Текст книги "Гарри Поттер и принц-полукровка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/garri-potter-i-princ-polukrovka-132380.jpg)
Автор книги: Джоан Роулинг
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)
– Ищешь Рона? – усмехнулась Джинни. – Вон он, противный лицемер.
Гарри поглядел в угол, куда она указывала. Там, на виду у всех, стоял Рон и так крепко обнимал Лаванду Браун, что было невозможно понять, где чьи руки.
– Такое впечатление, что он хочет съесть ее губы, правда? – бесстрастно заметила Джинни. – Надеюсь, со временем он отработает технику… Отлично сыграли, Гарри.
Она похлопала его по руке – у Гарри внутри все оборвалось – и пошла за усладэлем. Косолапсус потрусил за ней, не сводя желтых глаз с Арнольда.
Гарри отвернулся от Рона, который явно не собирался в ближайшее время выныривать на поверхность, и у него опять упало сердце: в закрывающемся отверстии за портретом он, кажется, разглядел пушистую каштановую гриву.
Он бросился к выходу, в очередной раз увернувшись от Ромильды Вейн, и оттолкнул портрет. В коридоре было пусто.
– Гермиона?
Он нашел ее в первом же незапертом классе. Она сидела на учительском столе, одна, если не считать стайки желтых птичек, с громким щебетанием выписывавших круги у нее над головой. Гермиона, очевидно, создала их прямо из воздуха. Гарри не мог не восхититься, что даже в столь трудную минуту она способна творить такие изумительные вещи.
– А, Гарри, привет, – сказала она надтреснутым голосом. – Вот, решила поупражняться.
– Да… э-э… красивые… – пробормотал Гарри.
Он не находил слов и только смутно надеялся, что она все-таки не видела Рона, а ушла из общей гостиной, спасаясь от шума. Но Гермиона неестественно тонко произнесла:
– Рон, похоже, веселится вовсю.
– Да? – делано удивился Гарри.
– Не притворяйся, что не заметил, – сказала Гермиона. – Он, в общем-то, не скрывался…
Дверь распахнулась, и, к ужасу Гарри, вошел Рон; он смеясь тащил за руку Лаванду. При виде Гарри и Гермионы он охнул и застыл на месте.
– Ой! – вскрикнула Лаванда, захихикала и попятилась из класса. Дверь за ней захлопнулась.
Повисло тягостное молчание. Гермиона смотрела прямо на Рона. Тот, упорно не поднимая глаз, с неловкой бравадой выпалил:
– Гарри! А я думаю, куда ты делся?
Гермиона соскользнула со стола. Стайка золотых птичек по-прежнему вилась у нее над головой – вместе они напоминали оперенную модель Солнечной системы.
– Не заставляй Лаванду ждать, – тихо проговорила Гермиона. – Она будет переживать, что ты пропал.
А затем медленно и очень прямо пошла к выходу. Гарри поглядел на Рона. Тот явно радовался, что не случилось ничего похуже.
– Оппуньо! – раздался вдруг крик от двери.
Гарри круто обернулся и увидел, что Гермиона с безумным лицом тычет палочкой в Рона, и к нему градом золотых пуль несется птичья стайка. Рон взвизгнул и закрыл лицо руками, но птицы безжалостно атаковали его; они клевали и раздирали когтями все, до чего могли добраться.
– Пошли на фиг! – верещал Рон. Гермиона с мстительной яростью поглядела на него в последний раз, с силой распахнула дверь и исчезла, но, прежде чем дверь захлопнулась, до Гарри донесся всхлип.
Глава пятнадцатая
Нерушимая клятва
За обледеневшими окнами снова кружился снег; быстро приближалось Рождество. Огрид уже принес положенные двенадцать елей для Большого зала; перила лестниц были увиты гирляндами из мишуры и остролиста; под шлемами рыцарских доспехов светились вечногорящие свечи, а в коридорах через равные интервалы висели огромные шары омелы. Под ними стайками собирались девочки; они поджидали Гарри, создавая заторы; к счастью, он, благодаря частым ночным путешествиям по замку, прекрасно знал все секретные ходы-выходы и мог без труда пройти к любому кабинету, минуя омелу.
Рон еще недавно завидовал бы и ревновал, а теперь просто хохотал до упаду. Гарри, безусловно, предпочитал нового веселого Рона хмурому и агрессивному, но за это пришлось дорого заплатить: во-первых, терпеть почти постоянное присутствие Лаванды, которая считала время, когда не целовалась с Роном, потраченным напрасно, а во-вторых, смириться с положением друга двух заклятых врагов.
На руках Рона еще не зажили царапины от птичьих коготков; он был обижен и считал себя пострадавшей стороной.
– Ей не на что жаловаться, – сказал он Гарри. – Она целовалась с Крумом. И вдруг обнаружила, что со мной тоже кто-то хочет целоваться! У нас, между прочим, свободная страна. Я ничего плохого не делаю.
Гарри не ответил, притворившись, будто полностью погружен в книгу, которую требовалось проштудировать к завтрашним заклинаниям («Квинтэссенция: квест»). Он твердо решил сохранить отношения и с Роном, и с Гермионой, но в результате почти все время проводил с плотно сомкнутым ртом.
– Я ей ничего не обещал, – бубнил Рон. – То есть я, конечно, собирался пойти с ней на вечер к Дивангарду, но она же не говорила… просто по-дружески… я свободный человек…
Гарри перевернул страницу «Квинтэссенции», чувствуя на себе взгляд Рона, чья речь постепенно превратилась в невнятное бормотание, едва различимое за громким потрескиванием огня в камине; впрочем, Гарри, кажется, уловил слова «Крум» и «сама виновата».
С Гермионой, из-за ее очень плотного расписания, можно было нормально поговорить только вечером, когда Рон в любом случае прилипал к Лаванде и переставал замечать Гарри. Гермиона не желала находиться в общей гостиной одновременно с Роном, поэтому Гарри, как правило, приходил к ней в библиотеку, где все разговоры велись шепотом.
– Он имеет полное право целоваться с кем угодно, – заявила Гермиона. Библиотекарша мадам Щипц бродила сзади за стеллажами. – Меня это ни капельки не волнует.
Она занесла перо над своей работой и с такой силой поставила точку, что проткнула дырку в пергаменте. Гарри промолчал. Он всерьез опасался, что у него скоро пропадет голос – за ненадобностью. Он ниже склонился над «Высшим зельеделием» и продолжил конспектировать инструкции по изготовлению экстратемпоральных эликсиров, изредка останавливаясь, чтобы разобрать примечания Принца к тексту Возлиянуса Сенны.
– Да, кстати, – сказала Гермиона чуть погодя, – будь осторожнее.
– В последний раз говорю, – зашептал Гарри; после сорока пяти минут молчания он немного осип, – я не собираюсь отдавать учебник! От Принца-полукровки я узнал больше, чем от Злея и Дивангарда за…
– Я не о твоем самозваном Принце, – Гермиона посмотрела на злополучный учебник с такой неприязнью, словно он ей нагрубил, – а совсем о другом. Перед библиотекой я зашла в туалет. Там было человек десять девочек – в том числе Ромильда Вейн, – и они решали, как бы подсунуть тебе любовный напиток. Они дружно мечтают попасть на вечер к Дивангарду и, похоже, накупили у Фреда с Джорджем приворотного зелья, которое, боюсь, действует…
– Что ж ты его не конфисковала? – вознегодовал Гарри. Немыслимо, чтобы маниакальная страсть Гермионы к соблюдению правил вдруг пропала в самый критический момент!
– Они же не взяли его с собой в туалет, – обиженно ответила Гермиона. – Просто обсуждали тактику. А поскольку вряд ли даже Принц-полукровка, – она еще раз враждебно покосилась на учебник, – знает противоядие к десятку любовных зелий сразу, я бы на твоем месте уже пригласила кого-нибудь, чтоб отсечь остальных. Вечеринка завтра – они готовы на крайности.
– Но мне не хочется никого приглашать, – пробормотал Гарри. Он по-прежнему старался не думать о Джинни, хотя она упорно проникала в его сны, да так, что оставалось лишь благодарить судьбу за неспособность Рона к легилименции.
– В общем, у Ромильды вид решительный, так что следи за тем, что пьешь, – мрачно подытожила Гермиона.
Она продвинула вперед длинный пергаментный свиток с работой по арифмантике и застрочила дальше. Гарри следил за ней, витая мыслями где-то далеко.
– Подожди-ка, – медленно проговорил он. – Ведь Филч запретил товары из «Удивительных Ультрафокусов Уизли»?
– С каких пор у нас обращают внимание на запреты Филча? – отозвалась Гермиона, не переставая писать.
– Но говорили, что всех сов обыскивают? Как же им удалось протащить в школу любовное зелье?
– Фред и Джордж рассылают их под видом духов и микстуры от кашля, – объяснила Гермиона. – У них это входит в совиную доставку.
– Ты прямо эксперт.
Гермиона посмотрела на него примерно так же, как на его «Высшее зельеделие».
– Это было написано на пузырьках, которые они показывали нам с Джинни летом, – холодно сказала она. – Я, знаешь ли, ничего никому не подливаю… и не притворяюсь, будто подлила, что, по-моему, не лучше…
– Ладно, ладно, забудем, – быстро перебил Гарри. – Важно другое: Филча обдурили, так? Зелье попало в школу под видом чего-то другого! Почему же тогда Малфою не протащить ожерелье?..
– Гарри… не начинай…
– Нет, ты скажи почему?
– Потому, – вздохнула Гермиона. – Сенсоры секретности распознают порчу, проклятия и скрытные чары. Они используются против черной магии, для обнаружения заговоренных предметов. Мощную порчу, такую, как на ожерелье, они распознали бы в пять секунд. Но то, что просто перелили в другую бутылку… А потом, любовные зелья – не черная магия, они не опасны…
– Тебе легко говорить, – буркнул Гарри, вспомнив Ромильду Вейн.
– …и понять, что это не микстура, должен был Филч, а он не очень хороший колдун и вряд ли отличит одно зелье от…
Гермиона осеклась; Гарри тоже услышал шорох. Кто-то подкрадывался к ним сзади из темноты вдоль книжных стеллажей. Они замерли. Через мгновение из-за полки появилась хищная физиономия мадам Щипц; она несла лампу, которая весьма нелестно освещала ее впалые щеки и длинный крючковатый нос.
– Библиотека закрывается, – объявила она. – Будьте добры положить все, что взяли, на… Что ты сделал с книжкой, чудовище?
– Это не библиотечная, это моя! – выкрикнул Гарри и вцепился в «Высшее зельеделие», на которое уже легла когтистая рука мадам Щипц.
– Позор! – зашипела она. – Святотатство! Осквернение!
– Подумаешь, кто-то что-то написал! – возразил Гарри, пытаясь вырвать книгу.
Казалось, мадам Щипц вот-вот хватит удар. Гермиона спешно сгребла свои вещи, вцепилась Гарри в руку и поволокла его к выходу.
– Будешь так себя вести, она запретит тебе доступ в библиотеку. Зачем только ты приволок эту глупую книгу?
– Знаешь, Гермиона, если она псих ненормальный, я не виноват. Или, может, она слышала, что ты говорила про Филча? Я всегда подозревал, что между ними что-то есть…
– О-о, ха-ха…
Гарри и Гермиона, радуясь, что можно больше не шептаться, прошли по пустынным коридорам под лампами и вернулись в общую гостиную; всю дорогу они спорили о существовании тайного романа между Филчем и мадам Щипц.
– Финтифлюшки, – сказал Гарри, обращаясь к Толстой Тете. Это был новый, праздничный, пароль.
– И вам того же, – с плутоватой улыбкой ответила Толстая Тетя и качнулась вперед, пропуская их.
– Привет, Гарри! – крикнула Ромильда Вейн, едва он вскарабкался в дыру за портретом. – Хочешь ледниколы?
Гермиона оглянулась на Гарри через плечо: дескать, что я говорила?
– Нет, спасибо, – не раздумывая ответил он. – Мне не очень нравится.
– Тогда возьми вот это. – Ромильда сунула ему в руки коробку. – Шоколадные котлокексы с огневиски. Мне бабушка прислала, а я не люблю.
– А… да… большое спасибо, – пробормотал Гарри, не придумав, что бы еще сказать. – Э-э… мы тут как раз шли…
Он поспешил за Гермионой, и его жалкий лепет постепенно замер.
– Я же предупреждала, – недовольно бросила Гермиона, – чем скорее кого-нибудь пригласишь, тем быстрей от тебя отстанут и ты сможешь…
Вдруг у нее сделалось безразличное лицо: она увидела Рона и Лаванду, которые, тесно сплетясь, сидели в одном кресле.
– Спокойной ночи, Гарри, – отрывисто произнесла Гермиона и, не сказав больше ни слова, удалилась, хотя было только семь часов вечера.
Гарри пошел спать, утешая себя тем, что осталось пережить всего один день занятий и вечер у Дивангарда, а потом они с Роном уедут в «Гнездо». Очевидно, что до начала каникул Рон и Гермиона не помирятся, но, возможно, за время разлуки они как-нибудь успокоятся, подумают о своем поведении…
Впрочем, надежда на это была не слишком велика, а назавтра, после того как Гарри пережил урок превращений с ними обоими, совсем скукожилась. Класс только что приступил к невероятно сложной теме – человеческим метаморфозам; полагалось перед зеркалом изменить цвет собственных бровей. Первая попытка Рона оказалась катастрофической: он непостижимым образом отрастил себе великолепные, лихо закрученные усы. Гермиона недобро над ним посмеялась. Рон не замедлил отомстить, жестоко, но очень точно изобразив, как Гермиона подпрыгивает на стуле при каждом вопросе профессора Макгонаголл. Лаванда и Парвати нашли это страшно смешным, а Гермиона насилу сдержала слезы и сразу после колокола выбежала из класса, забыв половину вещей. Гарри рассудил, что сейчас она больше Рона нуждается в сочувствии, схватил ее книжки и поспешил следом.
Он обнаружил ее этажом ниже, на выходе из туалета. С ней была Луна Лавгуд, которая неловко поглаживала ее по спине.
– Гарри, привет, – сказала Луна. – Ты знаешь, что у тебя одна бровь ярко-желтая?
– Привет, Луна. Гермиона, ты забыла…
Он протянул ей книжки.
– Ах да, – сдавленно ответила Гермиона, забирая учебники и быстро отворачиваясь, чтобы Гарри не заметил, как она утирает глаза пеналом. – Спасибо, Гарри. Ладно, я, пожалуй, пойду…
Она быстро ушла, и Гарри даже не успел ее утешить, хотя, если честно, понятия не имел, чем тут можно помочь.
– Она немного расстроена, – сообщила Луна. – Я даже подумала, что это Меланхольная Миртл, но оказалось, Гермиона. Что-то там с Роном Уизли…
– Да, они поссорились, – кивнул Гарри, и они с Луной вместе зашагали по коридору.
– Он иногда смешно шутит, – промолвила Луна. – Но может быть довольно жестоким. Я заметила в прошлом году.
– Наверное, – отозвался Гарри. Луна обладала удивительной способностью изрекать неприятные истины, и в очередной раз это продемонстрировала; он еще никогда не встречал подобного человека. – Ну что… как прошел триместр, хорошо?
– Нормально, – сказала Луна. – Правда, без Д. А. чуточку одиноко. Зато Джинни очень милая. Недавно на превращениях запретила двум мальчикам из нашего класса называть меня Психуной…
– А хочешь пойти со мной на вечер к Дивангарду?
Слова вырвались как-то сами; для Гарри они прозвучали так, словно их произнес кто-то другой.
Луна удивленно обратила к нему выпуклые глаза:
– К Дивангарду? С тобой?
– Да, – подтвердил Гарри. – Нам можно приводить гостей, вот я и подумал, может, тебе интересно… в смысле… – Он захотел расставить все точки над «и». – Как друзья, понимаешь? Но если ты не хочешь…
Он почти уже на это надеялся.
– Нет-нет, я с удовольствием, как друзья! – Он еще не видел, чтобы Луна так сияла. – Меня пока никто не приглашал на вечер как друга! Ты поэтому покрасил бровь, для праздника? Я тоже должна?
– Нет, – твердо ответил Гарри, – это случайно получилось. Я попрошу Гермиону, она все исправит… Короче, встречаемся в вестибюле в восемь вечера.
– АГА! – завопили сверху. Гарри и Луна вздрогнули; они не заметили, что прошли прямо под Дрюзгом, который свисал вниз головой с канделябра и злобно им лыбился. – Поттермон пригласил Психуну на вечер! Поттермон втюрился в Психуну! Поттермон втю-ю-юрился в Психуну!
Полтергейст понесся прочь, хехекая и громко вопя:
– Поттермон втюрился в Психуну!
– Приятно, когда уважают твое право на личную жизнь, – с иронией заметил Гарри. И действительно, в мгновение ока вся школа узнала, что Гарри Поттер пригласил Луну Лавгуд на вечер к Дивангарду.
– Ты мог выбрать кого угодно! – потрясенно воскликнул Рон за ужином. – Кого угодно! А ты позвал Психуну?
– Не называй ее так, Рон, – рыкнула Джинни, которая шла мимо к своим друзьям. – Я очень рада, Гарри, что ты ее пригласил, она чуть с ума не сходит от счастья.
Джинни прошла чуть дальше и села с Дином. Гарри хотел порадоваться, что рада Джинни, но почему-то не мог. На другом конце стола в гордом одиночестве сидела Гермиона и ковыряла вилкой рагу. Гарри заметил, что Рон осторожно на нее посматривает.
– Мог бы извиниться, – без обиняков заявил Гарри.
– Да? И пойти на корм канарейкам? – отозвался Рон.
– Зачем ты ее передразнивал?
– Она смеялась над моими усами!
– Я тоже, в жизни не видел ничего более идиотского.
Но Рон его уже не слышал: появилась Лаванда вместе с Парвати. Лаванда втиснулась между Гарри и Роном и обвила руками шею своего возлюбленного.
– Привет, Гарри, – сказала Парвати. Было видно, что она, как и он, немного стесняется поведения их друзей и уже устала его терпеть.
– Привет, – ответил Гарри, – как жизнь? Осталась в «Хогварце»? А то я слышал, родители хотели тебя забрать.
– Пока что их удалось отговорить, – улыбнулась Парвати. – После истории с Кэти они просто обезумели, но, поскольку больше ничего такого не было… Ой, Гермиона, здравствуй!
Парвати излучала благожелательность. Гарри понимал: ей стыдно, что она смеялась над Гермионой на превращениях. Он повернул голову и увидел, что Гермиона улыбается еще лучезарнее – хотя это, казалось бы, невозможно. Все-таки временами девочки ужасно странные.
– Здравствуй, Парвати! – пропела Гермиона, полностью игнорируя Рона с Лавандой. – Ты идешь сегодня к Дивангарду?
– Меня не пригласили, – хмуро буркнула Парвати. – Жалко, мне бы хотелось, говорят, там здорово… А ты идешь?
– Да, мы с Кормаком встречаемся в восемь и…
Раздался такой звук, будто из засорившейся раковины выдернули затычку: Рон вынырнул на поверхность. Гермиона словно не заметила.
– …вместе идем к Дивангарду.
– С Кормаком? – повторила Парвати. – Кормаком Маклаггеном?
– Совершенно верно, – любезно подтвердила Гермиона. – Тем, который чуть было, – она сильно подчеркнула последние слова, – не стал гриффиндорским Охранником.
– Вы что, встречаетесь? – распахнула глаза Парвати.
– А? Да… ты не знала? – ответила Гермиона и хихикнула совершенно несвойственным для себя образом.
– Да ты что! – воскликнула Парвати, вне себя от такого известия. – Ух ты! Да у тебя страсть к квидишным игрокам! Сначала Крум, теперь Маклагген…
– К хорошим квидишным игрокам, – поправила Гермиона, не переставая улыбаться. – Ну все, пока… пойду готовиться к вечеринке…
Она гордо удалилась. Лаванда и Парвати тут же склонили головы друг к другу, чтобы обсудить новый поворот событий, а также все, что слышали о Маклаггене и о чем догадывались насчет Гермионы. Рон сидел до странности неподвижно и отрешенно молчал. Гарри про себя поражался, как низко готовы пасть девчонки ради мести.
В восемь вечера он пришел в вестибюль, увидел, что там слоняется целая толпа наблюдательниц, и направился к Луне, чувствуя на себе их оскорбленные взгляды. Наряд его спутницы – серебристая мантия с блестками – тоже явно вызывал у остальных насмешливое презрение, но в целом Луна выглядела вполне нормально. По крайней мере, обошлась без серег-редисок, призракуляров и бус из пробок от усладэля.
– Привет, – поздоровался Гарри. – Идем?
– Да-да, – радостно закивала Луна. – А куда?
– В кабинет Дивангарда, – сказал Гарри и повел ее вверх по мраморной лестнице, подальше от пересудов и любопытных глаз. – Ты слышала, что там будет вампир?
– Руфус Скримджер? – спросила Луна.
– Я… что? – растерялся Гарри. – Министр магии?
– Ну да, он же вампир, – невозмутимо ответила она. – Папа написал об этом длиннющую статью, когда Скримджер только сменил Фуджа, но министерство запретило ее печатать. Естественно, им не хочется, чтобы правда вышла наружу!
Гарри сильно сомневался, что Руфус Скримджер – вампир, но привык к заявлениям Луны и знал, как горячо она верит в странные идеи своего отца, а потому не стал спорить. Они уже подходили к кабинету Дивангарда; оттуда неслись смех, музыка и оживленные разговоры, которые с каждым шагом звучали все громче.
Обиталище Дивангарда, благодаря то ли архитектурным особенностям, то ли какому-то волшебству, оказалось намного больше обычного учительского кабинета. С потолка и стен, создавая иллюзию огромного шатра, свисали изумрудные, малиновые и золотые драпировки. Толпился народ, было душно; в центре висела роскошная золоченая люстра, заливавшая комнату красным светом, – внутри яркими искорками вились настоящие феи. В дальнем углу кто-то громко пел под аккомпанемент мандолин; нескольких пожилых ведунов, погруженных в беседу, заволокло густой пеленой табачного дыма. Под ногами гостей, попискивая, сновала целая армия домовых эльфов – они разносили закуски и были почти не видны под тяжелыми серебряными подносами, отчего напоминали ходячие столики.
– Гарри, мой мальчик! – загремел Дивангард, когда Гарри и Луна протиснулись внутрь. – Заходи, заходи, мне со столькими надо тебя познакомить!
Дивангард был в смокинге и бархатной шляпе с кисточками. Он вцепился в Гарри так, будто хотел вместе с ним аппарировать, и деловито повел в толпу гостей; Гарри схватил Луну за руку и потащил за собой.
– Гарри, познакомься: Элдред Уорпл, мой бывший ученик, автор книги «Кровные братья: моя жизнь с вампирами», и его друг Кровур.
Уорпл, маленький человечек в очках, энергично потряс руку Гарри; высокий Кровур, изможденный, с темными кругами под глазами, едва кивнул. Он, очевидно, скучал. Неподалеку собралась стайка девочек; они с жадным любопытством смотрели на вампира.
– Гарри Поттер! Я просто в восторге! – воскликнул Уорпл, близоруко вглядываясь в лицо Гарри. – Я буквально на днях спрашивал профессора Дивангарда: «Где же биография Гарри Поттера, которую мы так давно ждем?»
– Эмм, – удивился Гарри, – вы ее ждете?
– Поразительный скромник, как и рассказывал Гораций! – восхитился Уорпл. – Но если серьезно, – он внезапно перешел на деловой тон, – я бы с радостью написал ее сам! Люди жаждут узнать о тебе побольше, дорогое дитя, жаждут! Если ты подаришь мне пару-тройку интервью, скажем, по пять-шесть часиков, мы сможем закончить книгу через несколько месяцев! И уверяю, с самыми минимальными затратами с твоей стороны – спроси хоть Кровура, так ли уж это… Кровур, стоять! – вдруг свирепо окрикнул Уорпл, заметив, что вампир, алчно глядя на девочек, потихоньку перемещается к ним. – На, съешь пирожное. – Уорпл схватил пирожное с подноса проходящего эльфа и сунул Кровуру, а затем снова повернулся к Гарри: – Мой разлюбезный мальчик, ты не представляешь, сколько денег принесет книга…
– Мне это решительно неинтересно, – твердо заявил Гарри. – Кстати, извините, я заметил одну знакомую…
Он, потащив за собой Луну, нырнул в толпу; там между двумя «Чертовыми сестричками» действительно мелькнула и исчезла длинная каштановая грива.
– Гермиона! Гермиона!
– Гарри! Вот ты где, хвала небесам! Привет, Луна!
– Что с тобой? – спросил Гарри. Гермиона была растрепана, словно только что выпуталась из Силков Дьявола.
– Ой, еле вырвалась от… в смысле оставила Кормака. – В ответ на непонимающий взгляд Гарри она пояснила: – Под омелой.
– Так тебе и надо, нечего было с ним идти, – сварливо буркнул он.
– Мне хотелось посильнее разозлить Рона, – бесстрастно сказала она. – Я сомневалась между Кормаком и Захарией Смитом, но решила, что в целом…
– Ты сомневалась насчет Смита? – с отвращением скривился Гарри.
– Да, и теперь жалею, что не выбрала его. По сравнению с Маклаггеном даже Гурп – джентльмен. Идите сюда, мы его сразу увидим, он такой высокий…
Они прихватили по кубку с медом и перебрались к противоположной стене, слишком поздно заметив, что там стоит профессор Трелони, совсем одна.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Луна.
– Добрый вечер, золотая моя, – сказала профессор Трелони, с трудом фокусируя на ней взгляд. Гарри опять почуял кулинарный херес. – Последнее время я что-то не вижу тебя в классе…
– У меня в этом году Фиренце, – объяснила Луна.
– Ах, ну конечно, – едко бросила профессор Трелони и хмельно хихикнула. – Кляча, как я его называю. Казалось бы, теперь, когда я вернулась, профессор Думбльдор мог бы избавиться от глупой лошади, правда? Но нет… мы преподаем вместе… положа руку на сердце, это оскорбление, настоящее оскорбление. Вы знаете, что…
Профессор Трелони была так пьяна, что не узнавала Гарри. Тот под яростные нападки на Фиренце придвинулся к Гермионе и шепнул:
– Давай кое-что проясним. Ты собираешься рассказать Рону про отборочные испытания?
Гермиона подняла брови:
– Ты и правда считаешь, что я способна пасть так низко?
Гарри пристально на нее посмотрел:
– Если ты могла пригласить Маклаггена…
– Это совсем другое, – с достоинством заявила Гермиона. – Я не стану говорить Рону про то, что произошло или не произошло на отборочных испытаниях Охранников.
– Правильно, – горячо одобрил Гарри. – А то он снова расклеится, и мы проиграем следующий матч…
– Квидиш! – рассердилась Гермиона. – Остальное вас не волнует! Обо мне Кормак не спросил ровным счетом ничего, зато я слушала про Сто Лучших Мячей Кормака Маклаггена нонстоп… о ужас, вон он идет!
Она исчезла так быстро, будто дезаппарировала; только что была тут, а в следующее мгновение протиснулась между двумя хохочущими ведьмами и испарилась.
– Гермиону не видел? – спросил Маклагген, выбираясь из толпы минутой позже.
– Нет, извини, – ответил Гарри и быстро отвернулся к Луне, подключаясь к ее разговору. Он на секунду забыл, с кем она беседует.
– Гарри Поттер! – глубоким, вибрирующим голосом вскрикнула профессор Трелони, которая заметила его только сейчас.
– А-а, здравствуйте, – без энтузиазма приветствовал ее Гарри.
– Мой чудесный мальчик! – очень громким шепотом заговорила она. – Столько слухов! Сплетен! Избранный! Конечно, я давным-давно знала… ни одного хорошего знамения, Гарри… но почему ты не вернулся на прорицание? Для тебя, как ни для кого другого, мой предмет исключительно важен!
– Ах, Сибилла, все мы уверены, что наш предмет – самый важный! – громко сказал кто-то, и возле профессора Трелони вырос Дивангард с очень красным лицом и в шляпе набекрень. В одной руке он держал кубок меда, в другой – огромный кусок сладкого пирога. – Однако я не ожидал, что встречу такой талант! Это же прирожденный зельедел! – продолжал Дивангард, ласково глядя на Гарри глазами в кровавых прожилках. – Чутье, понимаете, совсем как у матери! Могу вам признаться, Сибилла, я всего лишь несколько раз сталкивался с такими способностями… даже Злотеус…
Тут, к ужасу Гарри, Дивангард выбросил руку вбок и выудил из толпы Злея.
– Хватит кукситься, иди к нам, Злотеус! – радостно икнул Дивангард. – Я говорю, у Гарри удивительные способности по части зельеделия! В этом, разумеется, и твоя заслуга, он ведь учился у тебя целых пять лет!
Дивангард крепко обвивал рукой плечи Злея, и тому некуда было деваться. Сузив черные глаза, он посмотрел на Гарри поверх крючковатого носа.
– Странно, мне всегда казалось, что он так ничему и не выучился.
– Значит, это от природы! – вскричал Дивангард. – Посмотрел бы ты, что он выдал в самом начале! Глоток живой смерти – никогда не видел, чтобы школьник создал подобное с первой попытки! Даже ты, Злотеус…
– Вот как? – тихо произнес Злей, вбуравливаясь взглядом в Гарри. Тот забеспокоился. Не хватало, чтобы Злей начал выяснять, чему Гарри обязан своим неожиданным мастерством.
– Напомни, Гарри, какие предметы ты выбрал? – спросил Дивангард.
– Защита от сил зла, заклинания, превращения, гербология…
– Одним словом, все, что нужно будущему аврору, – с легкой издевкой произнес Злей.
– Да, именно этим я бы хотел заниматься, – с вызовом ответил Гарри.
– И у тебя отлично получится! – бухнул Дивангард.
– А по-моему, не надо становиться аврором, Гарри, – неожиданно вмешалась Луна. Все повернулись к ней. – Авроры – часть Кариесского заговора, я думала, это всем известно. Они пытаются разрушить министерство магии изнутри с помощью черной магии и заболевания десен.
Гарри прыснул и случайно вдохнул через нос половину своего меда. Поистине ради одного этого стоило привести сюда Луну! Гарри, в мокрой мантии, кашляя, но все равно улыбаясь, поднял глаза над кубком – и от представшего ему зрелища развеселился еще больше: Аргус Филч тащил за ухо Драко Малфоя.
– Профессор Дивангард, – прохрипел Филч. Его брылы тряслись, выпученные глаза маниакально светились; он был счастлив, что обнаружил непорядок. – Мальчишка шнырял по коридору наверху. Утверждает, что приглашен на вечер, но немного припозднился. Ему высылали приглашение?
Малфой вырвался из его хватки и гневно выпалил:
– Хорошо, хорошо, не высылали! Я хотел пролезть без приглашения, довольны?
– Ничуть не доволен! – ответил Филч, хотя это заявление противоречило его гримасе безумного счастья. – Ты попался, ясно? Разве директор не говорил, что без специального разрешения шляться по ночам запрещено?
– Все верно, Аргус, все верно, – замахал рукой Дивангард. – Но сегодня Рождество, а желание попасть на вечер – не преступление. Давайте на сей раз обойдемся без наказания. Можешь остаться, Драко.
На лице Филча выразилось горестное разочарование, и в этом не было ничего удивительного, но почему, недоумевал Гарри, Малфой расстроен едва ли меньше? И почему Злей смотрит на Малфоя с гневом и одновременно… возможно ли?.. страхом?
Гарри еще не успел разобраться, что произошло, а Филч уже развернулся и побрел к двери, шаркая и бормоча что-то себе под нос. Малфой изобразил улыбку и поблагодарил Дивангарда за великодушие. Лицо Злея вновь стало непроницаемым.
– Пустяки, пустяки, – говорил Дивангард, отмахиваясь от Малфоя. – В конце концов, я и правда знал твоего деда…
– Он всегда очень высоко о вас отзывался, сэр, – поспешил вставить Малфой. – Говорил, что не знал зельедела лучше…
Гарри во все глаза смотрел на Малфоя. Заинтриговало его отнюдь не стремление подлизаться: Малфой и перед Злеем всю жизнь бессовестно лебезил. Дело было в другом: он и впрямь выглядел слегка больным. За долгое время Гарри впервые увидел его так близко и сейчас обратил внимание на темные круги под глазами и посеревшую кожу.
– Я хочу поговорить с тобой, Драко, – внезапно объявил Злей.
– Злотеус, оставь, – Дивангард снова икнул, – сейчас Рождество, не нужно таких строгостей…
– Я куратор его колледжа и сам решаю, какие строгости нужны или не нужны, – отрезал Злей. – Драко, следуй за мной.
Они ушли, Злей впереди, обиженный Малфой – сзади. Гарри помялся, а потом сказал:
– Я скоро вернусь, Луна, я… в туалет.
– Хорошо, – весело отозвалась та.
Гарри нырнул в толпу, а Луна продолжила обсуждать Кариесский заговор с профессором Трелони, проявившей к этой теме живой интерес.
За дверью Гарри достал из кармана и набросил на себя плащ-невидимку: никаких проблем, вокруг никого не было. Сложнее оказалось найти Злея и Малфоя. Гарри побежал по коридору. Его топот заглушали громкие голоса и музыка вечеринки. Возможно, Злей повел Малфоя в свой кабинет… или в общую гостиную «Слизерина»?.. Но Гарри все-таки прижимал ухо ко всем замочным скважинам подряд и наконец, у последнего класса, вздрогнул от радости, услышав знакомые голоса:
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.