Текст книги "Сон, ставший жизнью"
![](/books_files/covers/thumbs_240/son-stavshiy-zhiznyu-216021.jpg)
Автор книги: Андрей Сиротенко
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
– Пойдём проверим, что внутри происходит, – уверенно произнёс он.
Я и сказать ничего не успел в ответ. Ни согласия, ни возражений с объяснением своей позиции. Да и перечить Степану при нынешнем его настрое точно не хотелось.
Дверь, откинутая моим другом в сторону, жалобно щёлкнула о стену. Я едва успел отскочить от неё, когда та возвращалась обратно в своё привычное положение. Первым делом мы со Степаном двинулись в горенку, где знахарка проводила обряды. Там никого не оказалось… Лишь перевёрнутые банки с водой, разлившейся по скатерти на столе. Несколько склянок валялись разбитыми на полу. Железный бак в углу оказался помятым, а на его боках без труда угадывались следы чьих-то ботинок. Некоторых икон на столе бабы Юли не доставало, прочие же были изрезаны ножами или залиты кровью. Только чьей?
– Богохульники, – просипел Степан, без устали крестясь и пятясь назад. – Сволочи!
Я продолжал блуждать взглядом по комнате, наблюдая погром, который кто-то учинил здесь совсем недавно. Степан, дойдя до порога горенки, дёрнул меня за плечо. Подожди, друг. Одну минутку. Сейчас я кое-что проверю… Полочка со свечами… Внутренний голос тащил меня к ней. Я, повинуясь воле своего второго «я», подошёл к столу бабы Юли. Рука нащупала шершавое дерево полки. Пальцами я зацепился за выделявшийся уступ и дёрнул его на себя. Усилия особого прилагать не потребовалась – полка выехала легко и непринуждённо. Но в ней вместо восковых свечей я увидел… багровую кровь… Похожую на ту, что в далёком детстве лилась из сплетённых ладоней двух знахарок. А сейчас кровь растекалась огромной лужей, капая на пол сквозь тонкую картонку, служившую полке дном. Её было много. На первый взгляд, уровень крови достигал половины моего указательного пальца. Скривившись, я решительно погрузил руку в багровую жидкость. Свечей на дне не было. Ни целых, ни сломанных, вообще никаких…
– Демоны! Приспешники сатаны! – запричитал Степан, падая на колени перед единственной уцелевшей иконой, располагавшейся на стене слева от меня.
– Приспешники сатаны, говоришь… – задумчиво произнёс я. – Одни у нас такие в деревне. Не так ли, Степан? – на мгновение он задумался, прерывая свои причитания и суетливо двигая бровями, будто припоминая что-то, а затем неистово закивал и задёргал дубовыми кулачищами. – Вот и я говорю, что одни. Дети старухи Анны… Иных не сыскать.
Загнанная собака страха проснулась в своём тёмном углу. Зарычала приветственно, напоминая о себе. Её начинание подхватили настырные мурашки, пробежав вдоль позвоночника. Нет, пока тебе не удастся выбраться. И врасплох ты меня на застанешь! Чего же ты, рыжебородый дед из сна, хочешь? Проверить меня? Посмеяться, поглумиться, наблюдая за моими потугами преодолеть ужас приснившихся ранее кошмаров? Кто ты? И почему из миллионов людей, которые тоже видят страшные сны и, вероятнее всего, изредка умирают от них, ты выбрал меня?
Внезапный шорох заставил меня резко оглянуться по сторонам. Не таинственный ли дед затаился где-то в горенке? Нет. Почудилось. Но мысли в голове отпрянули от переднего плана, выпустив вместо себя долгий и злой смех. Смех, который принадлежал незнакомому деду из кошмарного сна…
– Степан, а нет ли кого в нашей деревне с рыжей хлипенькой бородой, в одежде рваной да с зубами гнилыми?
– Под твои описания человек тридцать подходит, если не больше, – искренне удивился мой друг и лишь простовато развёл в стороны руками. – Ты и сам их всех знаешь, не первый день тут живешь…
Конечно, на что я наделся? Надеялся на то, что Степан скажет: «Да-да-да, под эти приметы лишь один подходит. Он у леса страшного да тёмного живёт. Деток маленьких живыми ест. В лесу тропами тайными всех блудит, а затем убивает. Подлюка страшная, – причем эту часть Степан должен был бы сказать тише, а вторую уже громче. – Даром что односельчанин. Козни всем строил окаянные. Посильнее, чем с блужданием по лесу. Людей люто не любил, да и к домику твоему присматривался, точно изжить тебя давно хотел. А потом умер он». А я спрошу: «Каким же это образом он умер?» – «Во сне». На это наделся ты? Смех, да и только…
– Да уж… – растянул я на добрые три секунды. – А гробовщик у нас кто? – почему-то на ум пришёл именно он.
– Так нет его у нас. Все на заказ работают. Но чаще других Васька-столяр занимается гробами.
Всё понятно. Даже если по первой мысли я и подозревал человека этой профессии, то после названного имени стало несколько проще. Васька не мог быть тем бородатым мужиком из сна. Не мог, во-первых, по причине того, что бороды отродясь не носил, а во-вторых… Просто не мог. На лице у него было написано: «Добряк». Такие люди мухи в жизни не обидят.
Тогда кто же этот бородач из сна? Где любезные подсказки, незнакомый дедушка? Где твои наводки, правильные пути к следующему кошмару?
Неожиданно я почувствовал, что Степан очень настойчиво теребит меня за рукав. Лицо друга стремительно бледнело, приобретая цвет хорошо отстиранной скатерти, которую я обычно клал на стол по случаю прихода знатных гостей. Степан показал трясущимся пальцем на стол знахарки. Я с некоторой заторможенностью повернулся в указанном направлении. На столе всё оставалось без изменений: разбросанные осколки банок и пролитая вода, изрезанные иконы…
– На пол смотри, на пол, – прошептал Степан.
Я без промедлений уставился на серый палас. И вздрогнул… Запёкшаяся кровь на нём приняла форму… стрелки. Указывала она в дом ведуньи. Туда, где я ещё ни разу за всю свою жизнь не был. Да и не побывал бы никогда даже в обозримом будущем. Баба Юля всегда считала, что целительство, конечно, дело важное, но вот и своя личная жизнь у неё должна быть. В итоге из детства в памяти сохранилось лишь одно воспоминание – когда случайно заглянул в открытую дверь дома и увидел большой шкаф, забитый белоснежными тарелками. Ничего другого. Да и дверь закрыли быстро.
Стоило подумать о подсказках, и вот одна из них нарисовалась прямо перед носом? Не так-то ты прост, дед с рыжей бородой. Или же стрелка из крови – стечение обстоятельств, случай? И я сам подстраиваю всё под нужное тебе течение? Или… И снова смех. Задыхающийся и неприятный. Замолчи! И голос исчезает. Не сразу, иногда эхом отражаясь от заблудших в дальние края сознания мыслей и образов, но всё же исчезает. Жизнь, наполненная набором строгих правил, всегда имеет туза в рукаве – кучу исключений. И вдобавок исключения к самим исключениям. И вложения эти множатся и не имеют конца. Все, что сейчас происходит со мной, не может происходить в реальной жизни. Не может, но те самые исключения смеются надо мной, подражая голосу рыжебородого деда.
– Пойдем посмотрим, что там? – и куда только делась уверенность моего верного друга?
Взять даже этот вопрос. В нем легко читалась надежда на отрицательный ответ с моей стороны. Сопротивляться моему решению Степан точно не стал бы, более того, он бы радостно, едва ли не вприпрыжку, поскакал к себе домой, чертыхаясь по пути от того, что довелось пережить за эти несколько часов.
Ну уж нет! Ежели кто-то хочет и намекает, то я обязательно зайду… «на огонёк», – подумал я и улыбнулся. Неизвестно чему. Хорошо хоть Степан моей ухмылки не заметил. Она могла показаться ему подозрительной, если не кровожадной.
– Пойдём, – взяв себя в руки, спокойно сказал я, словно и не случилось ничего в доме бабы Юли. Словно не было мёртвой старухи Анны, моей сгоревшей хаты и кучи змей, художника и того сна с рыжебородым дедом…
Частичка моего спокойствия незримо передалась и Степану. Он согласно моргнул глазами и уверенной поступью вышел из горенки. Подойдя к двери, ведущей в дом, Степан рванул ручку на себя. Сейчас мы увидим, что же приготовил нам таинственный незнакомец с рыжей бородой. Степан смело перешагнул порог и оказался внутри дома. Я заходил вторым и, опустив глаза, сразу же заметил, что тряпка, о которую входящие должны были вытирать ноги, была скомкана и измазана грязью. Я наклонился к ней и аккуратно развернул, надеясь найти что-нибудь внутри. Но ничего, кроме следов грязной обуви, обнаружить не удалось. А вот рядом, на деревянном полу, выстланном из длинных прочных досок, темнели пятна крови. Я посмотрел немного вперёд: ровная дорожка алых пятен тянулась в глубь комнат. Степан оживленно изучал содержимое дома. Но у входа ничего странного и подозрительного не было: ровным нетронутым рядом на подоконнике стояли банки с вареньем, тянулись к солнцу беззаботные цветы… Понятно, что таинственных посетителей никто не ждал. Не было у бабы Юли врагов и недоброжелателей. Даже чёрные маги и колдуны зла ей не делали, изредка даже за советом обращались. Скорее всего, основные события произошли в горенке. Разбитые банки, повреждённые иконы… Там больше всего крови, а здесь её остатки. Тонкая полоска как будто… Я помахал Степану, и мы синхронно проследовали в следующую комнату, куда вёл просторный коридор. Мой друг шёл первым. И первым же едва не выбежал оттуда прочь…
– Господи Иисусе, свят-свят-свят, – заголосил он, заглядывая мне в лицо и принимаясь снова неистово креститься. – Отче наш…
А испугаться там было чего. На столе, в центре хорошо освещённой комнаты, лежала наша баба Юля. Вернее, её бездыханное тело. Стол имел круглую форму, весьма удачную для начертания звёзд. О них я пару раз читал в книгах. Ради любопытства. Не более того. Теперь не оставалось никаких подозрений, что здесь первыми побывали дети старухи Анны. Только они во всей нашей деревне знали и проводили подобные обряды.
Я подошёл поближе. Сама баба Юля представляла собой четырёхконечную звезду. В руки изверги вбили штыри, то же самое они проделали с её ногами. Я на мгновение отвернулся, дабы побороть подступающий рвотный рефлекс. Степан сзади продолжал креститься и читать молитвы. Что ж, если ему так проще бороться с тем, что творится вокруг нас, то пусть, я не буду мешать. Глаза ведуньи были закрыты, но вот в их целостности я сомневался. Скорее всего, сатанисты вырезали их. Ещё два длинных луча были дорисованы по бокам знахарки. Картинки и строчки из давно мельком прочитанной книги сами собой всплыли в голове. Стройность звезды, если верить схемам в памяти, немного нарушена. По количеству лучей эта фигура называется гексаграммой. Хотя, может быть, я просто плохо во всём этом разбираюсь, да и книга не была точной. Возможно, таким образом они хотели добиться наибольшего запаса Силы. Все, стоп! Тоже мне нашёлся чёрный колдун! Никто, кроме детей старухи Анны не объяснит то, что здесь сделано.
Я на мгновение зажмурился, избавляясь от навязчивой информации, и продолжил углубляться в исследование трупа бабы Юли. По четырём направлениям сторон света дети ведьмы поставили небольшие плошки с собранной в них кровью. Две стояли на тех самых дорисованных лучах, ещё одна – у изголовья ведуньи и последняя – внизу, между щиколоток её ног. Страшно было подумать, в чём заключался этот отвратительный и омерзительный обряд…
Пол вокруг стола был идеально чистым, точно в этой комнате они боялись пролить хоть одну капельку алой жидкости. Впрочем, и во всём доме вещи остались нетронутыми, как я уже отметил про себя ранее. Я осторожно скользил взглядом по комнате в поисках дополнительных нюансов: люстра, цветы на окне, ковёр, старый диван, телевизор, радио, шкаф с книгами…
– Степан, – я повернулся к моему другу, и тот буквально вздрогнул от моего неожиданного возгласа, – помнишь, я тебе рассказывал про то, что мне сегодня сон странный приснился?
– Как же не помнить… – глухо ответил Степан. – Я тебе ещё сказал, чтобы ты поменьше зацикливался на подобных вещах.
– Я буду с тобой предельно откровенен, пусть и не уверен, могу ли я кого-то посвящать в тонкости увиденного, – эта мысль озарила меня только что. Инструкций не было, но рыжебородому деду ничего не мешало придумывать различные ограничения и помехи по ходу «пьесы», а потом и карать за нарушения оных. – Так вот, в том страшном сне меня хоронили. Потому я и спрашивал у тебя про гроб и похороны утром…
– Похороны к долгой жизни, – наставительным тоном перебил Степан.
– Да, ты прав. Так принято считать. Но случилось слишком много всего подозрительного. В кошмаре я видел странного рыжебородого деда, о котором спрашивал у тебя. Он сказал, что вскорости я умру. И дал мне шанс выжить. Для того я должен просмотреть все свои кошмарные сны до конца, ведь раньше я всегда просыпался. И тогда увиденные ночью похороны не дойдут до своего логического завершения.
– И с чего ты решил, что это правда? – прищурил левый глаз Степан.
– Полчище змей в моей хате…
– Их было очень много, – согласился Степан. – Но могли тебе дохлую гадюку подбросить, вот они и пришли за умершим сородичем, – пытался найти оправдание увиденному мой друг.
– Не старайся, я видел такой сон раньше, но проснулся до укуса. Получается, один из кошмаров я уже досмотрел до конца…
– Старуха Анна? – смекая, куда я клоню, уточнил Степан.
– Да, но отличие в том, что во сне она меня душила, а не тебя, – развел в стороны руками я.
– И баба Юля?
– А вот она выбивается из этой последовательности… Я не помню такого кошмара. Но означает ли это, что я сплю и не могу проснуться, либо рыжебородый дед извлекает наружу даже то, что я видел когда-то давно и забыл? Как фокусник достает кролика из шляпы или какой-то другой предмет, о котором ты догадываешься, но не помнишь точно, клал ли он его туда изначально.
– Кошмарные сны не могут быть правдой… Они лишь символы, знаки. Они предостерегают и являются больше метафорой…
– Хватит, – я умоляюще вскинул обе руки вверх. – Я и сам пытался себя убедить в этом. Но события, происходящие вокруг, заставляют если и не поверить рыжебородому деду, то заставить играть по его правилам.
– Мы можем погибнуть от этих кошмаров? – Степан говорил и выглядел намного спокойнее. Мой рассказ, похоже, развеял большую часть сомнений, что будоражили его.
– Да, – честно ответил я. – Потому я не призываю тебя идти и дальше со мной. Ты и так увидел достаточно такого, чего не пожелаешь никому. Ты можешь остановиться. Я не буду осуждать твое решение. Наоборот: я не хочу, чтобы ты погиб. Надеюсь, я пройду свой путь до конца и сумею справиться со всем. Тогда мы снова встретимся с тобой на той пыльной дороге, пожмем друг другу руки и пойдем пить чай. Только уже не ко мне, а к тебе, – сгоревший дом промелькнул перед моими глазами, сверкая тлеющими углями.
– Не за того человека меня ты держишь, если думаешь, что я могу бросить тебя. Давай уж вместе разберемся с твоими кошмарами, – пробасил Степан.
– Спасибо, – я похлопал друга по плечу, но в голове вертелась совершенно другая мысль: «Если только рыжебородый дед не захочет вмешаться в игру и лишить меня верного спутника».
Степан распрямил спину и вернулся к изучению содержимого дома бабы Юли, забыв о своей молитве и о страхе от увиденного тела внутри нарисованной гексаграммы.
– Такое ощущение, что мы не всё тут осмотрели, – высказал он то, что вертелось на языке и у меня.
– Хм-м-м-м, – протянул я в судорожных размышлениях, что предпринять дальше. Мой взгляд снова упал на шкаф с книгами. – Давай-ка поищем что-нибудь там, – я указал на него рукой.
Не дожидаясь Степана, я подбежал к старинному шкафу и без труда открыл стеклянные дверцы, принявшись читать надписи на корешках книг. Я обнаружил «Русские народные сказки» в разных изданиях, полное собрание сочинений Достоевского, Толстого и многое-многое другое. Вот только меня интересовали совершенно иные книги. Почему-то мне казалось, что у бабы Юли непременно должны найтись произведения, затрагивающие тему кошмарных снов.
– А это что за старьё такое? – Степан извлёк с верхней полки потрепанную книгу и предъявил её мне.
– «Сонник», – прочёл я заглавие труда неизвестного автора. – Какое интересное совпадение! Но давай посмотрим ещё. Толкования снов сейчас нам не помогут. Кошмары повторяются один в один, без метафорических переводов. Вдруг есть что-то другое… Что-то, описывающее саму структуру снов, природу их появления…
Степан грустно вздохнул, положил найденный том на подоконник рядом со шкафом и продолжил копаться в выцветших корешках дальше.
– «Как правильно собирать травы», «О вреде порчи и сглаза», – читал я буквы на форзацах вытаскиваемых на свет книг. – «Целительство», «Библия»… Не то, не то… Вот! «Сновидения и их природа», – я победно вскинул находку над своей головой.
И в тот же момент внутренний голос, вдруг приобретший интонации рыжебородого деда, осведомился, откуда я знал, что нужная книга хранится именно в шкафу. Задумываться над ответом я не стал. Возможно, как я и говорил ранее Степану, такой сон я уже смотрел и просто забыл. Ты же хотел, чтобы я играл по твоим правилам. Так не мешай теперь!
Я открыл было первую страницу «Сновидений и их природы», где обычно помещалось оглавление, но внезапно в тягучей тишине внутри дома бабы Юли мы со Степаном отчётливо расслышали шаркающие шаги, приближавшиеся к нам. Мы обернулись, но найти никого не сумели. В этот момент я ожидал чего угодно: добравшейся сюда старухи Анны, неожиданно вернувшихся её детей или же и вовсе невиданных монстров из новых кошмарных снов.
– Читай-читай, – полушепотом произнёс Степан. – Я наготове. Вдруг он воздействует на нас всего лишь психологически?
Я опять посмотрел на первую страницу книги. Оглавления не было. Вместо этого там располагалась первая порция информации по поводу сновидений:
«Сновидения – это нормальная работа мозга в период быстрого сна. Если разбудить человека к концу этого периода, то он обязательно расскажет о только что увиденном. Сновидения – это сложные психические явления, которые основываются на пережитых ранее впечатлениях, вступающих в разнообразные, иногда нелепые или фантастические связи. Так с давних пор принято было считать. Но это далеко не вся правда о том, что мы видим ночью. Сновидения – это ещё и то, что мы очень хотим воплотить в жизнь, пусть и на подсознательном уровне, что может случиться через какое-то время при определенном стечении обстоятельств. Уже на протяжении тысячи лет широко распространено гадание и предсказание по снам. Известны случаи сделанных открытий на основе приснившегося ночью. Также сны могут привести и к летальному исходу. Об этом и пойдёт речь в нашей книге».
Я прочитал первую страницу буквально за пять секунд. Звук шаркающих шагов становился громче, будто приближаясь. Такое ощущение, что некто уже вошёл в комнату и находился в непосредственной близости от нас. Степан нервно крутил головой по сторонам, сжимая и разжимая свои огромные кулачищи от напряжения. Мой взгляд оторвался от чтения и прыгнул влево, застыв на оконном стекле. На чистой поверхности отражался незнакомец. Вернее, незнакомка. Девочка лет десяти. Белое платье её было измазано кровью, точно кто-то вытирал о него руки. Глаз у девочки не было, вместо них на лице зияли глубокие тёмно-красные пустые впадины. В руке она держала длинный кухонный нож, также измазанный кровью. Почему-то мне подумалось, что именно этим ножом её и лишили глаз…
Степан через несколько мгновений тоже заметил девочку в бликах оконного стекла. Дернув глазом, он резко повернулся в сторону незнакомки. Я тоже поспешил последовать его примеру. Девочка, слегка покачиваясь и дёргая рукой с ножом, приближалась к нам. Стекло исказило несколько деталей, некоторые черты вообще не передало, но теперь мы увидели всё таким, каким оно было на самом деле. В девочке без труда угадывалась… внучка бабы Юли. Такая, какой я видел её в детстве. Но почему она не выросла? Потому что я запомнил её в возрасте десяти лет? Мозг может оперировать только с теми данными, что у него имеются. Он не может домысливать и менять объекты. И опять данное рассуждение не дает однозначного ответа: это кошмар в реальности или кошмар во сне. Пока я не мог вспомнить, чтобы видел нечто подобное…
– Я сейчас! – выкрикнул Степан и схватил со стола, стоявшего рядом с книжным шкафом, точно такой же нож, что держала в руках внучка ведуньи.
Мой друг разительно изменился после разговора, где я рассказал ему правду о ночном кошмаре, теперь он был спокоен и собран. Степан повертел нож в руках, находя удобное положение, и без тени сомнения двинулся в сторону маленькой девочки. Я в бездействии стоял у книжного шкафа, тиская в руках «Сновидения и их природу». Степан наклонился в одну сторону и тут же быстро прыгнул в другую, заходя сбоку. Девочка всё ещё смотрела на меня пустыми глазницами, безучастно шагая вперёд. Степан решил воспользоваться этим и, вытянувшись в струнку, выбросил вперёд руку с ножом, метясь прямо в шею внучке ведуньи. Казалось, девочке никак не справиться со стремительным выпадом взрослого человека, ведь она даже не смотрела в сторону моего друга. Однако первое впечатление оказалось обманчиво. Нож Степана, едва начав двигаться по своей смертельной траектории, был незамедлительно остановлен оружием девочки и отведён в сторону. А вот тело моего друга продолжило по инерции двигаться дальше. Чем и воспользовалась внучка ведуньи, нанеся удар ножом в бок Степана. Повезло, что рана оказалась неглубокой, как я успел мельком заметить. Силы в руках девочки было не так уж и много, а Степан двигался очень быстро, что сделало удар не очень точным. Степан, вскрикнув, поймал равновесие и отпрыгнул назад, не растеряв, однако, боевой запал. Недолго думая, он прицелился и метнул нож в девочку. И в этот момент время как будто замедлилось для меня. Я видел, как мой друг рывками поднимает руку вверх и, напрягая мышцы кисти, выпускает нож. Девочка неподвижно стояла в двух метрах от Степана, уставившись на него кровавыми глазницами. Защититься она явно не успевала. Нож, поблёскивая от падающих сквозь стекло солнечных лучей, летел в голову непрошеной гостье. По лицу Степана расползалась довольная ухмылка. И все-таки во всём этом замедленном действе самой быстрой, вопреки ожиданиям, оказалась именно внучка ведуньи. Её рука с холодным лезвием поднялась навстречу летящему ножу настолько резво, что я едва успел заметить это движение. Поднялась и отбила его в сторону. Степан удивлённо и даже несколько озадаченно присвистнул, разинув рот.
– Здесь не так надо! – прокричал я, хотя мой друг находился на расстоянии вытянутой руки.
Внезапно я понял, что однажды видел нечто похожее во сне. Там не было убитой бабы Юли или её внучки, но вот человек с ножом, шедший в мою сторону, точно был. Мёртвый. Он неумолимо приближался и размахивал блестящей сталью, сопровождая свои движения старческим кряхтением. Я пытался с ним поговорить, но, естественно, потерпел фиаско. Тогда я схватил длинную кочергу, стоявшую у печки и, похоже, ещё не успевшую остыть, и ткнул ею своего противника. Грязный двузубец глубоко вошёл в мёртвую плоть. Эффекта произведенное действие не возымело – человек не пытался выдернуть кочергу, а просто пер дальше. Я швырял в него все, что попадалось под руку, но мертвец неожиданно проворно уворачивался от них. Оставалось диву даваться, откуда в нем проявилась такая подвижность. Мне всё никак не удавалось обезвредить его. На ум приходило множество идей, но что-то мне в принципе не нравилось, а кое-что не работало. Так, например, я бросил в него тлеющее полено из печи, но огонь лишь жалобно зашипел, осыпаясь беспомощными искрами. Сначала я попытался убежать, но расстояние между нами не увеличивалось, а наоборот – сокращалось с удвоенной скоростью. Тогда я и проснулся, так и не найдя выход из трудной ситуации. Думай, думай…
– Стой, – мягко и вкрадчиво сказал я девочке. – Мы не хотим причинить тебе зла.
Глупо, конечно. Внутри себя я разразился громким хохотом. Интересно, как же мы можем причинить ей зло? Мертвецу, которому всё нипочём. Однако девочка остановилась и опустила руки.
– Мы всего лишь пришли за книжкой, – я показал пустым глазницам найденный минутами ранее ценный томик.
– Б-ш-ш-ш-ш… – прошипело создание.
– Нет, это не мы. Твою бабушку убили не мы, – успокоил я её, дважды повторяя одну и ту же фразу и поднимая вверх обе руки.
Степан подхватил с пола сломанную ручку от швабры и, сделав полшага в сторону, находился теперь позади внучки бабы Юли, готовый в каждую секунду, если что-то пойдёт не так, приложить девочку по голове. Я умолк, ожидая какой-то реакции мертвеца на свои слова. Девочка покачивалась влево-вправо, рисуя ножом окружность в воздухе перед собой.
– Ты веришь… мне? – робко спросил я, протягивая вперёд открытую ладонь.
Какое-то время девочка колебалась. А потом… Я едва успел увернуться от пущенного в меня ножа. Лезвие прошло в каких-то миллиметрах от моего лица, обдав смертельным холодом блестящей стали. Остриё оружия вошло в стену по самую рукоятку и задрожало, поскрипывая высохшим деревом и издавая при этом характерный звон. Степан удобного случая для нападения не проворонил. Его сломанная рукоятка опустилась точно на голову девочке. От разительной атаки внучка бабы Юли увернуться не смогла. Половина мёртвого черепа с хрустом отлетела к дальней стенке, открывая нашему взору так называемое серое вещество. Обрадоваться Степан не успел, получив увесистый тычок в грудь, заставивший его отлететь назад и стукнуться головой об пол. Девочка оскалилась и снова повернулась ко мне. Всё бесполезно…
Степан, громко сопя, кое-как поднимался на ноги. Знатно приложила его внучка бабы Юли. Как же решить эту кошмарную загадку? Заговорить не вышло. Убегать тоже нельзя…
– Твоё время ещё не пришло, – медленно и с расстановкой сказал я, повернувшись к девочке спиной и сложив руки крестом на груди. – Слышишь? Ты торопишь события.
Гостья сделала ещё один шаг и замерла, не переставая буравить меня тяжелым взглядом пустых глазниц. Вот только прежней злости в нём уже не было. Не знаю, как объяснить это ощущение. Тем более что взгляд принимала на себя лишь моя спина. Но теперь гостья смотрела не с озлобленностью, а больше с тупой пустотой и чувством безысходности. Ведь оттуда, где была внучка бабы Юли, не возвращаются.
– Уходи… – стоит. – Уходи, я сказал!
Я повысил голос на мёртвую внучку бабы Юли, и по плечам моим пробежался лёгкий холодный ветерок. Девочка исчезла, растворилась, будто и не было её вовсе. Я подошёл к своему другу и помог ему подняться.
– Как ты? – спросил я, рассматривая рану Степана сквозь порванную рубаху.
– Жить буду, – буркнул он. – Синяков, правда, штук пятнадцать заработал… А ещё раны промыть надо, – с заботой в голосе добавил он и потащил меня на кухню, где в любом доме у нас в деревне должна была быть чистая колодезная вода.
Хата бабы Юли не стала исключением. Кухня у неё оказалась весьма уютной и хорошо прибранной. Сюда непрошенные гости не заходили и обрядов мерзких своих не чинили. Широкий обеденный стол был плотно придвинут к стене. На нём ровным рядом располагались тарелки, кружки, хлебница и небольшая коробка для ножей, ложек и вилок. Внутрь стола мы залезать не решились. Там, по всей видимости, должны были лежать продукты: хлеб, сухари… К окну хозяева придвинули небольшую тахту, на которой и сидели во время трапезы. На стене висело прямоугольное зеркало, к левому углу которого был прицеплен какой-то пакет. Под ним на стуле стояла стеклянная банка с водой. Сперва Степан помог промыть ногу мне. Боль тут же поспешила вернуться, закрутившись в икре мощным вихрем. Нога ниже колена превратилась в сплошной ноющий кусок мяса. Удивительно, на самом деле, что яд удалось победить обычным прижиганием…
Степан пошарил на узкой полке рядом с зеркалом, обнаружил пахнущую лекарствами белую присыпку, вдобавок к этому в висящем пакете оказалась аптечка, в которой мы отыскали всё необходимое для обработки наших ран. Пока Степан занимался своим повреждением, я раздобыл себе в шкафу знахарки новые штаны взамен порванных. Такие я уже очень давно не видел, раньше они назывались «клёш». Прежде чем надеть их, я ещё раз огляделся по сторонам, ожидая появления живых хозяев этого дома, которые могли бы запретить мне присваивать чужие вещи. Но никто в хате так и не объявился. С относительно чистой совестью я натянул джинсы на ноги, то и дело морщась от невыносимой боли, и проследовал к Степану. Мой друг уже заклеил свою немного кровоточащую рану и ловко орудовал найденной иголкой, зашивая прореху на рубахе.
Книга! Где она? Только теперь я заметил таинственное исчезновение своей находки. Казалось, ещё совсем недавно я держал её в своих руках и на тебе… Куда она могла запропаститься? Я схватил Степана за плечо и потащил обратно в комнату, где мы только что одержали верх над мёртвой внучкой бабы Юли. Там ничего кардинальным образом не поменялось. Если не считать того, что какой-то человек вешал на стену рядом с книжным шкафом огромное овальное зеркало. Через плечо у него была перекинута странная холщовая торба. Лицо оказалось небритым, длинная борода свисала старцу прямо на грудь. На голове его я разглядел необычный колпак. Заканчивался он тремя верхушками, и на каждой дед привесил по колокольчику, которые периодически позвякивали, распространяя вокруг мелодичную трель. Такие головные уборы, если мне не изменяет память, в древности носили придворные шуты. На старике была большая коричневая рубаха, подпоясанная широким кожаным поясом. Бедра обтягивали лосины, а на ногах красовались ботинки с вытянутыми и загнутыми носами. Такие мне встречались только в сказках и только у волшебных джиннов. По крайней мере ничего другого на ум не приходило. Странный персонаж. Неужели это и есть один из хозяев дома? Мне сразу стало неловко, и я попытался хоть как-то спрятать украденные джинсы, скрываясь за мощную спину Степана. Но старик будто не замечал нас. Он просто вешал зеркало на стену.
– Проходите, не стесняйтесь, – неожиданно произнёс он, чихнув в конце фразы от пыли, полетевший с верхней кромки овального зеркала. – Тем более вы уже и так зашли, – старик закончил свою работу и повернулся к нам, отряхивая руки. – А вы, наверное, книгу свою обронённую ищите? – ехидно осведомился он, подтянув повыше пояс и вытянувшись по стойке «смирно». Его голос совершенно не выдавал возраста, оставаясь таким же мягким и мелодичным, как у многих моих ровесников. – Или нет?
– Да, – выдавил из себя я, изучая подозрительного незнакомца.
– А вы кто будете? – без раздумий атаковал Степан.
– Домовой, – буднично ответил старик, точно таких, как он, мы встречали каждый день. – Грубоват ты, однако. Но это ничего, у меня всё равно не к тебе дело, – он взъерошил свои волосы и с интересом посмотрел на меня. – Очень книжечка-то нужна?
– Хотелось бы почитать, – согласился я, пожимая плечами. А ну как это не домовой вовсе, а тот рыжебородый дед издевается над нами, надев новую личину?
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.