Текст книги "Сон, ставший жизнью"
![](/books_files/covers/thumbs_240/son-stavshiy-zhiznyu-216021.jpg)
Автор книги: Андрей Сиротенко
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Он перевёл взгляд влево и увидел огромное дерево, сломанное пополам. Неделю назад был сильный ветер. Вероятнее всего, он и учинил такой погром. Докурив, четверо мужиков, поплевав на руки, взвалили гроб на плечи и медленно двинулись дальше. Он снова попытался продвинуться хотя бы на метр вперёд, чтобы не отставать от похоронной процессии, но не смог. Эффект был тот же, что и в прошлый раз, только к гирям добавились невидимые скобы, не позволяющие даже оторвать ступни от пыльной дороги. Он со злостью ударил воздух перед собой и с грустью опустил голову.
– Максим!
Голос, окликнувший его, был знакомым. Однако его передёрнуло от осознания того, кому он принадлежал. Поворачиваться на зов не хотелось, тем более что старик с рыжей бородой мог появиться в его поле зрения и сам. Спустя несколько секунд так и произошло.
– Я тебя зову-зову, а тебе и дела нет! – добавляя в голос нотку возмущения проговорил старик. – Вот мы и свиделись снова.
В конце фразы старик улыбнулся и потер ладони. Максим радостных эмоций от новой встречи со своим визави не испытывал. Он даже старался не фокусироваться на собеседнике, смотря вдаль, на горку, за которой медленно и неизбежно скрывалась похоронная процессия.
– Так дело не пойдёт, – недовольно буркнул старик, подходя вплотную к Максиму и щёлкая пальцами перед его лицом. – Нам поговорить надо.
– О чём? – нехотя разлепил губы он.
– Да много о чем.
– Что это изменит? Ты откроешь мне ещё часть информации о себе, которая будет полностью противоречить тому, что рассказывал раньше?
– Хочешь ты того или нет, а слушать тебе придётся, – со злостью в голосе проговорил старик. – Тем более что времени у тебя осталось мало, – он кивнул головой в сторону последнего человека в похоронной процессии. – Конец совсем близко, а ты ещё и половину своих страшных фантазий наяву не пережил. Надо ускоряться, Максим. Ты же сам знаешь, сколько им времени до кладбища идти осталось. Могилку уже вырыли для тебя. Скажут прощальные речи и начнут закапывать. Тик-так, тик-так, – старик прислонил ухо к руке, на которой должны были быть часы.
Максим молчал. То ли не желая отвечать человеку, то ли подбирая вопросы и фразы, которые хочет произнести. Внезапно в спину подул теплый ветерок. Он бережно колыхал одежду Максима и как бы невзначай подталкивал вперёд. Правда, ветерок не знал о тех гирях, что висели на ногах человека…
– Зачем тебе делать это со мной? – отстранённо выдавил из себя он.
– Я уже отвечал на этот вопрос. Новой информации не будет, – повторил часть услышанной ранее фразы старик с рыжей бородой.
– Ты говорил, что будешь подсказывать и направлять меня… – всё так же, не смотря на своего собеседника, монотонно бурчал Максим.
– А я и веду, – пожал плечами старик. – Просто не афиширую. Вдруг все те решения, которые ты в голове у себя самостоятельно принимаешь, я тебе навязал? Не задумывался о таком, Максим? – интонация старика стала грубой и надменной.
Складывалось ощущение, что рыжебородый чем-то разозлен, а теперь срывается на своём собеседнике.
– И сны я для тебя подбираю. Руковожу ими и направляю, чтобы прогулка по давно увиденным кошмарам не была лёгкой и беспечной. Чтобы ты сполна испил ту чашу, которую я для тебя заготовил. Как тебе такая версия, Максим? – ещё раз повторил свой предыдущий вопрос старик, немного изменив формулировку.
Человек не отвечал, смотря куда-то поверх старика. На лицо Максима на секунду прокралась крохотная эмоция ненависти, но он очень быстро с ней справился, вернув полное отсутствие и безразличие. Дед перевёл дыхание после своей пылкой речи, отошёл на шаг назад от собеседника и сунул руки в карманы, точно намереваясь там что-то найти. Пошарив в них пару мгновений и не отыскав ничего, старик хрустнул каждой косточкой пальцев и снова уставился на Максима.
– И ещё. То, ради чего мы с тобой сейчас увиделись. Твой Степан – лишний в тех кошмарах, что ты должен досмотреть до конца. Его не должно было быть с тобой изначально. Первое время я как-то мирился с этим, но больше не желаю. Делай что хочешь, но избавься от своего друга. Иначе будет хуже… – старик погрозил кулаком Максиму, приподнимаясь на цыпочки.
– Я не могу отправить его домой. Мы находимся внутри новогоднего шара, куда нас переместили магически, – будничным тоном ответил Максим.
– Я знаю, – прошипел старик, стараясь сделать свой голос ещё более злым. – Пусть сам придумает, как оттуда выбраться. Он пошёл туда по твоей воле. Теперь вам и выкручиваться. Моё дело – предупредить.
– А что ты сделаешь? Убьёшь? – впервые за время беседы Максим посмотрел на старика с рыжей бородой.
Взгляда визави дед не выдержал. Глаза его забегали, а на лбу выступили бисерины пота. Однако очень быстро дед взял себя в руки, возвращая спокойную мину на лицо.
– Посмотришь, может, и убью. Только не я, а твои кошмары. Не забывай, что такая участь ждёт и тебя, если будешь не слишком аккуратен. Просто изначально не было расчёта, что с тобой будет находиться рядом кто-то ещё. А теперь, как я вижу, кошмары воспринимают вас как одно целое. Значит, и для твоего дружка работают мои предостережения. Так что…
Рыжебородый оборвал себя, то ли потеряв ход своих мыслей, то ли посчитав, что сказанного уже достаточно. Максим, побуравив взглядом своего визави, опять принялся смотреть вдаль. Туда, где ещё несколько минут назад виднелась похоронная процессия.
– Времени осталось мало, Максим, – совсем тихо повторил одну из своих фраз старик с рыжей бородой. – Ты слушаешь меня?
Дед со злостью отвесил собеседнику пощечину. Максим покачнулся, но на ногах устоял. Тогда рыжебородый ударил ещё раз.
– Максим, слушаешь?
Старик замахнулся и в третий раз, но до удара дело не дошло. На лице старика расползлась лукавая улыбка, а в следующее мгновение всё вокруг стало осыпаться желтой пылью, лежавшей на дороге под ногами…
Глава 3. На дне сновидений
– Максим, ты слышишь, меня? – испуганно кричал мне в ухо Степан.
В голове звенело от тех ударов что он успел нанести мне, приводя в чувства. Заметив, что я открыл глаза, друг перестал хлестать по лицу и немного успокоился, усаживаясь рядом со мной на траву. Я кое-как привел своё тело в вертикальное положение и проморгался, потирая голову в области затылка и висков. Обстановка вокруг не изменилась. Мы находились рядом с летним домиком Гаврилы, в кромешной темноте с луной и звёздами в небе.
– Давно я в отключке? – язык подчинить удалось не сразу, но кое-как я выдавил из себя первый пришедший на ум вопрос.
– Минут пять, – Степан, не имея часов на руке, назвал время навскидку.
– Пришлось посмотреть ещё кусок сна про свои похороны… Времени осталось не так уж и много, Стёпа. И я не знаю, как мне успеть всё посмотреть. Да чего уж там… Если быть честным, я даже не представляю сколько, – я особо выделил это слово интонацией, – ещё предстоит пережить.
– Ничего, – он подмигнул мне и несильно ударил кулаком в плечо, – всё хорошо будет, я в этом уверен.
– Я снова должен быть с тобой откровенен… – вспомнив разговор с рыжебородым дедом, решил я открыть всё и Степану.
– Снова? Макс, ты меня начинаешь пугать, – добродушно рассмеялся мой друг над своей шуткой.
– Так получается, – натянуто улыбнулся я в ответ. – Давай пока двинемся в сторону кладбища, а там по дороге я тебе расскажу, что хотел.
Степан послушно поднялся с земли и помог сделать то же самое мне. Первые два шага он поддерживал меня под локоть, но, увидев, что я достаточно ровно и уверенно иду, предоставил возможность передвигаться самому. До кладбища отсюда было совсем близко. Наверное, чуть больше двух километров. Наш погост находился в лесу, а не на окраине, как во всех соседних деревнях. И я до сих пор не мог понять, почему кладбище решили сделать именно там. Местность идёт волнами, чередуя низменность и небольшие подъёмы. Могилы разбросаны то тут, то там. Мужики, которые роют их, постоянно чертыхаются из-за того, как трудно им даётся их работа. Да и на машине сюда можно подъехать только в сухую погоду, и только если она продержится минимум неделю, чтобы даже намека на лужи не было. В противном случае сюда проберется только внедорожник, причем не каждый. Помнится, у Гаврилы была «Нива», так даже она села на брюхо после двух недель дождей. Он из города тягач вызывал, пытался вытащить, но затея, оказалось, бесполезная: машина совсем не двигалась с места, а бампер готов был вот-вот оторваться. Пришлось ждать несколько дней, пока земля немного просохнет, и мастерить деревянный настил, при помощи которого машина и выбралась. Это что касается того прохода на кладбище, коим сейчас пробирались мы со Степаном. Был ещё и другой… Тот самый, что являлся мне во сне. Но от домика Гаврилы тот заход в лес был на совершенно противоположном конце деревни. И идти по темноте до него было бы равносильно самоубийству. Да и просто потерей кучи времени.
Потому все, кто хотел сходить на могилу к умершему родственнику или знакомому, обязаны была пройти пару километров до цели. Дорога располагала к размышлениям и воспоминаниям о том человеке, к которому ты шёл. Если направлялся к могиле не один, то можно было ещё и с собеседником обсудить умершего родственника. В общем, каждый мог настроиться на встречу с тем, кого давно не было в живых, так, как считал нужным. Даже если просто шёл посидеть в тишине и мысленно поговорить со своим родственником. В этом плане куда ни плюнь – везде куча плюсов.
Но минусов, конечно, тоже порядком. Тяжело добираться на кладбище старикам, им эти километры давались ой как нелегко. Иногда их подвозил дядя Коля на телеге. Правда, у впряженной в неё лошади были те же проблемы, что и у машин, так что ездил дядя Коля на кладбище исключительно в хорошую погоду. Его старая телега скрипела и трещала на каждом ухабе. Казалось, что безопаснее для своего здоровья будет дойти пешком. Но дядя Коля лишь подгонял лошадь и неустанно шутил, что волков бояться не стоит, а иначе в лес никогда не зайдёшь.
А теперь представьте, что нужно пережить и преодолеть, чтобы добраться на кладбище зимой. Как нужно постараться мужикам, роющим могилы без помощи какой-либо техники. Мы часто шутили, что в деревне никто зимой умирать не хочет, чтобы хоронить было легче. Да и мало кто отважится потом навещать тебя в дату смерти. Дорогу от снега на моей памяти в деревне ни разу не чистили, хотя и имелись специальные машины, которые вовсю применяются в городах. Шутки-шутками, но в холодное время года, как ни странно, смертей среди односельчан действительно было очень мало.
Да и просто приехать в деревню зимой было настоящим испытанием. Те километры, которые сейчас я без проблем преодолевал по легкой пыльной дороге, казались сущим адом в холодное время года. Хорошо, если до тебя кто-то протоптал дорогу сквозь сугробы. Тогда ты мог идти по следам, преодолевая лишь сильные порывы ветра в лицо, неустанно режущие щёки кристалликами снега. Но если никто в течение суток в деревню не шёл… Тогда твоё путешествие превращалось в покорение Арктики. После преодоления непростого пути до родной хаты тебе ещё предстояло откопать вход в дом, расчистить двор, наколоть дров и растопить печку. После всех перечисленных действий на следующий день у тебя хватало сил только лежать, ведь тело болело во всех мыслимых и немыслимых местах.
Впрочем, вернёмся к минусам расположения кладбища в лесу. Конечно, во времена основания деревенского погоста никто не умел определять уровень и наличие подземных вод. Но, с другой стороны, нетрудно было понять, что расположенное неподалеку большое болото, а за ним – обширное озеро как-то влияют на почву на соседних участках. Земля в районе кладбища часто проседает. Могилы иногда даже немного меняют своё местоположение, как будто передвигаясь по погосту, сползая с горок в низменность. Да и землю на них подсыпать приходится по несколько раз за год. Но если концентрироваться только на хорошем, а именно – на дороге до кладбища, полной размышлений и рефлексии, то все это можно и опустить.
– Так о чём ты хотел поговорить со мной, Макс? – выводя меня из задумчивости, спросил Степан.
– Да, прости, вспомнилось почему-то несколько не очень значимых фактов о дороге, ведущей на кладбище, – честно оправдал своё замешательство я. – В том отрывке сна, что я посмотрел, со мной беседовал рыжебородый дед. Большая часть его монолога касалась тебя, твоего участия во всей этой истории. Он сказал, что я должен пройти дорогой кошмарных снов один. Если ты не оставишь меня, он найдёт способ, как сделать всё хуже. Даже намекнул на твою смерть.
Я по-прежнему не хотел скрывать от Степана информацию о том, что могло случиться дальше. Со мной всё ясно, но ему совершенно незачем идти до конца. Друг и так сделал достаточно… Единственная проблема – как выбраться из новогоднего подарка? Домовой ничего не говорил о возможности досрочного возвращения.
– Мы с тобой уже обсуждали эту тему, – устало выдохнул Степан. – Я не уйду и не брошу тебя. Если суждено погибнуть, то я сделаю это вместе с тобой…
– Спасибо, но я погибать не собираюсь, – попытался пошутить я. – И тебе не советую ни при каком раскладе.
– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – немного раздражённо бросил Степан. – Тем более что из шарика одному выбраться будет очень тяжело, если вообще возможно, – напоследок сгладил он шуткой свою интонацию.
– Понимаю, спасибо тебе, – я крепко пожал руку друга, не прекращая идти вперёд. – Теперь у меня на душе стало немного спокойнее. Я не мог не сказать тебе эту информацию. Просто не имел права.
– Проехали, давай сменим тему. Что ещё было в той части сна?
– Да, в общем-то, ничего. Но времени у нас остается не так уж и много. Похоронная процессия идет на кладбище с другой стороны. Им остается совсем чуть-чуть. Даже могилу уже вырыли, если верить словам рыжебородого деда.
– Ты не думал, в какую часть кладбища пойдем в первую очередь? – задал очень правильный вопрос Степан.
– Если рассуждать логически, то моя могила должна находиться либо недалеко от родственников, которых у меня очень много там похоронено, либо в новой части погоста, – высказал я свою версию.
– И обе перечисленных области находятся примерно в одном и том же месте. Да, наверное, ты прав, – подытожил Степан.
Родственников у меня было похоронено много по той причине, что время Великой Отечественной войны разом расстреляли восемнадцать человек из моей семьи. И около двухсот из всей деревни. Я не очень люблю вспоминать то время, которое я знаю по рассказам прабабушки и бабушки. И в первую очередь по причине того, что самым ярким впечатлением из всех этих историй было то, как земля на кладбище в месте одной большой братской могилы несколько дней ходила ходуном. Туда свалили всех: и живых, и мёртвых. Прабабушка ночью после расстрела пыталась откопать своих сыновей, пока не было вражеских патрулей, но только стёрла в кровь все руки, а так ничего и не добилась. После окончания войны могилу эту трогать не стали, но каждого человека похоронили отдельно. Вернее, определили ему место на кладбище, хотя внутри никого и не было.
На самом деле, я часто бываю на кладбище. Это не значит, что я какой-то странный маньяк или помешанный на смертях, просто мне нравится изучать наши деревенские захоронения. Смотреть даты жизни различных людей, строки, записанные на их надгробьях, разглядывать оформление могил. Эдакая история одной небольшой деревни в миниатюре. История и информация о тех людях, которых ты никогда не видел или знал заочно, по рассказам односельчан. Из полученных данных можно многое почерпнуть и проанализировать. А если именно по этой причине рыжебородый дед и придумал для меня всю эту ситуацию с кошмарными снами? Шутка, конечно. Но вдруг и в ней есть доля правды? Ведь по образу жизни человека всегда можно охарактеризовать его и накидать много качеств и даже вредных привычек. «Нет! – перебил я сам себя. – Тут дело в чём-то другом, до чего ты ещё не додумался».
Деревенское кладбище было старинным. Ну, на мой неискушённый взгляд. Понятно, что я не бывал на кладбищах Праги или Лондона, например, где имеются очень старые могилы, но по сравнению с другими деревнями и даже близлежащими городами наше тоже обладает своими достопримечательностями, если такое слово применимо в этом контексте. Самое древнее захоронение, которое я смог отыскать, датируется тысяча пятьсот восемьдесят девятым годом. Я не знаком с теми людьми, которые периодически приезжают сюда и правят надпись на железном кресте, но они заслуживают уважения. Столько времени прошло, а у умершего до сих пор есть родственники, которые не забывают о его последнем пристанище. Основная часть захоронений приходится на девятнадцатое столетие. Многие из них пребывают в плачевном состоянии: земля осела, ограды нет совсем, крест покосился. Но все жители нашей деревни по мере сил и возможностей стараются помогать друг другу. Даже здесь, на кладбище. Убирая могилки своих родственников, если остаются силы и время, они присматривают и за теми, кто лежит рядом. Но тут проблема в том, что молодёжь всё больше уезжает в город, остаются одни старики, которые доживают свой век. Изредка кто-то покупает хаты в деревнях, но больше ради развлечения и отдыха. Не для жизни. И ещё есть такие, как я, которые ностальгируют по тому времени, когда были детьми. Рано или поздно деревни вымрут, а следом исчезнет и всё, что с ними связано. Вряд ли на этом кладбище будут хоронить кого-то ещё. И вряд ли найдётся очень много таких же стойких людей, как те, кто ездит к могиле шестнадцатого века.
Ещё одна интересная особенность привлекала моё внимание к кладбищу: различие в буквенном оформлении каждого захоронения. Это сейчас всё делается по шаблонам, которые предлагает компьютерная программа, а раньше все надписи выполнялись вручную. Один мастер старался сделать каждую букву вычурной, наградив хвостиком или хохолком, другой придерживался ровных линий с маленьким наклоном, а третий пускал буквы в пляс, разворачивая их под разными углами к горизонту. На многих кладбищах имеются памятники с короткими строчками об умерших, встречаются и стихотворные послания. На нашем кладбище тоже есть подобное. Но опять-таки все строчки придуманы либо родственниками, либо самим погребённым в последние месяцы и дни жизни. Никаких шаблонов, никаких строчек из интернета. Да, часть посланий приукрашивает умершего как человека, другие вообще не имеют ничего общего с жизнью покойника. Но в остальных без труда читается искреннее отношение родственников к тому, кого давно уже нет на этом свете. И меня это всегда восхищало. Я перечитал очень много прощальных надписей на надгробьях. Есть среди них такие, которые заставляют остановиться и задуматься над смыслом жизни. Поразмыслить о том, что ты успел сделать, а что нет и чего ещё можешь успеть добиться, пока не сыграл в ящик. Иные дают лишний повод вспомнить о близких родственниках, предлагают ответить на вопрос, кому ты уделяешь слишком мало времени, у кого давно не был в гостях. И в конце ненавязчиво намекают, что старикам важно твоё присутствие. Пусть и на пять минут, невзначай, мимоходом. У них нет другой радости. Любое слово, услышанное от родственника, для них счастье.
А несколько посланий напрямую говорят о том, что жизнь скоротечна. Нужно уметь и успеть насладиться каждым моментом. Ты никогда не знаешь, когда придёт тот день, в который тебя не станет. Не потеряй ничего важного: рассветы и закаты, улыбки и минуты радости, себя самого, наконец.
Очень много могил времен Великой Отечественной войны. Эдакие безликие синие памятники с красной звездой наверху. Портреты на надгробьях появляются ближе к середине двадцатого века. И вот что я так и не смог понять для себя: почему некоторые люди ставят на памятники фотографии, которые совершенно не соответствуют тому возрасту, до которого дожил человек? Восьмидесятилетний старик предстаёт перед нами улыбающимся мужчиной лет сорока-пятидесяти максимум. Мальчишка, утонувший в восемнадцать, стоит в полный рост, забыв измениться с восьми лет. Кто-то убеждал меня в том, что фотографии родственники выбирают на тех основаниях, каким им больше всего запомнился умерший человек. Потому и возникает некоторый диссонанс между датами жизни и смерти и портретным представлением. Или просто не всегда имеется свежая фотография, вот и приходится выкручиваться и идти на такие подмены. Да, всё это хорошие версии, но я лично для себя не могу с таким смириться. Я бы предпочёл вообще остаться без фотографии, чем предстать молодым, если умру в девяносто лет. Но когда меня не станет, решать будут уже родственники, а они могут захотеть по-другому…
Не задерживался я лишь у могилок маленьких детей. Крохотные прямоугольники коричневой земли. Возможно, я слишком сентиментальный или просто имею пунктик на этот счёт, но детские смерти, пусть и совершенно незнакомых мне ребят, я всегда воспринимал с болью в сердце…
Дорога под ногами резко опускалась вниз, чтобы через несколько шагов начать плавно подниматься и подводить нас к первым могилам деревенского кладбища. Степан не прерывал мои размышления, двигаясь в молчании. Интересно, о чём он думает? Тоже вспоминает какие-то истории, связанные с деревней? Или прокручивает в голове то, что произошло с нами? Хотя я бы нисколько не удивился, если бы мой друг не думал вообще ни о чём. Он умел так поступать. Хороший навык, смею признаться. Мне часто такого не хватает: то заснуть полночи не могу из-за переживаний и тяжёлых дум, то сосредоточиться на чём-то одном, постоянно забегая вперёд или проводя ненужные сравнения и параллели.
У деревенского кладбища не было четко обозначенных границ. Новые захоронения появлялись то тут, то там, расширяя основную область погоста. Правда, в последнее время старались копать могилы в северной части. Там была земля лучше и ровнее, да и от болота подальше. А то бороться с перемещающимися могилам все уже малость устали. Именно туда двигалась похоронная процессия в моём кошмарном сне…
Самая первая могила, встречавшая посетителей на том краю кладбища, с которого мы заходили, была достаточно новой. По-моему, умершего погребли там лет десять назад. Или одиннадцать? Покойника я совсем не знал. Он пришёл с соседней деревни на подработку. Остался на ночь в летнем домике Гаврилы, который пустовал в ту пору. Потом ещё на ночь. А на третий день его зашибло экскаватором в поле. У машины заклинил ковш, а он решил помочь и починить поломку, ведь когда-то давно разбирался в подобной технике. Аркаша знал о какой-то необычной точке. Если на неё нажать, то блокировка самоустранится, и можно работать дальше. Он залез под ковш и нажал на заветную кнопку. И тут же получил удар тяжелым металлом по голове. Смерть оказалась мгновенной. Несчастный случай. Стали выяснять, кто из родственников у него есть в соседней деревне, но парень оказался сиротой. Вот и решили похоронить на нашем кладбище. Скинулись на ограду и даже на примитивный памятник. Месяц и день рождения Аркаши никто не знал. Он не говорил, а вот год написали, с его слов, опять же.
Внезапно мне показалось, что около этой могилы стоит человек, некая полупрозрачная фигурка белёсого цвета. Я дёрнул Степана за рукав и указал пальцем вперёд. Он тоже стал присматриваться к первой могиле. Чем ближе мы подходили к ней, тем яснее видели человека, перебирающего гаечные ключи в руках. Мужчина не замечал нас, сконцентрировавшись на своем занятии.
– Это Аркаша, – негромко произнёс Степан. – Я видел его в нашей деревне незадолго до смерти.
Аркаша не был реальным. Скорее, мы видели некий призрак, который при этом двигался и совершал осмысленные действия. Закончив перебирать ключи, он сел на землю и принялся наблюдать за тем пространством, откуда явились мы. Его глаза отстраненно смотрели сквозь нас. Стараясь не наступить на сухие ветки, мы бочком обошли Аркашу и двинулись дальше. Следующие могилы не таили никаких сюрпризов. Но уже через пару минут мы стали наблюдать другие белёсые призраки. Они множились и без какой-либо чёткой последовательности появлялись то тут, то там. Мы видели духов, играющих в карты, распивающих алкоголь. Мы не слышали, о чём они говорят, но по движениям губ понимали, что они активно что-то обсуждают. Ругаются, смеются и даже поют – у одного призрака в руках была самая настоящая гитара. Вернее, её полупрозрачный образ.
Вот дядя Толя сидит у своего надгробья и забивает молотком гвозди в доску. При жизни он мастерил простенькую мебель в хаты. Многие к нему обращались, у него получалось качественно, да и подешевле, чем в городе. Похоже, что и после окончания земного существования дядя Толя не бросил своё дело. Кому теперь он делает шкафы и кровати с тумбочками?
Вот на стуле сидит совсем древняя старушка, перебирая в руках пуховый платок. Её пальцы трясутся, а губы произносят одно и то же слово. Она изредка хмурит брови и тяжко вздыхает. Рядом с ней на корточках ползает ещё одна старушка. Она моложе и, скорее всего, приходится дочерью. Женщина занята прихорашиванием могилки своей мамы, но они почему-то не разговаривают друг с другом. Может, незадолго до смерти поссорились? Или, как это часто бывает в последнее время, дочь не хотела общаться с матерью, а на кладбище, когда гроб погрузили в сырую землю, внутри неё все перевернулась. Она почувствовала свою вину. Осознала, что забыла про самого близкого человека. И до самого последнего своего дня старалась загладить вину, часто приходя к могилке, рассказывая какие-то истории. Потому и трудно им заговорить сейчас. Впрочем, это лишь моё предположение, которое может не иметь ничего общего с действительностью.
А следующих призраков я знал ещё при жизни. Милая семья. Муж и жена очень радовались своему первенцу – души в нём не чаяли, удовлетворяли любой каприз, покупали море игрушек. При этом малыш не казался избалованным, я никогда не видел его истерик или психов. Послушный ребёнок, любящий своих родителей. Для меня стало настоящей неожиданностью новость о том, что они попали в аварию и погибли. Водитель фуры уснул и на полном ходу протаранил их легковушку. После смерти они тоже держались все вместе. Ребёнок сидел на земле и катал перед собой машинку, а родители, обнявшись, стояли позади с добрыми улыбками на лицах.
Некоторые могилы так и оставались пустыми. Я задавался вопросом, почему призраки появляются не везде, но, естественно, найти ответа самостоятельно не мог. Как, впрочем, и объяснить, почему духи не взаимодействуют со мной и Степаном.
Следующего дедушку на нашем пути я тоже знал и часто видел раньше. Он жил в трёх домах от моей хаты. Призрак держал в одной руке тросточку, которая помогала ему передвигаться последние годы жизни ввиду больных суставов в коленях, второй ласкал игривую дворнягу. Собака тёрлась о ноги хозяина и периодически бегала по кругу за своим хвостом. Дедушка Фёдор смеялся, держась рукой за живот, и трепал животное по холке. Собака переживала после смерти хозяина и не уходила с кладбища. Через неделю она отправилась на тот свет вслед за дедушкой Фёдором. Здорово, что в загробном мире они продолжили быть вместе.
Неожиданно мне показалось, что слева за памятником с красной звездой стоит старуха Анна. Её как раз похоронили где-то неподалеку. Странно, что до этого ни один призрак не отходил больше пары метров от своей могилы… Или мне мерещится? Я протер глаза и снова посмотрел в сторону надгробья с красной звездой. Ни старухи Анны, ни какого-либо другого призрака там не было. Значит, показалось.
Внезапно перед нами вырос призрак мужчины, держащий за руку девочку лет семи. Одежда на нём была официальной: пиджак, галстук, светлая рубашка, брюки. Улыбчивая девочка с забавно торчащими косичками дергала отца за руку и нетерпеливо подпрыгивала. Одета она была в светлое платье в мелкий цветочек. Я не помню, что случилось с ними, хотя оба человека мне казались знакомыми.
Нам пришлось сойти с дороги, чтобы обогнуть отца с дочкой. Подъём почти закончился, оставалось пройти совсем немного, чтобы добраться до той части кладбища, где были похоронены мои родственники. Последней на погост отправилась прабабушка. Она умерла своей смертью, в здравом уме и памяти в возрасте девяноста двух лет. Именно ей принадлежала та хата, в которой я проживал и которой не стало после недавнего пожара…
Бабушки не стало восемь лет назад. К превеликому сожалению, приехать на её похороны я не смог. Наверное, это покажется странным, но в институте пригрозили серьезными проблемами, если я пропущу добровольную олимпиаду по дискретному анализу. Да и вообще, мол, прабабушка – это не близкий родственник, чтобы присутствовать на похоронах. По крайней мере, так мне сказал декан. Ввиду того, что я учился на бюджетном отделении, мне пришлось смириться с таким решением, хоть и хотелось плюнуть ему в лицо и поехать в деревню.
Прабабушка пережила моего прадеда на тридцать лет. Он прошёл войну, встретив победу в Вене. Был поваром. Многие говорили, что раз в военных действиях он не участвовал, то и ветераном его считать не стоит. Я с ними не соглашался. У прадеда имелось несколько ранений и в довесок к ним осколки, застрявшие в теле, в том числе и около сердца. Они так и выходили из него по крупицам до самой смерти. Мылся он как-то в бане с прабабушкой, а из плеча маленькая железка вылезла. Она её сохранила на память, а я теперь в специальной баночке в городе держал и не выбрасывал. Полагаю, он и в наступления ходил, просто не любил это афишировать. Немногие готовы вспоминать то, что пережили в те годы. Это только кажется, что легко рассказывать о делах давно минувших дней. Для тех, кто был на войне, как будто и нет прошедших после войны десятилетий: события эти в сердце сидят и по-прежнему больно дёргают каждый раз, когда ты их трогаешь. Как тот осколок, что из прадедушки так и не вышел… Я родственника живым не застал. Только по рассказам прабабушки запомнил да по редким фотографиям, что остались в семейном архиве. Прадедушка Иван был высокого роста и смотрелся очень статно. С войны он вернулся не сразу. Первый год он провёл в госпиталях, пока все семья думала, что он погиб. Даже похоронку получили. Представьте, какая радость была в доме, когда он явился в хату и поцеловал свою жену.
Прадедушка Иван был очень добрым. И после войны стал особо ценить людские отношения. Все свои медали и ордена он раздал детям в деревне. От них остались лишь наградные грамоты и специальные удостоверения, если я правильно называю то, что видел несколько раз в жизни. Он считал, что все эти побрякушки – пустое. Главное, что он вернулся и теперь вместе со своей семьёй. Работал он на деревенской ферме с самого раннего утра. Прабабушка не особо разбиралась в технике, поэтому точной информации, чем именно он там занимался, нет и у меня. Домой уходил после обеда, чтобы подольше побыть с женой и дочкой. Чудо, что их не расстреляли… Прабабушка с дочкой спряталась в погребе. Искать их не стали. А вот сыновья гуляли в ту пору на улице. Мальчиков схватили и, не разбираясь, приставили к стенке. Их-то она и пыталась откопать ночью из большой братской могилы… Вот опять я пришёл к тому жуткому воспоминанию…
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.