Читать книгу "#останься дома и стреляй!"

Ключи от Касиного коттеджа у меня давно имелись – сделала копию в ту ночь, когда подруга отсиживалась у меня после побоев супруга.

И сначала я думала: незаметно проникнуть в дом и сдобрить клофелином все кушанья, что оставит мужу заботливая женушка, чтоб она вернулась из своего Питера и нашла хладный труп супруга. Но потом мне в голову пришла идея получше.

– А у тебя когда, ты сказала, поезд? – спросила я Касю.

– В семь вечера.

Я быстро произвела подсчеты. Выйдет она, конечно, в Твери. Это начало девятого. Обратно, до коттеджа, доберется, в лучшем случае, к одиннадцати, на чем бы ни ехала. И я сразу вспомнила маньяка по имени Смит – практически национального героя моей любимой страны Англии. Вот это идея! Бардин в ванне – один, в наушниках, в нирване. Он думает, что дома никого, и, конечно, не заметит, что дверь открывается и кто-то входит. Я его топлю – и исчезаю. А вскоре – прямо к мертвому телу – возвращается Кася. Это ж насколько эффектно будет!

Дьявол, выступавший на моей стороне, похоже, специально девочке в ухо шепнул – чтобы купила билет на поезд, подходящий для этого плана. Спонтанно пришедшая в голову идея мне очень понравилась. И почти сразу пришло в голову, как еще большего драматизма добавить – а заодно Касю подставить под самое не могу. Я опять, вроде как для поддержания разговора, спросила малышку, где она собирается отрабатывать укороченный удар.

– В соседнем поселке, в Чеверьково. Там у мужика частный корт и теннисная пушка.

Укороченные удары сами по себе достаточно травматичны: мяч близко, пространства для маневра мало. С теннисной пушкой еще больше вероятности получить желтым шариком в лицо. Но зачем надеяться на несчастный случай, если можно ему посодействовать?

Я нашла телефон частного корта в деревне Чеверьково и позвонила его хозяину Ваграму. Тот долго грузил меня, что все время у него расписано, но когда я предложила заплатить втрое – устоять не смог. И на следующий день – за час до того, как в клуб должна была явиться Кася, – я тоже поехала потренироваться с теннисной пушкой.

Видеокамера в чахлом строении оказалась выключена, покрытие – убитый терафлекс. Я не великая теннисистка, но знала: любая жидкость на нем превращает поверхность почти в каток.

Машинное масло, конечно, эффектнее – но могут возникнуть вопросы. Поэтому я решила – ну, вроде как случайно – разлить у сетки бутылку воды. Вряд ли здешняя уборщица утруждается мыть пол после каждого клиента. А освещение там плохое, сама Кася лужу вряд ли заметит.

Но только на несчастный случай я не надеялась – на всякий случай нашла алкаша, кто обязался за хороший гонорар подпортить Касе лицо. Но его помощь не понадобилась.

Дьявол продолжал мне помогать. Она не просто упала, а полностью потеряла равновесие, перелетела через сетку и пропахала лицом весь корт.

И мне же – наивное создание! – звонила, жаловалась на невезуху.

Я усмехнулась:

– Кася, мысли шире.

– Это как?

– Ты ж разводиться собираешься? Вот и скажи, что тебя Саша опять ударил. Суд будет впечатлен.

– Сашка со мной ездил.

– Куда?

– На тренировку!

– Господи, зачем? Он же не играет.

– Да ему все равно делать нечего, а я боялась, что с пушкой сама не слажу. Там мужские мозги нужны, чтобы правильно настроить.

Я, признаться, перепугалась: Кася-то – мотылек, а хищный волк Бардин мог заподозрить злой умысел.

Я спросила, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– А почему ты упала? Кроссовки лысые?

Она простодушно отозвалась:

– Да там какая-то скотина воду разлила у сетки. Прямо реально много воды! Я не увидела и поскользнулась. Мы с хозяина хотели компенсацию взять, но он хитрый, сволочь. Пошел вроде как посмотреть, а потом нас зовет: «Сухо там». Сашка подходит: правда, нет воды. Вытер незаметно, хитрый армянин. И ничего теперь не докажешь.

Да, пока мне продолжало везти – просто фантастически.

Кася, невзирая на травму, решила играть турнир. Мне было на руку, чтобы весь клуб узрел ее разбитое лицо. Сыграла моя подруга плохо, все матчи слила без борьбы, и я даже боялась: пойдет к врачу, ей там напоют про сотрясение мозга, и поездка в Питер отменится. Но, видно, не слишком плохо бедняжка себя чувствовала. Или – слишком хотела все-таки взять Сашку с поличным.

Я позвонила ей в день отъезда. Кася сладким голоском пообещала привезти из Северной Пальмиры вкусных пирожных.

– Закрыты сейчас все кондитерские, – напомнила я.

– Ради тебя я обойду все препоны, – прошептала она в трубку.

– Тебя Саша провожать будет? – спросила я.

Кася капризно и громко отозвалась – явно в расчете на то, чтобы муж услышал:

– Нет. Он жадный.

– В смысле?

– Пропуска ему жаль. На такси поеду.

– Ну, береги себя тогда. Маска, антисептик.

Кася хихикнула:

– Лучше коньячку возьму. Куда эффективней дезинфицирует.

Я положила трубку и задумалась. Очень плохо, что любящий муж не желает ехать на вокзал. Как мне к ним в дом-то попасть? Надеяться на удачу, что Бардин выйдет в магазин или – на ночь глядя – побежит кросс? Или что будет смотреть телевизор и не услышит, как я отпираю дверь?

Нет. Надо его обязательно выманить.

Я подошла к зеркалу. Если «погасить» глаза, выглядела я типичной теткой – короткая стрижка, пухлые щеки, невыразительное лицо. Вполне могу сойти за поклонницу Бардина.

Я открыла бар, извлекла оттуда бутылку рижского бальзама. В холодильнике побеспокоила свой запас французских сыров. Сложила дары в экологичный бумажный пакет и не без жалости присовокупила баночку черной иранской икры. Легенда придумалась легко: выдам себя за рижанку. Сериалы с Бардиным там идут – сама видела, когда в командировке была. Пусть радуется, что ему в Европе поклоняются. Да еще дары из-за границы везут. Я оделась в стиле латышских дам – брючный костюм, сиреневая шляпка, пальто-балахон, взяла сумочку, пакет с продуктами и спустилась на парковку.

На работе заранее взяла day-off. Мое алиби никто, конечно, проверять не станет, но, на всякий случай, я его выдумала. Я состою во многих волонтерских организациях и прекрасно знаю, что, если заявляешься на какое-то мероприятие (а главное, переводишь благотворительный взнос), все уверены: именно там ты и был. Посещения клиник ввиду карантина были остановлены, но бомжам и прочим асоциальным элементам помогать продолжали. Так что сегодня – если вдруг спросят – я раздавала теплые вещи алкоголикам, проживающим в коллекторе неподалеку от станции метро «Рязанский проспект».

Но на самом деле я отправилась на северо-восток – в направлении дома Бардиных. Светить машину поблизости от объекта не стала – загнала ее в Мытищи, во двор многоэтажной новостройки. Прошлась до остановки, пересела на автобус и добралась до коттеджного поселка Бардиных.

В гостях у них я бывала – пару лет назад. Расположение улиц, дома, местного магазинчика знала. Лица не прятала – вряд ли кто-то запомнил типичную дачницу в джинсах и тем более признает ее сейчас в образе щедро накрашенной прибалтийской дамы.

У поселкового сельпо я остановилась, просмотрела социальные сети, увидела фото Кассандры в вагоне «Кондора» и, смущенно улыбаясь, распахнула дверь продуктового. Колокольчик звякнул, продавщица опасливо оглядела мой европейский вид и поспешно натянула маску.

– Допрый тень, оччен прошшу мнне поммоч. – Я сразу схватила быка за рога. – Я живу в Рига и поклоняюсь Алегзандр Бардин. Он ведь здесс живьет? В эттот посселок?

Продавщица натянула маску до самых глаз, отступила на два шага и строго спросила:

– Вы приехали из Европы?!

– Фсе по закон, – улыбнулась я. – Карантин две недель. Тест негативный. Разрешшон выходить. Сразу сюда, к Алекзандр. Поддарок ему из Рига. Бальзам наш, сыр французский, икра.

– Так сходите и отдайте. Его дом тут рядом, – отозвалась продавщица.

Я старательно изобразила смущение.

– Ннет. Не могу. Я большая глуппость сделал. Алекзандр попросил ффото, и я ему фотографию своей дочки послал. Не хочу, чтоб видел меня, знал, какая на самом деле есть. Можете просто подарок ему передать? Сказать, что от Дайне из Риги?

Продавщица колебалась.

– Вы ведь знаете Алекзандр? Он бывает ваш магазин?

– Бывает. Часто. Даже телефон мне свой дал! Чтоб звонила, когда хлеб свежий привозят, – похвасталась продавщица.

– Ну, позвониттть ему. Прошшу.

Я поместила пакет на прилавок:

– Не бойттес. Смотрыте. Этто ттолко проддукты из моей сттраны. И вот вам, за хлопот.

Я быстренько вытащила маленькую бутылочку вишневого бальзама – в России такие не продают.

– Ой, ну, что вы! – Продавщица с удовольствием приняла презент и начала уговаривать: – Давайте лучше вы сами! Я дам вам телефон Александра. Сфотографируетесь, он автограф даст!

Я печально вздохнула:

– Ппусть я лучше ббуду дама-загадка.

– Ну, как скажете. Тогда сама у него автограф возьму, для мамы. Сейчас позвоню.

– Только скажите обязательно, что от Дайне, его поклонницы. Французский сыр. Бальзам. Икра черная. Все из Риги.

Глазки у продавщицы забегали – похоже, ей тоже весьма хотелось попробовать европейских продуктов. Я совсем не возражала, чтобы она проредила пакет. Горячо поблагодарила ее за помощь и покинула магазин.

Рядом с сельпо очень удачно располагался заброшенный домик с дверью на одной петле. Я проскользнула туда. В сенях сбросила сиреневую шляпку и пальто-балахон, достала из сумки-шоппера легкий черный пуховик, темные очки и серую шапочку. Дала себе сорок минут. Если Александра не заинтересует посылка из Риги и он за это время не явится – придется рисковать, пробираться в дом в его присутствии.

Но, похоже, в России все скучают по санкционным продуктам. Александра я увидела из своего убежища уже через четверть часа. Не стала ждать, пока он войдет в магазин – выбралась через щель в ветхом заборе с другой стороны участка и быстрым шагом поспешила к его коттеджу.

Вряд ли, уходя на пятнадцать минут, он станет включать в доме сигнализацию. Но если что – код я знала. Он был записан у моей милой, глупенькой Каси на брелке от ключей.

Я бодрым шагом дошла до калитки. Поселок выглядел пустынным – больше половины домов темные, жалюзи на окнах опущены. Смеркалось, половина фонарей не горела. Я очень надеялась, что никто меня не заметит и уж тем более не разглядит в сумерках моего лица.

Открыла Касиным ключом калитку, проскользнула во двор. Поднялась на крыльцо, отперла дверь, первым делом убедилась: сигнализация, как и видеонаблюдение, не работают. Немедленно сняла обувь, уложила кроссовки в пакет, а потом в свою сумку-шоппер. Надела поверх носков еще одни, новые. Волосы скрыла под шапочкой, руки обтянула резиновыми перчатками. Я, конечно, могу объяснить свою ДНК в доме, где бывала в гостях, – но свежих следов все равно лучше не оставлять.

Часы показывали восемь вечера. Касин «Кондор» приближался к Твери – а я хозяйничала в ее доме. Я прошла в котельную, встала на цыпочки, дотянулась до низкого потолка и открыла люк. К моим ногам услужливо спустилась лестница на чердак. Я взобралась по ней, втянула складные ступеньки обратно и прикрыла крышку. На чердак мы с Касей как-то лазили. Никакого обзора – зато слышимость изумительная: шаги, шум воды, телевизор, дверца холодильника. И слуховое окошко – из него отлично просматривается вход в дом.

Через десять минут я увидела: Бардин вошел во двор с моим пакетом. Щелкнул замок, хлопнула входная дверь. Руки он не помыл – прямым ходом в кухню. Я напрягла слух: сначала чпок, потом бульканье. Решил, похоже, бальзам немедленно попробовать.

Сразу он выпил или хотя бы сыр на закуску порезал, я не поняла. Зато услышала, как начал насвистывать песню из девяностых – «Ветер перемен».

Я забеспокоилась. Что это еще за перемены? Может – раз супруга уехала, – он любовницу ждет? Не придуманную, а настоящую?! Вот это будет номер!

И сразу все прочие условности-изъяны моего плана вспомнились, затревожили. Вдруг Кася в последний момент передумает? В Твери выходить не станет, отправится – как всем и объявила – в город на Неве?

Или – еще круче – у нее изначально не было цели внезапно возвращаться и ловить неверного мужа?! Вдруг Касюня хитрее, чем я ее считала, и задумала собственный план? Вот будет здорово, если я сейчас убью ее мужа, а она в это время будет прохлаждаться в Питере! Вернется через пару дней, с прекрасным алиби, обнаружит труп, получит наследство – и, конечно, ни в какой Лондон со мной не поедет, станет наслаждаться свободой. Ну, или найдет более выгодный вариант, кого доить. Может быть, это не я играю с Касей – а она со мной?!

«Лиза, успокойся, – уговаривала я себя, – у тебя паранойя. Кася – примитивное существо. Она поверила в Анатолия. Отвечала ему».

Но страх все равно пробивался под свитер. И огромное искушение одолевало: дождаться, пока Александр уснет, и просто покинуть дом.

Ровно в десять вечера он выключил телевизор в спальне. Я услышала, как хлопнула дверь и в ванной зашумела вода.

Я воспроизвела в уме расписание скоростных электричек из Твери. Кася успевала только на ту, что отправлялась в 20.16. Время в пути – час сорок четыре минуты. На «Спутник» в 22.00 явно не попадает. Даже если возьмет такси, окажется дома, в лучшем случае, в 22.45.

Напор воды в доме оказался отличный, джакузи наполнилась быстро. Нежный скрип – закрыл кран. Бултых – он забрался в воду.

«Сашка в ванной слушает всякие аффирмации – на успех, на деньги», – когда-то просвещала меня Кася. Я тоже практиковала подобное и знала: внушения всегда проходят на фоне довольно громкой медитативной музыки. Голос говорящего завораживает, глаза будто склеиваются. Ведущий даже предлагает: «Попробуйте открыть», но мышцы настолько расслаблены, что распахнуть веки не получается.

Я до сих пор колебалась, но аккуратно распахнула люк и спустилась в котельную. На цыпочках прошла через холл и подошла к лестнице на второй этаж. В спальне – приглушенный свет, в гостиной – дежурная лампочка.

Втайне я надеялась: мой план сорвется. Александр мог в ванной запереться. Или – он там читает книгу, смотрит кино, листает мессенджер.

Дверь откроется – и он меня увидит. Тогда просто побегу, очень быстро.

Я прокралась через спальню и осторожно потянула ручку двери в ванную комнату. Она подалась.

Актер наслаждался в джакузи. Тело уютно укутано мыльной пеной, голова покоится на резиновой подушечке, на ней наушники. И даже на глазах – черная повязка, чтобы ничто не отвлекало от нирваны.

И я больше не колебалась. Придумала, разработала – значит, не трусь и делай! Я приблизилась к ванне вплотную, бесшумно погрузила в воду руки, дотянулась до его щиколоток, резко схватила их и дернула вверх.

Голова мгновенно ушла под воду, тело забилось, затрепетало. Я испугалась – сейчас вырвется! Но мой английский кумир господин Смит действительно изобрел гениальный метод. Я всеми силами удерживала Бардина под водой не больше пятнадцати секунд, а дальше он обмяк и затих. На поверхности воды осталась лишь рука – страшная, искривленная судорогой. Наушники слетели с головы и медленно тонули.

Меня вдруг охватила дикая радость. С губ сорвалось:

– Это тебе за Касю!

Похоже, мне не только подруге хотелось отомстить, но ему тоже. Мужчине. Актеришке. Это заросшее шерстью (и такое теперь жалкое) существо увело у меня лучшую в мире женщину. И получило воздаяние.

Из ванной комнаты я вышла не оглядываясь. Покинула дом спокойно, без суеты.

А когда шла к автобусной остановке, увидела – мне навстречу спешит Кассандра. Смешная, сутулится, в кепочке, в темных очках.

Я скрылась за деревом, вжалась в него и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. От ее глупой доверчивости – или от собственного счастья.

* * *

Из поселка Бардиных я убралась максимально быстро – маршрутка подошла почти сразу. В Мытищах я пересела в свою машину, уже в полночь оказалась дома и немедленно включила компьютер. Мое информационное агентство представляло мне доступ ко всем сводкам происшествий в режиме реального времени. Мне было интересно: какими словами авторы криминальной хроники опишут гибель Бардина? Что скажут о причине его смерти? Как будут звучать Касины оправдания?

Несмотря на карантинное затишье, лента происшествий постоянно обновлялась: аварии, поножовщина, пьяные драки, кражи. Но ни слова про труп в джакузи.

К двум часам ночи я начала реально волноваться. Мне казалось: когда я уходила, актер, несомненно, был мертв. Но вдруг он каким-то чудом смог выжить? Кася успела вовремя, вспомнила свои медицинские навыки и сумела его откачать? И сейчас следствие стремительно раскручивает весь клубок? Ищет псевдорижанку с дарами из Латвии, увеличивает на экранах камер наблюдения лицо посторонней женщины, что отпирала дверь в дом Бардиных? Изучает письма «Анатолия»?

Мною овладела паника. Какое уж тут наслаждение сладкой местью: немедленно в аэропорт и прочь из этой страны!

Но – пусть я многие годы работала на западные компании – вида на жительство до сих пор получить не смогла, а с российским паспортом сейчас из плена не вырвешься. Одна моя приятельница, правда, сумела: перебралась тайными тропами в Белоруссию и уже из Минска улетела в Европу. Я тоже была близка к авантюре: броситься в машину и стартануть под крыло к Батьке, однако все-таки взяла себя в руки. Убежала – считай, призналась. А меня пока никто ни в чем не обвиняет.

Сон – лучшее лекарство, но в моем состоянии я смогла его достичь только после двух таблеток снотворного. Дух Александра не являлся – зато все время виделись полицейские, тюремные камеры, судьи в зловещих мантиях. И когда загремел звонок, я (в тяжелой дреме) не сомневалась: это пришли за мной.

Но оказалось – дребезжит телефон. Девять утра. На определителе – номер Каси.

Голос веселый:

– Лизок, ты только прикинь! Невский – пустой абсолютно, даже троллейбусов нет. Смотри, я сейчас на видео переключусь!

И замелькали кони на Аничковом мосту, Фонтанка исходит рябью, румяные Касины щечки. Она в Питере? Милая барышня – меня все-таки перехитрила?

– Пока, Лизхен! Пойду тебе пирожные искать!

Кася отключилась.

Я с огромным трудом выплывала из своих ночных кошмаров. Прошаркала к компьютеру и начала вновь прокручивать ленту новостей. Опять ни слова про находку в коттедже!

Неужели мне показалось, и вчера в поселке я встретила не Касю, а другую, случайную девушку?! Значит, никто не ведает, что актер мертв, и он до сих пор лежит в воде, давно остывший, посиневший. С трупными пятнами?!

Меня передернуло. Я продолжала глазеть в компьютер. Когда же Кася собирается возвращаться из своего Питера? Вдруг останется там на три дня, на неделю? Я вспоминала стадии разложения тела (еще одна часть моего энциклопедического образования), и мне становилось дурно.

Но все же Кассандра в Санкт-Петербурге не задержалась. В три часа дня новостные порталы стали дружно перепечатывать новость:

Известный сериальный актер Александр Бардин найден мертвым в собственном доме в ближнем Подмосковье. Тело обнаружила его супруга, вернувшаяся из Санкт-Петербурга. Александр, без признаков жизни, лежал в джакузи. Эксперты предполагают, что он скончался накануне вечером.

Я вонзила ногти в виски. Спокойно, Лиза, все сходится! Ты еще не сошла с ума. Вчера ночью, в поселке, ты видела именно Касю, но только подруга твоя поступила не совсем так, как ты ожидала. Она вошла в дом, увидела труп, возможно, впала в панику и завизжала. Но самое логичное действие – немедленно вызвать полицию – не произвела. Она медик, поняла: муж погиб не более часа назад. Осознала, чем ей это грозит, и сбежала обратно в Питер. Теперь будет утверждать: была там все время.

Все ведь знали, что она туда уехала: и билет имеется, и в поезде ее видели, и была Кася действительно в городе на Неве. Развалить всю конструкцию и установить ее истинную логистику – легче легкого. Вопрос: будут ли это делать?

У Александра на голове наушники, на глазах повязка. Интоксикантов в крови найти не должны. Признаков насильственной смерти тоже – за щиколотки я его схватила руками в перчатках, царапин, синяков не оставила.

У Каси алиби. Плюс мотива нет – мужа она вроде как любит, его смерть ей невыгодна – вся тусовка знает, что имущество Александра отойдет матери. Ленивые русские полицейские с удовольствием схватятся за версию несчастного случая. Но все ли с ней согласятся?

Нынче каждый блогер мнит себя Шерлоком и, конечно, начнет разоряться: с чего бы молодому-здоровому тонуть в ванне? И еще есть Касина свекровь – эта уж точно не поверит в случайную смерть сына.

Да, подвела меня Кассандра своим бегством! Так бы ее взяли фактически на месте преступления – и дело раскрыто. А если начнут расследование, станут копать во многих направлениях – сеть и меня может накрыть. Отношения с Касей мы не афишировали, но о моей русской подруге знал босс. Несколько раз, еще до ее замужества, вместе ездили за границу. Я приходила в теннисный клуб, Касю видели консьержи в моем доме.

Нет, нет, прочь жалость! Сейчас никому в голову не может прийти, что Бардина убила я. Вот и надо побыстрее явить миру истинного преступника – Касю. Собственная жизнь дороже, а неверная моя подруга заслужила пойти на заклание.

Но действовать следовало очень аккуратно, чтобы самой не засветиться. Я продолжала оставаться у компьютера.

Светские хроникеры давно пресытились снимать проникновенные речи звезд с хештегом «останьтесь дома», и внезапная смерть известного актера чрезвычайно оживила средства массовой информации. По поводу его смерти строились самые различные предположения – наркотики, самоубийство на почве попадания в секту или депрессии, месть власти – за острые шутки про бизнес на масках с перчатками.

А спустя примерно час на сайте главного телевизионного канала появилась «молния»:

Сегодня в двадцать два ноль-ноль пройдет экстренный выпуск нашей программы! В прямом эфире поговорим о таинственной смерти Александра Бардина! Если вы с ним знакомы/что-то видели/знаете или догадываетесь, почему он погиб, срочно свяжитесь с нашим главным редактором Миленой!

С меня мигом слетела противная тяжесть, по телу пробежали приятные мурашки.

Я сочувствовала неведомой мне Милене – представляла, сколько сейчас на нее обрушится посланий от бездельников, доморощенных сыщиков и просто психов. Затеряться в их ряду и тем более засветиться мне совсем не хотелось, но свои пять копеек в популярное шоу надо было обязательно вставить.

Я быстро набросала тезисы разговора и позвонила ведущему ток-шоу Андрюше Могилеву. С ним мы учились на одном курсе журфака, приятельствовали. Вместе, как могли, противостояли гомофобии. Нынче, когда он вознесся до самой популярной в стране передачи, видеться в неформальной обстановке уже не получалось, но я несколько раз бывала в студии в качестве эксперта.

У Андрея имелось несколько мобильных номеров, и я, на правах старой приятельницы, владела самым секретным – на него он отвечал всегда.

Отозвался и сейчас:

– Лизка, занят. Быстро и по делу.

– Насчет Бардина.

Он оживился:

– Ты с ним знакома?

– Косвенно.

И я поведала, что писала для «Guardian» про российскую правозащитную организацию «Подруги» – как к ним обращалась жена актера с синяком на пол-лица и жалобами на жестокое избиение.

– Да ты что?! Он бил ее? А «Подруги» зафиксировали обращение? Убежище ей предоставляли? – заинтересовался Могилев.

– Нет. Кассандра испугалась сделать решительный шаг и побежала к мужу мириться.

– А когда это было?

– С год назад.

– Блин, красиво! Но давно.

– Так у нее и сейчас синяк на лице, – усмехнулась я. – Свежий.

– Откуда знаешь?

– Все теннисисты знают. Она позавчера играла нелегальный турнир. Но муж ее накануне так отделал, что еле ноги передвигала. Даже из группы не смогла выйти.

– Ты сама ее видела?

– Ты же знаешь, я не участвую в незаконных мероприятиях, но мой знакомый спортсмен все описал в красках.

– Контакт его дай.

– Это серьезный человек, он все равно не придет к тебе на ток-шоу. Но турнир в клубе «Подмосковные зори» – не такой уж секрет. И у Каси наверняка есть заклятые подружки по корту. Позови кого-то из них.

– Лизка, ты неоценима! – с чувством отозвался Могилев.

Я не сомневалась: мой однокурсник приложит все силы, чтобы сделать экстренный выпуск скандальным. И вечером, с бокалом вина, наслаждалась – как лихо Андрюша со своей командой построил драматургию: умело нагнетает, быстро и неожиданно подкидывает версии. Третий по счету герой, журналист Полуянов, вообще оказался исключительным душкой.

Мы лично знакомы не были, но тексты парень писал неплохие. И версию высказал смелую, бездоказательную, однако мне исключительно полезную – чаще всего убийца тот, кто обнаружил тело. Правильно, Димочка, правильно!

А четвертая героиня, фотомодель Щеглова, вбила в Касин гроб еще один приятненький гвоздик. И про фингал годичной давности рассказала, и даже фоточку приволокла, как Кассандра сейчас смотрится – со свежим кровоподтеком, без макияжа.

Я думала, Могилев подводит к нужной мне мысли: Кассандра решила отомстить за унижения и избавиться от мужа-абьюзера. Однако дальше разговор неожиданно перекинулся на некоего Дениса Ивашова. Я слушала, сжав кулаки. Мы с Касей часто встречались, и она упоминала про своего партнера по миксту. Говорила: «Противный и примитивный. Но играет классно». А сейчас-то вот оно как выходило! Похоже, роман у них – вряд ли Бардин на пустом месте ревновал. Ну и стерва!

И до чего талантлива – в своем умении смотреть на тебя влюбленными глазами так, что веришь: только ты для нее свет в окошке. А потом предавать. Сначала с замужеством, а теперь еще и любовник! Может, и другие любовницы тоже имеются?! Как я могла ей доверять?! Но пришло время платить по счетам.

Я представляла, каково сейчас Касе – смотреть, как ей на всю страну перемывают косточки, – и мстительно улыбалась. Но забыла о том, что Кассандра по-прежнему считает меня своей лучшей подругой.

Едва программа завершилась, у меня зазвонил телефон, и Кася, икая и всхлипывая, взвыла:

– За что они так со мной?!

Милашка, очевидно, надеялась, что я начну ее утешать. Но я успела обдумать ситуацию и понять: в сложившейся ситуации от Каси мне надо максимально дистанцироваться. А тут как раз и повод подходящий появился.

Поэтому я сурово произнесла:

– Ивашову позвони и ему поплачься.

– Но он… – начала было Кася и запнулась. – Он мне никто! А тебя я люблю!

– Слушай, хватит уже пудрить мне мозг! Саша тебе никто, но ты за него замуж выходишь. Какой-то Ивашов за тебя, оказывается, дерется – и тоже ничего не значит. Все, баста! Мне надоело.

– Но это правда! Я люблю только тебя!

– Я предлагала тебе уехать вместе в Лондон. Год назад.

– Давай уедем сейчас!

– Извини, нынче туда самолеты не летают, – со значением произнесла я.

– Лиза, мне очень плохо и страшно! Пожалуйста, можно я к тебе приеду?

– Нет, дорогая. Езжай к своему Денису. А мне даже звонить не смей.

И я положила трубку. Совсем, совсем не нужно, чтобы в сложившихся обстоятельствах Кася продолжала считать меня близким человеком. Но женского тела, после всех переживаний последних суток, я алкала отчаянно.

Касю я все-таки любила и другую постоянную подругу после ее предательства не завела. Знакомилась в ресторанах и клубах, в редких случаях обращалась к девушкам по вызову. Сейчас, в пандемию, ситуация значительно осложнилась. Питейные заведения закрылись, проститутки терпели убытки и разбегались по своим провинциальным городкам.

Интересно, а как там Веруня? Я набрала ее номер – жива ли она вообще?

Власова бодро-пьяным голосом отозвалась:

– Совсем забыла меня! Когда в гости приедешь?

– Ты одна?

– Тихо, тихо! – цыкнула она кому-то. – Буду одна! Только приходи!

Я понимала, почему она рада. Вера – как и все женщины – нуждалась в нежности. Но разве дождешься ласки и добрых слов от опустившихся мужчин-собутыльников? А я всегда была к ней добра, к тому же приезжала с гостинцами: дорогие напитки, хорошая закуска.

Веруня сдержала слово: к моему приезду в ее квартире было пусто и даже виднелись следы уборки. Но выглядело жилище бедным и жалким. Стереосистема, телевизор, компьютер исчезли.

– Пропила? – усмехнулась я.

Вера печально кивнула и пожаловалась:

– На удаленку отправили, платят копейки. Даже «Ниссан» заложить пришлось.

– О, твой «Ниссан» еще жив? Я думала, ты давно его продала или разбила.

Веруня рассердилась:

– В жизни я его не продам! Это ж мне еще Венька помогал покупать. И аэрографию сам рисовал!

Мне стало ее жаль. Даже захотелось рассказать, что Кася – ее обидчица – совсем скоро получит по заслугам. Но я, конечно, промолчала. Чтобы раскрепостить Верочку, я как следует ее подпоила, растворила в водке таблетку «экстази», и мы провели сумасшедшую ночь.

На следующий день я вернулась на работу. Занималась своими делами – но продолжала держать руку на пульсе дела Бардина. Очень веселилась, когда смотрела Касино жалкое оправдательное выступление по ютьюбу. Следила за заявлениями властей. Полиция пока что квалифицировала смерть актера как несчастный случай, но Интернет бурлил, поэтому вскоре было заявлено, что проводится тщательная проверка обстоятельств происшествия, а также назначена дополнительная судмедэкспертиза.

А вечером мне позвонил Могилев. Андрюша, даже если не спешит на прямой эфир, всегда лапидарен.

– На меня вышел Полуянов.

Раз «вышел» – значит, секретного номера, по которому Могилев отвечает в любых обстоятельствах, у журналиста не имеется.

– Полуянов интересуется: откуда я узнал про теннисный турнир.

– Что ты ответил?

– Что не выдаю свои источники информации.

– Правильно. Мне все равно нечего ему рассказать – я на том турнире не была.

– Полуянов, похоже, хочет раскрутить это дело, – задумчиво произнес Могилев. – А парень он зубастый. Будь осторожна.

Андрюша Могилев умен и, конечно, догадался: Касю я ему сдала неспроста. Ему плевать, за что я мщу Кассандре, но он оберегает меня, свою верную подругу, от возможных неприятностей.

Я задумалась. Еще вчера, на телепередаче, Полуянов утверждал: убил тот, кто нашел тело. Так и продолжай, черт возьми, копать под Касю! Ты же умный, опытный журналист – легко выяснишь, что она на самом деле лишь притворилась, а не уехала в Питер!

Я сама занималась журналистскими расследованиями и прекрасно представляла, каким должен быть классический алгоритм действий. Надо опрашивать друзей актера, докапываться до полицейских, того же теннисиста Ивашова раскручивать на интервью. А ему вдруг стало интересно: кто именно слил телевизионщикам информацию про теннисный турнир?

Неужели Полуянов заподозрил, что имеет место подстава? Но как он догадался, да еще настолько быстро?! Я старалась не поддаваться очередному витку паники, но меня начало трясти. Неужели журналист встретился с Касей и она ему все рассказала – обо всех своих любовниках, обо мне и о нашей ссоре?!