Читать книгу "#останься дома и стреляй!"

Я втянула ее в квартиру, охнула:

– Кто тебя?!

Кася всхлипнула:

– Сашка.

– Боже!

Я тщательно копалась в биографии восходящей звезды, но ни разу в ней не мелькало, что актер склонен к агрессии. Да и Кася однажды пробросила: ее Сашеньку вывести из себя нереально, от конфликтов он всегда уходит – жизнь с капризной мамочкой, видно, натренировала. А тут вдруг такое!

Но, прежде чем расспрашивать, я отвела Касю в спальню, помогла ей снять платье и укрыла теплым одеялом. Принесла из морозилки лед, велела приложить к лицу и терпеть.

– Холодно! – капризничала Кася.

– Хочешь месяц с фингалом ходить?

– Хочу! Мне вообще нужен этот фингал!

– Зачем?

– Поеду в травмпункт, сниму побои и в полицию заявлю.

«Какой отличный будет скандал!» – подумала я и с сочувствием в голосе спросила:

– Да что на твоего Сашу нашло?

– Все из-за мамаши его безумной, – со злобой выдохнула Кася. – Она специально мне гадит! Прикинь, я Сашку почти месяц уговаривала сходить вместе в ночной клуб. Ты же знаешь, как я люблю танцевать! Вот, наконец, сегодня собрались. Заказали столик у самой сцены. Егор Крид выступал. И на моей любимой песне – эта сука звонит! С сердцем у нее, видите ли, плохо! Требует срочно приехать! Я разозлилась, говорю: «Пусть «Скорую» вызывает!» Он на меня погнал: все равно, типа, не могу веселиться, когда маме плохо. И плакал мой ночной клуб – поехали его гадину спасать!

– Почему ты не осталась? – искренне удивилась я.

– Потому что только ты – смелая и живешь, как считаешь нужным! – всхлипнула Кася. – А я никто, ноль, содержанка. Мне сказали: «К ноге», я побежала.

– Продолжай.

– Приезжаем. Дверь приоткрыта – все, конец, умираю. А сама лежит в постели – румяненькая, гладкая. Но стонет эффектно: «Саашенька! Подаай мне нитроглицерин!» Сто раз бы сдохла, пока мы ехали, если действительно плохо. А этот лапоть – все за чистую монету. Скачет вокруг нее, таблеточки, компрессик прохладный на голову. Она на подушках откинулась, глаза закатила, но зрение, тварь, не потеряла. – Кася передразнила: – «Саааша! Почему твоя Кассаааандра так вульгаааарно нааакрашена?» И он – нет бы меня защитить! – только оправдывается: «Мы в ночном клубе были. Касе хотелось выглядеть красиво». – «Но есть же рааазница! Между эффектным выходом и дурновкууууусием!»

– Каська, – вздохнула я. – Как ты только такое терпишь!

– Так я и не терпела сегодня! Вот что получила. На лицо мое полюбуйся! – взъярилась она.

– Прямо при матери тебя ударил?

– Нет, я там молчала. Но когда цирк закончился и мы в лифт зашли, не выдержала. Говорю ему: «Понятно, в кого у тебя актерский талант». А он глазами хлопает, вроде как не понимает. Ну, меня и понесло, все ему высказала. А он мне врезал. Скотина! Завтра же на развод подам. И на всю страну его ославлю!

Касины слова падали на мое раненое сердце, словно бальзам. Но насколько тверды ее намерения? Сейчас, когда впечатления свежи и имеется благодарный слушатель, можно говорить что угодно. А завтра Саша явится с цветами, и Кася пожалеет свою безбедную, сытую жизнь. Вспомнит, что супруга только что утвердили на очередную главную роль и особняк в ближнем Подмосковье достроен.

Нужно ее немедленно в полицию тащить, пока не передумала. Я взглянула на часы: пятнадцать минут третьего. На улице темнота, холод и дождь. Кася пригрелась под одеялом, глаза начали слипаться.

Я потрясла ее за плечо:

– У тебя может быть сотрясение мозга. Давай «Скорую» вызовем и полицию.

Она сонным голосом пробормотала:

– Да не… он не настолько сильно ударил… Лизочка, обними меня.

Я устроилась рядом, начала нежно гладить ее по голове, целовать любимую, беспомощную, тонкую шейку.

– Как я тебя люблю, – прошептала Кася.

Через минуту она уже спала. Будить ее и настаивать на вызове «Скорой» я не стала. Сидела рядом, любовалась ее отекшим, но все равно прекрасным лицом и тщательно просчитывала: как сделать, чтобы Касин мстительный пыл к утру не угас.

Но увы! Подруга моя пробудилась поздно, первым делом схватилась за телефон и с удовольствием сообщила:

– Сорок восемь вызовов не отвеченных. Плюс сообщения. – Она быстро прокрутила, удовлетворенно улыбнулась и доложила: – «Люблю, обожаю, извиняюсь, возвращайся».

Кася отбросила телефон и злорадно заявила:

– Не буду отвечать пока, пусть помучается.

Мое настроение сразу испортилось:

– Ты у меня, только чтобы пересидеть и мужа помучить?

Она выскочила из постели, обняла меня, прижалась:

– Лизочка, ты что? Я к тебе, как к самому близкому человеку!

Лед не слишком помог. За ночь ее лицо еще больше опухло, раненый глаз полностью закрылся. Как мне больно было смотреть на такое!

Кася порхнула к зеркалу, фыркнула:

– Вот это видок! Лизхен, краситься – или ты меня такой потерпишь?

За ночь ее настроение очевидно улучшилось.

Я сердито произнесла:

– Одна фотография в прессе – и карьера твоего мужа закончена.

– Лизочка, я хочу кофе.

Мне казалось, она беспробудно спала всю ночь. Однако моя подруга, едва сели завтракать, заявила:

– Я все обдумала: подавать в полицию и разводиться пока не буду. Но надо иметь на него компромат на всякий пожарный. Сделаешь сейчас несколько фоток?

– Это не доказательство, – сухо ответила я.

– А как доказательство добыть, я тоже придумала, – гордо прочирикала подруга. – С полицией связываться не хочу – потом не отстанут. Пойду лучше в какую-нибудь организацию правозащитную под своей настоящей фамилией. Они зарегистрируют, что я к ним обращалась, – а потом, если что, я Сашке этим руки буду выкручивать.

Да, зря я вчера дала ей уснуть! Нужно было немедленно, пока Кася на эмоциях, наряд полиции вызывать.

Я, почти в отчаянии, спросила:

– Неужели ты можешь вернуться к человеку, который такое с тобой сделал?

– А ты мне тоже однажды пощечину дала, – напомнила Кася.

– Не сравнивай!

– Тут хоть никто не видел. А когда ты ударила – на меня все официанты глазели и смеялись.

– Кася!

– Что, Лиза? – повысила она голос. – Ну, брошу я его – а дальше? Брачный контракт оспаривать? Дом делить через суд? Даже если я получу половину – годы-то идут, мне уже двадцать девять. На брачном рынке полно юных хищниц.

– Давай жить вместе. Пока что здесь. Центр города. Три комнаты.

– Ой, нет, – перепугалась она. – У вас такие консьержи противные, вечно на меня косятся. Вот если бы ты в Лондон позвала!

Я понимала: дело не только в косых взглядах. Касе нужна стабильность, официальный брак. А заключить его между двумя женщинами в России невозможно.

В итоге расстались мы, не слишком довольные друг другом. Кася нашла в Интернете ближайшую к моему дому правозащитную организацию и отправилась туда. Я поехала на работу – по счастью, уже выслужила себе право раз в год явиться к обеду и ни перед кем не оправдываться.

Но едва вошла в офис, позвонила секретарша Самого Главного Босса и сообщила, что Митчелл срочно вызывает меня к себе.

Митчелл – генеральный директор. Под его началом восемьдесят восемь представительств в тридцати странах. Я прежде видела его всего дважды: когда подписывали контракт – вскоре после окончания моей учебы в Америке – и год назад – когда мне вручали премию Альбера Лондра [17]17
  Французская премия для молодых журналистов. Учреждена в 1932 году в память Альбера Лондра. Церемония награждения проводится ежегодно в различных городах мира, отражая тем самым широкую географию репортажей журналиста.


[Закрыть].

По пути в пентхаус я постаралась смести с лица рассеянное выражение и дала мозгу сигнал – переключить мышление с русского на английский. Когда общаешься с серьезным человеком, переводить в уме нельзя – нужно думать на его родном языке.

Митчелл встретил меня ласково. Никаких начальственных столов – усадил на диванчик. Тон медовый:

– Я хотел поговорить утром, но тебя не было на работе.

– Простите. Возникли личные обстоятельства.

Что, интересно, ему надо? Митчелл – не того полета птица, чтобы распекать за опоздание. Да и в рабочем договоре у меня имеется пункт про ежегодный day-off без объяснения причин.

Он продолжал сочиться улыбкой, но в голосе я уловила слегка тревожные нотки:

– Полагаю, ты не на собеседование ходила?

Врать не стала:

– Нет. – И добавила: – Но личные обстоятельства складываются так, что я, возможно, буду искать другую работу. Мне крайне важно в самое ближайшее время уехать из России.

– С чем связано ваше нежелание работать в родной стране? – заинтересовался босс.

Запираться я не стала:

– Я лесбиянка и хочу жить в законном браке со своей постоянной партнершей. Здесь это невозможно.

Он с прямотой, привычной для европейцев, но дикой для наших лапотников, отозвался:

– Хорошо, что вы не стали скрывать от меня свои сексуальные предпочтения. Я хотел сегодня предложить вам возглавить наше представительство в Южной Корее. Но… ввиду особенностей вашей личной жизни… в Европе, конечно, будет комфортнее. Думаю, я смогу сделать некоторые кадровые перестановки и найти позицию в более толерантной стране. У вас есть какие-то предпочтения?

– Моя подруга мечтает поехать в Лондон.

– Хорошо. Вы туда поедете.

Мне впервые в жизни захотелось броситься на шею мужчине. Но я лишь спокойно спросила:

– Когда?

– Как только юристы подготовят новый контракт. Обычно это занимает максимум две недели.

* * *

Я пулей выскочила из офиса. Все равно сегодня мой выходной – нужно завершить его красиво.

Я набрала Касю, поинтересовалась:

– Ты где?

– Да только от правозащитниц отбилась, – хмыкнула она. – Хотели меня в приют засунуть.

– Какие планы?

– Собиралась тебе позвонить – спросить, что на ужин приготовить.

– Сегодня у меня остаешься?

– Ну… если можно.

– Ничего не готовь. Я буду дома через двадцать минут. У меня потрясающая новость.

* * *

Я была счастлива как никогда. Что за удивительное совпадение! Или это Вселенная услышала мой посыл?

Представительство в Лондоне – это годовая зарплата с немалыми нулями, свой дом, страховка, сумасшедшие перспективы. Не говоря уже о счастье жить в нормальной стране.

Интересно, как там моя первая любовь Клэр? Наступила на горло собственной песне и живет с мужиком или нашла в себе смелость сделать правильный выбор? Надо будет обязательно с ней повидаться. Поболтать – и, что уж скрывать, похвастаться моей красоточкой Касей.

Я ворвалась в квартиру и, хотя обычно стараюсь вести себя сдержанно, прямо с порога заорала:

– Каська! Мы с тобой едем в Лондон!

Она выскочила мне навстречу, распахнула свой нежный ротик:

– Э… когда?

– Через две недели! Тебе надо срочно подать на визу!

– Тебя все-таки переводят? – Ее голос звучал растерянно.

– Да! Конечно же, да! Чему ты удивляешься? Я и так ждала слишком долго! У нас будет свой дом, Кася! Сад. Пятичасовой чай! И полная свобода!

– Лизочка, это очень здорово! Я тебя поздравляю! – прощебетала она.

– Ты нас обеих поздравляй! Мы добились! Мы это сделали! Мы уезжаем!!!

– Но я ведь замужем, – напомнила она.

– Наплюй! Высшие силы – в лице моего босса – сегодня освободили тебя.

– Я… очень рада, конечно…

И только сейчас я заметила: голубые глаза мечутся в страхе, и никакой радости в них нет.

– Кася, ты что? – Я взяла ее за подбородок.

– Просто это так неожиданно. – Взгляд уткнулся в пол. – Я столько лет ждала этот Лондон, что и не знаю, как реагировать…

– Давай пить шампанское! А еще я сейчас закажу фейерверк. Выйдем на балкон и пальнем!

– Лиза. – Она аккуратно убрала с подбородка мою руку и отступила на шаг. – Мне надо подумать.

Я опешила:

– То есть как подумать? О чем?

– Лондон был хорош три года назад. А сейчас я уже не уверена, что хочу разводиться.

– Но… как же так? Ты всегда говорила мне… И как вообще можно возвращаться к человеку, который тебя бьет?!

– Не бьет, а один раз ударил. Причем за дело.

– Кася! Ты не можешь так со мной поступить.

– Лизочка, – она взглянула умоляюще, – я очень тебя люблю! И понимаю, что ты хочешь поехать со мной в Лондон. А Саша очень просит меня вернуться. Осталось понять, чего хочу лично я. Дай мне, пожалуйста, пару дней.

Но я – убитая, раздавленная – смотрела в ее лицо, оскверненное мужским кулаком, и понимала: Кася меня уже предала.

* * *

Беда красивых девушек в том, что они уверены: за ясные глазки и смазливые личики им позволено творить что угодно. Смотрят на тебя преданным взглядом, говорят, что любят, и самонадеянно полагают: от них, прекрасных-изумительных, партнер стерпит любую подлость.

Я не стала показательно ссориться с подругой. Отказалась от назначения в Лондон и осталась в России. Мы продолжали встречаться – примерно раз в месяц.

Кася так же старалась в постели, позволяла собой восхищаться и даже умерила аппетит в плане подарков. Я притворялась, будто по-прежнему боготворю ее, но сердце мое обратилось в кусок льда. Никто и никогда еще не смел вытирать об меня ноги! Смазливая медсестричка это сделала, а я никогда не прощаю своих врагов. И я поклялась себе: убрать с Касиного личика ее вечную счастливую улыбочку, сделать ей еще больнее, чем мне сейчас, заставить страдать, плакать, а может, и стереть с лица земли.

Самой воздать предателю – это приятно и почти по-библейски, но пачкать руки, ломать карьеру и портить собственную жизнь не хотелось. По счастью, у меня имелось чрезвычайно полезное знакомство.

Вера Власова. Она тоже ненавидела Касю, но – в отличие от меня – ненавидела от души. Без примеси любви. Ибо моя продажная медсестричка сломала Веруне жизнь.

Когда Кася еще работала в Клинике ментального здоровья, главный врач ее всячески поощрял (в том числе и материально) флиртовать с пациентами, пробуждать в них эротические фантазии, выводить таким образом из депрессии. Кассандра моя к общественной нагрузке относилась ответственно, глазки строила активно, постельных утех тоже не чуралась.

Переспала она в том числе с младшим братцем Веры Власовой, который лечился в клинике от панических атак. Несчастный парень (типичный, по виду, интроверт и девственник) отчаянно на Кассандру запал. Моя подруга с удовольствием хихикала над его телефонными звонками, зачитывала любовные стишки, довольно бездарные, но искренние. Я укоряла Касю в неразборчивости. Она парировала, что девушка свободная и малообеспеченная, а за секс с пациентами ей начальство премии выдает.

Никто не ожидал, что несчастный влюбленный покончит с собой. Кася своей вины абсолютно не чувствовала и считала, что уволили ее несправедливо. Сестра погибшего страдала, писала на Клинику ментального здоровья бредовые отзывы, проникала на форумы медсестер и гнобила на них Касю.

Я тогда как раз писала для «Лондон пост» серию очерков о нескладных судьбах русских женщин. Трагическая история Веры показалась мне достойной английского читателя, и я (Касе, конечно, ни слова!) решила с несчастной сестрой познакомиться.

Легко выяснила, что напиваться несчастная сестрица ходит в ближайший к дому бар. Однажды подсела, угостила коктейлем, задала пару участливых вопросов. Верочка почти немедленно начала мне выкладывать всю свою печальную историю. Я сочувственно кивала. Взяла у нее телефон, но свой номер не дала и назвалась вымышленным именем.

Через пару дней позвонила, напросилась в гости. Веру застала в невменяемом состоянии. Какая там водка! Тут, похоже, и клей нюхали, и таблетками от кашля (или что там деклассированные элементы принимают?) догонялись. В кухне на полу дрых жалкий, смачно храпящий бомж.

– Зачем ты это делаешь, Вера?

Я укоряла и понимала: алкоголика (тем более когда он под газом) воспитывать вообще бесполезно.

Она отмахивалась:

– Я только для Веньки жила, а теперь мне все равно.

Я вышвырнула из ее квартиры бомжа, вызвала клининговую компанию, заказала ужин. Категорически запретила Верочке запивать изысканную пиццу водкой и даже предложила оплатить лечение в наркологической клинике.

Она бормотала:

– Вы такая добрая…

А я холодным взглядом наблюдала за ней и придумывала завязку-кульминацию-развязку для своей статьи.

Но после пиццы и пары бокалов белого вина Вера смущенно предложила:

– Не знаю, как вас благодарить. Хотите, массаж сделаю?

– А ты умеешь?

– Да. Брату всегда плечи разминала.

Она зашла мне за спину, начала неумело поглаживать, засопела в ухо и прижалась всем телом. Я едва не расхохоталась. Во второй раз в жизни (после Клэр) соблазняла не я – а меня!

Веруня, крупная, нескладно скроенная, мне совсем не нравилась. Но найти себе любовницу в России весьма не просто, с Касей мы виделись редко – я чувствовала себя постоянно на взводе, поэтому отказываться не стала. А Верочке – той, по-моему, все равно было: мужик, женщина рядом.

В итоге писать про нее для «Лондон пост» я не стала, но еще несколько раз приезжала в гости. Подкидывала продуктов, удовлетворяла свою похоть, но эстетического удовольствия не получала. К тому же мимолетная моя любовница все стремительнее летела в зловоние алкогольного и наркотического болота, и в постели с ней я никак не могла побороть брезгливость.

Последний раз мы виделись с Верой почти полгода назад, и я понятия не имела, на какой стадии падения в пропасть она находится сейчас. Но на мой звонок Власова ответила, обрадовалась и немедленно позвала в гости. Я – по традиции – привезла полный багажник продуктов, накормила и (словно бы между делом) спросила:

– Ты успокоилась хоть чуть-чуть?

– Насчет Веньки-то? Да, отпустила его. Подумала: чем больше тоскую, тем ему, наверно, тяжелее. А вот гниду-Кассандру до сих пор – как вспомню, так зубы ломит.

Я налила Вере вина и небрежно сказала:

– Так избавься от боли.

– Чего?

– Если зуб ломит – его надо вырвать.

– Я ей гажу!

– Как?

– У нее ж муж артист. Свой фан-клуб – одни тетки. Я там про Кассандру тааакое пишу!

– А она хоть читает?

– Надеюсь, – насупилась Вера, секунду поколебалась и добавила: – А еще я ей однажды все четыре колеса проколола и куклу под дверь подбросила – страшную, с выколотым глазом.

– Ну, это все слону дробинка.

– Может, и убью ее, – пробормотала Верочка.

– Когда?

– Да давно бы убила уже, – вздохнула несчастная алкоголичка и честно добавила: – Но вдруг попадусь? А в тюрьму неохота.

Знаю я такую породу. Обожают лежать на диване, пьянствовать и грезить о возмездии. А реальной пользы от них не дождешься. Похоже, не выйдет у меня использовать Веру в роли убийцы. Зато появилась новая ниточка. Надо своими глазами посмотреть: что за страсти творятся в фан-клубе Бардина и можно ли это как-то обратить себе на пользу?

Я приехала домой, зарегистрировалась на форуме – разумеется, под вымышленным именем – и внимательно его изучила. Сразу вычислила Верочку – она выступала под ником Художница и с нескрываемым упоением поливала грязью Касю.

Впрочем, ее вопли никто особо не лайкал. Речь на форуме в основном шла не про жену, а про самого артиста. Больше всего веток, конечно, посвящалось сериалам, но самые преданные поклонницы и в театр на его спектакли ходили, и на творческие встречи, и даже вслед за ним по стране ездили, смотрели антрепризы.

Я всегда полагала, что фанатки кого бы то ни было – исключительно примитивные, экзальтированные, истеричные, до крайности уродливые дамы. Но, на удивление, среди поклонниц Бардина оказалось немало адекватных женщин: здравые суждения, грамотно написанный текст, приятные лица на аватарках. Некоторые не скрывали: они вполне себе замужем, и брак нормальный, а Саша для них – просто отдушина, красивая мечта, и ничего больше. Но встречались и натуральные крики души: все на свете бы отдала, только чтобы быть рядом с Бардиным!

Я вспомнила, как поклонницы рвали костюм Лемешева на клочки, и при следующей встрече невинным тоном спросила у Каси:

– У твоего мужа фан-клуб есть?

– А то! – усмехнулась она. – Еще какой. Сплошные нахалки. Недавно две бабы прямо к нам домой явились, только представь! А Сашка, сволочь, мне их даже прогнать не дал. Вышел, поулыбался, сфотографировался.

– А что за бабы, страшенные? – заинтересовалась я.

– В том и дело, что нет! Нормальные, хорошо упакованные. У одной даже сумочка – настоящая «Прада».

– И зачем нормальным девкам под чужими дверьми дежурить?

Кася простодушно улыбнулась:

– Так они надеются у меня Сашку отбить. На форуме его фан-клуба даже отдельная ветка есть, типа, для возможных невест. Они там радуются, что мы детей не заводим, всякие гадости пишут, что я ноль, со мной и поговорить не о чем.

«А ты действительно ноль», – холодно подумала я и нежно поцеловала свою подругу.

В моей голове начал зарождаться план. Допустим, есть нормальная семья. Брак давний, страсти давно утихли, обоим к сороковнику. Но муж все силы отдает работе, а жене – бес в ребро. Увидела на голубом экране Бардина – и пропала. Может такое быть?

Я попробовала вообразить себя на месте нормально обеспеченного, в меру ревнивого мужика. Целыми днями я на работе, пашу на благо семьи. Уверен, что супруга тратит мои деньги и свое свободное время традиционно – на косметологов, бутики и фитнес. Но вдруг узнаю: женщина, которой я верил, влюблена в актеришку! И тот отвечает взаимностью!

Наверно, типовой (и богатый) мужик поступит банально: даст в глаз да выгонит прочь без копейки. Но если, допустим, я свою жену реально, очень сильно люблю? И по характеру – ипохондрик, обожаю сам себя потерзать? А по гороскопу – скорпион, умею строить изощренные комбинации?

Кто их, короче, знает! Нанимают ведь частных детективов – не просто прогоняют, но прежде с наслаждением изобличают неверных жен. В любом случае я ничего не теряла. А вживаться в чужой образ весьма полезно для журналистской карьеры.

Я пока не знала, чем обернется моя задумка, но поиздеваться над Касей очень хотелось.

И в начале марта – когда страна еще жила нормальной жизнью, а над эпидемией все только ржали – моя голубоглазая предательница получила на электронную почту письмо:

Уважаемая Кассандра. Меня зовут Анатолий. Я женат больше двадцати лет и всегда считал, что у нас счастливый брак. Моя супруга обожает сериалы, периодически становится поклонницей то одного, то другого артиста, и я всегда снисходительно относился к этому ее увлечению. Ирина (так зовут мою жену) состояла в фан-клубе вашего мужа, ходила на его творческие встречи, и я считал, что это тоже платоническое чувство. Но сейчас ситуация переменилась и начинает меня беспокоить. Я достоверно знаю, что моя супруга присутствовала на вручении премии «Русский детектив», на конкурсе молодых дарований в Главном театре страны и на предпремьерном показе сериала «Заговор небес». (Я тщательно перечислила те светские мероприятия, куда Александр действительно ходил без супруги и после каковых оставил в сети много следов в виде фотографий с различными симпатичными девушками и дамами.) Также у меня есть сведения, что ваш супруг и моя жена дважды ужинали вместе – в ресторане, тет-а-тет, за столиком на двоих. Полагаю, до секса у них пока не дошло, но это неизбежно случится. В наших общих интересах пресечь их отношения в зародыше и сохранить счастье в наших семьях. Поэтому и написал вам. Надеюсь на ваше понимание и помощь.

Я отправила послание и стала, затаив дыхание, ждать.

Ответ явился немедленно: «Почему я должна вам верить пришлите фотографии».

Она заинтересовалась! Ура!

Второй шаг у меня был продуман и подготовлен заранее. Кася мало интересовалась современными технологиями (как и всем остальным, что не касалось ее лично), поэтому я могла не бояться, что она распознает фотошоп. Тем более что фотомонтажи я умею делать очень даже неплохо.

Ей тотчас же отправились фотографии с извинениями, что снимки не очень четкие: «Вы же понимаете, что приходилось делать их издалека, скрытно».

Также имелась горячая просьба: не предъявлять пока что компромат мужу. «Мне достоверно известно: они не спят. А поцелуи в актерских кругах – норма взаимоотношений. Давайте дождемся, пока они сделают следующий шаг. Я контролирую свою жену, а вы, пожалуйста, внимательно наблюдайте за своим мужем».

Кассандра отозвалась очередным безграмотным ответом: «Кто ваша жена она бывает на съемках?»

«Анатолий» ответил: потенциальная изменница – чиновница средней руки, работает в префектуре. Тайной квартиры у супруги нет, решиться на спонтанный секс где-нибудь в ресторанном туалете ей не позволит воспитание. «Им прежде надо найти место для встреч», – предполагал обманутый муж.

А дальше – слишком стремительно даже для меня – началась эпидемия. Проекты сворачивались, съемки остановились, театры закрылись. Бардин засел дома, сублимировал творческую энергию в частушках против власти и в спорте.

Но «Анатолий» не успокоился и в середине апреля снова написал Касе:

Моя жена совсем потеряла покой. Постоянно сидит в Интернете, пересматривает сериалы с вашим мужем, разглядывает его фотографии, плачет. Я радовался, что у них нет возможности встречаться, но вчера она получила от Александра письмо. Я взломал ее почтовый ящик, поэтому можете почитать.

Над «письмом изменщика» я трудилась два дня. Смотрела в Интернете интервью Александра, анализировала его речь, отмечала характерные словечки. Припоминала детали семейной истории, о которых рассказывала мне Кася.

Я всю жизнь работаю со словом и люблю проживать на бумаге чужие жизни, писать тексты от имени разных героев. Полностью придуманный Анатолий с его проблемами поначалу был для меня просто интересной игрой и заодно – тренировкой мозга, заделом для будущих журналистских работ.

Сама бы я в жизни не клюнула на столь примитивную наживку, но красотки, каковой была моя Касечка, редко столь же хороши в анализе-синтезе, как в постельных утехах. Она продолжала доверять «Анатолию» и ответила ему, что приложит все силы, дабы не допустить измены.

А спустя пару дней на ее страничке в социальной сети появился вызывающий пост: мол, вы, дураки, гниете в самоизоляции, а я собираюсь в Питер насладиться свободой и ветром с Невы, покушать в подпольном ресторане. Дату отъезда сообщила – двадцать шестое апреля – и даже на чем и когда поедет: «Кондор», отправление в 19.00.

Прежде Кася никогда не вываливала в Интернет свои планы (да и кому они интересны). Поэтому было похоже: она действительно собралась ловить своего блудного мужа на живца.

По моей спине пробежал приятный холодок. Интеллектуальные игры закончились. Планировать и мечтать – не скрываю – было куда спокойнее, но отступать я не собиралась и решительно продолжила вить свою паутину.

Для начала позвала Касю в гости – на французское шампанское и черную икру. Она с удовольствием согласилась, даже привезла с собой копеечный тортик. Мне нравилось, когда любовница носит платья в обтяжку, но сегодня Кася была одета в спортивный костюм. Она виновато улыбнулась:

– Прости, что не секси. Но я Сашке сказала, что в теннисный клуб еду.

Я удивилась:

– Какие клубы в карантин?

– Да почти все открыты! Только пускают с черного хода и денег больше берут, – хихикнула моя подружка. – Послезавтра даже турнир будет, нелегальный.

Удивительная страна Россия! Я (хотя и прозябала здесь) давно привыкла жить по западным законам и не представляла, как можно проводить спортивные мероприятия, когда любые скопления народа законодательно запрещены.

Но, конечно, я с большим интересом расспрашивала про подпольное мероприятие. И Кася с удовольствием болтала, что будет две сетки, мужская и женская, в каждой по восемь участников. Состав сложнейший – обычно игроки по разным соревнованиям рассредотачиваются, а тут вся любительская элита тенниса в одном месте.

– И у меня, как назло, игра с лету совсем разладилась, – вздыхала Кася. – Завтра с теннисной пушкой заниматься пойду. До упора буду пахать – пока не прибьюсь.

– А теннисные пушки тоже работают?!

– Да все у нас работает! Мы ж не Европа!

– Смотрю, у тебя прямо светская жизнь – турниры, поездки, – сменила я тему.

– Ну да, – захлопала она честными глазами. – Надоело мне дома сидеть, хочу сестричку в Питере проведать. Почему нет – если поезда ходят?

Мы прошли в гостиную, я разлила по бокалам шампанское. Кася скинула олимпиечку от «Джуси Кутюр», села ко мне на колени, прижалась своей крепенькой грудкой, обтянутой легким топиком, и прошептала:

– Как мне хорошо с тобой, Лиза!

Я тоже таяла, глядя на ее сильное, стройное, тонкой кости тело.

Она взяла из моих рук тарталетку с икрой. Прежде чем съесть, поцеловала мои пальцы, взглянула преданно:

– Я б лучше не в Питер, если честно, а в Лондон – с тобой.

– Я тебе предлагала.

– Ну, Лииизочка! Ну, прости! Я тогда испугалась. Это ты – сильная, смелая. А мне страшно стало – взять и полностью перекроить свою жизнь.

– Струсила – поезд ушел. Давай не будем поднимать эту тему.

– Ты больше не хочешь ехать со мной в Лондон?

– Ты все равно останешься с мужем. Тебе так удобнее.

– Нет, нет! Я разведусь. Я точно решила!

– Врешь.

– Нет, – произнесла она со значением, – у меня теперь есть основания.

– Какие?

Кася умоляюще сложила руки:

– Не могу пока сказать, боюсь сглазить.

Я попробовала ее спровоцировать:

– Твой Бельмондо, что ли, загулял?

Она зло отозвалась:

– Мой Бельмондо мне надоел. – Проглотила тарталетку, пожаловалась: – И вообще мужики достали. Обезьяны! Вечные закидоны: кто главней, у кого член больше. И воняет от них.

Она уткнула нос в мою шею:

– А ты такая нежная! Такая сладкая!

Что еще оставалось? Только бережно раздеть мою куколку, уложить на шелковое покрывало, покрыть поцелуями.

А когда мы, обе утомленные, тяжело и счастливо дышали, я спросила:

– Неужели ты действительно разведешься?

Она жадно впилась мне в губы.

– Действительно.

– Когда?

– Вот съезжу в Питер, – она загадочно улыбнулась, – и сразу этим займусь.

Что ж, Касины намерения теперь были как на ладошке. Она поверила «Анатолию» и собиралась ловить изменщика-мужа.

Я могла бы переиграть свой план. Нанять красотку из топ-эскорта, хорошо заплатить, велеть притвориться поклонницей и обязательно соблазнить Александра. Моя подруга действительно явится домой в разгар адюльтера – но только лично я с этого ничего не получу.

Пару месяцев назад Кася спрашивала: как оспорить брачный контракт и получить с успешного мужа максимум денег. Понятно, что не нужен ей развод. Сдерет со своего актера за измену хороший утешительный приз – и продолжит скакать перед ним на задних лапках, а мне дурить голову.

Мне стало даже жаль свою маленькую, глупенькую подружку. Сама построила себе нескладную, унизительную жизнь, а я собираюсь осложнить ее бытие еще больше. Но предавалась деструктивным чувствам я недолго. Раз уж затеяла игру – надо доводить до конца. Кася меня предала – и должна за это ответить.

После сладкого секса мы пошли пить чай. Я неплохо владею искусством small talk, поэтому – мимолетно, между делом – получила ответы на многие важные для меня вопросы. Больше всего интересовало: как сейчас, в карантин, у семьи Бардиных организован быт?

Кася рассказала: свекровь к ним в гости не является – соблюдает, как велит мэр, изоляцию. Они сами гостей тоже не принимают. Александр из дома выходит в магазин, в аптеку за витаминами, кросс пробежать. На «выходные от жены» ничего особого не планирует – бег, тренажеры, диван, телевизор, книги. Ну и, конечно, свой непременный ритуал – вечерний релакс в джакузи.