеж, не дать смертоносной заразе и дальше распространиться. Вот и все, что мне известно. Хочешь узнать больше, так пойди и сам его расспроси.

Это только звучит легко, но пойти с вопросами к отцу я не решаюсь. Он в последние дни и так не особо разговорчив, будто что-то его тяготит. Смотрит на меня за работой украдкой и брови сводит. Ума не приложу, чем я перед ним провинился. Заигрался в идеального сына?

Была у меня мысль, что это приставучая Янка всяких гадостей ему про меня наплела. Но я ее сразу отмел. Вряд ли бы отец поверил. Он и сам видный мужик, должен понимать, сердцу не прикажешь. Другое дело, если батя догадываться стал, что никакая это у меня не амнезия, и перед ним вовсе не старший сын, а лишь гость, нежеланный паразит в его теле. Если так, подходить к нему сейчас с расспросами мне точно не стоит.

В один из вечеров по моей просьбе мы с братом заглядываем к местной ведунье на вечерние посиделки, где возле костра она привычно развешивает малышне на уши лапшу из старых легенд.

– Милош, ты ли это?

Вопрос с подвохом застает меня врасплох. Кто знает, может, седая сухонькая старуха в цветастых тряпках, щедро обвешанная амулетами, действительно видит больше обычного. И о чем я только думал, когда сам к ней приперся?

– Он самый, кто же еще! И с ним Добруш, – как всегда спасает меня незатейливая болтовня младшего братца.

– Добруш, Милош! Какие молодцы, что зашли. И как раз вовремя. Садитесь к остальным, вам тоже будет полезно послушать, – расплывается горбатая старушка в радушной улыбке, а у самой зубы сохранились через один. И вообще, она на мумию похожа, но на живую и при этом вполне себе активную. Вот интересно, сколько ей лет? С первого взгляда, так все двести. В нашем мире столько точно не живут.

Склонившись к моему уху, Добруш тихонько шепчет:

– Стареет бабка, слеповата стала, только контуры на свету различает. А слышала она всегда не очень. Так что ты, если говоришь, говори погромче, чтобы не переспрашивала по сто раз.

– Ясно. Спасибо, – в который раз благодарю брата, и усаживаюсь рядом с остальными слушателями у костра.

Немногочисленная малышня косится в нашу сторону. Еще бы, здесь из оборотней во всем селении только мы такие, еще и крепкие, плечистые. Вот эти желторотые цыплята и смотрят на нас с восхищением в глазах.

– В давние времена на краю зеленых долин раскинулся загадочный лес, – начинает свой рассказ ведунья. – Густые кроны почти не пропускали в него свет, а ветви деревьев гнулись под весом тайных сил. В этом лесу не раз бесследно исчезали люди. Однажды туда забрели и овцы молодого пастуха Киана. Он был отважным человеком, и не задумываясь отправился на поиски. В глубинах леса Киан обнаружил прекрасную девушку Лиру, которая жила в хижине совсем одна среди сумрачных деревьев и таинственных теней. Молодые с первого взгляда влюбились друг в друга. Лира призналась, что уже много лет заключена в заколдованном лесу и не может найти выход.

– Идем со мной, – протянул он ей ладонь, – я выведу тебя отсюда.

– Если ты возьмешь меня за руку, проклятье, которое наложил злой колдун, распространится и на тебя.

– Пусть только попробует, мы справимся! – настаивал на своем Киан, и не думая отступать.

– Но как? Нас всего двое, а на стороне злого колдуна весь этот лес и каждое дерево на страже.

– Разве только двое? А как же наши молодость, храбрость, вера, любовь, отвага, смекалка, и мой острый топор? Если понадобится, я срублю каждое дерево на пути, но мы вернемся из этого леса домой.

После множества испытаний, они смогли победить заклятье и освободить Лиру.

– А что стало с его овечками? – звенит звонкий голосок одной из девчушек.

– Овцы тоже вышли целыми и невредимыми, – придумывает на ходу ведунья в угоду детскому любопытству. – А через Сумрачный лес проложили дорогу, начало которой прорубил Киан. Темные силы получили достойный отпор, им пришлось считаться с миром людей и подписать договор кровью. Тех, кто ступит на дорогу Киана, они не имеют права тронуть. Но из самого леса Темные никуда не ушли, и случайные путники, не слыхавшие о договоре, продолжают пропадать там по сей день.

Что-то было в этой истории, сам не знаю что, но ничего полезного конкретно для себя я так и не почерпнул. Или просто слушал не тем местом, как любил повторять Горыныч. В любом случае, этот Киан мужик крутой. Я свою Лерку в таком жутком месте тоже никогда бы не бросил.

* * *

И вроде все как обычно, но сегодня отец на мельнице особенно строг со мной и братом. Будто и не рад, что наша производительность выросла в разы. Оттаскиваю в телегу последний мешок, а он глаз с меня не сводит, кожей чувствую, так и прожжет дыру между лопатками.

– Ну, я пошел?

– Не сегодня, – впервые встает он на моем пути, не позволяя пройти. – Выспись лучше, чем по лесу круги нарезать. Завтра важный день, и мне может понадобиться твоя помощь в одном важном деле.

– Так солнце еще не село, высплюсь. К тому же, у меня были свои планы, – складываю руки на груди, не понимая, что он задумал. Лера будет ждать на берегу, как договаривались. Ну какой сон в такую ночь, когда внутри все кипит и рвется на волю?

– Я сказал, сегодня оба останетесь дома! Что здесь не ясно? – гневно рычит отец, переводя взгляд с меня на Добруша.

– Хорошо, как скажешь, – соглашаюсь я, мысленно уже планируя в деталях свой побег из дома.

В первый раз что ли? Я в своей прежней жизни и не такое проворачивал, сбегая от отцовской охраны, минуя камеры и сигнализацию. Чем сложнее задача, тем интереснее.

Уже через час, предварительно уложив в своей постели огородное чучело, плотно набитое соломой, и укрыв его с головой, я встречаюсь с моей девочкой на берегу.

– Прости, что так поздно. Отец не пускал. Мы и работу раньше закончили, а ему все не так. Велел дома сидеть.

– Ничего, бывает. Мама тоже сегодня не в настроении, – с грустью признается Лера, и я притягиваю ее к себе, бережно целуя в макушку.

– Я скучал, – втягиваю ноздрями запах ее волос: нежный, цветочный и уже такой родной. – Идем кататься на лодке, – тяну Леру за собой к воде. Знаю, как ей нравится наш вечерний ритуал.

В этом месте спокойная река изгибается, образуя живописную заводь. Высокие и изящные ивы склоняют свои ветви к воде, днем создавая тень и приятную прохладу, а ночью в свете звезд будто бы ограждая наше хрупкое, едва зародившееся счастье от безумного мира вокруг.

Вдоль берегов растут цветы и невысокая трава, которая приятно шелестит на ветру. В воде плавают лилии и кувшинки. Это место кажется идеальным для уединения. И время здесь течет неторопливо, который раз давая нам возможность насладиться общением друг с другом.

Я сажусь на весла и начинаю грести, направляя лодку по воде. После многочасовых упражнений на мельнице, для меня это несложное дело. Так, мышцы размять. Но Лера всякий раз за греблей смотрит на меня, как на героя, не скрывая нежности и восхищения во взгляде. Ее глаза загадочно сияют в лунном свете. Украдкой налюбовавшись работой моих мышц, Лера переключается на воду. Опускает в нее свою ладонь, и пробует в действии магию стихийника.

– Смотри! А ведь еще недавно у меня не получалось это контролировать, – поднимает в воздух сотни увесистых капель, как когда-то на моей кухне. Они идеально круглые и переливающиеся, зависли неподвижно в метре над гладью воды, будто в невесомости.

– А направить их к берегу можешь и устроить там небольшой дождь?

– В теории могу. Но тут нужно стихию воздуха подключать, а мы с ней пока не совсем в ладах.

– Хотя бы попробуй.

Не больше секунды Лера сомневается в собственных силах, после чего принимается нашептывать заклинание и одним плавным движением руки поднимать зависшие в воздухе капли еще выше. Я любуюсь ей, такой серьезной и сосредоточенной, не могу оторвать от нее взгляда. То, что она делает, по-настоящему волшебно, и очень-очень красиво.

Над заводью ее усилиями поднимается легкий ветер, и уже отгоняет условное облако к берегу. Но в последний момент все идет не по плану и происходит откат. Лера отвлекается, засмотревшись в толщу воды, как если бы разглядела там что-то важное. Направление ветра резко меняется, и этот самый дождь, который должен был быть направлен на берег, в полной мере обрушивается на нас.

– Прости, – смахивает воду с лица ладонями и обхватывает себя за плечи. – Сама не знаю, как это вышло.

– Тебе не за что извиняться.

Стянув с себя мокрую рубаху, я не задумываясь ее отжимаю, и кладу рядом. Уж лучше так, чем мокрым сидеть. В теле оборотня холодно почти не бывает. А вот у Леры без вариантов, вряд ли она решится снять при мне свой сарафан, сексуально облепивший тело.

Сам не знаю, что на меня находит, просто хочется ее согреть, поделиться своим теплом. Я подсаживаюсь рядом, заключаю Леру в кольцо теплых рук, и не тороплюсь возвращаться за весла. Да и сама Лера в этот раз тянется ко мне, влажным прохладным носом будто бы случайно касается моей щеки, взволнованно дышит, но не отстраняется, не убирает голову.

– Егор, я, кажется, начала ее видеть, – срывается тихим шепотом с ее губ.

– Кого, Лер? – не понимаю я, о чем она вообще.

– Сияющую паутину, которая выведет нас отсюда. Ты ведь хочешь вернуться домой, правда?

Еще две недели назад я бы ответил на этот вопрос не раздумывая. Да, я хочу домой, где моя жизнь размеренна и безопасна, где благодаря капиталам отца я могу ни в чем себе не отказывать и кутить на полную катушку. Совсем недавно такая жизнь казалась мне идеальной. Но сейчас… Сейчас гораздо больше я хочу другого, того, что не купить не за какие деньги.

Едва касаясь Лериного подбородка, я приподнимаю ее лицо навстречу своему. Мои движения мягкие и уверенные. Она знает, что может мне доверять. Мои пальцы словно нежный шепот гладят ее кожу, скользят по скулам, касаются контура губ.

Когда наши глаза встречаются, между нами словно заряд электричества пробегает, и мы оба чувствуем это мощное притяжение, которое заставляет сердца биться в разы быстрее.

– Все, чего я хочу, это быть с тобой.

Наконец, наши губы встречаются в поцелуе, и весь мир вокруг замирает. Начинается это медленно, словно первое касание двух сердец, словно огонек, неторопливо разгорающийся ярким пламенем. Я целую ее нежно, невесомо, будто пробую на вкус, и она отвечает, сама тянется навстречу, зарывается пальцами в моих мокрых волосах. Веки опускаются, и мой внутренний волк ликует от удовольствия.

Лодка покачивается на ветру. Наше дыхание сливается воедино, создавая момент полный забвения обо всех проблемах и заботах. Остались только мы двое и наш первый поцелуй, который грозит вот-вот перерасти в нечто большее, если я сейчас же не возьму себя в руки.

– Мы должны возвращаться, пока ты окончательно не замерзла, – не узнаю собственный голос с хриплыми от возбуждения нотами.

– Егор, мне не холодно, правда. Теперь уж точно, – смущенно улыбается Лера. – Рано еще домой. Я хотела кое-что проверить.

Надеюсь, не мою выносливость. Я и так едва сдерживаюсь, чтобы прямо здесь не избавить ее от всей этой мокрой одежды и согреть в порыве страсти.

– И что же ты хочешь проверить?

– Куда ведет след магической паутины, пока я отчетливо вижу ее в лунном свете.

Я тоже хочу узнать, куда лежит наш путь, поэтому долго уговаривать меня не приходится. Лера показывает направление, безотрывно глядя в воду, я возвращаюсь за весла и неспешно гребу. Из тихой заводи мы перемещаемся обратно на реку.

– А дальше куда? – останавливаемся на самой середине.

– Постой, – просит Лера и погружает ладонь в воду, снова что-то там разглядывая.

Течение здесь довольно слабое, но оно есть, и стоять на одном месте выходит с трудом.

– Туда! – указывает Лера, вот только ведет она нас не на тот берег, откуда мы пришли, а на другой, окутанный густым туманом.

– Ты уверена, что нам действительно туда?

– Я вижу то, что вижу, – расстраивается она не меньше моего, еще и обижается, будто я ей не доверяю.

– Прости, Лер, я не сомневаюсь в твоих способностях. Но этот мир такой странный и опасный. Может, это и не твоя магическая паутина вовсе, а еще какое-то свечение, чья-то ловушка?

– Похожа на мою. Но ты прав, прежде чем добровольно сгинуть в тумане, следует сперва хотя бы посоветоваться с мамой.