Читать книгу "Сказочник"

– Экскурсия перестает быть томной, – буркнула Яна, смотря на остановку и ее надписи.

Напротив остановки массивная арка, сложенная из мелкого кирпича. На самом верху висит одна буква «Т» синего цвета. Очевидно, что когда-то здесь было название завода, но история берет свое, унося в пучину времен даже буквы. По обе стороны арки высокий забор с колючей проволокой, уходящий вдаль, что не видно его границ. На заборе большими буквами написано: «ЗДЕСЬ ОБИТЕЛЬ ДЬЯВОЛА» и страшная морда следом. Снизу еще красной краской все обмазано. Хотя, может это чья-то кровь, кто знает?

В арке, на ветру колышется одна створка от ворот – вторая открыта, будто бы здесь кого-то ждут. За аркой скрывается целый заводской комплекс, со всей апокалиптической атрибутикой: выбитые стекла, гуляющие по ветру двери, много разрушений и строительного мусора.

– Утюжинский Танковый Завод! – неуверенно сказала Покровская.

– Входит в стоимость экскурсии? Я за вход платить не буду! – подозрительно сказал Павел Борисович.

Петр Аркадьевич подивился стреле в чистом поле. Экскурсанты попытались определить случившееся как чью-то злую шутку. Потом, юный Юрий Стрелковский предположил, что дело в самой экскурсии.

– Это, наверное, такое дополнение, да? Чтобы мы подольше с вами пробыли, денег выложили за покупку сувениров. Там же на заводе, наверняка полно магазинчиков, да? – приставал Юрий к Ане Покровской, на которой не было лица. Девушка думала, как же быть. Ибо было над чем: сотовая связь в районе не ловит, интернет тоже. Фактически, герои остались отрезанными от цивилизации. Ну, разве что попытаться кого-то поймать на дороге. Но, место, где стоял автобус, находится на пригорке. С него отлично просматривается округа, дорога в том числе. За все время пути, ни в одну, ни в другую сторону не проехала ни одна машина. Это особенно интересно, учитывая тот факт, что другого пути из Озерска нет – город связан с федеральной трассой дорогой через Утюжино.

– Либо там люди все вымерли, либо мы попали в другой мир, – иронизировал Иван, заметив, что экскурсанты не поняли его высказывания.

Впрочем, трагедии так таковой не случилось. Запаска была, так что нужно просто постараться ее заменить. Пожелавших помочь Петру Аркадьевичу оказалось много и процесс пошел довольно стремительно. Те же, кто остался в салоне, чтобы не скучать, решили допытаться до Покровской на предмет легкой прогулки по заводу.

– Нет, нет и нет! – кричала Аня, стоя вдалеке, окидывая возмущенным взглядом толпу, – У нас нет в списке посещаемых объектов Танкового городка!

– Они колесо могут менять целую вечность! Мы же не пойдем далеко, просто побродим рядышком. Что нам еще делать? Интернета нет, связи нет! – сокрушались экскурсанты, стараясь надавить на Покровскую.

– Мы за то, чтобы остаться здесь! – к Ане присоединились Кирилл и Маша, муж и жена, в одинаковых пестрых костюмах и цвета волос.

– Разве не слышали, что на заводе творится чертовщина какая-то! – кричал Кирилл, – Там людей убивают, даже монстров замечали! А вы хотите туда пойти?

– Скоро дождь, вон, тучи идут! – Маша показывает на небо, постепенно становившееся темным. Слова Маши подтвердил шквалистый ветер, подувший со стороны туч.

Ситуация быстро обретала окрасок противостояния на предмет того, чем еще можно заняться. Долго спорить не пришлось – колесо заменили быстро. Раздосадованные возможностью посетить столь аутентичное место, как Танковый городок, стали заходить в автобус. Едва дверь захлопнулась, снаружи раздается гулкий шлепок, будто бы кто-то рядом с ухом откусил яблоко. Петр Аркадьевич, несколько пассажиров, выбежав на улицу, три раза поменялись в лице.

– Как такое возможно!? Кто балуется? – возмутился Петр Аркадьевич, – Вокруг же чистое поле!

В то же самое колесо прилетела уже знакомая стрела. Роскошная дырка зияла на прежнем месте, только вот это уже одна, единственная запаска!

– Может, кто на заводе веселиться? – задумчиво произнес Иван, – Ситуация… Теперь то точно пойдем на завод, гулять?

Вокруг действительно чистое поле. И это обескураживало экскурсантов, поскольку непонятно, откуда прилетают стрелы. Петр Аркадьевич и несколько пассажиров вышли, решив обойти территорию. Вдруг кто-то сидит в засаде, с луком, улыбаясь на все 32 зуба, стреляя по колесам проезжающих машин. Это очень хорошо объяснит высокую аварийность на данном участке дороги. Однако, найти хоть кого-то, кто мог быть нарушителем спокойствия не получилось. Петр Аркадьевич попросил зайти пассажиров в автобус, а сам подошел к колесу.

– Эх! Кто же тебя дырявит, друг! – спросил Петр Аркадьевич, присев на корточки, погладив свою седину. Ему два дня назад стукнул шестьдесят девятый год. Знает автомобили как свои пять пальцем. Победитель всех возможных автогонок, единственный из жителей Утюжино, кто участвовал в ралли «Париж-Дакар»! Человек – легенда! Петр Аркадьевич никогда не стремился быть в центре внимания. Ему было хорошо от того, что он еще способен бегать, подтягиваться по сто раз каждое утро. Его внуки – образец для подражания, зависть от друзей обломала все зубы, какие имела! Два дня назад, благодарная администрация Утюжино подарила Петру Аркадьевичу новенькую машину. Он еще не успел ее обкатать. Собирался после поездки в Озерск съездить к родным, на Кубань.

– Что за звук такой? – прислушался Петр Аркадьевич, обернувшись в сторону поля, не вставая с корточек.

Пассажиры аж привстали от мощного содрогания, постигнувшего автобус. Первой выбежала Аня Покровская. Она истошно закричала, едва удержавшись на ногах. Следом повыскакивали другие экскурсанты. Стрела, еще одна стрела! Она поразила Петра Аркадьевича, проткнув его голову насквозь, пристыковав водителя к разорванной части колеса. Третья стрела, в одну точку. Тело Петра Аркадьевича безропотно билось в конвульсиях, ерзая по асфальту.

– Да что же это! – взревела Покровская. Как вдруг, еще одна стрела сразила пассажира в кепке. Также в голову, пригвоздив к корпусу автобуса. Экскурсанты в панике стали забегать в автобус. В порыве действия, Иван и Антон начали всех людей заводить за автобус – стрелы летят со стороны поля, и самый лучший способ укрыться от них, уйти как можно дальше, на другую сторону дороги.

– Что за смрад здесь творится? – вопрошал Павел Борисович, падая ниц на другой стороне дороги.

– Ребята! Идемте в Танковый городок! – кричал Иван тем пассажирам, которые решили остаться в автобусе.

– Мы туда не пойдем! – вмешалась Аня Покровская, – Лучше в Озерск, тут идти осталось час!

– Под дождем пойдешь, дорогая? – спросил Иван, показывая рукой на тучи, уже почти зависшие над Танковым городком.

Народ стал соглашаться с мнением Ивана. Но, не соглашались те, кто прятался в автобусе. Они боялись выходить, считали, что вот проедет хоть одна машина – сразу же все спасутся! Но, за то время, что автобус здесь находился, мимо не проехал никто. Как будто бы все вымерли, хотя дорога ведет в оживленный город.

– Я не паникер, но, смелю полагать, что в поле есть кто-то плохой. Будет лучше уйти от этого, чем стоять и смиренно ждать неизвестности! – пытался докричаться Иван, но, взамен получил красивый кукиш от одного из пассажиров. Махнув рукой, Иван пошел к арке. Следом за ним потянулись и другие пассажиры.

***

В автобусе осталось шесть человек. Трое молодых людей, одна девушка и бабушка с внуком. Молодые люди, которых можно ранжировать как «толстый, нормальный и тонкий», больше суетились, стараясь найти рабочий телефон или возможность связаться с ближайшим постом ГАИ. Их суету старалась укротить девушка, ее имя Юля. Красивая блондиночка, очень стройная, с милым лицом и звонким голоском.

– Хватит! И так все взвинчены! – ругнулась Юля на ребят, – Сядьте, успокойтесь! Здесь же ребенок!

– Бабушка, помощь придет? – спросил мальчик.

Бабушка, с приятной сединой, но модно одетая, спрятала внука в свои объятия, поглаживая его русые волосы.

– Придет, придет. Успокойся, постарайся заснуть. Скоро за нами приедут! – приговаривала бабушка.

Юля подсела к бабушке, смотря на поле.

– Как вы думаете, кто это может быть? – спросил Юля.

– Кто может быть? – бабушка нахмурила брови, осмотрев девушку с ног до головы.

– Ну, убийцы же! Кто-то стреляет по нам из лука! – Юля задрожала от страха.

Бабушка перестала гладить внука. Внук отсел, поближе к окну, наблюдая, как бабушка наклоняется к Юле.

– Была в моей жизни одна такая история, – начала бабушка, – Случилась она на селе, где жил один старичок, звали его Дюбель Аркаша. Нет, это не кличка уголовника. Просто Дюбель Аркаша работал на Утюжинском Танковом Заводе, слыл мастером на все руки, и мог с одним молотком и пилой построить дом. Он так половину нашего села отстроил. Его так все любили за это, так любили! И Дюбелю Аркаше это нравилось. Он чувствовал, что нужен людям. Это было важно, ведь его бросили родные, оставив одного умирать. А он выздоровел! Но, простил. Стал жить по вере и правде. Пусть и один.

Бабушка окончательно пересела на другую сторону, поближе к Юле, и продолжила.

– И вот, однажды, он уехал. Сказал: «В санаторий, сердечко шалит!» Не было его неделю. А потом, вернулся, сам не свой. Бледный, тощий, злой. Стал на всех бросаться, да повесился, в конце концов. Мы долго горевали, пока не выясняли кое-что. Дюбель Аркаша убил всех своих родных топором и пилой, что он нам дома строил! Изрезал на куски, останки тел свез на завод, где утопил в чаше огня, которую за глаза называли «Преисподней». Мы очень загрустили после этого. Старались забыть Дюбеля Аркашу, но, он сам о себе напоминал. Его периодически видят на заводе, в окрестностях, как и его родных.

Бабушка замолчала. Посмотрев на внука, бабушка на ухо прошептала Юле.

– Говорят, на месте завода было языческое капище или что-то вроде этого. Много людей, кто работал здесь сходили с ума и творили невесть что. Так это или нет, я не знаю. Но смотря прямо сейчас на дорогу, через лобовое стекло, я вижу Дюбеля Аркашу, улыбающегося мне своим истощенным лицом.

Юля выпучила глаза. Она резко обернулась, ее глаза расширились в два раза. За Дюбелем Аркашей стояли все его убиенные родственники. Девушка оказалась не в силах закричать.

– Я его часто вижу, уже привыкла, – продолжила бабушка, – Он не враг нам, если, конечно, мы этого в своих мыслях не допустим. Милая моя, ты же не подумала об этом, верно?

Юля прослезилась. Ее лицо побледнело. Бабушка поняла, что дело пахнет жаренным. Схватив внука, бабушка отсела от Юли, в середину автобуса. Дюбель Аркаша топором изрубил дверь в автобус, зашел вовнутрь, и уселся рядом с девушкой.

– Чернобог ждет тебя! – демоническим голосом сказал Дюбель Аркаша, – Доброго пути!

Дюбель Аркаша начал рубить Юлю топором, что кровь жирными брызгами разлеталась по салону. В тот же момент, очередная стрела влетела в салон, сразив одного из юношей. Закончив с Юлей, Дюбель Аркаша оглядел салон.

– Внучок, скоро все закончится! – бабушка закрыла внуку глаза, – Помощь пришла!

Дюбель Аркаша пошел в салон, изрубив сначала юношей, затем бабушку и внука. На выходе из автобуса, Дюбеля Аркашу ждали Мертвый богатырь и Афраний с луком и стрелами.

– Что с остальными? – спросил Дюбель Аркаша.

– Они уже на заводе, – пробасил Мертвый богатырь.

– Только не вздумай ходить за ними! – рыкнул Афраний, смотря исподлобья на Дюбеля Аркашу, чье злобное лицо раскинулось в широкой улыбке до ушей.

***

После случившегося народ не стал расползаться в стороны. Исследовать Танковый городок особого желания не было. Все коллективно решили разместиться в главном цехе, чтобы переждать начавшуюся грозу, и, по возможности, пойти дальше.

Главный цех – это огромное, почти пустое помещение, в три этажа, с нагромождением балок, разрушенных перегородок, останков каких-то механизмов. С другими цехами, он соединен узкими коридорами. Экскурсанты расположились в одном углу, у поваленной колонны. На поступившее предложение развести поляну, чтобы по трапезничать, герои отреагировали шквалом оваций и положительных кивков головами. На импровизированный стол в виде куска плиты свалили все, что у кого было. «В тесноте, да не в обиде» или «Чем богаты, тем и рады». Круче всех оказались сестры Полосковы. В их закромах нашлось много всего вкусного. Особенно у Светы. Так что, голодным никто не остался. Хотя употребление пищи и носило нервозный характер, в сочетании с переглядками по сторонам. Никто не сомневался в том, что где-то рядом что-то опасное, способное убить. В обществе экскурсантов витала осторожная паника, норовящая в любой момент вдавить «педаль газа» в пол. Надо отдать должное, никто не жаловался. Были сомневающиеся, но никто не сидел на камне, причитая как все плохо.

Напротив, среди экскурсантов шла полемика, как выбраться из Танкового городка, оставаясь незамеченным для неизвестного противника.

– Из Танкового городка есть другой выход? – спросил Аню Покровскую Павел Борисович, – Не очень хочется возвращаться к автобусу…

– Есть, но до него нужно идти долго и муторно, через весь завод, – быстро проговорила Аня Покровская. Ее голос часто то падал, то повышался – девушка находится под впечатлением от гибели Петра Аркадьевича, с которым она проработала полгода и успела породниться, – Дальше этого цеха никто не заходил, кроме сектантов. Говорят, что в середине завода вообще одни руины и негде ходить.

– А смысл искать что-то другое? – встрял в разговор Юрий Стрелковский, – Нам легче найти транспорт на дороге, чем искать что-либо на заводе!

– Мы битый час торчали на дороге! Итог – двое убитых и не пойми, что происходит! – ругнулся Павел Борисович.

– Кстати, там, в автобусе же остался народ? – подхватил разговор Кирилл, – Может сходить, посмотреть?

– Там же дождь! – возразила Маша.

– Дождик! Всего лишь дождик! – махнул рукой Кирилл, – Помнишь наше свидание? Самое первое? Оно же было под проливным дождем, в парке. Мы тогда промокли до нитки, а когда дождь закончился, умудрились первый раз, первый раз дорогая, поругаться из-за мокрой одежды! Ты меня сильно толкнула, я упал в озеро. Потом, резко три раза поменялась в лице и нырнула за мной. А я тебя на руках домой нес…

Маша ушла в теплые воспоминания, широко улыбаясь. Она смотрела куда-то вдаль, ее лицо покраснело и даже раздалось в размерах – щечки набухли, в глазах легкие слезы. Маша трепала себе руки, такое с ней случается, когда она радуется.

– Тут тоже самое, только ты уже под крышей будешь, – сказал Кирилл, отряхнув джинсы от заводской пыли.

– Можно я с тобой? – спросила Маша тихо, – Мне страшно, когда ты уходишь куда-либо без меня.

– Я знаю. Но, сейчас безопаснее здесь, – Кирилл стал гладить Машу по спине, смотря прямо в ее глаза. Они обрели строго овальную форму, сильно напряглись, поменяли цвет, взяв за основу серый оттенок. Слезы резко перестали идти, из-за этого ресницы стали слипаться друг с другом, становясь единым целым. Маша насупила губки. Кирилл, поглаживая рукой спину Маши, чувствовал, как ее тело напрягается от шеи к копчику. Позвоночник принял дугообразную форму, будто бы готовя тело к атаке. Лопатки Маши – словно древний вулкан, образовали на спине своего рода кальдеру. Того гляди начнется извержение…

– Я хочу с тобой! – шептала Маша, – Не оставляй меня здесь!

– Но тут же люди! Ты не одна! – Кирилл натянул фальшивую улыбку.

– Они мне чужие. Кто они? Я их не знаю. А ты мой муж. Я ношу твою фамилию, скоро рожу ребенка, мы одно целое!

– Ты беременна?! – закричал на весь цех Кирилл.

– Пока еще нет, – дрожащим голосом сказала Маша, – Но, я очень этого хочу! И чувствую, что скоро это случится!

Кирилл поцеловал Машу в губы, крепко сжав ее в своих объятиях.

– Ты будешь идти сзади меня, чуть поодаль, – начал Кирилл, – Если со мной что-то случится, сразу же беги сюда! Слышишь?

Маша кивнула головой. К Кириллу подошел Юрий Стрелковский.

– Я тоже иду, не хочется сидеть в этом цехе, – сказал Юрий.

Едва Кирилл делает шаг, как перед ним вырастает фигура Ивана.

– Не ходи туда! – угрюмо прошипел Иван.

– Тоже дождя боишься? – усмехнулся Кирилл, отодвинув Ивана в сторону, – Мы сходим, посмотрим, вернемся и все расскажем! Это займет минут десять!

– Не боишься, как водитель, быть пригвожденным к автобусу? – язвительно воскликнул Иван.

– Так, стоп! Мы никуда не идем! – вскрикнула Маша, замахав руками, – Там же людей убивают!

– Те, кто в автобусе остался, наверняка уже попутку поймали и уехали! А мы здесь торчим! – возмутился Юрий Стрелковский, – Вы как хотите, а я пойду!

Стрелковский зашагал к выходу. Проливной дождь водопадом шел через пробоины в крыше и стенах, частично затопив множество коридоров и помещений завода. Стрелковский накрыл голову рюкзаком и вышел наружу.

– Мне кажется, он не вернется, – проговорила Света, посмотрев на постепенно растворяющуюся в стене дождя фигуру Стрелковского.

Стрелковский шел по серпантинному коридору цеха, лавируя между потоками воды, бьющими со всех щелей. Выйдя на улицу, Юрий побрел к выходу. Завидев автобус, Юрий остановился, спрятавшись за сторожкой. В автобусе много темных, человеческих фигур. Улыбнувшись и нацепив рюкзак на спину, Стрелковский побежал к автобусу.

– Вот возьму и уеду сейчас! – радостно кричал Юрий, – А вы сидите, ждите, пока дождь закончится!

Юрий с разбегу залетает в автобус и резко останавливается. Внутри – никого. Стрелковский проходит в салон, осматривается, садится на кресло.

– Показалось? – спросил Юрий сам себя.

В автобус заходит Дюбель Аркаша, держа в руке топор. Стрелковский вжался в себя, стал часто дышать. Единственное, что в этот момент пришло в голову Стрелковскому: залечь на кресла, чтобы не было видно. Юрий так и сделал, а ровно в следующую же секунду, истощенное лицо Дюбеля Аркаши оборачивается в салон. Его черные, демонические глаза сощурились, бурого цвета губы напряглись, из-под подбородка повылазили острые шипы, образовав что-то вроде бороды. Дюбель Аркаша пошел во внутрь салона, ударяя топором по спинкам кресел. Юрий лежал и дергался, закрыв глаза и надеясь, что его не заметят. Для верности, Стрелковский даже поджимает ноги, чтобы не загораживать проход в салоне. Дюбель Аркаша проходит мимо, что-то проговаривает себе под нос зловещее и резко втыкает топор в одну из спинок кресел.

– Хватит по автобусу мотыляться! – пропищал голос Афрания со стороны дверей в автобус.

– Что? Не смей на меня тон повышать, а то топором изрублю на радость Чернобогу! – ругнулся Дюбель Аркаша.

Стрелковский осмелился открыть глаза. Услышав, как кто-то выходит из автобуса, Юрий разжал ноги, схватил рюкзак и медленно встал. На соседнем кресле сидел Дюбель Аркаша. Его лицо без эмоционально смотрело на Юрия. Стрелковский побледнел, задрожал как осиновый лист. Дюбель Аркаша встал с кресла, и резким движением ударил топором по плечу Стрелковскому. Юрий отлетел к окну, запачкав кресла кровью. Дюбель Аркаша полез на Стрелковского, раз за разом ударяя топором по телу героя.

– Что ты делаешь?! – пропищал Афраний, влетев в автобус.

Дюбель Аркаша злобно глянул на мертвеца – тот отшатнулся, свалившись на улицу. Дюбель Аркаша размял руки, слез с тела Юрия и прочертив в воздухе окровавленным пальцем черный квадрат Чернобога громко проговорил: «Взываю к тебе, отец!». Дождь на улице усилился, молнии стали бить вокруг автобуса, разрывая асфальт на куски. Афраний, держа в руках лук и стрелы поспешил скрыться в поле, где его прикрыл своим плащом Мертвый богатырь.

– Ничего, долго прикрываться Чернобогом он не сможет! – пробасил Мертвый богатырь, – Придет час, и я отправлю его через Калинов мост, в небытие!

***

В цеху, забеспокоились отсутствием Стрелковского. Народ, и без того встревоженный происходящим, испугался возможной гибели Юрия. Впрочем, Иван старался противопоставить беспокойству людей теорию, мол, «удрал на попутке, черт!». Надо признать, что Света и Яна слушали Ваню, стараясь быть на его стороне. Остальные же, хоть и боялись выходить на улицу, все больше склонялись к необходимости покинуть завод. Масла в огонь подливала Аделина Львовна, избивающая Петрусечку и громко причитающая о дискомфорте, который она испытывает. Ее возмущения раздражало даже больше непрекращающегося ливня и гибели нескольких людей.

– Давайте ее оставим, мужа заберем и уйдем, а? – предложил Павел Борисович, получив тучу душераздирающих взглядов из заплывших жиром глаз Аделины Львовны, – Свяжем ее, она вон, какой боров! Ее голос хуже дьявола!

Маша вцепилась в Кирилла, боясь отпустить мужа к автобусной остановке. У Маши есть основной козырь, которым она пригвоздила Кирилла к себе: девушка не гнушалась рассуждать о ребенке, беременности, о том, как она его нянчит. Падкий на эти слова Кирилл тут же обретал окрас послушного мужа, стремясь угодить любимой жене. Но, стоило Маше ослабить хватку, как Кирилл шел в авангарде желающих покинуть цех.

– Я хочу родить от тебя! Я радею за наше будущее! А там, снаружи, стрелы, убийцы, черти пойми, что! – трезвонила Маша на ухо Кириллу, буквально зомбируя его. Сидящий неподалеку Антон грустно смотрел на Кирилла, сочувственно кивая и разводя руками: «мол, что поделаешь, жена же!». Впрочем, сам Антон тоже был близок к состоянию Кирилла. Света, кажется уставшая от депрессивной обстановки бывшего Танкового завода, стала искать пути контактов с парнем. Марта стремилась чинить препятствия своей старшей сестре, памятуя о Генке-кобеле. Но, Света, постепенно выходящая из депрессии, ходила по малому кругу, вокруг Антона, то и дело воротя фатальные движения, играя в «дразнилки» перед парнем. Нависший на секунду над Антоном Иван сухо сделал вывод: «Парень, да ты к успеху идешь! Она твоя!». Антон, не выдержав двойного давления, скрылся за колонной, откуда одним глазом подсматривал за Светой.

– Что ты творишь? Ты флиртуешь с кем попало! – гневалась Марта, махая руками перед Светой.

– Я тут подумала: «А, черт с ним!» У меня все еще впереди! – улыбаясь говорила Света, видя, что Марта за нее на самом деле рада. Просто ее беспокойство за старшую сестренку выходило на первый план. Тем более, что попутно приходилось следить еще и за Яной, успешно обсуждающей что-то с Иваном. Томный взгляд парня на Яну приводило Марту в бешенство.

– Трудно быть средней сестрой? – спросила Аня Покровская Марту, – Вроде бы по середине, а следишь за всеми.

– Да. Я у них что-то, вроде диктатора, – грустно сказала Марта, – Мне мама с папой говорят: «Что ты за ними следишь!», а я не могу иначе… Мне подруги говорят, что «у тебя врожденный родительский инстинкт, который как пиявка в твоей голове!».

– Может, ты просто еще не влюблялась? – спросил Аня Покровская, заметив, как Марта скривила лицо от поцелуя Ивана и Яны.

– Просто я мамка-средняя сестра, – улыбнулась Марта.

Едва Покровская решила отойти от Марты, как та ее окликает.

– А откуда тебе известно, что мы сестры?

– Подслушала ваш разговор, пока мы выезжали из Утюжино, – извиняясь, произнесла Аня, почувствовав, что раскрыла саму себя!

– Ну… знаешь, хорошо, что я, не творя сестра. А то, сейчас бы читала нотации. Короче, посмотри назад, – сказала Марта, съеживаясь от холода.

Аня Покровская обернулась в сторону брюнета, сидевшего на бугорке и пьющего сок. Внешне, брюнет почти как Гоголь, сидит в изящной позе, сложив одну ногу на другую, будучи обладателем стройной фигуры и широких плеч, одетый в черный костюмчик, бежевые брючки, увенчанные коричневыми мокасинами (ставшими уже грязными из-за бродяжничества по руинам) и белыми носочками. Последние, будто бы выглядывают из-за укрытия, следя за кем-то (или чем-то) важным. Брюнет сидел с упаковкой сока, медленно пил ее, все время теребя второй рукой свой рюкзак (видимо, там что-то сокровенное). Брюнет водил глазами по цеху, и, увидев смотрящую на него Аню Покровскую застыл неподвижно, начав целеустремленно «сверлить» девушку глазами.

Покровская пустила в расход самые ходовые фишки: приветливый взгляд, затем устремленный вниз, кисти рук, положенные друг на друга в районе пояса, левая ножка, которой героиня елозила по пыльному полу, мол, «я так, случайно на тебя посмотрела». Брюнет подавился соком, так что цель номер один достигнута. Аня, постояв еще немного, ринулась к Марте.

– Так ведь тебе же влюбиться нужно! – резко выпалила Покровская.

– А ты что, у нас особенная? Это твой типаж! Твой брюнет, бери, пока не забрали! – Марта схватила Аню за руки, повела к маленькому искусственному озерцу, образовавшемуся на месте воронки, в центре цеха. Рядом с этой воронкой бугорок, на котором сидит нужный дамам брюнет. Подведя к озерцу, Марта, широко улыбнувшись, умчалась вытаскивать Яну из коварных лап Ивана. Аня, оставшись в компании своего отражения в озерце и брюнета, еще раз красиво опустила глаза.

– Порой, мы так устаем от общества, что хочется выть! – философски высказался брюнет, вогнав Покровскую в ступор. Взглотнув, Аня кивнула головой.

Тем временем, ситуация начала накаляться. Усилившейся ливень не оставил ни единого шанса попасть до темноты в Озерск. Восемь из шестнадцати несостоявшихся экскурсантов приняли решение не ждать у моря погоды, а отправиться искать ее за горизонт… То есть, прорваться через стену ливня, к Озерску. Во главе инициативной группы встал Кирилл, который, уже не реагируя на козыри Маши, собрал вокруг себя страждущих прогулок под дождем. Затем, к «сепаратистам» присоединяются Аделина Львовна и невольничий муж Петрусечка. На второй чаше весов оказался Иван, Антон, Света, Марта, Яна, Аня Покровская и Павел Борисович. Неопределившимся оказался только брюнет, которого зовут Николаем (точно Гоголь!). Николай, вобщем-то довольный положением дел и ничуть не смущающийся того, что на его глазах убили несколько человек, не особо высказывался куда-то идти в сумерках, под дождем. Но и сидеть в одном цеху тоже устал. Поэтому, Николай предложил исследовать завод на предмет чего-нибудь интересного. Заняться чем-нибудь, лишь бы не протирать штаны в ожидании гипотетической помощи.

Иван еще раз попробовал предложить Кириллу оставить попытки удрать с завода. За то время, пока они были в цеху, у Ивана созрел план, как можно вернуться в Утюжино. И этот план блестяще выполним, но, при условии, если останутся все экскурсанты. Кирилл слушать доводы своего «коллеги» не стал, и вместе с инициативной группой отправился за пределы цеха, к автобусу. Благими намерениями дорога выстлана прямо в ад – шансов встретить группу Кирилла где-либо в дальнейшем был минимален. И все те, кто остался в цеху это прекрасно понимали.

– Я подумал, что нам надо познакомиться поближе! – задумчиво произнес Николай, подошедший к Ане Покровской сзади. Девушка испугалась и закричала, но, Николай, на глазах у «всего честного народа» крепко обнял девушку, предложив выслушать Ивана.

– Каков наш план по спасению? – поинтересовался «Гоголь» у Ивана.

План Ивана прежде всего преследовал самую главную цель: не возвращаться к автобусной остановке. По сведениям Ани Покровской, на другой стороне завода есть проселочная дорога, которая ведет прямо в Озерск, через поля. Нужно добраться до этой дороги. Трудность заключается в том, что никто не знает план завода. Чтобы дело выгорело и не ушло в небытие, решено двигаться вместе. Разумеется, что про опасность думали все, и шанс наткнуться на какие-нибудь грабли был очень высок. Но, в сложившихся условиях это оказалось единственным правильным решением. В конце концов, группа Ивана проживет на порядок дольше группы Кирилла.

***

Группа Кирилла достигла остановки довольно быстро. Сильный дождь не дал героям возможности двигаться перебежками. Плюс ко всему, лишним багажом была Аделина Львовна, в силу своего веса не могущая бегать, а тем более лавировать в сложных местах. Поэтому, «арьергард» нужно было постоянно подтягивать. Совсем скоро, Кириллу и Маше надоело тянуть лишний вес, и в районе Цеха №34, самого крайнего к воротам, Аделина Львовна осталась наедине с Петрусечкой, средь поваленных колонн, кучи арматур и бетонных плит.

– Подождите нас! – кричала Аделина Львовна, видя, как экскурсанты удалялись все дальше и дальше. Задыхаясь, Аделина Львовна свалилась на бетонную плиту, махая руками и громко охая. Кубарем, она покатилась к земле. Легкого визга хватило, чтобы Петрусечка, схватил свою жену за шиворот, потащив за собой, к куче строительного мусора. Свалив Аделину Львовну на него, Петусечка мигом скинул огромную сумку с себя, выдохнул, распрямился и присел рядышком, на корточки, тыкая пальцем мокрую и мерзлую землю.

– Что ты делаешь? Догони их! Уйдут же! – кричала Аделина Львовна, но, оставшись без сил, не могла дотянуться до тушки мужа, чтобы потрепать ее. Кажется, Петрусечка это понял и с удовольствием пользовался моментом. Вытащив из сумки альбом и карандаши, Петрусечка разлегся на бетонной плите, начав что-то с интересом рисовать. Все это дело сопровождалось диким воем Аделины Львовны, ползущей к Петрусечке по строительному мусору, шаркая своим телом. Волны жира прокатывались по телу женщины, создавая эффект «цунами». В один момент, Аделина Львовна даже встала, но пухлые ноги не удержали весь тела и рухнули на мокрую землю.

– Уничтожу! – рычала Аделина Львовна, смотря злобными узкими глазами на Петрусечку.

Надо признать, что Петрусечка быстро справился с рисунком. Закончив, Петрусечка вырвал рисунок из альбома и развернул в сторону Аделины Львовны. На белом листе бумаги нарисована красивая девушка в сарафане, с роскошными и длинными кудрявыми волосами, округлым, приятным лицом и розочкой в руке.

– Это ты! – прошепелявил Петрусечка, – Помнишь? Ты такой была, когда я на тебе женился!

Аделина Львовна резко замирает. Сквозь плотный слой жира еле-еле можно различить глаза. Она внимательно смотрела на рисунок, где-то минут десять. Потом, отвернула голову. Опустив глаза на землю, Аделина Львовна заплакала. Петрусечка достал скотч из сумки, оторвал кусочек и подошел к жене. Петрусечка прилепил рисунок к одной из огромных жировых складок на груди Аделины Львовны, чмокнул жену в щечку и отбежал на несколько метров назад.

– Это место необычное, – продолжил шепелявить Петрусечка, – Пока мы сидели в цеху, я познакомился с Макаром – он здешний смотритель. Он мне рассказал про Идол Вечности, стоящий посреди завода. Когда-то, здесь было капище. Но, теперь завод. Впрочем, свою энергетическую мощь капище не утратило, даже радикально сменив облик.

– Кто такой Макар? Я не видела рядом с тобой никого! – удивленно воскликнула Аделина Львовна.

– Как же! Он рядом сидел! Его нельзя было не заметить! – Петрусечка даже повысил голос, чего до этого никогда не делал, – Он даже сейчас где-то рядом… Я чувствую его!