Читать книгу "Змеиная верность"

Лиза потрясла головой, отгоняя видение горящего дома.

– Нет, Степочка, – решительно сказала она, – мы бы с радостью, но у нас завтра дела в городе.

– Ну во-о-т, – огорчился Степан. – А мы на Людмилу рассчитывали. Столько еды… Ладно, я тебе скажу, когда поеду, но ты еще подумай, хорошо?

Лиза кивнула.

Она побродила около пляшущих гостей. Людмила вон она, а где Петраков? Здесь его нет, за столом нет… Господи, да где же он?

Не успев испугаться, она увидела его: у забора, на бревнах, курит…

Она облегченно вздохнула. Можно расслабиться, все на местах, все пока в порядке.

Лиза вернулась к столу, села на свое место, взяла бокал с минералкой… Сейчас Людмила кончит плясать, и надо будет с ней поговорить. Надо обязательно убедить ее уехать со Степаном. Не дай бог, она прицепится к Петракову. Конечно, с ним будет Зоя, но Петраков может именно Зою отвезти домой в первую очередь, а потом останется с ними один на один.

А завтра придется рассказать Людмиле все, и какой же это будет трудный разговор…

Внезапно кто-то выдернул у нее из руки бокал. Она вздрогнула и испуганно оглянулась. Ч-черт! Женик!

Женик, разгоряченный танцами, потный, хлебнул минералку из ее бокала.

– Ли!.. – Он наклонился и задышал ей в лицо. Лиза отпрянула, она терпеть этого не могла и невольно скривилась в брезгливой гримасе, но Женика было невозможно смутить. Проникновенно глядя Лизе в глаза, он наклонился еще ближе и зашептал: – Ли, я заказал для нас с тобой блюз… Ты обещала, Ли!..

Тут из колонок и впрямь полилась тягучая, томная мелодия.

Вот же наказание! Почему он никак от нее не отцепится? И бокал ее облизал, придется теперь искать чистый. И танцевать с ним как же не хочется! Ладно, раз обещала…

Покачиваясь в потных объятиях Женика и то и дело отлепляя его руки от своих ягодиц, Лиза с тоской смотрела на солнце, которое медленно-медленно сползало к горизонту.

Сколько сейчас может быть времени? Часы остались в сумке, сумка в доме, там, где они переодевались. Сходить? У нее в сумке есть аспирин… А вдруг за ней увяжется убийца? Нет, лучше потерпеть, головная боль – это не смертельно.

Медленный танец привлек гостей постарше. Рядом с Жеником и Лизой заколыхались несколько пожилых пар. Молодежь, наоборот, схлынула, разбрелась по участку. Лиза увидела, как Людмила отошла от Юры и Вадима и двинулась к дому.

– Извини, мне надо с Людмилой пошептаться, – поспешно сказала она Женику, выскальзывая из его тесных объятий. Женик потащился было за ней, но тут, на Лизино счастье, его перехватила и потянула танцевать Настя Слепцова, ассистентка с кафедры беспозвоночных. Лиза, морщась от пляшущей в голове боли, догнала Людмилу.

– Люда, подожди, ты куда?

– Ой, Лизочек! – Раскрасневшаяся Людмила схватила Лизу за руку и повела за собой. – Я хочу в зеркало посмотреться. Наверное, выгляжу, как чума!

– Нет, с тобой все в порядке, – оглядев Людмилу, возразила Лиза. – А я?

– Ой, ты только бледная, а так ничего! – слишком поспешно и слишком бодро вскликнула Людмила.

Наверное, она выглядит жутко. Ну что ж, Людмиле очень кстати приспичило наводить красоту – вряд ли убийца решится напасть на них двоих. Сейчас она доберется, наконец, до аспирина и глянет на часы – долго ли еще мучиться?

– Люд, я договорилась со Степой, он нас захватит, когда поедет за детьми. До самого дома довезет, правда здорово? – с фальшивой радостью сказала Лиза, поднимаясь на крыльцо дачи. Она ожидала, что Людмила начнет возражать, ей не захочется покидать веселую компанию, а тем более Петракова, но, к ее удивлению, та только согласно кивнула. Может, не сообразила, что уехать придется раньше, ведь Степа вряд ли будет ждать окончания праздника – поедет, пока дети не заснули. Ну ладно, с этим разберемся потом, можно будет сыграть на Людмилиной жалостливости, сказать, что ей жутко плохо, и это, кстати, совсем не будет враньем.

Лиза в последний раз кинула взгляд на Петракова, по-прежнему мрачно курившего на бревнах, и вошла в дом.

Они отыскали комнату, где оставили свои вещи. Лиза упала на диван, вытащила из сумки косметичку и стала разглядывать себя в зеркальце. Вот уж кто выглядел, как чума, так это она. Зеленовато-бледная, губы серые, под глазами синяки… Странные вкусы, однако, у этого Женика, запал на такую «красоту»…

Лиза порылась в сумке и откопала блистер с аспирином. Терпеть головную боль уже не было сил. Бухающая за окном громкая музыка, сменившая блюз, больно отдавалась в ушах, перед глазами плавали черные мушки… Воды нет, но идти с таблеткой к столу не хотелось, не дай бог, кто-нибудь увидит, что она принимает лекарство, опять начнут приставать с жалостью и заботами. Придется глотать так…

Пока Лиза давилась таблеткой, Людмила уже навела красоту и теперь стояла, высунувшись в окно и подрыгивая в такт музыке попой. Внезапно она громко взвизгнула:

– Ой, Лизочек! Смотри, смотри! Там что-то случилось!

Господи, что там могло еще случиться? Лиза через силу подволокла себя к окну.

Там действительно что-то случилось. Танцующие остановились и сгрудились в середине газона. Кто-то махал оттуда рукой и орал: «Выключи, выключи!» Остальные бежали туда со всех сторон.

Кто-то выключил музыку. В наступившей тишине стали слышны испуганные голоса. Высокий женский голос истошно кричал: «Умер, умер!» Загромыхал баритон Андрея Степановича: «Прекратите! Он жив!.. Степа, вызывай «Скорую», Афанасия позови!.. Наташа, нашатырь, воды похолоднее!.. Соня, успокойся, он жив!»

Лиза и Людмила со всех ног кинулись туда.

Степан бежал к калитке и на ходу орал в трубку мобильного телефона: «Дачный поселок Ягодное!.. Плохо с сердцем!..» Наталья Васильевна выходила из дома, держа в руках аптечку и большую бутылку воды. Лиза пристроилась за ней и так пробралась сквозь толпу.

На траве навзничь лежал Женик с мертвенно-белым лицом, с закрытыми глазами. Лизе тоже показалось, что он умер, но потом она увидела, что он едва заметно, но дышит. Над Жеником хлопотали Петраков и Зоя Евгеньевна – щупали пульс, оттягивали веки… Мать Женика Софья Михайловна хватала себя за горло и беззвучно открывала рот, от ужаса она не могла говорить. Муж поддерживал ее, растерянно глядя то на нее, то на сына.

Лиза подергала за майку стоящую впереди Антонину.

– Тоня, что тут произошло?

– Я сама не видела, – обернувшись, вполголоса ответила Тоня, – вроде бы Женя с Настей танцевал, а потом вдруг остановился, успел сказать, что ему плохо, и сознание потерял.

Откуда-то примчался огромный, голый по пояс, бородатый мужик, на его мощной шее болтался стетоскоп. Оказалось, что это сосед Обуховичей Афанасий Ильич, врач-реаниматолог. Афанасий Ильич сразу же всех прогнал, около Женика он разрешил остаться только профессору и Петракову с Зоей, когда выяснилось, что они «какие-никакие, а медики».

Через полчаса подкатила визжащая сиреной «Скорая». Еще через десять минут Женика увезли. Петраков на своей машине повез вслед за «Скорой» родителей Женика. Вместе с ними уехал Андрей Степанович.

Осиротевшие гости неприкаянно бродили по участку, собирались в кучки, негромко разговаривали. Тоня и Майя тихо убирали со стола.

Наталья Васильевна решительно сказала, что всем надо попить чаю и успокоиться, и гости опять покорно потянулись к столу.

Лиза нехотя отщипывала крошки от куска домашнего торта. Еда по-прежнему не лезла ей в глотку. Тошнота не отпускала, проглоченная всухую кислотная таблетка, похоже, приклеилась где-то на дне желудка и выжигала в нем дыру. Впрочем, аппетита не было и у остальных гостей. Даже притихшая Людмила не очень усердствовала.

Женика было жалко. Лиза чувствовала себя виноватой – она крысилась на него весь день, а он, может быть, сейчас умирает…

После того как уехал Петраков, она ожидала, что наконец-то испытает облегчение, сможет расслабиться, но не тут-то было. Гнетущее чувство страха не исчезало. Что-то как будто витало в воздухе, какое-то зло, опасность, она это чувствовала… Она думала об одном – скорее бы уехать.

Все ждали звонка от Андрея Степановича. Он позвонил через полтора часа, когда все уже окончательно измучились. Сказал, что Женик, слава богу, пришел в себя, его состояние стабилизировалось. Они с Петраковым отвезут старших Бельчевых домой, и он побудет с ними. Пусть Степан, когда поедет за детьми, заберет его оттуда.

После звонка профессора гости зашевелились, облегченно завздыхали и разом собрались по домам. Неудачный праздник наконец-то закончился.

Те, кто жил в Ягодном, потянулись к калитке, городские гости стали рассаживаться по машинам.

В машину к Степану кроме Лизы и Людмилы села Зоя Евгеньевна. Аспиранты Юра и Вадим, явно рассчитывавшие сопровождать Людмилу до города, обескураженно потоптались рядом и пошли проситься к Ивануткину. Наталья Васильевна принесла и, не слушая возражений, сунула Людмиле два бо-ольших пакета.

– Это вам с Лизой. Людочка, как приедете, разбери и положи в холодильник. Там курица жареная, мясо, пирожки, еще кое-что…

По опустевшим вечерним дорогам Степан довез их быстро. В машине почти не разговаривали. Около десяти часов вечера Лиза и Людмила были уже дома.

Людмила побежала в душ, потом вознамерилась попить на ночь чайку. В пакетах, которые сунула им заботливая Наталья Васильевна, оказалась куча вкусной еды – салаты в баночках, жареная курица в фольге, два кольца копченой колбасы, сыр, пирожки, нераспакованная коробка конфет и даже целый торт «Наполеон». Людмила долго разбирала пакеты, восторженно верещала: «Лизочек, Лизочек, ты только посмотри!», но Лиза, как только пришла, молча разобрала постель и, даже не умывшись и не почистив зубы, забралась под одеяло, накрылась с головой и отвернулась к стене.

Болела голова, болела «дырка» в желудке, с глазами вообще творилось что-то странное – стоило подвигать ими под веками, как где-то на периферии зрения возникала яркая огненная вспышка, как магний в фотоаппарате. От ветерка, который залетал в открытое окно, знобило, и Лиза сворачивалась в клубок и поглубже зарывалась в одеяло. И больше всего хотела, чтобы Людмила оставила ее в покое.

Наконец Людмила перестала шуршать пакетами, звякать кружками и ложками, хлопать дверцей холодильника. Наконец улеглась, наконец погасила свет, наконец засопела.

И тогда Лиза наконец заплакала…

9

В эту ночь убийце не спалось.

…Все, что сегодня произошло, было ошибкой. Нельзя было поддаваться панике и браться за дело без подготовки. Результат печален – Мурашова осталась жива. Обманула, вывернулась… Тощая, верткая сука!

Следовало проанализировать ситуацию. Что она знает – вот вопрос. Когда она носилась по лаборатории и всем совала в нос тот обломок кольца, это еще можно было считать случайностью. Это и было чистой случайностью, ничем иным и быть не могло. Неосторожность… Нельзя было подбирать и класть в карман этот камешек там, в лесу. Нельзя было доставать из кармана платок там, в подвале. Камешек, видимо, зацепился за платок и выпал, вот и все! Случайность, досадная случайность, неосторожность, что же тут поделаешь, всякое бывает…

Но как, как она узнала про музейную гадюку? Вот это уже никак не могло быть случайностью. Возможно, идиот-профессор прав, и девка действительно обладает какими-то такими способностями? Сейчас кругом полно всякой паранормальщины…

Да нет, какая глупость! Если так, она должна была бы предугадать и все остальное. Она не поплыла бы через озеро!

Значит, догадалась. Просто догадалась. Нет у нее никаких паранормальных способностей, да и вообще их не существует в природе. Выдумки, обман, фокусы! Но как она догадалась, как?..

Нельзя зацикливаться на этом вопросе. Все равно на него пока нет ответа. Оставим его на потом. Гораздо важнее другое – почему она никому ничего не сказала? Почему твердила: судорога, судорога?

Вот на этот вопрос ответ есть. Шантаж. Что же еще, конечно шантаж! Мурашовой нужны деньги, вот она и повременила с разоблачениями. Скоро от нее поступит предложение, от которого будет невозможно отказаться.

Ничто не ново. Повторяется история с Кашеваровой. Той тоже нужны были деньги…

Ах, Мурашова, Мурашова! Как было бы славно, если бы ты сейчас лежала на дне Песчаного озера… Или на столе в морге. Голая, синяя…

Но сегодня все было за тебя. Несколько секунд, всего несколько секунд, которых мне не хватило – это было за тебя. И тот кретин-актеришка, который подвернулся так некстати – это тоже было за тебя.

Думаешь, победила? Как бы не так! Наступит день, когда все будет за меня. Тебе не придется долго ждать, тебе и твоей любимой подружке Пчелкиной – ведь вы вместе все это задумали, правда?

Этот день наступит очень скоро!

10

Лиза проснулась от неясной тревоги. Где-то рядом плескалась вода. Тону! – полыхнула сумасшедшая мысль. Лиза резко дернулась и открыла глаза.

Она была дома, в своей кровати. У порога Людмила в шортах и старой футболке домывала полы.

Лиза перевела дух. Все в порядке, она в безопасности. Озеро, темная бурлящая вода, чудовище, влекущее ее в глубину, – все осталось во вчерашнем дне. Может быть, это вообще ей приснилось?

В комнате было тихо, светло и чисто. Людмила провернула большую уборку. Ее будить не стала, управилась сама. Молодец какая… И обед приготовила, вон под подушкой томится кастрюля с чем-то неизвестным.

Лиза вдруг ощутила зверский голод. Сколько же она проспала? И глянула на будильник, стоящий на тумбочке, – ого! Половина второго!

Лиза прислушалась к себе. Нигде ничего не болело, осталась только небольшая слабость. И если уж ей хочется есть, значит, все в порядке. Понятно, почему она такая голодная, последнее, что она съела – половинка ватрушки и чашка кофе со сгущенкой, и это было вчера утром. А после у нее уже кусок в горло не лез.

Бедная Людмила, наверное, не обедала без нее и сейчас пребывает в состоянии «сто лет не емши».

Сквозь ресницы Лиза разглядывала Людмилу. Мордочка невеселая. Опять, наверное, переживает из-за Петракова.

Петраков!.. Лиза похолодела. Какая она дура! Как она могла забыть! Ведь Людка ничего не знает, она вчера не поговорила с ней, она позволила ей одной сбегать в душ и даже не поинтересовалась, заперла ли Людмила дверь на ночь.

Сегодня она, Лиза, полдня дрыхла, а ничего не подозревающая Людмила опять шастала по общежитию, где полно укромных уголков, в каждом из которых можно спокойно прикончить человека. Чего стоит прачечная в подвале, где днем никогда никого не бывает! А подсобка на первом этаже, которую можно спокойно открыть скрепкой! А несколько пустых комнат, в которых идет вялотекущий ремонт – там тоже вечно никого нет… Проникнуть в общежитие – не проблема, вахтерша тетя Дуся днем пропускает всех, не особо интересуясь, кто к кому идет. Да и не всегда сидит на своем посту.

Если убийца – Петраков, а Лиза в этом уже почти не сомневалась, все может случиться очень просто. За Петраковым Людмила пойдет куда угодно, ему стоит только пальцем поманить. А Петраков жил в этой общаге, когда был аспирантом, уж он-то знает здесь все ходы, выходы и укромные места.

А еще Людмила бегала в магазин – вон на подоконнике новая банка сгущенки и батон. И там, на улице ее тоже мог поджидать убийца.

Она втянула Людмилу в эту кошмарную игру и непростительно с ее стороны держать Людмилу в неведении. Им придется играть вдвоем, поодиночке не получится…

Людмила дошоркала последнюю половицу перед порогом. Услышав, что Лиза зашевелилась, она выпрямилась и уставилась на нее.

– Лизочек, ты как? – жалостливо спросила она.

– Нормально. – Лиза села в постели и потянулась, закинув руки за голову. Людмила радостно просияла, и у Лизы потеплело на душе.

– Обедать будем? – с надеждой спросила Людмила.

– Еще как! – Лиза отбросила одеяло, выбралась из постели, натянула коротенький халат, взяла полотенце, мыло и зубную щетку. – Что ты там вкусненькое сварганила?

– Сейчас, я только воду вылью. – Людмила торопливо отжала тряпку и, схватив ведро с грязной водой, открыла дверь.

– Стой! Мы пойдем вместе! – Лиза прихватила еще и Людмилино полотенце и тоже взялась за ручку ведра. – Пошли!..

Жареная курица, разогретая на сковородке, горячее картофельное пюре и крепкий кофе со сгущенкой и пирожками, видимо, были тем самым, чего так не хватало Лизиному организму. Она разрумянилась и повеселела. И все стало казаться не таким уж страшным.

Лиза неторопливо допивала кофе и лениво пялилась на экран телевизора, где скакали забавные мультяшные медведи. Она оттягивала разговор с Людмилой и не стала начинать его за обедом, убедив себя подождать, пока Людмила насытится и будет способна лучше воспринимать информацию.

Надо было позвонить Андрею Степановичу и узнать, как там Женик. Сейчас они поговорят с Людмилой и вместе спустятся на вахту, где телефон. Или сделать это перед разговором? А то неизвестно, насколько он затянется…

И у нее и у Людмилы еще неделю назад закончились деньги на мобильных телефонах. Давно пора было пополнить счета. Почта – почти рядом с общежитием, еще ближе супермаркет, где стоят банкоматы – и вот все руки не доходят… Живут как в каменном веке, бегают на вахту к телефону! Завтра же! Первым делом! И положить побольше, чтобы надолго хватило!

«Кто пил из моей чашки и разбил ее?!» – вдруг громко заверещал мультяшный медвежонок, и Лизу будто током ударило. Она даже подпрыгнула на стуле и выплеснула из кружки кофе.

Ох и дура же она, ох и дура! Как же она сразу не сообразила? Ведь Женик пил из ее бокала и именно после этого начал умирать!

– Лизочек, ты что? – спросила Людмила, удивленно глядя на кофейную лужицу на столе.

– Про Женика вспомнила, – сказала Лиза. – Люда, давай сейчас пойдем позвоним Андрею Степановичу, узнаем, как он там.

– Я уже звонила, Лизочек, – спокойно сказала Людмила. – Когда ты спала…

– Ну?..

– Андрей Степанович сказал, что все в порядке. Опасности для жизни уже нет. Только это был не сердечный приступ, а что-то другое. Я плохо поняла… У Женика в крови какие-то препараты нашли, ему гемосорбцию делали, кровь чистили. Врачи его еще понаблюдают, и если все будет в порядке, отпустят… Как ты думаешь, Женик наркоман?

– Вряд ли, – мрачно пробормотала Лиза.

Она знала, откуда у Женика в крови препараты. Он пил минералку из ее бокала. Выпил не все, просто отхлебнул и поставил бокал на место. Потому и выжил. Она злилась на него, а он ненароком спас ей жизнь…

Убийца вчера не угомонился, не успокоился на недостигнутом – он сделал еще одну попытку. Но как он сумел подсыпать отраву ей в бокал? Она не отходила от стола, и она следила за ним…

Нет… Нет, нет, отходила. Она отходила поговорить со Степаном. Вот когда он это сделал. Отраву он подсыпал в бокал с водой. Именно туда, а не в фужер с шампанским. Он видел, что она пьет только воду. Значит, он тоже непрерывно наблюдал за ней.

По спине у Лизы поползли холодные мурашки. В этот момент она вдруг отчетливо осознала – вернуться к прежней жизни не получится. Точка невозврата пройдена. Своими действиями она, неважно, хотела она этого или нет, включила себя и Людмилу в сферу интересов убийцы. Ничего не рассосется само по себе, нечего на это надеяться. Надо что-то делать. Знать бы еще – что…

Почему она не догадалась вчера? Ну да, у нее болела голова, ей было плохо, она не соображала… То, что Женик отхлебнул из ее бокала, вызвало мимолетную досаду и почти сразу же забылось. Она только сейчас об этом вспомнила! Она никак не связала два события – то, что он пил из ее бокала, и то, что ему потом стало плохо. Она пропустила удар и даже не заметила этого!..

Если бы она догадалась вчера! Бокал можно было незаметно взять, отдать на экспертизу… Можно было бы попросить Соньку Прощанову, Федькину подружку, посмотреть, чего туда намешали. И с этим уже куда-то идти… В полицию… Это было бы хоть каким-то доказательством.

Она действует неумело, по-дилетантски. Вчера она не спускала глаз с Петракова – и что толку? Отвлеклась на пару минут, а ему хватило, он успел, подсуетился и вновь нанес удар. Если бы не Женик…

А как, как надо? Она не суперагент и не мисс Марпл. Она не умеет видеть затылком, не владеет телепатией, и никаких шестых чувств у нее нет. У нее пять, как у всех.

– Почему ты так уверена, Лизочек, что Женик не наркоман, – не успокаивалась между тем Людмила. – Он ведь телевизионщик, шоумен, а они все или пьют, или наркоманят.

Она любовно помазала сгущенкой последний сладкий пирожок, в два укуса проглотила его, допила кофе и плюхнулась на кровать, задрав ноги на спинку.

– Жизнь удалась! – заявила она. – Обед был суперский, уборка сделана, а ты, Лизочек, слава богу, выздоровела!

Она повернулась лицом к Лизе, уютно подоткнула под локоть подушку и, подперев щеку рукой, добавила:

– Я вчера так перепугалась! Скажи, жуткий был день. Ты чуть не утонула, и Женик чуть не умер… Лизочек, а у тебя раньше бывали судороги?

– Люда, – перебила ее Лиза, – даже если бы у меня все четыре конечности свело, я бы выплыла. Ты же знаешь, я плаваю как рыба. Никакой судороги у меня не было. Просто кто-то хотел меня утопить…

Когда она кончила рассказывать, Людмила уже не валялась на койке, а сидела, напряженно выпрямившись, с открытым ртом и вытаращенными, остекленевшими глазами.

– Люда, отомри! – потормошила ее Лиза.

Людмила потрясла головой.

– Лизочек… – осторожно проговорила она. – Лизочек, а ты меня не разыгрываешь?

Лиза молча смотрела на нее. Людмила опустила глаза, почесала нос, подергала себя за ухо, переложила с места на место подушку и проделала еще массу мелких суетливых движений. Она как будто оттягивала дальнейший разговор, чувствуя какую-то опасность для себя. Вот у кого шестое чувство, подумала Лиза.

Наконец Людмила спросила:

– А… ты разглядела… его… этого?..

– Никого я не разглядела, – честно ответила Лиза. – Только не вздумай мне вкручивать про Лох-Несское чудовище и про русалок.

– Что я, дура совсем, что ли? – тут же обиделась Людмила.

– Ты не дура, а фантазерка. Кто мне недавно плел про гипноз и про зомби?

– Это совсем другое дело! – бросилась в бой Людмила. – Несси и русалки это, конечно, непонятно что, а гипноз – научно доказанное явление!

– Ладно, Людмилища, эту интересную тему мы обсудим в другой раз. А сейчас вспоминай и рассказывай, что ты вчера видела.

Людмила видела не много. Она сидела на берегу в компании Вадима и Юры, смотрела на Лизу, как она плывет. Потом на какое-то время мальчики ее отвлекли, а когда она снова посмотрела на озеро, Лизы там не было. Людмила забеспокоилась, вскочила и некоторое время обшаривала глазами озеро и противоположный берег, хотя понимала, что до берега Лиза доплыть еще не могла. Лизы не было, и тогда она испугалась и закричала, что Лиза утонула. Пока все собрались, пока расспросили, что и где, пока Степан и Макс сориентировались, куда плыть, Лиза вынырнула, стала барахтаться в воде, и все поняли: с ней что-то неладно. Ну, и Макс со Степаном поплыли. Вот и все.

– Люда, вспоминай еще. Ты не видела, в стороне, справа от меня, никто не появлялся, не всплывал?

Людмила завела глаза к потолку, припоминая.

– Знаешь, Лизочек, что-то там всплеснуло, как рыба большая, а больше ничего. Ты думаешь… это был он?..

Последние слова Людмила произнесла испуганным шепотом, как будто он стоял неподалеку и мог все слышать.

Лиза кивнула:

– Он, кому же еще… А на берегу кто был? Кого ты видела точно?

Это Людмила тоже помнила смутно. Профессор Обухович был, это точно, его нельзя не заметить и не запомнить… Аспиранты, Степа с Максимом… Супругов Бельчевых Людмила не помнила, а вот Женик был, это тоже точно, он стоял рядом с Людмилой. Ивануткина она не видела и Петракова с Зоей тоже…

– Да-а, – разочарованно протянула Лиза. – Никакие из нас Холмсы… Сплошные мы с тобой Ватсоны…

Людмила виновато посопела носом.

– Если бы я знала, Лизочек, я бы запомнила. Но это все так неожиданно произошло, ни с того ни с сего. И потом, Лизочек, ты же не думаешь, что это кто-то из гостей? Это какой-то местный маньяк. Нужно Обуховичам позвонить, чтобы на озеро не ходили.

Людмила даже подхватилась было бежать звонить, но Лиза ее становила.

– Стоп! – скомандовала она. – Никуда бежать не надо. Обуховичам ничего не грозит. Убить хотели меня. И я знаю, кто это был.

Людмила кулем осела на койку, ошеломленно глядя на Лизу.

– Кто? – прошептала она.

– Кто-то из нашей лаборатории.

– Кто? – еще тише повторила Людмила. В глазах ее заплескался такой ужас, что Лиза не решилась ответить прямо.

– Сейчас ты все поймешь, – торопливо проговорила она. – Это связано с Ленкой Кашеваровой. Она не просто погибла, ее убили, и я знаю как.

– Лизочек… – начала было Людмила, но Лиза перебила ее.

– Люда, мы с тобой сейчас будем вести мозговой штурм. Я сейчас буду тебе рассказывать все с самого начала, а ты слушай и ищи ошибки, возражай, предлагай свои версии…

Она помолчала и добавила:

– Я тебя умоляю, отнесись к этому серьезно. Потому что все стало очень опасным. Я прокололась. И тебя впутала по глупости.

Видимо, Людмила прониклась серьезностью момента. Ее лицо стало сосредоточенным. Она ничего не сказала, только кивнула.

Лиза перевела дух.

– Ну вот, начнем сначала, с Ленкиной гибели… Помнишь, Зоечка говорила, что Ленка той ночью осталась в институте с Бахрамом Магомедовым. Если это так, значит, она должна была договориться с Михалычем и заплатить ему спиртом…

– Ну, – подтвердила Людмила.

– Ну а я выяснила, что у Михалыча нашли только один пузырек со спиртом, от Саши Грачева. А где тогда Ленкин спирт?

– Михалыч выпил, – предположила Людмила. – А посудинку вернул Ленке.

– Не получается, – возразила Лиза, – днем он не пил. Если выпил ночью, вряд ли побежал бы искать Ленку и возвращать посуду. Он должен был вернуть ее утром, но к утру они оба были мертвы. Должна была остаться емкость – пустая или полная. А ее нет.

– Ну и что из этого? – недоуменно спросила Людмила.

– А это значит, что Ленка Кашеварова не платила «за постой». В этом случае она осталась в институте не для свидания с Бахрамом, а на вполне законных основаниях. А единственным законным основанием является ночной эксперимент. Значит, должна быть заявка на ночные работы, но ее не нашли.

– Откуда ты знаешь, Лизочек, что ее не нашли? Тебе же полиция не докладывается.

– Если бы ее нашли, мы бы сейчас знали, кто из сотрудников был с Ленкой – одну лаборантку на ночной эксперимент не оставят. И Бахрам бы сейчас в тюрьме не сидел. Вместо него посадили бы того, кто был с Ленкой.

– А кто это вообще мог быть? Вроде в последнее время никто ночных экспериментов не вел…

– Во-о-от, правильно! – Лиза уселась поудобнее, подоткнув подушку под спину. – Никаких экспериментов не планировалось. Планировалось убийство. Ленку заставили остаться на ночь, чтобы убить! Для этого оформили заявку на ночной эксперимент, предъявили Михалычу, как полагается, все сделали по правилам. А после убийства, чтобы не оставалось следов, заявку уничтожили, а Михалыча убили как свидетеля. И все шито-крыто.

– Михалыч сам умер, – нерешительно возразила Людмила. – От сердца…

– А вернее, от передозировки сердечного препарата, – подхватила Лиза. – Как все складно! Людка, мы с тобой работаем с фармакологами, вокруг нас люди, которые знают о лекарствах все – и как вылечить, и как убить!

Людмила молчала, и Лиза продолжила:

– Значит, принимаем версию: Ленку и Михалыча убили. Михалычу куда-то подсыпали лекарство – в спирт или в чай, неважно. Он это лекарство может быть и не принимал никогда, но ему оставили упаковку с остатками таблеток – вот все и поверили, что он просто переборщил с дозой, да еще и спиртом запил! Но вот как убили Ленку? Она ведь умерла от змеиного укуса. Как можно человека убить… змеей? Змея ведь не собака, ее не натравишь… Ну вот как ты себе это представляешь?

– Ну… ее могли запереть в комнате со змеей. Рано или поздно змея бы ее укусила.

– А она бы тихонько сидела и ждала, пока ее змея укусит? Да она бы так орала! Михалыч бы услышал, ночью звуки далеко слышны.

– Значит, она не могла кричать. Ее могли связать и рот залепить скотчем.

– О! Молодец, правильно мыслишь. Кричать она не могла. Только ее не связали, а усыпили. Хлороформом.

– Хлороформом?

– Да. Когда я утром на следующий день зашла в лаборантскую, там стоял запах хлороформа. Слабый, но все-таки можно было узнать. Он мог появиться только в ночь убийства, потому что накануне убийства, вечером, я тоже заходила в лаборантскую, и там ничем не пахло. Кстати, бутылка с хлороформом оказалась не на обычном месте, в вытяжном шкафу, а на столе в рабочей комнате. Видимо, убийца второпях забыл убрать ее в шкаф. Ее потом Валера Николашин разгрохал…

– Значит, Ленку усыпили и пустили на нее змею…

– Я сначала тоже так подумала, но потом усомнилась…

– Почему?

– Ну представь: кидаешь ты змею на неподвижное тело. Чего, спрашивается, змее это тело кусать? В пищу не годится – крупновато. Опасности не представляет – не двигается, не кричит. Зачем яд попусту тратить?

– Ну кто ее знает, Лизочек, змея все-таки…

– Вот именно, кто ее знает? Укусит, не укусит… А убийце нужно было убить точно, с гарантией. И быстро, а не ждать, пока эта тварь надумает укусить. Нет, Люда, змея тут ни при чем. Ленку убила не она.

– Как это не она? – возмутилась Людмила. – У Ленки на шее рана была от зубов!

Лиза помолчала, как бы еще раз взвешивая свои доводы, потом решительно сказала:

– Это была имитация укуса.

– Лизочек, ты что? – Людмила с жалостью посмотрела на Лизу. – Как это можно имитировать змеиный укус?

Лиза поерзала, потерла лоб и задумчиво покачалась на койке.

– Я всю голову себе сломала, Людка, пока догадалась. А когда догадалась, сама себе не поверила. Пока не получила подтверждение… Помнишь, мы с тобой пошли к Андрею Степановичу, и я его спросила, не пропадало ли чего из зоомузея? И он сказал, что пропала заспиртованная гадюка…

– По-о-мню, – протянула Людмила. – Но толком ничего не поняла. А ты обещала все мне рассказать, да так и не рассказала.

– Извини. Вот сейчас и рассказываю… Для того чтобы нанести ранку, как от укуса змеи, что нужно?

– Змея… – брякнула Людмила.

– …или ее зубы, – одобрительно кивнула Лиза. – Взять дохлую гадюку, отпрепарировать челюсти… Когда я поняла, что укус сымитировали, я стала думать, где можно взять чучело змеи? И первым делам подумала про зоомузей. И прямо в точку попала!..

– Но, Лизочек… ведь от такой ранки не умрешь… В дохлой гадюке яда ведь нет.

– Яд ей ввели, видимо, шприцем, прямо в раневой канал, то есть в ранку от зуба. А настоящую, живую змею выпустили потом для маскировки…

– Тогда это точно Бахрам убил, – уверенно заявила Людмила. – Никто, кроме него, не мог взять яд у змеи.

Лиза поморщилась от досады.

– Людмилища! Оставь в покое Бахрама. Ты что, думаешь, он дурак? Убить так, чтобы все указывало на него! И потом, если убийца – Бахрам, то кто тогда топил меня? Бахрам-то в тюрьме…