Читать книгу "Ледяной клинок"

Лед, снег и солнце в небе.

Глава 5. Граница.

Олен держался за поводья изо всех сил, сжимал бока жеребца ногами. Меньше всего хотелось вылететь из седла второй раз за день. В голове вспыхивали сумбурные мысли: что происходит во время видений? какова их причина? что именно он видел сегодня и в прошлый раз, в лесу у дома? Копыта глухо били в мягкую землю, меч постукивал по бедру.

Конь в очередной раз подпрыгнул. Далеко впереди между трясущимися кронами мелькнули верхушки громадных дубов, образующих Засеку. Саттия радостно крикнула, но крик перешел в судорожный стон. Олен прислушался – девушка шептала что-то по эльфийски.

– Де нунгуна манера! Ес импосибле![1]1
  Только не это! Невозможно! Невозможно!


[Закрыть]

– О нет… – сказал он, когда они выскочили на открытое место и дубы предстали во всей красе.

Исполинские деревья охватывал вихрь трепещущей зелени. С пронзительным визгом кружились сорванные с ветвей узорчатые листья, сбивались в облака, затем рассеивались опять.

– Это убьет нас! – крикнула Саттия, поворачивая к Олену бледное лицо. – Оружие тут не поможет!

Листья от ближайшего дуба с сердитым гулом устремились навстречу, как рой больших зеленых пчел. Кони испуганно завизжали, попытались шарахнуться в сторону. Олен правой рукой сжал повод, а левую вскинул перед лицом ладонью вперед, точно защищаясь.

Раздался тонкий звук, будто лопнула тетива, и листья начали падать на землю, серые, потрескавшиеся, точно побитые морозом.

– Ты что сделал? – с удивлением завопила Саттия. Олен ничего не ответил, недоуменно выпучил глаза и ткнул скакуна пятками в бока. Тот захрапел, но побежал быстрее, прямо в центр зеленой метели.

Листья налетали со всех сторон и бессильно падали, будто утыкались в незримую преграду. Саттия и Олен мчались словно в невидимом шаре, снаружи бесновалась буря, а внутри было тихо и спокойно. Только ветер овевал разгоряченные лица, и дергали ушами кони.

Мелькнули и остались позади дубы Засеки, метель из листвы начала затихать. Олен уронил дрожащую от напряжения руку, и последний листок болезненно ударил в затылок. По шее заструилась кровь.

– Стой! – Саттия придержала лошадь. – Коней загонишь! Объясни, во имя всех богов, что ты сделал?

– Не знаю… – пролепетал Олен, осаживая жеребца. – Испугался, честно говоря. Затем поднял руку и все…

– Это был Дубовый Вихрь. Я не слышала, чтобы кто-то, не владеющий магией, проходил через него живым.

– Ты думаешь, я колдун? – зубы Олена самым жалким образом постукивали друг о друга, от пережитого потрясения его все еще колотило, дыхание оставалось учащенным, по лицу тек пот.

– Нет, – девушка рассмеялась. – А теперь слезай с коня. Дальше пойдешь пешком.

– Это эльфийское животное, таких в людских землях нет. Тебя по нему найдут очень легко.

– А, – Олен погрустнел, идея путешествия на своих двоих не показалась особенно привлекательной, хотя еще несколько дней назад проклинал жесткое седло и боль в пояснице.

Спрыгнул наземь, едва не запутавшись в стремени, снял с крюка у седла сумки. Похлопал жеребца по шее, заглянул в черные глаза и сказал:

– Спеши обратно. Там, в лесу, тебе будет лучше.

Конь недоуменно покосился на человека, негромко фыркнул. Сначала медленно, затем все ускоряя шаг, побежал к Засеке. Пробегая мимо одного из дубов, вскинул голову и протяжно заржал. Плеснула серебристая грива, мелькнул длинный хвост, и скакун исчез за деревьями, стих топот копыт.

– Теперь как раньше, клянусь Селитой, – Олен перекинул сумки через плечо, – пешком. Только куда?

– На запад, – серьезно ответила Саттия. – Рано или поздно наткнемся на селение.

Она пришпорила кобылу, и та пошла шагом. Олен поспешил за ней, на всякий случай оглянулся – не видно ли где Рыжего. Но кот пропал из виду еще до Засеки и не сообщил, когда вернется и вернется ли вообще.

В пути провели целый день. Петляли, чтобы сбить со следа возможную погоню. Солнце жарило голову, Олен потел, с надеждой поглядывал на горизонт – не собираются ли там облака.

Ближе к вечеру миновали березовую рощу, где в воздухе витал сладкий аромат молодых листочков, обошли небольшое озерцо. Потянулся сосновый бор, а через пару миль попалась первая вырубка, потом вторая. Затем лес поредел, стало видно поле, а за ней – домики и поднимающиеся над ними столбы дыма.

Они перечеркивали темнеющий небосклон, поднимались к медному, тяжелому солнцу.

– Люди, – проговорил Олен. – Я не верю своим глазам. Надеюсь, они пустят нас на ночлег?

– Судя по тем монетам, что бренчат у меня в кошельке – да, – ответила Саттия. – Еще и накормят.

Она спрыгнула с седла, повела кобылу за собой.

Стоило выйти к околице, как навстречу с лаем бросились мохнатые псы. Запрыгали вокруг, скаля зубы и одновременно махая хвостами. Над заборами показались лица детей, а за ними и взрослых. Во взглядах при виде путников появилось удивление, смешанное с опаской.