Текст книги "Сборник таинственно-лирических рассказов"

Стоит ли говорить, что профессия повара считалась здесь самой почетной?! Она передавалась из поколения в поколение, а те, кто прослужил этому ремеслу всю жизнь, приравнивались к солдатам, несшим службу всю жизнь. Почтение, оказываемое поварам, не шло ни в какое сравнение, скажем, с врачом, учителем или даже капитаном дальнего плавания. Но, чтобы получить такую достойную специальность, нужно пройти для начала ряд испытаний. Всех претендентов собирали на Котлетной площади, а жюри, состоявшее из двадцати человек, давало задание быстро, а главное, вкусно приготовить блюда, написанные в «меню отбора». Не у многих получалось справиться с заданием, удивить жюри, но те, у кого это получалось, автоматически входили в самое высшее звено социальной лестницы. Мэр города Обжоркин лично вручал грамоты и следил, чтобы молодых поварят взяли в самые лучшие рестораны. Вообще мэр Обжоркин был необычайной доброты человеком, так как весил двести тридцать килограммов и постоянно ел сладости. Он всегда что-то жевал, и редкие кадры, которые удавалось сделать местным папарацци, когда его рот отдыхал, выдавались за сенсацию. Обычно в таких случаях горожане обеспокоенно спрашивали друг у друга, все ли в порядке с мэром и не заболел ли он какой-нибудь хворью. Но дождаться ответа на такой, казалось бы, важный вопрос получалось не у всех, так как запахи вкусной еды, разносившиеся по всему городу, вызывали в животе неприятное бульканье. Горожане, отвалившиеся от столов десять минут назад, снова хотели есть. Все было устроено так, чтобы человек постоянно чувствовал себя голодным. И это было совсем не сложно, ведь, когда желудок человека сравним с огромным ведром, чувство пустоты в нем вполне обычное явление.

Расположившись достаточно удобно в гостиничном номере, Колобков с Худышкиным вышли на улицу. Следует отметить, что улицы выглядели настолько большими, что даже обычный переулок был сродни самым большим московским проспектам. Несложно догадаться, чем заслужили такой размах горожане, но, даже несмотря на это, порой здесь все же случались маленькие казусы. Иной раз мужчины самых крупных размеров, идя навстречу друг другу, не могли разминуться в плечах. А когда они поворачивались лицом друг к другу, чтобы сделаться хоть немного «тоньше», то их животы терлись настолько сильно, что причиняли своим владельцам нестерпимую боль. Со временем местное законодательное собрание блестяще разрешило эту проблему, сделав все улицы с «односторонним движением».

– Эх-х, как все-таки чертовски приятно жить на свете! – сказал Колобков, заталкивая жирные пальцы в коробку с шоколадными трюфелями, купленными только что на перекрестке Банановой и Смородиновой улиц.

– Да, наверное, вы правы, – вторил ему Худышкин, не совсем довольный теми взглядами, которыми одаривали его прохожие.

– Не переживайте, когда-нибудь и вы достигнете больших пропорций, – сказал Колобков, но, тут же взглянув на известного путешественника, добавил: – Когда-нибудь лет через сто, если будете съедать по ведру борща, с десяток куропаток и несметное количество кремовых десертов за один присест.

– Да, может, и так, но мне никогда не осилить такое количество еды, да и к тому же в собственном теле я чувствую себя вполне прекрасно!

Колобков с презрением взглянул на Худышкина и сказал:

– На вашем месте я не стал бы произносить антиобщественные лозунги так громко, а то за такие слова недолго и за решетку угодить.

– Пожалуй, вы правы! Впредь буду сдержаннее!

Однако об осторожности Худышкин вспомнил слишком поздно. Полицейский, стоявший рядом у киоска с хот-догами, стал невольным свидетелем этого короткого диалога. Нехотя он подошел к людям, которых видел впервые.

Приложив руку к козырьку, он представился:

– Капитан Бубликов. Предъявите, пожалуйста, документы. Удостоверившись, что с «пропусками» все отлично, он ткнул Худышкина указательным пальцем прямо в грудь (в этом не стоит видеть ничего предосудительного – в Толствово этот жест означал, что ваша персона представляет повышенный интерес для собеседника).

– А знаете ли вы, что за разговоры подобного типа вам полагается арест на двое суток?

На удивление, в отличие от Колобкова, виновник данной ситуации не растерялся.

– О да, господин полицейский, нравы и правила вашего городка мне давно известны.

– Тогда прошу проследовать за мной…

– Постойте, всегда ведь можно договориться…

– Что? Вы предлагаете взятку должностному лицу при исполнении?

– Нет, что вы, я только хотел предложить вам это.

Худышкин открыл маленький чемоданчик, который появился у него в руках, словно из-под земли, и, подняв ручки кверху, представил его содержимое. На красном бархате красовались конфеты в блестящей обертке, леденцы в форме зверят и две плитки шоколада от неизвестного производителя. Оглянувшись по сторонам, полицейский смягчил тон и заметно обмяк.

– А вы на самом деле достаточно неплохо изучили наши обычаи. Только за одно это я не имею права вас задерживать.

Оглядевшись еще раз, он резко захлопнул чемодан, плавно взял его из рук довольного собой Худышкина и быстрым шагом поспешил в сторону Бутербродного проспекта.

– Вы нас чуть не угробили! С такими нервами не только не наберешь восемь килограммов, но и скинешь последнее.

Не отвечая на этот выпад, Худышкин оглядел Колобкова сверху вниз и подумал: «Да уж, чтобы тебе скинуть эти килограммы, нужно бесконечное количество подобных стрессов».

– Знаете, милейший, наш уговор заключался в том, что вы покажете мне, в какой точке земного шара находится город толстых, а я вас в него проведу! По-моему каждый из нас честно выполнил данное обещание… А теперь предлагаю расстаться до позднего вечера! А уж в номере, если нам будет угодно, мы поделимся друг с другом впечатлениями этого дня!

– По правде сказать, я и сам хотел предложить вам подобный сценарий, но теперь, когда мы обоюдно пришли к единому мнению, желаю приятного времяпровождения.

Не протягивая друг другу руки, наши герои демонстративно разошлись в разные стороны. Колобков, не особо расстроившийся из-за произошедшего, предвкушал обильный обед в ресторане среди таких же толстяков, как он сам, а Худышкин предвкушал нечто иное… Дойдя до второй Десертной улицы и повернув на Объедкинскую (самая бедная улица в городе, на ней же располагался пансионат «для худеющих», которых пренебрежительно отправляли «на поправку», если замечали, что человек начинал худеть), он незаметно прошмыгнул на территорию этого самого пансионата. Там средь белых осин на железной скамейке у ручья сидела госпожа Макаронникова. Она ждала Худышкина уже второй час, но если быть точнее, то она ждала его всю жизнь… Когда влюбленная дама увидела «свое хрупкое чудо» (так она называла его с первого дня знакомства), она оторвала свое тело весом около ста пятидесяти килограммов от скамейки и кинулась в объятия любимого.

– Дорогой мой, я уже начала волноваться…

Сложив губы в трубочку и обняв любимую, насколько это позволяла ширина рук, Худышкин, подобно младенцу, лег на грудь возлюбленной. Ему хотелось плакать от счастья, а может, от того, что он не имеет возможности обнять «свою булочку» (ответное ласковое обращение) по-настоящему, во весь охват.

– Они за тобой не следили? Ты уверен, что не было хвоста?

– Когда я свернул на Объедкинскую, заподозрил что-то неладное. Мне пришлось спрятаться в парадной, пропуская вперед огромного детину… Когда он остановился и стал оглядываться, я напал на него сзади, скрутил руки и, быстро привязав к забору, кинулся бежать со всех ног.

– Ты мой герой… ты всегда так легко справляешься с этими верзилами (госпожа Макаронникова прекрасно догадывалась о том, что «хрупкое чудо» лжет, ведь, случись такая ситуация на самом деле, от Худышкина осталась бы только светлая память, но ей доставляло несказанное удовольствие слушать бредни любимого).

– Ты все достала, как мы договаривались?

– Да… все как мы договаривались.

Макаронникова протянула желтый запечатанный конверт Худышкину и сжала его в своих объятиях так, словно хотела, чтобы он вошел в ее тело и растворился там навсегда.

– Отлично, скоро эти документы будут в Москве. А теперь мне пора.

– Да, любимый. Я буду ждать от тебя новостей.

Пустив слезу одновременно и примерно в равном количестве, влюбленные разошлись, так и не насладившись обществом друг друга хотя бы немного.

Сидя в своем номере, при мерцающем свете лампы Худышкин разглядывал содержимое конверта, переданного «его булочкой». Информация, которая в нем находилась, была сродни атомной бомбе. На бумагах, отпечатанных не на самой качественной машинке, и на фотографиях, отснятых на фотоаппарат с заляпанным объективом, хранился компромат на всех заговорщиков города толстых. Вероятно, каналы вели в Вашингтон, но это предстояло еще выяснить. Изготавливая на местной фабрике еду с усилителями вкуса и с добавлением таблеток для увеличения веса, ученые из какой-то страны (предположительно из США) проводили массовые эксперименты над людьми. Одной из целей ученых-злодеев (о которой стало известно агенту госпожи Макаронниковой) было узнать, какого максимального веса может достичь человеческое тело. Но, пожалуй, это одна из самых безобидных целей, которую ставили перед собой злодеи из-за границы. Самым страшным было то, что они с помощью «магической таблетки» меняли человеческое сознание. Подавляя все существующие желания и инстинкты, они возвышали лишь желание к обжорству. Создав благоприятные социальные условия в городе толстых, на самом деле они медленно убивали людей, помечая в своих тетрадках «результаты о проведенных экспериментах».

Прознав обо всем этом Худышкин, как гражданин великой страны, решил воспрепятствовать такому «вырождению нации». Не рассказывая никому об увиденном, он, предполагая, что ему все равно не поверят без доказательств, хотел сначала предоставить вещественные улики. И сейчас они находились в его руках… За всеми этими делами, волнениями, рассуждениями он абсолютно забыл про своего «друга»… Но тот не заставил себя долго ждать. Ввалившись в номер навеселе, он стал признаваться Худышкину в любви… От Колобкова пахло чесноком, отварными макаронами, вчерашними беляшами, жареным мясом и немного водкой… Спрятав документы в столешницу, Худышкин, вспотевший, как лань, убегающая от охотника, решил принять душ…

Стоя под сильным напором воды, он представлял, как получит государственную награду, как о нем напишут в газетах и как госпожа Макаронникова будет снова восхищаться его способностями спецагента… Однако, когда Худышкин вышел из душа, его ждал сюрприз, который не мог присниться в самом страшном сне. Четверо полицейских (двое в форме иностранного государства, двое в форме государства Российского) сидели на стульях в ожидании, когда его «тощенькое тельце» (так пренебрежительно выразился Колобков) перестанет принимать душ и предстанет на суд публике.

– Господин Худышкин, как вы объясните нам содержимое желтого пакета? Ведь это ваше?

– Э-э-э-м-м, – после столь содержательного ответа, объясняющего многое, Худышкин упал в обморок.

Дальнейшая его судьба нам не известна, зато Колобков, «спасший город толстых от разоблачения», стал практически персоной номер один. Вскоре он сделал свадебное предложение госпоже Макаронниковой, в которую влюбился с первого взгляда, а она, польщенная вниманием такого эмпозантного мужчины, да еще и перепуганная до смерти, что ее могут разоблачить, просто не смогла ему отказать. Позже полицейские все-таки вышли на Макаронникову, и только покровительство Колобкова уберегло ее от реального срока. Она (как это иногда случается с женщинами ее типажа) сразу открестилась от Худышкина, заявив, что во всем «виновата проклятая любовь», а впоследствии, чтобы не компрометировать себя даже этим заявлением, стала говорить, что она провернула такое дельце на пару с любящим мужем, зная, что все закончится именно так (наверное, врать она научилась у Худышкина).

Теперь, когда Колобковы-Макаронниковы добились такого высокого статуса, кушать они стали совершенно бесплатно и в самых дорогих ресторанах. Говорят, что их совместный вес составляет семьсот двадцать семь килограммов девяносто девять граммов. Стоит ли делить такую грузоподъемность поровну, чтобы узнать вес каждого, решайте сами… При последнем взвешивании на городских весах стрелка весов сначала запищала, а потом изогнулась. Но, согласитесь, ведь это не так страшно, потому что весов, как и таблеток, хватит на всех…

Маляры бывают разные…

В трактире «У Артура» всегда много народу. Там празднично, накурено, весело. Свободных столиков почти нет, а потому шумные компании нередко сдвигаются поближе друг к другу, чтобы дать возможность пропустить бокал холодного пива вновь прибывшим.

Артур, хозяин заведения, мужик с заячьей губой и крепкого телосложения, всегда рад посетителям. Он знает, с кем нужно дружить крепко, а кого достаточно просто не упустить из вида и не потерять как клиента. Всю свою сознательную жизнь он простоял за барной стойкой и придерживался одного, самого главного принципа бармена: «Простому мужику можно и 100 грамм недолить, а эти недолитые капли налить сверху более знатному господину, а еще лучше – оставить себе».

Сейчас в баре тоже присутствовал человек, которого несправедливо обделил Артур. Простой рабочий Еремей смотрел на свою рюмку коньяка и чувствовал обман. Его недолитые 100 грамм уже давно были выпиты и булькали в животе у одного знатного господина. «Он не алкоголь ворует, он счастье крадет…» – с горечью говорил Еремей сам себе. Но ни сил, ни желания предъявить претензии Артуру у него не было. Хлопцы Артура быстро бы выкинули пьяного человека за дебош, а Еремею, несмотря на этот смертный грех, который совершал Артур, все равно нравилось в его трактире. «Все мы не без греха», – говорил Еремей и, глотая очередную рюмку, старался простить хозяина заведения. Особенно что ему здесь нравилось, так это холодное вкусное пиво. А свежие раки, которых Артуру везли прямо с набережной, привлекали в его трактир не только простой люд, но и высокопоставленных людей города.

Для таких привилегированных персон у него всегда было забронировано три столика, огороженных деревянной оградкой и находящихся чуть выше привычного уровня. Этот пристрой условно назывался вторым этажом. Сейчас там сидел один господин и полутрезвым взглядом смотрел сверху вниз на пьяную братию. Он спокойно потягивал пиво и закусывал раками, а вот коньяк, который ему лично приносил Артур «за счет заведения», он употреблял исключительно под шашлык. С каждой минутой, несмотря на то что градус в его крови повышался, ему становилось все скучнее и скучнее, но спуститься вниз и присоединиться к общей толпе ему не позволял статус. Заместитель начальника местной полиции должен держать марку и сохранять трезвость ума! Но статус – понятие общественное, а вот человеческое, то, что творится у тебя на душе, еще никто не отменял, а потому майору очень хотелось надраться в стельку и раствориться в пьяном угаре борделя. Но, поскольку общественное пока преобладало над человеческим, майор вел себя вполне прилично. Часы показывали семь часов вечера, а значит, домой еще возвращаться слишком рано. Да и что делать в одинокой, холостяцкой берлоге? Там всегда неуютно, да и домашний кот Мурзик тебе не бармен Артур, уж точно не станет разносить бесплатный коньяк! С другой стороны, оставаться здесь и смотреть на эти пьяные рожи тоже не вызывало ни малейшего удовольствия.

Майору хотелось побеседовать с умным человеком, поделиться опытом, узнать что-то новое. А с этим сбродом, который находился внизу, кроме как о девках, рыбалке и водке, поговорить больше не о чем. Только майор хотел встать, расплатиться и прогуляться по набережной, как его вниманию предстал интеллигентный господин, который двигался прямо к нему.

– Простите, у вас не занято? – спросил почтительно господин.

И здесь, по закону жанра, майор должен был встать и молча уйти, так как он не имел права вступать в разговоры с кем бы то ни было в подобных заведениях. Но в этот момент человеческое взяло верх над общественным, а алкоголь, скука и тяга к общению заставили майора убрать его недоверие подальше, и он дал положительный ответ. Незнакомец благодарно кивнул головой, кинул шляпу на стол, поправил галстук и попросил у Артура два пива, четко давая понять, что вторым он угощает майора. Майор расплылся в благодарной улыбке и подумал о том, что вечер обещает быть томным. Артур быстро принес пива, 300 грамм коньяка за счет заведения (!) и пожелал приятного вечера.

Господин, который сел напротив майора, был ему незнаком, да это и неудивительно, ведь майор был человеком новым в городе, присланным специально из Москвы для обезвреживания банды Маляра, наведения порядка и снижения уровня преступности. Он мечтал об очередной звезде и очень надеялся на помощь тех, кого так сильно ненавидел. «Вот отслужу здесь пару лет, вырасту по карьерной лестнице, а потом снова в Москву», – рассуждал майор. Жизнь майору в этом забытом богом уголке представлялась легкой прогулкой, сплошь состоявшей из поклонов и разного рода угощений. С майором пока мало кто был знаком лично, но ему льстило то, что его уже многие узнают и почтенно кланяются. Такой популярности он был обязан местной прессе. Когда он только заступал на эту должность, местные журналисты сделали про него большую статью, а в левой колонке от текста напечатали его фотографию. Качество ее оставляло желать лучшего, но разве стоило из-за этого расстраиваться, ведь впереди их будет еще столько!

– Раньше я вас здесь не видел, – начал с задором майор, обрадованный тем, что ему принесли халявную выпивку.

– Да, я редко здесь бываю, моя профессия главного инженера исследовательского центра не позволяет мне расслабиться лишний раз. Зато я вас сразу узнал. Вы ведь заместитель начальника местной полиции?

Майор опять расплылся в улыбке и выкатил грудь колесом, как будто он поймал всех преступников маленького городка и его представляли к награде.

– Да, я служу по линии безопасности, – важным тоном подтвердил майор.

– Я думаю, что у вас самая опасная и достойная профессия, которая только может быть, а потому сегодня угощаю я. И, пожалуйста, не возражайте!

Майор и не думал возражать, а только, проведя рукой по блестящей залысине, подумал: «А что же будет, когда я стану генералом?».

Через пару минут весь стол заставили разными яствами: красной икрой, камчатским крабом, королевскими креветками и даже вяленой рыбой, которая считалась вкуснее всего из перечисленного, так как была приготовлена самим Артуром по специальному рецепту. К такому угощению не хватало самого дорогого Армянского коньяка, и вскоре бутылка с пятью блестящими звездочками отражалась в счастливых глазах майора. Господин полицейский, служивший закону верой и правдой, уже привык к такому отношению, но даже, несмотря на это, его новый знакомый превзошел всех господ, которых он встречал до этого. С майором многие хотели завести тесные связи, но ни один из них не расщедрился на такой стол! Ну а если человек проявляет к тебе такое расположение, будь любезен и ты оставить о себе приятное впечатление, а то слухи в маленьких городках разлетаются быстро!

Это в больших городах, распивая очередную бутылку с новым знакомым, ты можешь позволить себе некие вольности, так как завтра «пассажир», сидящий напротив, растворится в толпе, а еще через два дня и вовсе забудет, что знает тебя. А в маленьких городках все по-другому! Здесь все на виду друг у друга, и порой уровень твоей жизни может напрямую зависеть от того, насколько хорошо или плохо ты ладишь с соседом, живущим этажом выше! Здесь как нигде чувствуется круговая порука, и если один сказал о тебе плохо, то жди беды!

Майор достаточно хорошо знал психологию маленьких городков, но при этом искренне полагал, что именно он «является тем соседом», живущим этажом выше. Такая уверенность давно закрепилась в его сознании, и он, как и любой другой человек, служащий по линии закона, хотел, чтобы у него были свои осведомители, покровители и люди низшего сорта, которые будут выполнять его неофициальные поручения, если в том возникнет необходимость. Каждого человека майор рассматривал исключительно с точки зрения полезности или отсутствия таковой. Как ему может пригодиться инженер, с кондачка определить было сложно, но то, что он далеко не прост, как кажется, майор смекнул сразу. А для того, чтобы это выяснить, нужно вначале узнать, что это за человек, и выпить с ним несколько рюмок. Принесенный Артуром коньяк гордо красовался в центре стола, и инженер не мог это не заметить.

– Виталий Андреевич, давайте выпьем за знакомство, – сказал он и поднял рюмку для того, чтобы вначале чокнуться с майором, а потом отправить вязкую жидкость в далекое путешествие.

– Хорошенькое дельце, уважаемый! Вы, простой инженер, знаете мое имя, а я, служитель закона, даже и не догадываюсь, как к вам обращаться! Парадокс! – заметил майор с иронией в голосе.

– Ну мы люди маленькие, о нас не пишут в газетах, потому не вижу в этом никакого парадокса! – ответил инженер и хотел было представиться.

Но Виталий Андреевич, в этот раз уязвленный тем, что он, полицейский, в отличие от инженера даже не знает имени этого самого инженера, решил профессионально исправить маленькое недоразумение.

А потому он произнес:

– Не утруждайтесь, уважаемый… Позвольте сегодня я буду называть вас просто инженером, ну а завтра наведу о вас справки, и таким образом мы познакомимся привычным для меня образом!

Инженер молча кивнул, давая тем самым понять, что он дает шанс Виталию Андреевичу спасти профессиональное лицо и установить паритет. Для майора это представляло особую значимость, поскольку он дико не любил, когда полицейскими методами действовал кто-то другой, пусть и не без помощи средств массовой информации. Когда майора узнавали в очередях, на улице или в общественном транспорте, это одно, но когда ты сидишь за одним столиком с человеком, которому ты не представился, а он называет тебя по имени, это совсем другое дело! Но ничего страшного, уже завтра майор будет проинформирован об инженере по своим собственным каналам связи, и его уязвленное самолюбие снова придет в норму.

Выпив первую рюмку, собеседники сразу же пропустили по второй. Вторая рюмка встретилась с первой коньячной, и уже вместе они аккурат легли на пиво и коньяк более дешевого производства, которым шлифовал себя Виталий Андреевич до появления интересного гостя. Такая встреча смешанной алкогольной продукции не могла пройти бесследно, а потому майор почувствовал легкое опьянение. Какое-то время он еще себя контролировал и воспринимал происходящее объективно, но после 18-й рюмки его развезло окончательно.

Ему хотелось петь, танцевать, а еще больше говорить о своих заслугах и слушать в ответ лестные комментарии. Ничего не поделаешь, у каждого свои слабости, а одна из главных слабостей майора была любовь к хвастовству. В трезвом состоянии ума он еще как-то сдерживался, но если крепко выпивал, то был абсолютно бессилен перед этим пороком. Обычно он хвастался тем, как лично выискивал преступников (кстати, это чистая правда!), а потом сажал их за решетку. Господин инженер показался ему отличным слушателем, а потому майор не унимался. Он настолько пропитался алкоголем и проникся доверием к инженеру, что посвящал того в такие тайны, которые были известны только высшему руководству полицейского звена. Инженер слушал с нескрываемым любопытством, а когда майор на секунду замолкал, чтобы испить из стакана, он успевал его похвалить и подливал в рюмку горячительной смеси.

– Хороший ты мужик, инженер, но в людях разбираешься плохо, по глазам вижу, что плохо. Не знаешь ты нашего брата, да и с преступным миром ты не знаком.

Майор громко икнул, осмотрелся по сторонам и, удостоверившись, что их никто не слушает, сказал:

– Вот ты думаешь, для чего я здесь?

Инженер улыбнулся и неуверенно, как суслик замирает перед нападением змеи, залепетал общими фразами про преступность в городе и великую миссию, возложенную на Виталия Андреевича. Но майор перебил своего собеседника, так и не дав договорить, и, рассмеявшись ему в лицо, пробормотал:

– А вообще, сынок, я здесь не для того, чтобы всякую шушеру ловить… Скоро полиция будет работать по-крупному… Слыхал про банду Маляра?

Инженер пожал плечами и покачал головой…

– Эх ты, инженеришка (в голосе чувствовалось легкое пренебрежение) … Банда Маляра специализируется на квартирных кражах! Месяц назад они обчистили квартиру эстрадной певицы госпожи Звонаревой, а неделю назад похитили драгоценностей на 5 000 английских фунтов у местного коллекционера. Так что если их не остановить, то полетят головы на самом верху.

Майор поднял глаза к потолку, показывая тем самым, где находится этот самый верх. Инженер тоже поднял глаза кверху, но вместо полицейских чиновников увидел там старую паутину, которая свисала прямо над их столиком. Заказав еще коньяка, инженер поднял рюмку «за удачное завершение дела Маляра». Осушив рюмку одним залпом, он аккуратно поставил ее и продолжил слушать майора.

А тот не унимался… Он был преисполнен офицерской важности, а в груди у него полыхало горделивое пламя тщеславия. Еще бы, ведь вся полиция области находилась в его подчинении и весь город был в его власти! Он мог наведаться с обыском к любому чиновнику, мэру, депутату и потребовать ответов практически на любые вопросы. Но для начала нужно заработать хотя бы еще одну звездочку и обезвредить банду Маляра. А если он этого не сделает, то дорога ко всем благам будет закрыта раз и навсегда! Прямо сейчас, немедленно, не тратя ни одной минуты, ему хотелось кинуться навстречу неизвестности, найти преступников и быть представленным к награде. Но ноги налились свинцом, ум был затуманен, а вот язык, напротив, казался легким и воздушным. Майор продолжал болтать, посвящая инженера в тайны криминалистики и рассказывая о банде.

– Хитрый он, черт, этот Маляр. Легко идет на контакт, втирается в доверие, может обвести вокруг пальца даже опытного сотрудника. Не так давно один из моих коллег увидел на улице подозрительного гражданина с холстом в руках, остановил его, попросил документы. А тот отвечает, что он художник, а паспорт дома оставил. Этот дурак ему поверил, отдал честь и пошел дальше. Позже выяснилось, что картина краденая, а художником оказался сам Маляр. Опростоволосился полицейский! Лопух! Но меня ему не провести, из-под земли достану и прямо за нос в отдел приведу. И пусть мне вешают полковничьи погоны!

Майор громко икнул и уставился на инженера. После трех бутылок коньяка и моря выпитого пива господин напротив казался майору не таким уж и знатным. Так, пижон, который приобрел дорогой костюм и с чего-то решил, что он вот так легко и просто может сидеть за одним столом с заместителем начальника полиции! Под воздействием алкоголя Виталию Андреевичу все казались мелкими сошками в этой игре, которую он вел. Ведь он приехал из самой Москвы! А там он такие дела раскручивал, не то что здесь его начальник. Сидит целыми днями в своем кабинете и раздает нелепые приказы. Майор фыркнул…

– Вот ты думаешь, инженер, что я в этом городе человек номер два?! Не-е-ет, инженер… Я номер один. А вот мой начальник – это так, только строит из себя важного, а сам кобуру толком повесить не может, а из пистолета вообще стрелял раз в жизни, да и то мимо… Ну ничего, доберусь до банды Маляра и покажу, кто из нас лучше. А уж когда я до них доберусь, пощады не будет! У меня в сейфе на этих бандитов уже есть досье, факты и множество улик, свидетельствующих против них. Там столько материала, что каждому лет по пятьдесят светит.

После такого длинного монолога силы покинули майора, веки стали тяжелеть, а лицо приобрело вид переспевшего помидора. То ли от жары, то ли от гордости за сказанное майор расстегнул все пуговки на рубашке и теперь выглядел не как человек с офицерской выправкой, а как бандит с большой дороги, которому все нипочем. Вместо толстой золотой цепочки, обычно украшавшей волосатую грудь бандита на шее, у Виталия Андреевича висела связка ключей, которыми он очень дорожил и боялся потерять. Заметив, что инженер с любопытством смотрит на ключи, майор демонстративно ими потряс и заявил, что они открывают замки ко всем тайнам и преступлениям банды Маляра. Затем он их неосмотрительно снял и для чего-то кинул на стол. В связке были ключи разных размеров, и, как догадался инженер, не только от заветного сейфа, но и, вероятно, от полицейского участка. Вытерев салфеткой тонкие струйки пота, бежавшие по лицу, инженер внимательно взглянул на майора. Убедившись, что тот засыпает, он уверенно и быстро положил ключи в карман своего пальто. Рассчитавшись с Артуром, он дал зачем-то сверх предъявленной суммы ровно столько, сколько заплатил по общему счету, а потом спешно вышел из бара…

Через пару часов, уже на рассвете, город облетела сенсационная новость: «Полицейский участок ограблен. Двое полицейских, дежуривших в эту ночь, найдены связанными с кляпом во рту… Улики, досье, фотокарточки, зарегистрированные свидетельские показания – в общем, все то, что собиралось долгие годы, полностью похищено из участка».

По горячим следам следствию удалось выяснить, что причиной ограбления и вселенского позора полиции стал один из ее лучших сотрудников, который, находясь в состоянии алкогольного опьянения, практически добровольно отдал ключи в руки злоумышленника. Такую поистине ценную информацию удалось получить от одного посетителя, сидевшего не так далеко от столика Виталия Андреевича. Благодаря Еремею, который всю ночь наблюдал за действиями пришедшего гостя и своенравного майора (которому, к слову сказать, Артур продолжал доливать коньяк Еремея), полиции удалось выяснить приметы этого самого собеседника, с которым выпивал их сотрудник, и понять, что все это сделано не без помощи Артура, стоявшего в прошедший вечер за барной стойкой. Опираясь на свидетельские показания Еремея, который, заподозрив неладное, сразу явился в полицейский участок и рассказал об увиденном, полиции удалось достаточно быстро продвинуться в понимании причин случившегося. Почему Еремей сразу побежал в полицию, догадаться не сложно. Скорее всего, он не смог простить хозяину заведения недолитые в общей сложности 500 грамм коньяка, которые вливал в себя своенравный майор, и тем самым из-за такой сильной обиды, нанесенной хитроватым барменом самолюбию русского мужика, решил отомстить Артуру. А может, в нем взыграло чувство гражданского долга и обостренной справедливости, которое всегда присутствует в нормальном человеке?! Но сейчас мотивы поступка Еремея не особо волновали полицию, а вот проступок майора Виталия Андреевича – очень сильно. А значит, чтобы выяснить до конца причины случившегося и предотвратить кошмарные последствия такого резонансного дела, нужно было срочно задержать майора.