Читать книгу "#останься дома и стреляй!"

В медучилище, когда таскали в морг или на кесарево, пряталась за спинами однокурсников. И работать пошла – сначала в физиотерапию, а потом в «легкое» отделение частной психиатрической клиники.

Ей очень нравилось – являться светлым ангелом в белоснежной униформе. Улыбаться, подбадривать, выслушивать. Всем своим видом обещать: пригрей меня, и я буду твоей верной тенью, окружу теплом и заботой.

Причем уже «готовые», богатые папики не привлекали – считала, что куда интереснее найти перспективного и самой огранить алмаз.

Двоюродная сестра Лика вслух не говорила, но всем своим видом давала понять: Кася – бедна и глупа. Поэтому если и светит ей муж, то самый заурядный – по воскресеньям закупаться продуктами, лаяться да на квартиру полжизни копить.

Но Лика ошиблась. Касе в супруги достался идеал. Молодой, красивый, талантливый, не жадный. Счастливая жена с удовольствием «растворилась» в муже, стала его тенью. Сашка был главным во всем – от расходов до книг (Сандру Браун читать запрещал, подсовывал нудное-заумное). Она считала: имеет право – мужчина, кормилец. И гораздо умнее ее.

Пару лет Кася прожила покорной, а ля тайская горничная, женой. Даже свекровь – абсолютно невыносимую даму – как-то терпела. Но дни летели, стремительно подступал тридцатник, и девушка все чаще стала задумываться: а что дальше? Своих денег у нее нет и не будет. Работать муж запретил, имущества никакого не положено: свекровь настояла на брачном контракте. Образ идеального супруга постепенно мерк. Сашка обрастал поклонницами, начинал «звездить», руку на нее посмел поднять. Да еще матушка упоенно подначивала: чтоб сын держал супругу в ежовых рукавицах, а лучше бы поменял – на девушку своего круга.

Только отдушина и была – теннис. А еще любовник Денис Ивашов.

Кася сначала думала: просто развлечься, эндорфины, дорогие подарочки – мужик-то богатый. Но партнер по миксту запал на нее серьезно – звал замуж, сулил золотые горы. Любая другая визжала бы от радости, но ей какой смысл менять шило на мыло? Да, Диня богаче, но он типичный альфа-самец. Прижмет ее еще крепче, чем Сашка.

А любовь… Любовь – она не вечная. Даже самый преданный партнер – если ты от него зависишь финансово – может предать в любой момент.

Раньше Кася только смеялась, когда двоюродная сестра говорила: рассчитывать на супруга – путь в никуда. А сейчас начала понимать: Лика права. Что будет дальше – когда ей стукнет тридцать, сорок, пятьдесят? Продолжать зависеть от милостей мужа? Молчаливо терпеть молодых моделек – а их любой успешный перепробует неизбежно? Постоянно дрожать, что тебя выкинут на улицу – потому, что надоела и потеряла товарный вид?

Но вставать на Ликин путь и поступать в университет было поздно. Кася решила искать другой способ, чтобы обеспечить себе независимую, счастливую старость.

Она завела секретный счет в банке. Помаленьку отщипывала от тех денег, что Сашка выдавал на хозяйство. Диню тоже приучила – не сумочки из крокодиловой кожи дарить (их дома все равно не предъявишь), а переводить ей на карточку: «я лучше сама куплю, что мне надо».

Но когда одряхлеешь – ведь и путешествовать захочется, и лечиться придется. Поэтому очень хотелось обеспечить себя не прожиточным минимумом, а радикально.

Брачный договор Кася когда-то подмахнула не читая – хотела доказать свекрови, что не ради денег за Сашку пошла. Внимательно изучила его только спустя годы после свадьбы. Овца она, конечно, что согласилась. С какой стати все имущество, нажитое в браке, при разводе отходит мужу? Разве жене не положена награда за то, что она обустраивает быт? Терпит придирки и поучения? Но за преданную службу Касе при разводе только машина светила. Да и той не достанется – если будет документально подтверждена ее супружеская неверность. Руки бы вырвать тому юристу, кто филькину грамоту составил! А свекровь – идейного вдохновителя – вообще живьем надо сварить.

Сначала она думала: плавно и аккуратно капать мужу на мозг. Уговаривать, умолять, угрожать, но добиться – чтобы, в случае развода, делиться пополам.

Кася обсудила план с двоюродной сестрой. Лика фыркнула:

– Мелко ты плаваешь. Ныть, клянчить – фу!

– А какие еще варианты?

– Да я бы сразу в суд пошла, сказала: документ кабальный. Подписать меня вынудили.

– А так можно?

– Понятия не имею. Но я бы попробовала.

Судиться с Сашкой Кася пока что не собиралась, однако была у нее приятельница, которая знала все и вся, включая юриспруденцию. Она обратилась за советом, и та подтвердила: судьи (в большинстве своем дамы) часто становятся на сторону брошенных жен. А если на руках будет такой козырь, как Сашкина супружеская неверность – почти сто процентов, что совместно нажитое имущество поделят согласно семейному кодексу, то есть поровну. Несмотря ни на какие брачные контракты.

Кася за идею уцепилась. Она подозревала: Сашка погуливает. Зря, что ли, у него в райдере обязательное требование – во время съемок, даже в Подмосковье, двухкомнатный люкс? Осталось поймать неверного мужа, получить доказательства измены, а дальше и разводиться не обязательно. Вытребовать миллиончик за моральный ущерб, положить на секретный счет и, конечно, кабальный контракт аннулировать.

Кася пару раз съездила вслед за Сашей на съемки – тайком, но в сыске не преуспела. У всех на виду супруг ни с кем не целовался, а что в его вагончике происходит – как выяснишь?

Она уже думала, что придется деньги тратить – частного детектива нанимать, но тут ей на почту упало письмо. Незнакомый мужчина по имени Анатолий умолял спасти его семью. Писал, что жена-чиновница на старости лет лишилась ума: ежевечерне пересматривает фильмы с Бардиным и, похоже, сохнет по красавцу актеру. Вступила в его фан-клуб, пробивается на все светские мероприятия, где присутствует Александр, и мечтает затащить красавца в постель. Несчастный муж предлагал Касе объединиться, дабы препятствовать адюльтеру.

Она отозвалась коротко: «Почему я должна вам верить?»

Анатолий ответил: «Я давно слежу за ними, у меня есть доказательства».

И сразу скинул несколько фотографий. На них определенно был Сашка, а рядом с ним – за столиком в ресторане, с бокалом в руках на приеме – тетка. Хорошо упакованная, холеная, с телячьим, влюбленным взглядом.

Кася нахмурилась, увеличила лицо бабы до максимального разрешения, и томный взор женщины ей совсем не понравился. Вся прямо сочится: «Возьми меня! Немедленно!» А Сашка-то (воспитанный мамочкой) к возрастным дамам слабость питает – запросто может не устоять. Надо срочно пресечь разгуляево и указать наглой бабе ее место возле параши.

Однако развитие история получить не успела. Наступил карантин, рестораны закрылись, светские мероприятия прекратились, Сашка засел дома, Анатолий тоже затих. Кася за мужем зорко приглядывала, но тот же не дурак – подозрительных разговоров по телефону при жене не вел. А на компьютере у него пароль, переписку не подсмотришь.

В середине апреля обманутый муж снова вышел на связь. Сообщил: они с женой, как большинство граждан, безвылазно дома, однако режим карантина не охладил пыл влюбленного сердца. Супруга от телевизора вообще не отлипает, бесконечно пересматривает сериалы с Бардиным, тоскует, вздыхает. А недавно летала, словно на крыльях – актер осчастливил ее письмом. Анатолий смог взломать электронный почтовый ящик супруги и текст послания Касе переслал.

Она внимательно его прочитала.

Привет, моя рыбка, привет, Иришка!

Я тоже адски устал от четырех стен. И даже не могу пироженку съесть для тонуса, в отличие от тебя. Сидим на здоровом питании, безглютеновая шарлотка, чтоб ее!

А в Париже уже каштаны зацветают. И Сена прекрасна, даже когда по ней не ходят кораблики. Но раз пути туда нет, предлагаю альтернативу. Напиши, когда и на сколько сможешь вырваться. Шалаш я организую.

Твой С.

Касю бросило в жар. Вот гад! Он ведь и ее когда-то возил в Париж – специально для того, чтобы показать, как цветут каштаны! И рыбкой называл – не при всех, а только наедине, в минуты особенной нежности.

Она поддалась порыву, бросилась в кухню и выкинула в мусорное ведро недавно освоенный кулинарный шедевр – ту самую безглютеновую шарлотку.

Сашка, который как раз пил чай, всполохнулся:

– Ты что делаешь?

– Да чтоб это здоровое питание черти взяли! – выкрикнула она.

Муж пожал плечами:

– ПМС, что ли, у тебя?

Слез в ее глазах не заметил и беззаботно предложил:

– А и правда, хочется чего-то вредного. Давай пиццу закажем?

Абсолютно спокойный – ни один мускул в лице не дрогнул. Он хороший актер. Чертовски хороший!

– Возьми мне «четыре сыра», – попросила она ледяным тоном.

Пока муж звонил в доставку, вернулась в спальню и еще раз перечитала письмо Анатолия. На страдания чужого мужа Касе было плевать, но идея прижать Сашку к стенке – безо всяких частных детективов – ей очень понравилась.

Ты, милый, ищешь шалаш? Ладно, я тебе помогу.

Она позвонила в Питер, двоюродной сестре. Описала ситуацию, и девушки вместе придумали, как спровоцировать изменника.

План начали осуществлять немедленно. Тем же вечером Лика позвонила. Кася специально вышла с телефоном в гостиную, где сидел Сашка, и включила громкую связь. Сестра долго жаловалась на страшное одиночество и горячо умоляла родственницу ее навестить.

– Разве поезда сейчас ходят? – слегка фальшиво удивилась Кася.

– Их меньше, но ходят. Получаешь пропуск – и вперед. Карантина для приезжих в Питере тоже нет.

Кася вопросительно взглянула на мужа.

Тот кивнул:

– Почему нет? Езжай. Хоть развеешься, а то вон нервная какая.

И девушки сразу наметили дату – воскресенье, двадцать шестого апреля.

* * *

Кася думала: ввиду эпидемии скоростной поезд «Кондор» окажется почти пуст. Но людей на перроне толпилось изрядно. Социальную дистанцию не соблюдали, маски спускали – кто-то курил, а одна смелая парочка даже целовалась.

Билет у нее был до Питера – специально покупала на глазах у мужа, чтобы тот не сомневался, куда она едет. Жаль, конечно, что не увидит город на Неве, не пройдется по Фонтанке, но что поделаешь: спецоперация по поимке неверного мужа важнее.

Вроде ничего особо сложного, но Кася с самого утра ужасно нервничала. Первая в ее жизни шпионская история! Вспомнился Джеймс Бонд: тот вечно мартини пил – стресс снимал. Она решила тоже взять с собой алкоголь. Когда собиралась в дорогу, извлекла с задворок посудного шкафа маленькую походную фляжечку, наполнила коньяком и бросила в сумочку.

Саша провожать ее на вокзал не стал, сказал: пропуск жаль тратить. Может, едва она за порог – сразу любовницу позовет? И не надо ехать ни в какой Питер, просто вернуться домой – через часик-другой? Нет, вряд ли осмелится – когда еще не стемнело, на глазах у соседей постороннюю бабу в дом приводить. Надо следовать плану.

И хотя всему миру (кроме, может быть, Сашки) было наплевать, на какой станции пассажирка выйдет, девушка решила создать полную иллюзию, что она действительно едет в город на Неве. Надела яркую, красную куртку, под нее – кофточку с вырезом. Волосы уложила, глаза накрасила. Мужики еще не совсем одичали на карантине – оборачиваются, раздевают глазами.

Перезрелая проводница тоже внимательно оглядела пассажирку и выплюнула:

– Кресло пятьдесят восемь.

Место Кася выбирала по схеме вагона – чтобы сидеть в серединке и не у окна. Прежде чем поезд тронулся, вышла в социальную сеть и выложила два селфи – одно сделала на платформе, у хищной морды «Кондора», а потом в кресле. Немедленно получила первый лайк – от супруга.

Пробормотала:

– Рад, что избавился?

И, прикрываясь сумочкой, отхлебнула коньяку из фляжки.

Проводница обошла вагон, собрала бумажные билеты. Пассажиры массово уткнулись в гаджеты, редкие оригиналы шелестели страницами книг. Кася минут пять притворялась, что читает газету, но еще за кольцевую не выехали – поднялась с кресла, швырнула чтиво на сиденье, а на столике оставила початую бутылку воды. Спросила у проводницы:

– Ресторан в каком вагоне?

– Между шестым и седьмым.

– Пойду, там посижу. Здесь очень душно.

Проводница скривилась: мол, иди куда хочешь.

В ресторане тоже оказалось немало народу, но разместились по правилам: за каждым столиком по одному. Оно и лучше: никто не пристанет.

Кася просмотрела меню, споткнулась о фразу: «В связи с карантином спиртное не продаем!»

Она хмыкнула и заказала кофе с пирожным. Прикрывшись рукой, хлебнула еще коньяку из фляжки.

«Кондор» мчался, сердце тревожно билось. Пока дождалась заказа, прошло минут двадцать. До Твери оставалось всего ничего. Кофе исходил паром, пришлось, чтобы побыстрее остыл, добавить коньяка и туда.

Кася расплатилась наличными. В голове противно шумело, руки дрожали. Внутренний голос снова завел свою песню: вернуться бы сейчас в свой вагон, попросить чаю и ехать спокойно дальше, в Питер!

Но она представила потрясенное лицо свекрови, когда та узнает про подвиги сыночка, – и решимости прибавилось. Нет, раз взялась – доводи до конца.

Кася вышла из ресторана, проследовала на пару вагонов вперед, юркнула в туалет и открыла сумочку. Первым делом – удалить косметическим молочком яркий макияж, наглухо застегнуть блузку, собрать волосы в хвост, нахлобучить кепку. И, финальным аккордом, вывернуть наизнанку двустороннюю куртку – теперь красной стала подкладка, а основной цвет превратился в блекло-серый.

«Наш поезд прибывает на станцию Тверь», – возвестила громкая связь. Кася вышла из туалета и увидела: пассажиров у дверей скопилось немало. Вот пижоны! Обычная электричка в десять раз дешевле. Но ей сумбур на руку. Она затесалась в толпу, выпрыгнула на платформу и прошла, вместе со всеми, к выходу в город. И никто не заметил, что пассажирка сошла раньше.

Да и в Питере на это внимания не обратят.

Ольга Петровна

Наши дни

Начальник поезда убеждал: никакой юридической силы их разговор иметь не будет. Полицейские должны прийти сами, задать вопросы, оформить протокол. Но через три часа «Кондор» отправлялся обратно в Питер. Дальше смены менялись, вся бригада оставалась в городе на Неве и отправлялась отдыхать. Несчастная мать горько плакала, и проводница из третьего вагона сжалилась – не просто пообещала все рассказать властям, а вырвала из обычной тетрадки листок и записала для нее правду. Строчки неровные, кое-где кляксы – сама прослезилась, так сочувствовала чужой беде.

Сейчас Ольга Петровна на каждом светофоре бережно извлекала бумаженцию, перечитывала, и сердце пело.

Я, проводник вагона номер три Алимова Н. К., подтверждаю, что пассажирка с паспортом на фамилию Бардина, одетая в красную куртку, действительно предъявила билет до Санкт-Петербурга в мой вагон на место пятьдесят восемь. Через двадцать минут она спросила, где находится ресторан, ушла и больше не появлялась. Моя коллега официант вагона-ресторана Кочегарова Ю. Ю. рассказала мне, что девушка в красной куртке просидела за столиком примерно полчаса и ушла минут за пятнадцать до Твери. В Санкт-Петербурге из моего вагона пассажирка Бардина не выходила. Никто из моих коллег (а в коллективе мы ситуацию обсудили) после Твери ее в поезде больше не видел.

И пусть документ не официальный, Ольга Петровна верила: уже теперь-то просто отмахнуться от нее полицейские не посмеют.

* * *

В здании Тверского вокзала Кася откололась от общего потока, приобрела в кассе билет на ближайшую «Ласточку» до Москвы и отправилась в обратном направлении.

В этот раз тащиться пришлось подольше. Кася забилась в уголок. Наушники, медитативная музычка, успокаивающее дыхание, коньячок, притвориться, что дремлешь. Но обрести бодрость духа не получалось. Все время хотелось выдернуть и пожевать волос, хрустнуть суставом, отгрызть ноготь. Сашок – сволочь, конечно! Но вспоминались, будто назло, только приятные моменты. Они вместе сажают «свадебное» дерево на Мальдивах. Муж варит ей чай на семи травах – когда Кася заболела ангиной. Обстоятельно – со сравнительными таблицами характеристик – выбирает супруге машину.

Возможно, Джеймсу Бонду спиртное придает смелости, но Касю начало отчаянно клонить в сон. Девушка дремала, под стук колес, унылые звуки мантр и дребезжание стекол грезила, как все у нее в жизни сложится дальше. Свобода. Деньги. Никакого «орднунга» и контроля! Сама выбираешь себе друзей, подруг и любовников. Но предвкушения почему-то не было – только страх перед новой, самостоятельной жизнью.

На Ленинградском вокзале она оказалась в начале одиннадцатого вечера. Сначала на «Спутнике» – за восемнадцать минут – добралась до Мытищ, дальше погрузилась в автобус. Проверяла заранее: даже сейчас, в эпидемию, он переполнен, половину дороги стоя приходится ехать. И на ближайшей к их коттеджному поселку остановке народу выходит полно – рядом огромная новостройка с видом на свалку, приют для тех, кому не удалось покорить Москву.

Кася не беспокоилась, что ее кто-то узнает. На автобусах она сроду не ездила, в местных магазинах не отоваривалась, деревенские салоны красоты или аптеки не посещала. Плюс темнота, волосы спрятаны, козырек кепки прячет лицо в тени.

Она перебежала дорогу, еще больше ссутулилась, надвинула кепку на нос и постаралась сделать походку максимально мальчишеской.

Наружное видеонаблюдение у них в коттедже по всему периметру. Саша, если был дома, его не включал, но Кася, когда готовилась к своей спецоперации, на всякий случай выбрала место, куда камеры не дотягивались, – наискосок от дома, в самом дальнем от него углу. Там загодя и расшатала доску в заборе. Участок у них десять соток, фонарики только у входа, из окон – она проверяла – лаз просматривался, только если специально наблюдать.

Но времени – почти одиннадцать. Вряд ли Сашка сейчас будет глядеть во двор. Он или в ванне лежит в наушниках – обычный его ежевечерний ритуал. Ну, или с любовницей кувыркается.

От автобусной остановки девушка специально сделала крюк, чтобы зайти с тыла, у калитки с воротами не светиться. Прежде чем отодвинуть заборную планку и юркнуть в щель, осмотрелась: в доме светится дежурная лампочка в кухне, мерцает неяркий свет в спальне. На улице – тишина, темнота. Ни людей, ни машин.

Но когда Кася протискивалась внутрь, услышала шум мотора. Кто это еще? Вот некстати! Она быстро проскользнула на участок и уже с собственной территории увидела: мимо пронесся черный джип. В темноте Кася не смогла разглядеть номеров, но на душе стало неспокойно. Где-то она видела точно такую машину – и не здесь, не в поселке!

Когда вспомнила, облилась холодным потом и заверила сама себя: не может такого быть! Просто совпадение. Марка достаточно популярна, и джипов в Подмосковье больше, чем в столице.

Рев двигателя стих. Улица снова опустела.

Кася крадучись преодолела родной участок, отперла своим ключом дверь, присмотрелась, принюхалась. Ни единой приметы того, что в доме любовница. На кухонном столе – одинокая чайная чашка, засыхает хлеб (Саша вечно забывал убирать в пакет).

Кася скинула кроссовки, взлетела в одних носках на второй этаж и осторожно приоткрыла дверь в спальню. Покрывало на супружеском ложе смято. На полу – Сашкины майка и джинсы. Не похоже, что здесь оргия.

В ванной горит свет. Двадцать три ноль пять. Муж, похоже, слушает там музыку. Один. Неизвестный доброхот ее обманул.

Алкоголь выветрился не до конца, и Кася сладко улыбнулась. Представила, как Сашка сначала удивится, начнет расспрашивать, а потом, конечно, очень ее захочет.

Она скинула куртку, растворила дверь ванной, весело выкрикнула:

– Доставка пиццы!

И зашлась криком. Сашиной головы над водой не было – лишь прихотливое кружево мыльной пены. А над ней, в недвижимом изгибе, замерла рука. Пальцы сведены судорогой.

Медсестра не имеет права бояться. Она кинулась к ванне, рывком выдернула из воды тело. Муж – такой родной, беззащитный! Глаза наполовину прикрыты, лицо довольное, даже счастливое.

– Сашка! – заорала Кася.

Откачивать! Реанимацию при утоплении она знала: очистить от воды рот, непрямой массаж сердца, искусственное дыхание!

Но увидела на губах следы розовой пены, поймала остановившийся взгляд – и в страхе отступила. Слишком поздно.

И снова вспомнила черный джип.

Если… если это тот самый, то она пропала.

* * *

В марте – еще до карантина – на парковке теннисного клуба «Подмосковные зори» Касиному любовнику Денису Ивашову помяли «Мерседес». Лиходейкой оказалась блондинка с только что купленными правами. Оформлять европротокол Денис не стал – удар приличный, вдруг скрытые повреждения? Решил вызвать аварийного комиссара. Страховая компания предложила подменный автомобиль, но владелец «Мерседеса» отказался. Позвонил заму, велел подогнать служебный «крузак».

Кася осталась поддерживать друга. Они просидели в буфете, пока не подъехал помощник. И, когда тот позвонил, вышли из клуба вместе. Тогда она и увидела: квадратный, несколько старомодный джип. Точно такой, как пронесся получасом ранее мимо их дома.

Сколько таких в Подмосковье? Сотня? Две? Но джип – точно не из поселка, всех местных Кася знала. Да и не ездят у них по улицам в одиннадцать вечера. Тем более в карантин.

И она поняла: это был Денис. И мотив у него. И возможности.

Диня ведь страшно злился, что она не уходит от мужа. А возможности – она ему сама предоставила. Натрепала про все: что в Питер едет, что Саша ванну вечерами всегда принимает – в наушниках. И ключи Денис мог украсть. Он ведь хотел ее. Хотел до безумия! И по жизни – человек без тормозов и правил, как все успешные бизнесмены. Он не скрывал: устранять неугодных ему уже приходилось, как своими руками, так и чужими, что гораздо проще.

Кася в отчаянии смотрела на мертвое Сашино лицо. В носу щипало, но слезы не проливались. Жаль было не мужа – себя. Она понимала, что влипла. Уехала напоказ – вернулась тайно, и прямо к трупу мужа – еще не остывшему. Да кто ей поверит! Обвинят в убийстве! И как оправдываться?

Валить на Дениса? Признаваться на весь мир, что у нее есть любовник?

Но Диня – человек с возможностями, наверняка алиби себе обеспечил. Отмажется, а ей не простит, что выдала. И свекровь живьем будет жрать. Что же делать, что делать. Бежать – вот единственный выход! Никак нельзя оказаться у тела сейчас – практически в момент Сашиной смерти.

Не зря, получается, играла в шпионов, походку меняла, лицо прикрывала. Будто чувствовала, что так надо.

Официально она сейчас в Питере. Никто не видел, как выходила из поезда в Твери, возвращалась в Москву, ехала в Мытищи, пробиралась в дом.

Надо любой ценой, срочно и тайно, попасть в Северную столицу. А Лика – сестра, родная кровь – всегда поддержит.

Кася дрожащими руками погрузила Сашино тело обратно в воду. Оторвала листок от рулона с бумажными полотенцами, вытерла влажный пол. Вернулась в спальню. Схватила с постели куртку. Начало двенадцатого. В стране режим повышенной готовности. На своей машине ехать нельзя. В такси и на любом транспорте – только по пропуску. Поезд и самолет – с паспортом. Что остается? Автостоп? Ее передернуло.

Подумала: «Диню позвать, чтобы помог?» Истерически рассмеялась. Ее начала бить дрожь. И тут зазвонил телефон. Лика – сестре не терпелось узнать, чем закончилась спецоперация.

– Ну, что? – спросила она с придыханием.

– Сашка мертвый, – бесцветным голосом ответила Кася.

– Как? – растерялась родственница.

– Утонул. В ванне. Или утопили.

– Кто?

– Я… я не знаю.

Про ее любовника сестра не ведала.

– О боже! Ты полицию вызвала?

– Лика, его совсем недавно убили, даже трупных пятен нет. Если вызову, решат, что это я…

– Ничего не решат! Ты, главное, не трогай там ничего!

– Я уже трогала – думала, откачать смогу. Лика, я боюсь! Помоги мне, пожалуйста!

– Как?

– Ну, у меня ж до Питера билет. Подтверди, что ты меня встретила!

– Кася, это глупо.

– Ты хочешь, чтобы я в тюрьму пошла?

– Нет…

– Тогда подтверди!

– Но нас вычислят!

– Каким образом? Билет до Питера у меня есть. Как я садилась в поезд – люди видели. И обратно – тоже уеду официально. Главное, ты скажи, что я с тобой была.

– Легко проверят, что тебя здесь не было.

– Нельзя предавать родных. Я скоро буду. Жди, – твердо произнесла Кася.

Она положила трубку. Придется выходить на трассу и голосовать – другого пути нет.

На всякий случай все-таки зашла на сервис поиска попутчиков и не поверила своим глазам: в час ночи от «Макдоналдса» на Ленинградке стартовал какой-то искатель приключений. Она немедленно позвонила и сказала, что едет с ним за любые деньги.

Дядечка-водитель высадил ее у КАД. Дальше Кася пересела на такси, и уже в восемь утра входила в квартиру сестры. Лика встретила заботливо, охала, ахала. Вместе строили предположения, кто мог убить и как теперь выкручиваться. Купили Касе билет на самолет. Прежде чем ехать в аэропорт, показательно прошлись по двору, поздоровались с соседями, заглянули в пышечную, где торговали навынос.

Сестра клялась, что любит, понимает и всегда будет поддерживать. А спустя два дня позвонила и начала шантажировать. За молчание потребовала два миллиона. На то, чтобы собрать деньги, дала три дня, или она идет в полицию.

Кася кричала, плакала и умоляла двоюродную сестру не портить себе карму. Но Лика лишь усмехалась:

– А откуда я знаю, что это не ты его убила?

* * *

Изначально Полуянов категорически планировал Касю не покрывать. Однако зачем-то специально заехал домой и захватил с собой ключи от дачи в поселке Васильково. Принадлежал загородный домик Надюшке, достался ей по наследству. Прежде они ездили сюда исключительно вместе.

И после того, что Кася рассказала, ничего не оставалось, как везти ее в Васильково.

Дима первым делом задернул шторы (хотя соседи все равно увидят машины и свет в окнах). Раскочегаривал котел, искал заварку и пледы. Кася помогала наладить уют, перемывала запылившуюся посуду, протирала столы, и от этого становилось вдвойне стыдно.

Но нельзя бросить на произвол судьбы человека, который тебе доверился. Тем более стресс последних дней девушку доконал. Она становилась все бледнее, глаза c каждой минутой горели тревожнее, ярче. Скудный ужин не доела – извинилась, что плохо себя чувствует. Он отвел ее в спальню.

Кася зябко, словно замерзший воробушек, куталась в одеяло. Дима смотрел на ее осунувшееся лицо, тонкую шею лебеденка, испуганные глаза и чувствовал, что тонет.

– Дима, вы мне поможете? – Кася сложила в умоляющем жесте худющие лапки.

Железом каленым выжигать охватившую его жалость!

Он твердым голосом велел:

– Давай сначала разберемся. Покажи мне переписку с этим обманутым мужем. Как его? Анатолий?

Кася растерялась:

– Она дома. В ноутбуке.

Но тут же сообразила, улыбнулась:

– Хотя при чем здесь ноутбук? Это ведь почта моя, я в нее и с телефона могу зайти. Конечно, я ничего не удаляла. Сейчас покажу.

Она придвинулась ближе, обожгла жарким дыханием:

– Вот первое его письмо, фотки. А это апрельское…

Дмитрий взял из ее рук телефон и увеличил аватарку. Вместо фото – черно-белая картинка: человек с лезвием вырезает собственный глаз. Почта “Lookingfortruth [11]11
  Ищущий правду (англ.).


[Закрыть]@gmail.com” Ящик, несомненно, создан исключительно и специально для Каси.

– У тебя есть враги?

Она ни секунды не сомневалась:

– Да. Свекровь, Ольга Петровна. Она меня ненавидит.

– Еще?

Кася замялась:

– Ну, получается, Лика, раз она меня шантажирует. Как могла только! Вместе план придумывали. Все знала, что на самом деле произошло. А теперь на мне нажиться хочет.

– Они обе убить твоего мужа не могли.

Она взглянула удивленно:

– Вы же про врагов спросили, а не про того, кто убил.

Неужели настолько простодушна? Или – в очередной раз – прикидывается?

Дима подавил раздражение, спокойно спросил:

– Как считаешь, кто мог убить твоего мужа?

Она не колебалась ни секунды:

– Денис.

«Кася, ты глупа», – едва не вырвалось у Полуянова. Но он удержался, спросил мягко:

– Какое у твоего Дениса образование?

– Н-не знаю. Вроде высшее. И в Америке он учился.

– У него бизнес серьезный?

– Да, сеть магазинов плюс свое производство.

– Вот и я о том же. На идиота Ивашов не похож. А еще, скажи – он мужчина или тряпка?

Кася не колебалась ни секунды:

– Нормальный мужик. Кобель.

– Думаешь, нормальный человек будет чужого мужа в ванне топить? Исподтишка, подло, не взглянув в глаза?

– Н-ну… я не знаю…

– Хорошо. Ты считаешь: убил Денис. Как сама видишь то, что произошло?

– Ну… Диня пришел, отпер дверь моими ключами и начал искать Сашу. Думаю, он хотел с ним поговорить по-мужски, может, в лицо дать. Но заглянул в ванную, увидел, что Сашка в наушниках и с закрытыми глазами, ну, и воспользовался. Историю убийцы Смита из Англии многие знают. Нам даже в училище про этот случай рассказывали. Получается, Денис подошел, резко за ноги дернул, Саша и понять ничего не успел. А с виду – несчастный случай.

– И когда уезжал после убийства – его машина случайно попалась тебе на глаза.

– Ну… я считала так.

– У твоего любовника огромный капитал и холодная голова. Если такой человек совершает преступление, он как минимум его тщательно продумывает и организует. Если он хотел поговорить – не стал бы дверь своими ключами открывать. Собирался тайно убить – не стал бы полагаться на то, что ему повезет и соперник будет слушать музыку в ванной. И уж точно не поехал бы на дело на машине, которую легко с ним связать.

– Может, он не сам? – предположила Кася. – А Юрку, зама, отправил? Машина-то как раз его. И Юрка – очень противный тип, склизкий. Убить втихушку – для него норма. И подставить такого не жалко. Тогда все сходится!

Полуянов поморщился.

– Абсолютно ничего не сходится.

– Почему?

– Подумай сама, как можно поручать убийство своему заму? Этот Юрка ведь потом всю жизнь может Дениса шантажировать!

– Но он тоже замазан, – неуверенно отозвалась Кася.

– Нет. Версия неубедительная, – отрезал Дима. – У меня есть другая. Открой, пожалуйста, последнее письмо Анатолия и прочитай мне концовку. Вслух.

Кася повиновалась и с выражением произнесла:

– Кася, прошу вас! Давайте их спровоцируем! Уедьте куда-нибудь далеко – и неожиданно вернитесь! У вас тогда будет оружие против мужа, а я смогу образумить свою жену.

Полуянов мягко спросил:

– К чему эта фраза?

– Анатолий мне подсказывает, как действовать, чтобы Сашку с поличным поймать.

– О боже, Кася! Ты что, продолжаешь верить в эту историю? Нет никакой влюбленной жены-чиновницы, ты еще не поняла?

– Но я… я ведь фотографии видела, – растерялась Кася.

– Дура! Это монтаж! Фотошоп! Тебя подставили!

– Но за что?

– Этого я не знаю. Но тебя развели! Ты сама себе ловушку расставила. Понимаешь как?

– Н-нет. Не понимаю.

– Ты своими руками выкладываешь в соцсеть фото из поезда. Однако твой враг – этот условный Анатолий – знает, что до Питера ты не доедешь. Ближайшая станция Тверь. Очевидно, что ты там выйдешь. Он прикидывает, сколько займет дорога домой, и устраивает так, что ты туда попадаешь точно к телу только что убитого мужа. И в смерти Александра обвиняют тебя.