Читать книгу "#останься дома и стреляй!"

– Да, я теряла ключи. Примерно полгода назад.

– Где?

– Не знаю. Обнаружила, что их нет, только дома.

– А где в тот день были?

– У косметолога. В двух магазинах. И… – Она взглянула опасливо, но закончила: – В теннисном клубе.

– Ивашов там тоже присутствовал?

– Да… Мы играли микст, а потом пили кофе в буфете.

– В половую связь вступали?

Она покраснела, но врать снова не стала.

– Д-да.

– Где?

– Д-денис квартиру снимал. На сутки. В доме рядом с клубом.

– После секса вы, конечно, ходили в душ и сумочку с собой не брали.

– Да, но Денис бы никогда в нее не полез!

Незваный гость снисходительно сказал:

– Не волнуйтесь так, Кассандра Михайловна. Лично вас никто пока не обвиняет. А мужчины должны сами свои проблемы решать. Проводите меня к столу, я должен записать ваши показания.

– Денис не убийца! Он нормальный, порядочный человек! – продолжала горячиться она. – И вообще, почему его подозревают? Вы что, обнаружили в ванной комнате его ДНК?

Полицейский загадочно улыбнулся, но больше ни на единый ее вопрос не ответил. Быстро и без единой запятой заполнил протокол, дал Касе подписать и на прощание пообещал:

– Мы скоро с вами опять увидимся.

Она захлопнула за ним дверь, задвинула засов и без сил опустилась на пол. Что у них на Дениса? Подозрения – или факты? И что у них – на нее?

Касе страшно хотелось заварить свежий кофе, спокойно сесть в кресле и постараться все проанализировать. Но она даже турку не успела вымыть – снова отвлекли. На этот раз телефон.

Лика. Двоюродная сестричка.

– Але, – слабым голосом ответила вдова.

Родственница бодро отозвалась:

– Кася, я тут все обдумала и решила наш с тобой договор расторгнуть. У меня появилось к тебе новое предложение. Исключительно деловое.

* * *

Поначалу Дима планировал повидаться с Ниной, а потом сразу поехать к Кассандре. Задать еще несколько вопросов по делу – а главное, просто ее увидеть.

Всю ночь, в некрепком сне, его преследовал несчастный взгляд голубых глазищ. Одинокая, худенькая, запертая в огромном доме фигурка. Хотелось обнять ее, успокоить. А лучше всего – схватить в охапку, обойти все «рогатки» на границе и вместе умчать на край света.

Наваждение.

Однако при свете дня и после встречи с Ниной Дима решил повременить прыгать в омут. Кася вчера, конечно, очень старалась выставить себя невинным ангелочком-овечкой. Мол, ездила в гости к сестре, а если мой любовник в это время убил мужа, то я абсолютно не в курсе.

Могло ли такое быть?

И мог ли Денис Ивашов вообще демонстративно отправить Касю в Питер, а сам расправиться с ее супругом?

Поступок на первый взгляд неразумный и опрометчивый. Зачем богатому и успешному добиваться женщины столь затейливым способом? Тем более действовать настолько очевидно, практически в лоб? Денис – серьезный бизнесмен, такие не совершают глупости во имя любви. Но Полуянов вспомнил Касю, ее худенькую шейку, глазищи, что затягивали, словно в болото, и подумал: ради такой девушки на многое можно решиться. У самого в груди щемило – хотя всегда считал, что беспомощные фарфоровые глупышки совершенно не в его вкусе. Черт его дернул поехать извиняться и остаться на диетическую шарлотку!

А что, интересно, доблестные полицейские по поводу Ивашова думают?

Он с немалым трудом дозвонился до уже знакомого вялоголосого следователя. Выслушал, что половина отдела на карантине, по факту смерти актера проводится тщательная проверка и никаких заявлений следствие делать пока не готово. Пришлось прикрываться Савельевым, напоминать про немалую должность своего друга на Петровке, а также про собственные регалии. Под конец Дима заорал:

– Я у вас крохи прошу! Сложно сказать, где Ивашов в ночь убийства был?

И смог вырвать: любовник Каси двадцать шестого апреля с двадцати ноль-ноль и до следующего утра находился у себя дома, в элитном жилом комплексе на северо-востоке Москвы. Видеокамеры с подземной парковки подтверждали: «Мерседес» бизнесмена весь вечер и ночь простоял в гараже. Консьерж тоже сообщил: мимо его стойки Ивашов не проходил.

– Он там живет и, конечно, знает, где камеры. Мог проскользнуть через черный ход, через парковку, – немедленно предположил Полуянов.

Следователь меланхолично выдохнул:

– Я не стану комментировать ваши доморощенные версии. А если они будут опубликованы, привлеку вашу газету за клевету.

На этом разговор завершился. Но Диме показалось: Ивашовым следствие интересуется. Действительно, тот запросто мог или сам убить, или киллера нанять.

И даже если Кася не знала о планах любовника, все равно выглядела она сейчас некрасиво. Муж мертв, Дениса вдова изящно подставляет. И ему, Диме, глазки активно строит.

Стало стыдно, что он так легко попался на крючок. И Надьку почем зря обидел. Дело, конечно, бросать нельзя, но стоит держаться подальше от этой Каси. Не надо себя обманывать – все вопросы он ей уже задал, ехать к ней домой вовсе не обязательно.

Но только принял решение – зазвонил телефон. Кассандра. Легка на помине.

Пришлось ответить.

Голос девушки звучал на фоне дорожного трафика:

– Дима! Простите меня, пожалуйста, что вас отвлекаю. Но я ушла из дома.

Вопрос вырвался глупый:

– Куда?

– Не знаю, – простодушно отозвалась красавица. – Сейчас я просто еду по кольцевой. Без всякой цели.

– И в чем смысл?

– Я не могу больше оставаться там. Решила уехать – куда глаза глядят.

Он, как мог холодно, спросил:

– Езжай. Счастливого пути.

Она не обиделась и молящим голоском произнесла:

– Мне некуда ехать. Хотела спросить: вдруг у вас есть какая-нибудь дачка, квартирка, где я могу спрятаться? Ненадолго – пока все не уляжется?

Наглость вдовы зашкаливала. Но логичный вопрос – с какой стати он должен ей помогать? – Полуянов задать не успел.

Кася пробормотала:

– Подождите. Сейчас я остановлюсь, а то боюсь в аварию попасть.

Шорохи, недовольный автомобильный гудок. А дальше – тихий и покаянный Касин голос:

– Дима. Я вас обманывала. Я в беде. В большой беде. Давайте встретимся, и я расскажу вам правду. Всю-всю.

* * *

Расчет Ольги Петровны на женскую солидарность оказался верным, и в ветхом домике, со всех сторон затертом коттеджами, ее встретили приветливо.

Хозяйка избушки – одинокая старуха – немедленно кинулась заваривать чай, выставлять на стол застарелые сушки. Она глядела на несчастную мать с жалостью и бесконечно повторяла:

– Ой, горе-то!

Ольга Петровна позволила себе дать волю слабости, с наслаждением поплакать.

Но когда собеседница в десятый раз повторила: «Молодой! Красивый! Такая беда!», решительно ее оборвала:

– Давайте не будем дальше растравлять мою рану. Я хочу знать: отчего – на самом деле – погиб мой сын. Помогите мне, пожалуйста.

– А как я могу вам помочь? – растерялась старуха.

– Мне говорят, что Саша заснул в ванне и утонул, но я в это не верю. Я много раз сюда приезжала и видела: вы часто сидите у окна. Поэтому умоляю вас, скажите: в день его смерти – двадцать шестого апреля – вы ничего подозрительного не видели?

– Божечки! – перепугалась пожилая женщина. – Сыночка вашего, что ли, убили?! А вроде, говорили, несчастный случай!

Ольга Петровна стиснула зубы.

– Я не знаю, что на самом деле случилось. Но хочу выяснить. Давайте, пожалуйста, вместе вспомним! Это было воскресенье, всего два дня назад.

– Воскресенье, – с глупым видом повторила бабка.

Безутешная мать поднажала:

– Кася в этот день уехала в Санкт-Петербург, поезд в семь вечера. За ней должно было приехать такси примерно в пять или в пять тридцать.

Старуха задумалась, потом неуверенно отозвалась:

– Да вроде приезжало. Желтое. С белыми шашечками.

– Кася с чемоданом была?

– Нет, кажется… Только сумочка.

– Саша ее провожал?

– Нет. Со двора сама вышла.

– А дальше… в этот день… кто-то в дом заходил?

Бабкин рот приоткрылся, на губе вспенился пузырек слюны.

«В маразме, похоже. Никакого толку», – вздохнула про себя Ольга Петровна.

Но старуха вдруг абсолютно разумным голосом произнесла:

– Боюсь я рассказывать вам. Вдруг померещилось. У меня ж катаракта на оба глаза.

– Пожалуйста, что! Говорите!

– А потом с милиции придут, станут бумаги совать, чтоб подписывала. Как я буду, если не уверена?

– Я умоляю! Скажите!

– Или Каська меня зарежет.

– Что?

– Да вышла я во двор. Уже поздно было, где-то после десяти вечера. Слышу: шаги на улице. В щелку выглянула – вроде Кася. А потом пригляделась, смотрю: нет, не она. Паренек. Так что и рассказывать не о чем. Обозналась я.

– Нет-нет! Это очень важно! Вы видели, откуда и куда этот паренек пошел?

– Со стороны остановки мимо моего дома, а потом за угол завернул.

– Вам же виден вход в Сашин дом. Он туда… не входил?

– Нет! Мимо прошел! А через минуту где-то с улицы соседней машина выехала. Может, его ждали как раз.

– Номер запомнили?

– Да разве я разгляжу!

– А марка? Цвет?

– Большая. Черная.

– Джип?

– Наверно. На таких еще новые русские ездят.

– Как был парень одет?

– Курточка серая. Джинсы. Кепочка на глаза надвинута.

– Почему вы решили, что это Кася?

– Тощий и вроде походка издали знакомая показалась. Но когда мимо проходил, я присмотрелась: нет, не она. И вообще не женщина, а парень.

– А лицо его сможете описать?

– Да не вижу я лиц! – всплеснула руками старуха и запричитала: – Вот, сказала на свою голову. У меня ж один глаз два процента, а второй пятнадцать! Не видела я никого! И парень – то случайный прохожий был!

Но луч надежды, что ярко засиял в сердце Ольги Петровны, уже было не погасить.

* * *

Работать начальником поезда в карантин – это нечто. Циркуляров и проверяющих больше, чем пассажиров. Да и путешественники скучать не дают. Нет бы тихо сидеть в своих респираторах – чуть не потоком лезут в штабной вагон, грузят проблемами:

– У нас в вагоне мужчина кашляет!

– Я не могу четыре часа находиться в маске, у меня астма!

– Почему в ресторане не продают спиртное?

Кашляющим приходилось измерять температуру, пересаживать. А зачем в карантин запретили продавать алкоголь, Николай Федорович не понимал. Да и в пользу маски не верил, сам скидывал на подбородок, едва выходил из поля зрения камер. Но пассажирам приходилось бормотать набившие оскомину штампы про безопасность и прочее.

Железная дорога нынче тоже «смотрит на запад» – горячие линии, отзывы, каждому кланяйся, ни на кого не прикрикни. А в самоизоляцию ябедников еще больше развелось. Поэтому, хотя вагоны наполовину пустые, после очередного рейса из Питера чувствовал он себя измочаленным. Раньше было время передохнуть между поездками, а теперь и этого не осталось: когда состав отгонят в тупик, ему нужно лично присутствовать при дезинфекции перед вечерним рейсом. И через три часа – снова в дорогу, обратно в Питер.

Раньше Николай Федорович любил наблюдать, как пассажиры вываливаются на платформу, с наслаждением закуривают, встречают любимых. Но пандемия – мрачное время. Ни одного парня с цветами, никаких поцелуев-объятий-веселья. Сутулятся, прячутся под масками, торопятся под неприветливым ветром прочь. Пяти минут после прибытия не прошло – перрон пуст.

Лидка, проводница штабного вагона, уже собиралась захлопнуть дверь, когда Николай Федорович увидел женщину, спешащую к поезду. Нелепая – длинная юбка чуть не волочится по перрону, волосы странного цвета – почти фиолетовые, лицо морщинистое. Но шагает бодро. Пассажирка? Забыла что-то?

– В каком вагоне ехали? – услышал он Лидкин рык.

А потом еще громче:

– Нет, начальник поезда занят. Отойдите, мы сейчас в депо.

Лидка – трудяга, но есть недостаток: старой закалки. Любит поскандалить. А жалобы ему сейчас никак не нужны. Поэтому он отодвинул стакан с чаем и поспешил на помощь.

И очень вовремя: назревала настоящая буря. На глазах у пожилой дамы слезы, вцепилась в поручень вагона, а Лидка ее оттолкнуть пытается. Сейчас еще травму нанесет!

– А ну, отойди, – велел он подчиненной и ласково обратился к старухе:

– Я начальник поезда. Вы ко мне?

Бабка мигом перестала рыдать, ловко ввинтилась внутрь и внушительно произнесла:

– Прошу внимательно выслушать. У меня убили сына, два дня назад, двадцать шестого апреля. Его звали Александр Бардин. Актер театра и кино. Вы наверняка его знаете.

Начальнику поезда показалось: имя вроде знакомое.

Лидка из-за спины подсказала:

– Сериал «Мент всегда прав». По главному каналу.

Точно. Приятный, милый актер и совсем молодой. Кто ж его убил-то? И при чем тут поезд?

Часы показывали: через минуту они в тупик отправятся. А старуха, как назло, опять рыдать начала. Вот что теперь делать?

Верная Лидка увидела, что шеф растерялся, и мигом на помощь:

– Я этого актера на лицо знаю. И по всем вагонам хожу. Не ездил он у нас в поезде. Выходите! Сейчас в тупик уедем.

Но посетительница вытерла слезы и как отрезала:

– Он и не ездил. Вы убийцу везли!

Еще хлеще.

Женщина с фиолетовыми волосами обличающим тоном продолжила:

– С вашей бригадой двадцать шестого апреля ехала женщина – его жена, моя невестка. Достоверно известно: билет она покупала, в поезд садилась. Но мне нужно знать: добралась она до Санкт-Петербурга или вышла раньше.

– А мы-то откуда знаем? Мы за пассажирами не следим, – отозвался Николай Федорович.

Поезд дернулся и потащился прочь с платформы. Вот теперь морока: посторонний человек в депо.

– И вообще мы не выдаем личную информацию. Обращайтесь в полицию, – продолжал напирать он.

А Лидка вдруг спросила:

– В каком вагоне ваша невестка ехала?

– Не знаю, – понурилась пожилая женщина. – Но у меня есть ее фотография. Она девица приметная, а у вас всего восемь вагонов. Понимаете… мой сын был богат. Его убили – в ту самую ночь, когда она в Санкт-Петербург якобы отправилась. Я полагаю, невестка специально уехала, чтобы алиби себе обеспечить. Но если она вышла в Твери… и вернулась в Москву – тогда все меняется!

– Я не буду обсуждать с вами других пассажиров, – повторил начальник поезда. – Если у вас есть подозрения – обращайтесь в полицию.

Он ожидал, что Лидка поддержит, но суровая проводница неожиданно мягким тоном молвила:

– Николай Федорович, все равно в тупик уже едем. Давайте девочек позовем, пусть фотку посмотрят. Жалко, что ли?

* * *

Еще сутки назад Наде казалось: карантин – чуть не лучшее время в жизни. Дима почти все время рядом. Хотя и работал, обычный свой «турбонадув» отключил. Интервью чаще брал по Зуму, если уезжал, то ненадолго. Вставали не рано, ели неспешно. Появилось время поболтать, на диване у телевизора поваляться.

Но со вчерашнего вечера весь их милый налаженный быт полетел в тартарары. Дима вернулся поздно, мрачный. Как день прошел, не рассказал, ужинать не стал, спал к ней спиной.

Утром позавтракал молча, ушел в кабинет и закрылся. А к обеду заявил: он едет в теннисный клуб. Вроде как для того, чтобы со свидетелем пообщаться, но слишком уж старательно наряжался.

Дальше еще хлеще. В шесть вечера, без звонка, без предупреждения, явился домой. Бросил в угол сумку с теннисной формой, поцеловать не удосужился, помчался сразу в душ.

– Я ужин разогреваю? – спросила Митрофанова.

– Сейчас не буду, спасибо.

– Это почему? – возмутилась Надя.

– Еще одна встреча. Убегаю.

– А придешь когда?

– Не знаю пока.

И тут она психанула конкретно:

– Дим, я тебе кто? Моделька безмолвная? Что ты мне туман пускаешь? Куда ты идешь? Что случилось?

Орала почти по-базарному.

Полуянов смутился:

– Надь, в деле Бардина новые обстоятельства.

– Какие?

– Не могу пока сказать.

– С какой стати не можешь? Я тебе, что ли, полиция? Или желтая пресса?!

Он улыбнулся – довольно лживо:

– Просто некогда. Меня ждут.

– Кто?

– Э… свидетель по делу. Я приеду часов в десять – и все тебе расскажу.

Имя ему некогда назвать, так она и поверила! Раз глаза бегают – свидетель, конечно, женщина.

С Полуяновым вечно – словно на пороховой бочке. Даже в карантин умудряется поглядывать налево. Круг интересов любимого широк, и красоток вокруг вертится немало. Однако Надино шестое чувство подсказывало: дорогу ей перешла не очередная шустрая практикантка, не какая-нибудь пронырливая особа из фан-клуба Бардина и не фотомодель-теннисистка Щеглова.

Полуянов сколько угодно может мнить себя непроницаемым супергероем, но даже простая библиотекарша легко выстроит логическую цепочку. Сначала – на всю страну – Дима выдвинул версию, что убить актера могла жена. Потом запоздало раскаялся – нельзя, мол, отсутствующих обвинять. Все причитал: глупость я сморозил и хорошо бы перед вдовой извиниться.

Вчера утром – когда вместе смотрели Касино заявление по ютьюбу – он, конечно, отпускал едкие замечания, мол, темная ты личность, Кассандра. Однако поглядывал на тощее отродье глазами масляными, едва не облизывался.

Самой Митрофановой Кася с ее кукольным личиком совсем не казалась красивой. Чахоточная фигурка, легкая печать олигофрении на лице. Но раз известный актер держал в женах, а крутой бизнесмен ухлестывал, значит, явно имелся в дамочке феромон, сводящий мужиков с ума. И Диму от посягательств ворожеи надо любой ценой оградить.

Надя всю жизнь проработала в женском коллективе и правила хорошей интриги знала. Во-первых, всей толпой на одного. А во‐вторых, как можно больше грязи. Если жертва заляпана, никто не будет разбираться, где правда, а где клевета.

Союзниц она отправилась искать в фан-клубе Бардина и сразу наткнулась на объявление: в связи с трагедией и повышенной активностью журналистов регистрация новичков остановлена, гостевой доступ запрещен. Но, к счастью, Надя стала поклонницей Александра уже давно, поэтому на форум проникла без проблем. Ничего себе активность! Обычно несколько человек просматривают – а сейчас больше сотни народу в сети. И целая куча новых веток. «Убили или сам?». «Последние новости». «Похороны».

Надя быстро просмотрела все темы. Никаких доказательств в «болталке», конечно, не предоставляли, но коллективный разум склонялся к тому, что умереть артисту помогли. Дама с ником «Фараонша» утверждала: она якобы достоверно знает, что имело место насильственное утопление, поэтому и разрешения на похороны не выдают, проводится расширенная судебно-медицинская экспертиза.

Кто убил – поклонницы еще не решили, но Касю с удовольствием подозревали и трепали фактически во всех ветках.

Супругу Бардина здесь вообще не жаловали. Многочисленные «дура», «клуша», «ведьма» и прочие подобные словечки приятно грели душу. Но куда больше Митрофанову интересовали реальные (ну, или похожие на реальные) обвинения.

«Я тоже играю в теннисном клубе «Подмосковные зори», и там все знают: у Каси бешенство матки. Мужики ей нужны, а не теннис!»

– Провинциалка без мозгов и без копейки денег. Родители – алкаши, росла в приемной семье. Саша ее из грязи в князи взял.

– Кася по профессии медсестра. Уверена, докажут: она Сашеньку и отравила. Подсунула яд, который не сразу действует, а сама уехала в Питер, чтоб не заподозрили. Бедный Саша лег в ванну, ее отрава начала действовать, он потерял сознание и утонул. Вот увидите, химико-токсикологический анализ это докажет!

– Кася – мерзкая трепачка. Врала, что у нее куча сертификатов по всем видам массажа. А у меня тетка в этой сфере, я специально по базе ее пробила: никто даже не слышал про такую. Она из какой-то тьмутаракани в Москву приехала и в обычной поликлинике подвизалась в физиотерапии. Ингалятор или магнит включить – вот ее максимум.

– Городская поликлиника? Это, может, раньше было, а лет пять назад она работала в элитной психушке! И там тоже вовсю по койкам скакала. Мужа себе пыталась найти!

Последняя сентенция Надю весьма заинтересовала, и она решила уточнить:

– А ты откуда знаешь?

Участница форума нарисовала смайлик и отозвалась:

– Я в этом местечке от анорексии лечилась.

– Кася у тебя была медсестрой?

– Не, ее главврач в основном на мужиков ставил, чтоб глаз им радовать. Но я ее часто видела. Она на посту никогда не сидела. Вечно по отделению шлялась, в палаты ко всем заглядывала.

– А Саша с Касей где познакомился? Не в этой ли клинике?

Надя тоже поставила смайлик, но он не помог. Нельзя обвинять бога в психическом нездоровье – тем более на форуме его поклонниц. На Митрофанову градом посыпались обвинения. Сроду свет-Бардин ни в каких психушках не лежал! Саша великолепно водит машину, сам выполняет все трюки, не пьет, с какой стати ему оказаться в юдоли скорби?

Но Надя продолжала гнуть свою линию:

– Сложно название клиники сказать?

Тут поклонницы Бардина взъярились окончательно:

– Тебе зачем? Журналистка?!

Надя возмутилась:

– Я на этом форуме больше трех лет! Бардина обожаю! А вы – не видите главного. Даже если Саша лежал в психушке, ничего здесь порочащего нет! Это ведь не отделение для буйных, а что-то вроде клиники неврозов. Но если Кася там работала и специально с ним познакомилась, а теперь он мертв – вот это как раз очень важно!

– Саша с Касей познакомился в Индии! – возмутилась одна из поклонниц. – Он отдыхал в Керале и пошел купаться в шторм. Его начало уносить, а Кася спасла, вытащила. Я в Сашенькином интервью читала!

– Красивая сказка от пиар-службы, – парировала Митрофанова. – Я была в Керале, там океан сумасшедший. И если попадаешь в течение, только спасатели на моторке могут помочь. Да и откуда у Каси деньги на дорогом курорте в Индии отдыхать?

Выстрел попал в цель. Прочие участницы форума тоже поставили под сомнение романтическую версию знакомства Александра и Каси, и на форуме разгорелась жаркая дискуссия: где все-таки они повстречались? А Надя получила личное сообщение – от той девушки, что лечила анорексию: «Клиника ментального здоровья, поселок Гребешково Истринского района».

Поблагодарив свою помощницу, она покинула форум и с увлечением продолжила составлять биографию Кассандры Бардиной.

Итак, сейчас девице двадцать девять лет. Эту информацию Надя почерпнула на сайте любителей тенниса, где Кася числилась среди активных игроков и занимала неплохую позицию в рейтинге. Уже четыре года – с тех пор, как вышла замуж, – она не работает.

То есть вся карьера в области медицины заняла лет шесть. Медучилище окончила, допустим, в девятнадцать и отправилась покорять Москву. Сестричку с красивыми глазами, но совсем без опыта никто в частную лечебницу не возьмет. Тогда все сходится: начинала на госслужбе в физиотерапии, где вечно дефицит кадров, заработала кое-какие связи и стаж, а дальше – пошла на повышение.

Посмотрим теперь, что это за клиника ментального здоровья. Заведение оказалось весьма известным. Своя кафедра, научная работа, новаторские методики. Местные доктора публиковались в медицинских и научно-популярных изданиях, а пациенты оставили немало отзывов – в большинстве положительных. Фамилий болящие не открывали, но по стилю речи (да и по прайсу клиники) очевидно: народ здесь лечился далеко не бедный и не буйный. Обычные проблемы бомонда – бытовое пьянство, легкие депрессии, анорексия, булимия.

«Профессиональные, добрые, милые»… У Нади вскоре в глазах зарябило от хвалебных эпитетов в адрес врачей, медсестер и остального персонала. Но на сайте, естественно, модерация – а что про клинику на просторах Интернета пишут?

Митрофанова включила опцию: «сначала отзывы с самой низкой оценкой». И немедленно натолкнулась на душераздирающий пост:

«Держитесь подальше от Клиники ментального здоровья! Здесь погубили моего брата! Дура-медсестра перепутала ампулы, вколола ему вместо атаракса лошадиную дозу галоперидола, и Венька покончил с собой!»

Ахи и проклятия обывателей в комментариях Надю не интересовали. Но на отзыв в том числе отреагировал главный врач лечебного учреждения – и этот текст Митрофанова прочитала внимательно:

«Пациент Вениамин В. действительно периодически проходил лечение в нашей клинике. Он страдал от панических атак. Препарат галоперидол при них не назначается и «перепутать» ампулы никто из персонала не мог. Но суть даже не в этом. 16 марта 2016 года Вениамин был выписан после очередного курса. В течение двух последующих недель за медицинской помощью не обращался. 31 марта сего года Вениамин В. скончался в своей квартире. По факту происшествия проводилась проверка, инцидент квалифицирован как несчастный случай, уголовное дело возбуждено не было. Глубоко сочувствуем вашему горю, однако категорически требуем прекратить распространение заведомо ложных сведений».

Сестра покойного ответила лапидарно:

«Чтоб вы сдохли!»

Дискуссия на этом прервалась, но история Надю чрезвычайно заинтересовала. Она покинула сайт отзывов и попыталась выяснить детали на сторонних ресурсах, однако больше никаких подробностей гибели Вениамина Г. в открытых источниках найти не смогла. Похоже, обычный несчастный случай – о котором даже в хронике происшествий не сообщили. Сестра умершего пытается любой ценой виноватых найти – чтоб легче было с гибелью близкого человека смириться. Но действительно странно наезжать на клинику. Даже если медсестра перепутала ампулы с лекарствами, человек-то умер дома, спустя две недели после выписки.

Но дата инцидента интересная, почти знаковая.

Вениамин В. выписывается из клиники 16 марта 2016 года и через две недели погибает (обязательно надо выяснить, что конкретно с ним случилось!).

Но в том же году, весной, Кася выходит замуж за Бардина! Не та ли она «дура-медсестра»?

Надя продолжила ворошить Интернет, но сеть молчала. Когда конкретно Кассандра поступила в Клинику ментального здоровья, сколько лет там трудилась, когда и при каких обстоятельствах ушла, выяснить не получилось. Следов пребывания в клинике артиста Бардина тоже не нашлось, и Митрофанова приуныла. Тяжело заниматься расследованиями, когда нет доступа к закрытым источникам информации. Еще и ковид сильно осложнял дело. На какой сайт ни загляни – первым делом наткнешься на «модную болезнь» под самыми различными соусами.

Глаз то и дело выхватывал факты – любопытные, но никакого отношения к расследованию не имевшие. Надя узнала, что первым симптомом китайской заразы ученые признали «усталость» (похоже, она давно уже больна!). С интересом прочитала новое журналистское расследование своей любимицы Лизы Горихвост – о том, как власти «играют» ковидной статистикой исходя из своих интересов.

Она сердито подумала: нет бы Полуянову тоже – исключительно аналитикой заниматься. Но у него в журналистские материалы вечно какие-то амуры вплетаются [10]10
  Подробнее читайте об этом в романе А. и С. Литвиновых «Ныряльщица за жемчугом».


[Закрыть]. Впрочем, с мужеподобным, грубо слепленным лицом Лизы Горихвост (Надя видела ее по телевизору) только и остается, что гореть на работе.

За окном стемнело, и Надя совсем загрустила. Оглушительно тикали ходики, но символом уюта сейчас не казались – наоборот, неприятно били по мозгам.

Она вышла на кухню, заглянула в холодильник. На ужин планировала салат из настоящего (не сурими) краба, но готовить для ветреного Полуянова категорически расхотелось.

Надя достала из хлебницы свежий батон и отрезала немаленький ломоть. Из холодильника извлекла домашнее масло с травами и сделала – вместо изысканного блюда на двоих – огромнейший бутерброд лично для себя.

В который раз печально подумала: воробьиха она в сравнении с ослепительным соколом Полуяновым. Но тут увидела в темном окне свое отражение и поняла, что на воробья не тянет никак, скорее на индюшку. Еще больше расстроилась и с горя закусила краба четырьмя шоколадными конфетами.

И в этот момент зазвонил телефон. Надя взглянула на определитель и очень удивилась: зачем этот человек ей звонит? Но трубку сняла немедленно.

* * *

С Касей Полуянов встретился на площадке отдыха дальнобойщиков. Еще только парковался рядом с ее дамской машинкой, а вдова уже выскочила со смущенным видом:

– Можно, я в туалет! Уже час терплю. Боялась одна.

И побежала вприпрыжку. Водители, что курили у огромного «Манна», присвистнули ей вслед.

Полуянов посмотрел в спину худенькой бестии. Поневоле начнешь верить в ворожбу! Решил ведь твердо: Касю просто выслушать, но никак ей не помогать. Однако сделал изрядный крюк. Заскочил домой – специально, чтоб кое-что взять. На всякий случай. И сейчас понимал: правильно сделал, что заехал в квартиру. Не оставит он Касю одну на стоянке грузовиков, под похотливыми взглядами водил.

Когда девушка вернулась, Дима, максимально сухо, предложил:

– Пойдем ко мне в машину. Поговорим.

Кася взглянула жалобно:

– А может, лучше сразу поедем?

– Куда?

– Ну… куда вы меня спрячете. Мне дома никак нельзя оставаться!

– Почему?

Она потупилась, огляделась по сторонам, понизила голос и выпалила:

– Вы верите, что я не убийца?

– Я никогда не верю на слово.

– Но я медик, клятву давала!

Не смотреть на нее. Холодно отозваться:

– Не самый убедительный аргумент.

Дима все-таки взглянул и увидел – худенькое лицо мгновенно осунулось, глаза-озера подернулись рябью слез.

Она прошептала:

– Ну, подумайте сами! У меня бы и сил не хватило убить!

Полуянов молчал. Кася запальчиво продолжала:

– Я могла мужа бросить, но не стала бы убивать! И убийцу нанимать – тоже. Но…

Она покраснела, потупилась.

– Что?

– Я… я была в Москве двадцать шестого апреля. В тот день, когда Саша погиб.

– То есть ты не уехала в Питер? – нахмурился Дима.

– Нет, уехала! Господи! Там так все запуталось! Это все Лика, моя сестра! Она придумала план, помочь обещала, а потом предала меня.

Глазищи наполнились слезами. Кася сжала худенькие лапки в молитвенном жесте:

– Димочка, пожалуйста! Я умоляю, прошу: спрячьте меня! Клянусь, я не виновата ни в чем. Но… наверно… меня будут искать.

Краем глаза Дима увидел – к ним приближается габаритный, под два метра, дальнобойщик. Отбросил цигарку, на него злобно зыркнул, а Касе вкрадчиво предложил:

– Обижает? Шею ему свернуть?

Вдова одарила водителя суровым взглядом:

– Иди в свой грузовик.

– Ты че такая борзая? – нахмурился шофер.

– Извини, брат. Она не с той ноги встала, – примирительно сказал Дима и велел Касе:

– Садись в машину, езжай за мной.

А что ему еще оставалось делать? Бросить ее здесь одну?

* * *

Кася еще в юности поняла: лучший путь для нее – побыстрей выйти замуж. Куда еще деваться? Учиться она не любила, финансово поддержать некому, приемные родители в черном теле держали. Зато внешностью бог не обидел. Подружки вечно прыщи давят, лица отбеливают, форму носа мечтают исправить. А Кася даже в подростковом возрасте на зеркало не обижалась. Глаза синие, лучистые, нос прямой, кожа фарфоровая, волосы густые. Фигура тощая, но в этом тоже свои плюсы: даже задохлик рядом с ней себя богатырем мнит. Поклонников всегда хватало, но головы Кася не теряла ни разу. Сладкие речи слушала, букеты брала, но никого не обнадеживала – особенно после того, как одноклассник Мишка из-за нее вены резать пытался.

Кася всегда хотела связать жизнь с медициной, но никогда не мечтала стоять за операционным столом, реанимировать, вытаскивать с того света, пачкать руки в чужой крови и гное. Один из ее поклонников, непризнанный стихотворец, хорошо сказал: «Синева твоих глаз поблекнет, если вечно смотреть на страданья».