Текст книги "Сон, ставший жизнью"
![](/books_files/covers/thumbs_240/son-stavshiy-zhiznyu-216021.jpg)
Автор книги: Андрей Сиротенко
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
– Угу, и в лесу мы как раз ещё не были… – зачем-то вставил Степан.
– Так… Что ещё? Как на Ивана Купала телегу у Стаса перевернули и мороженым Машку обмазали. Много чего… Всё бесполезное, в основном. Или… – я мысленно перевернул несколько страниц. – Как дом у Васьки сгорел. Помнишь?
– Помню, – глаза Степана загорелись. – Вот тебе и зацепка. Про змей сон тоже есть?
– Есть… – ошарашенно согласился я.
– Склеил твой дед два рассказа в один, – Степан махнул рукой и сердито стукнул кулаком по столу. – Значит, твоя тетрадка и есть ключ ко всем кошмарам. Если ты хорошо помнишь всё то, что в ней писал, тогда нам не составит труда пройти до конца по тропинке кошмарных снов.
– Звучит неплохо, но задним умом мы все крепки. Это сейчас мы с тобой легко склеили два куска, когда видение в реальном мире закончилось. А тогда я вряд ли бы до такого додумался. Ведь в тетради много всего написано, что с чем стыковать следует?
– Понимаю, – раздосадовано выдохнул Степан. – Но лопату мы тебе нашли, а как ты ей воспользуешься, дело десятое. Я точно твоей тетради не видел. И если даже сейчас мне всё расскажешь, я либо не запомню, либо не сложу всё в момент претворения в жизнь ночного видения.
Степан прав. Он эту задачку не решит. Значит, придётся мне теперь и со страхом бороться, который смотрит из тёмного угла бешеной собакой, и сюжеты из тетради в голове прокручивать, пытаясь их сложить в один сюжет. Незавидное положение, конечно. И всё же это лучше, чем ничего. Авось правильное решение будет само всплывать в голове, подчиняясь некому наитию.
– Пора выйти отсюда и подумать, куда двигаться дальше.
Степан спорить со мной не стал, как и добавлять что-либо к тому, что мы уже обсудили. В четыре шага я преодолел расстояние, отделявшее меня от входной двери в летний домик Гаврилы. Однако сразу дергать ручку я не решился. Приложив ухо к дереву, я прислушался, не доносится ли с улицы каких-то подозрительных и необычных звуков. Первые секунды всё было тихо, а затем я отчетливо расслышал, как детский голос, скорее всего это была девочка, напевал какую-то простую и незамысловатую мелодию.
– Ты тоже это слышишь? – спросил я у своего друга.
Степан приложил ухо к двери и утвердительно мотнул головой.
– Вспоминай, что там у тебя в тетради записано по поводу маленьких девочек, – недовольным голосом буркнул мой друг.
Но про детей у меня точно никогда кошмаров не было. По крайней мере, записанных в тетради. Поразмыслив пару мгновений, я уверенно толкнул дверь, но та отозвалась глухим звоном вперемешку со скрипом и не сдвинулась с места. Опять кто-то закрыл снаружи?
– Странно, дверь открывается вовнутрь… – резюмировал Степан, осматривая петли. – Это нелогично, да и раньше всё было иначе. Это я точно помню.
Я пощупал пальцами петли. Без сомнений, железо было настоящим. Ничего не рассыпалось от моего касания и не изменилось. Похоже, мы наткнулись на первое отличие от реального мира. Значит, всё-таки мы не совсем в деревне. В любом случае делать было нечего. Я собрался с силами и потащил дверную ручку на себя. С первым скрипом двери свет в глазах моргнул, и внутри дома и за окнами на улице воцарилась темнота. Утро в мгновение ока сменилось ночью. Степан от неожиданности тёр глаза, но солнце не возвращалось обратно на небосклон. По положению луны на небе я не умел определять время, потому затруднялся ответить, сколько могли бы показывать часы в данную минуту. Может быть, перемещение завершилось только сейчас? Как-то иначе трактовать подобный эффект не хотелось.
Дверь открылась и явила нашему взору маленькую девочку, лет шести. Она была одета в белое кружевное платьице с приклеенными красными розами в области живота и бледно-голубую шапочку. На ногах красовались жёлтые босоножки. Девочка напевала песенку, мотив которой мне не казался знакомым, и играла с куклами на крыльце дома Гаврилы. Игрушки были сделаны из тряпок и были безликими. Девочка расставляла перед куклами, повёрнутыми друг к другу, пластмассовые кружечки и понарошку наполняла их из небольшого чайничка. Ребёнок так был увлечён своей игрой, что даже не поднял голову, когда мы открыли дверь и сделали несколько шагов вперёд, подходя ближе.
– Варя? – удивлённо спросил Степан, наклоняясь и рассматривая лицо девочки. – А ты чего здесь делаешь?
Детей с таким именем в деревне было несколько, но под возраст шести лет подходила только одна. Дочка Лёшки, который половину бань построил у нас. Он окончил институт по труднопроизносимой специальности в области математики, но душа требовала другого – его тянуло строительству и проектированию. Вот он обзавёлся книгами «Сделай сам» и стал руку набивать. Первые бани выходили не очень. Но он экспериментировал на себе и на своем соседе, который был не против отдать участок под опытные экземпляры. А теперь его постройки хоть на выставку отправляй. Все идеально выверенные, красивые и ни одна друг на друга не похожа. Теперь односельчане в очередь встают к Лёшке, чтобы он и им баню построил. Даже старые свои сносят, лишь бы заиметь его шедевр у себя на участке. Лёшка не по шаблону мастерит. К каждому объекту подходит индивидуально. Обсуждает все этапы с заказчиком – а это не может не подкупать. Душу он свою вкладывает, потому всё красиво получается. И служит безотказно.
– Твой папа тебя не хватится?
– Степан, – шикнул на друга я, говоря зачем-то шёпотом, хотя девочка прекрасно слышала мои слова, ведь находились мы совсем близко. – Не забывай, что мы сейчас в том странном новогоднем шарике, оставленном детьми старухи Анны. Здесь всё может быть обманом.
– А может быть и настоящим, – не хотел мириться с моими опасениями друг. – Мы не знаем, что правда, что вымысел. И куда на самом деле мы переместились. Потому давай решать задачи постепенно. Предположим, что Варя – вполне себе настоящая девочка, имеющая реального папу. А дом их отсюда очень далеко. Милая, – Степан снова обратился к ребёнку, продолжавшему свою игру в чаепитие с тряпичными куклами, – давай мы тебя домой проводим?
Варя подняла голову и улыбнулась, ничего не ответив. Да, сходство с дочкой Лёшки было. Это его ребенок. Девочка поочерёдно поднимала кружки и поила куколок несуществующим напитком из них, чуть громче напевая приставучую мелодию.
– Ты хочешь остаться здесь? – не прекращал попыток разговорить ребёнка Степан. – Может быть, нам сходить за твоим папой?
– Давай пойдем дальше? – высказал я мысль, давно крутившуюся на языке.
Мне не очень нравилось то, что мы видели. Казалось бы, ничего страшного, но на душе как-то леденело всё от этих кукол без лиц и от этой странной мелодии, словно касающейся холодными пальцами висков и спины. Но Степан приложил указательный палец к губам, призывая меня замолчать. Девочка неожиданно закончила поить куколок из кружек и стала разворачивать их всех лицом к дому. Мой друг округлил глаза и сделал несколько шагов назад. Я не понимал, что его так напугало, но на всякий случай тоже двинулся к дверному проёму.
– Я вспомнил, что означают эти куклы, – сбивчиво проговорил Степан, прижимаясь спиной к стене дома. – Мне моя прабабушка рассказывала очень давно. Никогда не придавал этому значения, потому что не сталкивался. Да и в мистику я ж особо не верю. А теперь вот увидел, и всё само в голове всплыло…
– Прямо как у меня со снами, – поспешил я вставить свою ремарку, пока Степан переводил дух.
– Наверное, – отмахнулся он от моего замечания, вытирая проступивший пот со лба. – В общем. Кукла всегда воспринималась как некий заместитель человека, эдакая его миниатюра. Но это не как с куклами Вуду. Идея, о которой мне говорила прабабушка, совершенно иная. Кукла является оберегом от злых духов. То есть человек создает сам себя и мысленно наделяет силами, способными дать отпор мистическим существам или же просто нехорошим людям. Но не в случае, если с такой игрушкой взаимодействует ребенок. Дети в деревенских пересказах обладают пророческим даром. Они умеют предсказывать будущее. Иногда даже в состоянии изменить судьбу взрослого человека, – на этой фразе он замолчал и громко сглотнул слюну, не глядя на меня и наблюдая лишь за девочкой, поворачивающей кукол в сторону дома Гаврилы.
– Хочешь сказать, она каким-то образом меняет нашу судьбу? – всё ещё не понимая, к чему клонит друг, спросил я.
– В данном конкретном случае – нет, – взволнованно ответил Степан. – Тут есть ещё одно уточнение, как я помню. Когда ребенок взаимодействует с куклами, важно заметить, куда повернуты их лица. Если игрушки смотрят друг на друга, то никакого скрытого смысла тут нет. А вот если ребенок усаживает кукол так, как это сейчас делает Варя, то из дома кто-то уйдет…
– Хм… – я взял себя в руки и обвёл взглядом все игрушки.
Девочка закончила процесс усаживания кукол и села рядом с ними, не переставая напевать свою мелодию и разглаживая кружевное платье. Тряпичные куклы выглядели совершенно безобидными. Все они были выполнены в одинаковом стиле и походили на некие соломенные чучела, которые обычно выставляли в огородах, чтобы спугнуть вездесущих ворон. Правда, не всегда действие имело успех. Через неделю-другую птицы переставали обращать внимание на неподвижные пугала и внаглую сидели на руках и головах таких манекенов. Одежда кукол походила на национальные костюмы: красно-белые платья с красивыми узорами на плечах и по бокам.
– В каком смысле «уйдёт»? Муж с женой расстанутся или что?
– Когда рассказывала прабабушка, то я думал именно в таком ключе, – подтвердил Степан мою догадку. – Но сейчас понимаю, что должно быть ещё какое-то объяснение… Уйти из дома можно по-разному. Тем более мы с тобой не муж и жена, – попытался сгладить шуткой напряжённый момент мой друг.
Варя между тем расправила все складки на платье и стала осматриваться по сторонам, точно пытаясь найти что-то. Я никак не мог настроить себя на поиск подозрительного в образе милой девочки. Рассказов прабабушки Степана я раньше не слышал, потому трудно было свыкнуться с мыслью, что от кукол, сидящих лицом к дому, следует ожидать какой-то опасности. Мой друг присел на корточки и постучал костяшками пальцев по крыльцу. Недовольно хмыкнув, он проделал тоже самое со стеной у входной двери. Не найдя ничего сверхъестественного, Степан принюхался к воздуху. Меня больше смущало во всей этой ситуации спокойствие ночного леса. Там всегда были какие-то признаки жизни – те же филины ухают или кузнечики в траве стрекочут. Конечно, тишина мне не в диковинку. Достаточно вспомнить недавние события со старухой Анной, когда звуки жили отдельной жизнью. Но привыкать к такому не очень хочется. Может, разгадка находится внутри дома Гаврилы? Что-то упустили? На столе имелись предметы для проведения обряда вызова Пиковой Дамы, странные веники крапивы…
Тягучую тишину неожиданно разорвал вой волка. Животное рыскало где-то совсем рядом. К волку присоединилось злое карканье, переплетённое с уханьем филина. Сверху к разноголосой какофонии добавилось кошачье мяуканье, то и дело сменявшееся недовольным шипением. Причем казалось, что шипеть обычное пушистое животное так не может.
– Давай вернёмся в дом! – решительно произнёс Степан, сплевывая себе под ноги. – Бог с ней с этой Варей!
Девочка поднялась на ноги и ловким движением ухватила что-то из травы. Теперь уже я не спешил подчиняться просьбе Степана, желая узнать, что будет дальше. Варя вернулась к усаженным ровным рядом куклам, поправила двум из них волосы и, постучав указательным пальцем по своим губкам, размашистым движением принялась рисовать игрушкам лица. Находкой девочки оказался обычный уголек, который оставлял ровные линии и кружки на бесцветных тряпках.
– А вот это уже очень плохо, – испуганно пробасил Степан. – Пока куклы не имеют лиц, они не принесут вреда тем, с кем отождествляются. А тут и гадать не нужно: их привязывают к нам с тобой. Но как только тряпичным куклам рисуют лица, это означает, что всё зло, которое ждёт удобного момента, чтобы напасать на человека, получает доступ к нему. Защита рушится.
– Но кукол очень много… – не хотел верить я в слова своего друга.
– То-то и оно! – Степан наставительно поднял кулак правой руки вверх. – Прабабушка говорила, что на нас имеется природная защита от подобных вещей. Слабое зло не сумеет пробиться сквозь неё. Но кукол слишком много…
– Так давай помешаем ей или просто отберём эти игрушки и выбросим их? Лица сотрём или водой смоем…
Внезапно Варя перестала мурлыкать свою мелодию и злобно захихикала. Закончив рисовать куклам лица, она отбросила в сторону чёрный уголёк и медленно подняла голову. Вместо милого детского личика перед нами возникла страшная мертвенно-бледная физиономия с огромными синяками под покрытыми белёсой дымкой глазами.
– Вам не выбраться отсюда, – загробным голосом сквозь жуткий смех выдавила из себя девочка. – Вы умрёте, ваше время истекает.
– Время истекает, – подхватили куклы писклявыми голосами, разевая нарисованные рты.
– Бежать бесполезно, – видя, как Степан хватается за ручку двери, чтобы вернуться обратно в дом, добавила девочка.
– Бесполезно, – ещё громче завизжали куклы.
Я и сам хотел было забежать в хату Гаврилы, но шорох совсем неподалеку заставил обратить на себя внимание. Казалось, что кого-то волочат прямо по земле. Я напряг зрение, приноравливаясь к вмиг ставшей густой темноте, и разглядел, как из ночного воздуха начинают появляться люди. Первым в поле моего зрения попал парень лет пятнадцати. Одет он был во всё чёрное, на ногах его были высокие кожаные сапоги. Странный выбор для молодого человека из нашей деревни. Из-за накинутого капюшона я не мог разглядеть его лица, зато сидящего на плече филина, грозно зыркающего глазами по сторонам, я рассмотрел достаточно хорошо. Второй из темноты соткалась девушка примерно такого же возраста. Ночь мешала рассмотреть цвет платья, но, наверное, оно было тёмно-зелёным. На голове капюшона у девушки не было. Её левая рука лежала на холке огромного волка, шедшего рядом. Зверь рычал, скаля белые зубы, но вперёд бежать без разрешения хозяйки не торопился. Нескольких секунд хватило, чтобы понять, кем являлись эти люди…
– Дети старухи Анны, – ошарашенно произнёс Степан. – И девочка перед нами совсем не Варя, а…
– Умершая внучка ведьмы, – закончил я за друга начатую фразу.
Девочка скончалась примерно в шесть лет. Никто не испытывал жалости к ребёнку из-за образа жизни старухи Анны. Чем болела девочка, никто толком не знал. Да и не интересовались люди, что в семье чёрной колдуньи происходит. Кто-то говорил, что она в лесу заблудилась, замёрзла сильно и заболела воспалением лёгких, сгорев за несколько дней. Другие довольно утверждали, что так ей воздалось за чёрные дела, которыми её семья промышляет. А третьи лишь разводили в стороны руками, не желая распространять беспочвенные слухи и принимать чью-либо точку зрения. Так или иначе, внучка умерла. С той поры многое поменялось в семье старухи Анны. Всё больше они становились затворниками. Вокруг своего участка забор обновили, хотя раньше и не помышляли, чтобы дыры в прогнившем частоколе залатать. Несколько окон, что выходили на главную улицу в деревне, заколотили, другую часть завесили чёрными шторами. Дети перестали ходить в школу, хотя до того не пропускали ни дня. Даже не болели почти. И учились хорошо, преподаватели хвалили их.
И только сейчас я заметил, что, как и все в деревне, свыкся с выражением «дети старухи Анны», что уже и не представлял, как их можно назвать «внуками и внучками старухи Анны». Настоящих детей ведьмы, а были у неё сын и дочка, мы давно уже не видели. Как приехали внуки в деревню – никто не заметил и не узнал. Сами как-то объявились в отмеренные непонятно кем дни и стали тут жить. Анна относилась к ним как к детям. Сперва внуки и внучки пытались завести знакомства и подружиться с местными детьми. Но в компанию их никто не брал. Старший внук, тот, что шёл сейчас с филином на плече, и, по всей видимости, его сестра с волком ко мне в друзья набивались, но я пропустил мимо ушей все их предложения. А потом, по весне, младшая внучка умерла. Внучка, которая сейчас вернулась с того света и смотрела на нас немигающим взором…
Мы со Степаном как вкопанные стояли на крыльце дома Гаврилы, наблюдая за медленно приближающимися детьми старухи Анны. Мой внутренний голос говорил, что пока ещё рано прятаться в доме, что я увидел не всё, что должен был. И второй «я» был абсолютно прав… Третьей из темноты появилась сама ведьма. Она ползла по земле, подтягиваясь руками, и скалила рот в кривой ухмылке. Рядом с ней кралась чёрная кошка, щурясь зелёными глазами и покачивая из стороны в сторону хвостом. Последней из темноты появилась ещё одна внучка старухи Анны. Девочке было двенадцать лет. Она единственная, кто ещё выходил на деревенские улицы и не сторонился людей. Однако без особой надобности она в разговоры не вступала, разве что в магазине, когда товары какие-нибудь для дома покупала. На её плече сидела чёрная ворона, а рядом с шипением ползла змея. И, судя по отсутствию жёлтых пятнышек на её голове, девочку сопровождало ядовитое пресмыкающееся. Платье на ней было точь-в-точь, что и на старшей сестре.
Все четверо приближались в абсолютной тишине. Только звери иногда подавали свои разномастные голоса, да умершая внучка на крыльце перед нами не прекращала злобно хихикать.
Я времени даром не терял, мысленно перебирая те истории, которые записывал в тетради. Но ничего даже близко похожего там не было. Ни кукол, ни заколдованных чёрной магией животных, ни самих детей старухи Анны. Я запоминающиеся кошмары с их участием не смотрел. Потому очень подозрительно отнёсся и к тому, что произошло в хате бабы Юли. И тут на тебе: сразу внук и все внучки, да ещё сама старуха, полная сил и желания избавиться от меня со Степаном.
– Заходи! – прорычал Степан мне на ухо и буквально силой впихнул внутрь летнего домика Гаврилы.
Я с трудом удержался на ногах, споткнувшись о порог и чудом не оказавшись на дощатом полу. Мой друг с грохотом захлопнул дверь и принялся искать, чем её подпереть. Снаружи послышались писклявые вопли кукол, призывающие нас не бояться и не закрываться в хате.
– Теперь я понял, почему дверь закрывается так необычно, – скрипя зубами от злости, прошипел Степан. – Чтобы этим, – кивок в сторону приближающейся компании, – удобнее было сюда проникнуть. Надо срочно придумать, как остановить их… – Степан затравленно озирался по сторонам.
Что делать? Они с лёгкостью заберутся в летний домик Гаврилы. Тут не надо быть слишком умным, чтобы понять это. Как дать им отпор? Мысли наперебой заставляли воспользоваться советами из книги Домового. Пойти наперекор тому, что предлагали события вокруг, то есть открыть дверь и удивить всех радушными объятиями, мне не улыбалось. А как найти недостающую часть? Что вырвано из общего контекста? Первыми на ум приходили странные куклы. До них сейчас не добраться. Тогда остаётся содержимое самого летнего домика. Я торопливо подошёл поочередно ко всем окнам, к зеркалу, к столу. Предметы выглядели цельными, никаких изъянов или необычностей, за которые можно было бы зацепиться. Как я и думал, написать или прочитать совет в книге куда легче, чем применить его на практике. Не удивлюсь, если незнакомый автор просто описал теорию, которую никто никогда не применял на практике.
Шаги и топот за дверью прекратились. И через мгновение в уши ворвался мощный стук, сопровождаемый царапаньем по дереву и завыванием волка в ночное небо. Степан расхаживал по комнате взад и вперёд, заложив руки за спину. Я резким движением сбросил со стола все предметы и потащил его к двери. Мой друг без слов понял мой план, и вдвоём мы за три секунды водрузили предмет перед входом. Мощный стук перерастал в сокрушительные удары. Петли застонали, не справляясь с нагрузкой. Дверь поддалась, открывая небольшую щёлочку и через силу сдвигая стол. В проёме тут же показалась маленькая ручка. Она принадлежала той самой умершей внучке. Тут сомнений быть не могло.
– Не шути с нами, – верещала девочка.
– Не шути, – вторили ей куклы.
Крапива… Может быть, она – недостающая деталь?
– Вспомнил! – радостно завопил Степан, ловя мой взгляд на вениках из крапивы. – Я знаю, что нам делать. Считается, что веники из крапивы помогают от разных болезней. Обычно их в бане используют. Самое распространённое применение, так сказать, – тараторил Степан, а я не переставал поражаться его познаниям после перемещения в новогодний шарик при условии, что раньше он мистику на дух не переносил да и не интересовался особо. – Однако есть и неочевидное использование у крапивы. О нем мало кто вспоминает. Я слышал эту байку лишь дважды: первый раз от прабабушки, второй – от внучки старухи Анны…
– Что? – я открыл рот от изумления и не мог его закрыть.
– Давнее дело, – Степан отмахнулся. – Они, когда подружиться хотели со всеми у нас в деревне, разговорчивыми были. Вот старшая, Аглая, и жаловалась, что бабушку их в ведьмовстве обвиняют, крапиву постоянно на пороге оставляют. Приходится часто убирать.
– А как крапива действует? Ежели Аглая её руками брала и до сих пор жива, значит, не работает это растение!
– Думать про то не хочу, – недовольно отсек Степан. – Раз клали на порог, то и мы так сделаем. Других вариантов всё равно у нас нет.
Мой друг поднял веники и аккуратно, вдоль стеночки, чтобы младшая внучка старухи Анны не заметила, что он замышляет, подошёл к двери. Степан положил под стол крапиву и несколько раз наступил на нее. Сухое растение затрещало и рассыпалось на части разных размеров. Удовлетворившись полученным результатом, мой друг отпрыгнул назад и занял место рядом со мной.
В это самое мгновение в дверь мощно ударили. Стол, не выдержав напряжения, практически отлетел на середину комнаты, открывая проход в дом. На пороге стояла умершая внучка старухи Анны. Она улыбалась, склонив голову набок. Хотя, признаться, больше такому выражения лица соответствовало слово «скалилась». Тряпичные куклы уже не сидели на крыльце. Разбросав руки в стороны, они готовились зайти в хату Гаврилы. Девочка вернула голову в естественное положение и решительно переступила через порог. Тут же её лицо исказила непередаваемая гримаса, наполненная одновременно ужасом и болью. Тряпичные куклы подхватили её вопль, падая навзничь. Разом забесновались все животные, сопровождавшие ведьминскую компанию. Крапива ужалила мёртвую внучку. Девочка опустила глаза, чтобы рассмотреть то, что было на полу, и тут уже вспыхнула чёрным пламенем. Да-да, именно чёрным. За секунду огонь пожрал её, не оставив и следа. Та же участь ждала и её тряпичных кукол.
Я не верил своим глазам. Крапива сработала!
– Я вам этого не прощу, – на крыльце появилась старуха Анна.
Рядом с ней стоял рычащий волк, на плечах сидели ворон и филин, на руках ластилась чёрная кошка, сверкавшая зелёными глазами, а вокруг крутилась чёрная змея. И дело даже не в том, что весь этот зоопарк заставлял ёжиться от неприязни, а в том, что ведьма стояла на настоящих ногах. И лицо её тоже приобрело знакомый вид, утратив следы трупного разложения. Похоже, старуха Анна окончательно вернулась из загробного мира. Оставалось надеяться, что такое возможно лишь в моих кошмарах наяву либо в мире новогоднего подарка, оставленного детьми ведьмы.
– Помощи ждать неоткуда.
С этими словами она отошла на несколько шагов и скрылась в ночной темноте. Степан на трясущихся ногах добежал до двери и закрыл её. Я следом снова пододвинул стол. Внезапно пол под ногами рядом с порогом задрожал и заходил ходуном. Мы отошли к кроватям, боясь предположить, что может произойти. Доски вытанцовывали замысловатый танец, похожий на бурное накатывание волн на берег. Боковым зрением я заметил, как принадлежности для вызова Пиковой Дамы норовят укатиться в щели по углам дома, которые непонятно откуда появились. В последнее мгновение я успел схватить колоду карт, свечку со спичками, помаду и салфетку и положить к себе в карман. Оживший пол открыл прожорливый рот и засосал в себя высохшую крапиву, после чего замысловатая пляска прекратилась. В ту же секунду стекло рядом с кроватью осыпалось звонкими осколками, не совладав с ударом клюва филина.
– У меня идеи закончились, – буднично произнёс Степан, стараясь не подавать признаков страха.
У разбитого окна раздалось шипение змеи. Решили атаковать нас сперва своим зверинцем? В хате керосина не было, а пушкой дать отпор настырному пресмыкающемуся не получится. Да и что делать с остальными? Куда бежать?
Я непроизвольно опустил руку в карман и наткнулся на колоду карт. Если сработала непонятно кем оставленная крапива, то и обряд должен получиться!
– Степан, мы должны призвать Пиковую Даму! – я повернулся к другу и потряс его за плечи, заглядывая в глаза.
– Это без меня, – отмахнулся он.
– Иного выхода нет. Всё это, – я достал предметы призыва Пиковой Дамы из карманов, – не просто так здесь оказалось.
– Я наслышан про обряд. Потому раньше и не хотел никогда с вами ходить, – недовольно пробубнил Степан. Очередное откровение, о котором я не знал? – Она нас сожрёт, Макс, или просто не явится, как бы мы ни старались. Что ты хочешь от неё добиться? Защиты и покровительства?
Я задумался. Нечаянно мой друг сформировал в правильную мысль то, что крутилось у меня в голове. Именно за этим нам и нужна таинственная женщина, которая спускается по нарисованным лестницам на зеркалах.
– Да, Стёпа, мы попробуем прибегнуть к её силе, чтобы защититься от ведьмы и её детей, – увлеченно рассказывал я. – Она обязательно откликнется на наш призыв. Главное в этом обряде – с какими мыслями ты проводишь его. И что у тебя случилось за несколько дней или недель до него. Тот негатив, что нас с тобой окружает, будет самым лакомым пиршеством для потусторонней гостьи. Она не придёт – прибежит – на запах нашего страха и ужаса. Захочет вернуться в реальный мир, преисполненная нашей отрицательной энергии. Но главное – мы должно чётко думать о том, что хотим получить от неё. Она должна понимать, зачем мы её призываем. Попробуем обмануть её и пообещать золотые горы в обмен на защиту.
– Ты с огнём играешь, Макс. Эта сущность слишком сильная и слишком непредсказуемая. Ни ты, ни я не в состоянии обвести её вокруг пальца. Она будет видеть нас насквозь. Ты и опомниться не успеешь, как станешь её заложником, поменявшись с ней местами. Будем с тобой всю жизнь куковать в зазеркалье, откликаясь на карточные вызовы. Станем валетами пик…
– Всё равно ничего другого я придумать не могу, – подытожил я, отрекаясь от тех аргументов, что привёл мой друг.
Степан обречённо уронил голову и уселся на пол, вспоминая, что мы делали детьми во время таких обрядов. Конечно, он был во всём прав. Но, как мне казалось, вызов Пиковой Дамы – это и есть самое что ни на есть настоящее слияние с вырванным куском из кошмара. Протерев зеркало рукавом, я, как положено, нарисовал тринадцать ступеней и дверь с ручкой в самом верху. Усевшись рядом со Степаном, я закрыл глаза и сосчитал про себя до десяти. Дикий ор кошки практически над ухом торопил меня. А ещё в дверь снова принялись стучать и скрестись. Времени оставалось совсем мало. Открыв глаза, я присмотрелся к пространству внутри дома Гаврилы. Трудно было понять, стало ли темнее. Но деваться было некуда, надо продолжать.
Обычно мы не перемешивали колоду карт. Просто находили в ней пиковую даму и переворачивали картинкой вверх. Но теперь я, повинуясь внутреннему наитию, качественно перетасовал колоду и только после того отыскал нужную карту. Спичка зажглась с первого раза, и по комнате разлилось неравномерное пламя свечи.
– Пиковая Дама, явись! – не сговариваясь, одновременно выдохнули мы со Степаном, стараясь перекричать ту какофонию звуков, что царила вокруг.
Стол постепенно отползал в сторону, освобождая дверь. Сквозь образовавшуюся щель я видел, как внук старухи Анны беспрерывно дергает ручку, желая поскорее проникнуть в дом. Выбивать дверь умела только умершая девочка? Почему они не проделывают такой трюк сейчас? Хотят нагнать побольше ужаса на нас?
– Пиковая Дама, явись! – во второй раз произнесли мы.
Ворона залетела в дом сквозь разбитое стекло и принялась наворачивать круги над нашими головами, громко каркая и периодически падая вниз, едва не хватая нас за волосы и не ударяя клювом. Повисла на оконной раме и змея, раскачиваясь из стороны в сторону и обнажая острые клыки.
– Пиковая Дама, явись! – грянуло в третий раз под потолком хаты Гаврилы.
Левое от нас стекло, где раньше стоял стол, со всего размаху разбили локтем. Сделала это старшая внучка старухи Анны. Она заглянула внутрь, очистила раму от застрявших осколков и принялась перелезать к нам, подобрав при этом своё тёмно-зелёное платье. Пламя свечи едва не потухло, потрескивая и изгибаясь, точно уж на сковородке. Я сложил ладони лодочкой и помог огню разгореться с новой силой. Зеркало подёрнулось рябью, и дверь у самой верхней ступени наполнилась красным цветом, точно я решил закрасить помадой маленький прямоугольник. Шаркающие шаги отчетливо ворвались в наши уши, заглушая все остальные звуки. Нечто тёмное спускалось вниз, постепенно обретая черты пожилой женщины.
– Ш-ш-ш-то тебе нужно? – прошипел омерзительный голос.
Одного взгляда на Степана хватило, чтобы понять, что он тоже слышал этот вопрос. Заколдованные животные и дети старухи Анны подходили всё ближе, растягивая удовольствие и не пытаясь нас атаковать. Старший внук окончательно расправился со сдерживающим дверь столом и, отряхивая руки и закатывая рукава, зашёл в дом. Под ноги он не смотрел – знал, что никакой крапивы больше нет и в помине. За его плечом виднелась и сама ведьма. Свет луны падал на её лицо, придавая тому озлобленное и неестественное выражение.
– Защити нас, – концентрируясь на зеркале и Пиковой Даме в нём, немного дрожащим голосом ответил я.
– Защ-щ-щ-ити-и-ть… – то ли спросила, то ли повторила женщина, не переставая спускаться вниз по нарисованной лестнице.
– Да, ты должна чувствовать, что происходит в этом доме. Должна видеть тех людей, что намереваются убить нас. Возможно, ты выберешься из своего заточения, но справишься ли с ними? – я выпалил первое, что пришло на ум, хотя и сам не до конца верил в то, что аргументы сработают.
– Им не с-с-с-справиться с-с-с-с-о мной, – не очень уверенным тоном прошипела Пиковая Дама, на мгновение заколебавшись и не сразу шагнув на новую ступень.
Да, ты видишь то, что я рисую тебе в голове. Прислушиваешься к моему рассказу о рыжебородом деде и ужасных ночных видениях. Ты хочешь жить этой жизнью? Или хочешь остаться в своем мире, с возможностью поменяться местами с кем-нибудь другим, но чуть позже?
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.