Текст книги "Гарри Поттер и принц-полукровка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/garri-potter-i-princ-polukrovka-132380.jpg)
Автор книги: Джоан Роулинг
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)
Рон не ответил; он был слишком занят подарками и все время восхищенно ахал.
– Отличный улов в этом году! – провозгласил он, предъявляя тяжелые золотые часы с непонятными символами по краю и крохотными движущимися звездочками вместо стрелок. – Видишь, что мама с папой подарили? Пожалуй, надо устроить совершеннолетие и на следующий год тоже…
– Правильно, – пробормотал Гарри, удостоив часы мимолетного взгляда, и снова уставился на карту. Где же Малфой? Он не завтракает в Большом зале… его нет у Злея, который восседает в своем кабинете… нет ни в одном из туалетов и в лазарете…
– Хочешь? – невнятно промычал Рон, протягивая Гарри коробку шоколадных котлокексов.
– Нет, спасибо. – Гарри поднял глаза. – Малфой опять пропал!
– Никак не мог, – помотал головой Рон, засунул в рот второй котлокекс, вылез из кровати и начал одеваться. – Давай-ка поторопись, а то тебе придется аппарировать на пустой желудок… впрочем, может, так легче…
Рон задумчиво уставился на коробку котлокексов, пожал плечами и сунул в рот третий.
Гарри постучал по карте волшебной палочкой со словами: «Проделка удалась», хотя это была неправда, и оделся, не переставая напряженно размышлять. Есть же объяснение странным Малфоевым исчезновениям, только, увы, совершенно неясно какое. Конечно, проще бы всего проследить за ним, но даже с плащом-невидимкой это практически невыполнимо; у Гарри уроки, тренировки, домашние задания, аппарирование. А если что-то пропустить, его отсутствие обязательно заметят.
– Готов? – спросил он Рона.
На полпути к двери Гарри понял, что тот даже не пошевелился. Он стоял, опираясь на стойку балдахина, и остекленело смотрел в залитое дождем окно.
– Рон? Завтрак.
– Я не голоден.
Гарри удивленно уставился на него:
– Ты же только что говорил?..
– Ладно, я спущусь с тобой, – вздохнул Рон, – но есть не буду.
Гарри подозрительно на него посмотрел:
– Сожрал полкоробки котлокексов?
– Не в том дело. – Рон опять вздохнул. – Ты… ты не поймешь.
– Где уж мне, – ответил порядком заинтригованный Гарри и направился к двери.
– Гарри! – внезапно позвал Рон.
– Что?
– Это нестерпимо!
– Что нестерпимо? – Гарри заволновался. Рон был бледен и выглядел так, словно его сейчас вырвет.
– Я не могу перестать думать о ней! – хрипло выдавил Рон.
Гарри воззрился на него в ужасе. Он такого не ожидал и не очень-то хотел слушать. Они, конечно, друзья, но, если Рон начнет называть Лаванду «Лавлюсик», придется показать зубы.
– Это же не мешает завтракать, – сказал Гарри, пытаясь придать происходящему толику здравого смысла.
– Она не знает о моем существовании, – в отчаянии всплеснув руками, вымолвил Рон.
– Знает, и еще как, – потрясенно возразил Гарри. – Она все время с тобой целуется, забыл?
Рон моргнул:
– Ты о ком?
– А ты о ком? – спросил Гарри. Ему все отчетливее казалось, что они оба сошли с ума.
– О Ромильде Вейн, – прошептал Рон, и его лицо засветилось, словно под ярким солнцем.
Минуту-другую они молча смотрели друг на друга. Потом Гарри сказал:
– Это шутка, да? Ты шутишь.
– Гарри, кажется… я люблю ее, – сдавленно признался Рон.
– Очень хорошо. – Гарри подошел к Рону и внимательней заглянул в его остекленевшие глаза и обескровленное лицо. – Отлично… скажи это еще раз, но теперь серьезно.
– Я люблю ее, – чуть слышно повторил Рон. – Ты видел, какие у нее волосы, черные, блестящие, шелковистые… а глаза? Большие черные глаза? А…
– Ужасно смешно и все такое, – нетерпеливо перебил Гарри, – только шутка затянулась. Хватит.
Он успел сделать пару шагов к двери, но вдруг получил мощный удар по правому уху. Пошатнувшись, он оглянулся. Рон, с искаженным от ярости лицом, снова отводил кулак, готовясь ударить еще раз.
Гарри отреагировал инстинктивно; палочка будто сама вылетела из кармана, а в мозгу прозвучало заклинание: «Левикорпус!»
Рон закричал. Его вздернуло за пятку; он беспомощно болтался в воздухе вверх ногами, мантия свисала ему на голову.
– За что? – взревел Гарри.
– Ты оскорбил ее! Назвал это шуткой! – завопил Рон. Кровь приливала к его лицу, и оно медленно багровело.
– Бред какой-то! – воскликнул Гарри. – Что на тебя на?..
Тут он увидел на кровати Рона открытую коробку, и его словно тролль по голове треснул.
– Откуда ты взял котлокексы?!
– Это подарок на день рождения! – выкрикнул Рон, пытаясь освободиться и медленно бултыхаясь в воздухе. – Я же их тебе предлагал?
– Ты подобрал их с пола?
– Они упали с моей кровати, ясно? Отпусти!
– Они не с кровати упали, балда! Это же моя коробка, я вынул из сундука, когда искал карту. Мне Ромильда подарила на Рождество! Они же напичканы любовным зельем!
Из всего этого Рон услышал только одно слово.
– Ромильда? – пролепетал он. – Ты сказал «Ромильда»? Гарри… ты ее знаешь? А меня можешь познакомить?
Перевернутое лицо Рона озарилось безумной надеждой. Гарри смотрел на него, еле сдерживая смех. Какая-то его часть – ближайшая к пульсирующему от боли уху – ужасно хотела отпустить Рона и посмотреть, что он будет творить, пока не выветрится зелье… но, с другой стороны, они друзья, Рон был не в себе, когда напал, и Гарри заслужит второй удар по уху, если позволит Рону поклясться Ромильде Вейн в вечной любви.
– Конечно, познакомлю, – пообещал он, лихорадочно соображая. – Я сейчас тебя спущу, хорошо?
Он с грохотом уронил Рона на пол (все-таки ухо болело очень сильно), но тот моментально вскочил, улыбаясь во весь рот.
– Она в кабинете Дивангарда, – уверенно сказал Гарри и пошел к двери.
– Зачем она там? – встревоженно спросил Рон, торопясь за ним.
– У нее… дополнительные занятия по зельеделию, – на ходу сочинил Гарри.
– Может, я тоже с ней позанимаюсь? – мечтательно произнес Рон.
– Отличная мысль, – похвалил Гарри.
У дыры за портретом их ждало непредвиденное осложнение в лице Лаванды.
– Опаздываешь, Ронюсик, – надула губки она. – У меня для тебя пода…
– Оставь меня в покое, – нетерпеливо отмахнулся Рон. – Гарри сейчас познакомит меня с Ромильдой Вейн.
Ничего ей больше не сказав, Рон пролез в дыру. Гарри с извиняющимся видом посмотрел на Лаванду, но той, видно, показалось, что он над ней потешается, настолько оскорбленным стало ее лицо. Потом портрет Толстой Тети захлопнулся.
Гарри опасался, как бы Дивангард не ушел завтракать, но тот открыл дверь после первого же стука. На нем был зеленый бархатный халат и такой же ночной колпак. Он сонно похлопал глазами и промямлил:
– Гарри… ты так рано… по субботам я обычно сплю допоздна…
– Профессор, мне ужасно жаль вас беспокоить, – как можно тише сказал Гарри, сдерживая Рона, который приподнимался на цыпочках и пытался заглянуть Дивангарду за спину, в комнату, – но мой друг Рон по ошибке проглотил любовное зелье. Вы не можете приготовить противоядие? Я бы отвел его к мадам Помфри, но нам не разрешают держать товары из «Удивительных Ультрафокусов Уизли» и… ну, вы понимаете… расспросы…
– Но ты и сам мог бы приготовить. Ты же опытный зельедел, – проговорил Дивангард.
– Эмм, – замычал Гарри. Рон толкал его локтем под ребра, пытаясь прорваться в комнату, и это немного отвлекало. – Видите ли, сэр… я никогда не делал противоядия к любовному зелью… пока я все приготовлю как надо, Рон может что-нибудь натворить…
Словно в подтверждение его слов, Рон простонал:
– Я не вижу ее, Гарри… Он что, ее прячет?
– А зелье случайно не просрочено? – Дивангард поглядел на Рона уже с профессиональным интересом. – Бывает, со временем они становятся крепче.
– Это бы многое объяснило, – задыхаясь, проговорил Гарри. Ему приходилось буквально бороться с Роном, чтобы тот не сшиб Дивангарда с ног. – У него сегодня день рождения, профессор, – умоляюще добавил он.
– Ладно, входите, – сдался Дивангард. – Все необходимое у меня в сумке, противоядие не сложное…
Рон влетел в дверь жарко натопленного, заставленного мебелью кабинета, споткнулся о ни зенькую скамеечку с кисточками, с трудом удержался на ногах, схватив Гарри за шею, и про бормотал:
– Она этого не видела, нет?
– Она еще не пришла, – сказал Гарри, глядя на Дивангарда. Тот открыл набор для приготовления зелий и принялся насыпать по щепотке того-сего в хрустальный флакончик.
– Это хорошо, – горячечно произнес Рон. – Как я выгляжу?
– Фантастически, – невозмутимо заверил Дивангард, протягивая Рону стакан с прозрачной жидкостью. – Выпей, это тонизирующее, укрепляет нервы… поможет успокоиться перед ее приходом, ну, сам понимаешь.
– Здорово, – обрадовался Рон и шумно проглотил противоядие.
Гарри и Дивангард внимательно за ним наблюдали. Еще мгновение Рон сиял; затем улыбка очень медленно сползла с его лица, уступив место крайнему ужасу.
– Что, опомнился? – усмехнулся Гарри. Дивангард хихикнул. – Спасибо огромное, профессор.
– Не за что, мой мальчик, не за что, – отозвался тот. Рон с гримасой отчаяния рухнул в ближайшее кресло, а Дивангард поспешил к столику, заставленному напитками. – Ему надо что-нибудь выпить для поднятия настроения. Так, у меня есть усладэль, вино… последняя бутылка меда, настоянного в дубовых бочках… хмм… хотел подарить Думбльдору на Рождество… а, ладно… – Дивангард пожал плечами, – он не знает и не обидится! Давайте-ка откроем ее и отпразднуем день рождения мистера Уизли? Ничто так не облегчает страданий неразделенной любви, как изысканный мед…
Он смешливо закурлыкал, и Гарри присоединился к нему. С неудачной попытки добыть истинное воспоминание они с Дивангардом впервые оказались практически с глазу на глаз. Если хорошее настроение учителя сохранится… если они выпьют достаточно дубового меда…
– Прошу, прошу. – Дивангард протянул Гарри и Рону кубки, а затем отсалютовал своим. – Что ж, поздравляю, Ральф…
– Рон, – шепнул Гарри.
Тот, казалось, даже не слышал тоста, быстро опрокинул кубок и проглотил мед.
Через секунду, через один удар сердца, Гарри осознал, что случилось нечто ужасное, но Дивангард пока еще ничего не понял.
– …будь здоров и…
– Рон!
Рон выронил кубок, полупривстал с кресла – и рухнул, конвульсивно дергая конечностями. Изо рта потекла пена, глаза вылезли из орбит.
– Профессор! – заорал Гарри. – Сделайте что-нибудь!
Но Дивангарда словно парализовало. Рон содрогался, давился и синел.
– Что… но… – лепетал Дивангард.
Гарри перескочил через низенький столик, метнулся к набору для приготовления зелий и принялся выхватывать разные банки и мешочки, слыша ужасное клокотанье в горле Рона. И наконец нашел то, что нужно, – сморщенный, похожий на человеческую почку камень, который Дивангард забрал у него на зельеделии.
Гарри бросился к Рону, насильно раскрыл ему рот и сунул туда безоар. Рон чудовищно содрогнулся и прерывисто выдохнул, а потом его тело обмякло и замерло.
Глава девятнадцатая
Эльфийский хвост
– Короче, в целом не самый удачный день рож дения, – констатировал Фред.
Наступил вечер; в палате царила тишина, окна были зашторены, лампы зажжены. Рон лежал здесь один, рядом сидели Гарри, Гермиона и Джинни. Они весь день простояли за двойными дверями лазарета, заглядывая внутрь, едва кто-нибудь входил или выходил. Только в восемь вечера мадам Помфри их впустила. Через десять минут появились близнецы.
– Да уж, не так мы себе представляли вручение даров, – хмуро произнес Джордж. Он положил на тумбочку большой сверток в подарочной упаковке и сел рядом с Джинни.
– Точно, в нашем воображении он был в сознании, – сказал Фред.
– Гуляли мы по Хогсмеду, собирались удивить братика… – продолжал Джордж.
– Вы были в Хогсмеде? – подняв глаза, спросила Джинни.
– Мы подумывали купить «Хохмазин Зонко», – печально пояснил Фред. – Открыть хогсмедское отделение. Только много ли проку, если вас, дураков, туда не пускают… кому тогда продавать товар… впрочем, ладно, сейчас не об этом.
Он придвинул стул, сел возле Гарри и посмотрел в бледное лицо Рона.
– Как, значит, это случилось?
Гарри повторил историю, которую рассказывал уже раз сто – Думбльдору, Макгонаголл, мадам Помфри, Гермионе и Джинни.
– …и тогда я сунул ему в горло безоар, он задышал посвободней, Дивангард бросился за помощью, прибежали Макгонаголл и мадам Помфри и отнесли Рона сюда. Они считают, он поправится. Мадам Помфри говорит, он пролежит здесь с неделю, будет принимать сироп сострадалика…
– Повезло еще, что ты сообразил про безоар, – тихо сказал Джордж.
– Повезло, что он вообще там нашелся, – отозвался Гарри, который холодел всякий раз, когда думал о том, что было бы, если б этого камешка под рукой не оказалось.
Гермиона, которая целый день была на редкость молчалива, почти неслышно всхлипнула. Утром она, совершенно побелевшая, примчалась к дверям лазарета и потребовала у Гарри отчета о случившемся, но потом почти не принимала участия в горячих спорах об отравлении, которые вели Гарри и Джинни. Она лишь стояла рядом, испуганно сжав зубы, пока наконец их не пропустили к больному.
– Мама с папой знают? – спросил Фред у Джинни.
– Они тут уже были, с час назад… сейчас в кабинете у Думбльдора и скоро вернутся…
Рон забормотал во сне. Все замолчали и посмотрели на него.
– Значит, яд был в меде? – тихо проговорил Фред.
– Да, – с готовностью подтвердил Гарри; он не мог вообразить ничего другого и был рад возможности еще раз все обсудить. – Дивангард разлил его по кубкам…
– А он не мог незаметно от тебя что-нибудь подсыпать?
– Мог, – сказал Гарри, – но зачем?
– Понятия не имею, – нахмурился Фред. – Вам не кажется, что он случайно перепутал кубки? А целил в тебя?
– Зачем Дивангарду травить Гарри? – удивилась Джинни.
– Не знаю, – сказал Фред, – по идее куча народу наверняка мечтает его извести. Он же Избранный и все такое.
– Думаешь, Дивангард – Упивающийся Смертью? – спросила Джинни.
– Все возможно, – мрачно ответил Фред.
– Может, он под проклятием подвластия, – произнес Джордж.
– А может, он ни при чем, – сказала Джинни. – Яд могли налить в бутылку, и тогда он предназначался для самого Дивангарда.
– Кому нужно убивать Дивангарда?
– Думбльдор считает, что Вольдеморт сам хотел его заполучить, – вмешался Гарри. – До «Хогварца» Дивангард целый год скрывался. Может… – он подумал о таинственном замутненном воспоминании, – Вольдеморт хочет его убрать, чтобы он не принес пользы Думбльдору.
– Но ты говорил, что Дивангард хотел подарить эту бутылку Думбльдору на Рождество, – напомнила Джинни. – Значит, предполагаемой жертвой мог быть и Думбльдор.
– В таком случае отравитель плохо знал Дивангарда. – Гермиона заговорила впервые за несколько часов, и ее голос звучал как при сильной простуде. – Иначе сообразил бы, что вкусненькое он прибережет для себя.
– Ер-мо-на, – неожиданно простонал Рон.
Все притихли, устремив на него тревожные взгляды, но Рон пролепетал нечто неразборчивое и захрапел.
Внезапно распахнулась дверь, и все вздрогнули от испуга. В палату широченными шагами ворвался Огрид в развевающейся медвежьей шубе, с арбалетом в руках и капельками дождя в шевелюре. За ним оставались огромные, размером с дельфина, грязные следы.
– Цельный день в лесу! – задыхаясь, выпалил он. – Арагогу похужело, я ему сказки читал… только-только на ужин пришел, а профессор Спарж меня и огорошила!.. Как Рон?
– Ничего, – сказал Гарри. – Поправится.
– Не больше шести посетителей за раз! – воскликнула мадам Помфри, выбегая из своего кабинета.
– С Огридом нас как раз шесть, – заметил Джордж.
– А-а… да… – проворчала мадам Помфри. Видимо, из-за необъятных размеров Огрида она посчитала его за нескольких человек и теперь, чтобы скрыть замешательство, выхватила волшебную палочку и принялась торопливо удалять мокрые следы.
– Никак в ум не возьму, – хрипло проговорил Огрид, глядя на Рона и мотая большой косматой головой. – Вот не верю, и все тут… гляньте… лежит… да кому ж занадобилось его травить?
– О том и речь, – сказал Гарри. – Непонятно.
– Может, на гриффиндорскую команду кто-то зло затаил? – обеспокоенно предположил Огрид. – Сначала Кэти, теперь Рон…
– Команду? – удивился Джордж. – Да кому это в голову взбредет?
– Древ укокошил бы всех слизеринцев, если б знал, что это сойдет ему с рук, – справедливо заметил Фред.
– Вряд ли дело в квидише, но я думаю, между покушениями есть связь, – тихо произнесла Гермиона.
– С чего ты взяла? – спросил Фред.
– Во-первых, они оба не стали смертельными только благодаря счастливой случайности. А во-вторых, ни яд, ни ожерелье, по всей видимости, не попали к предполагаемым жертвам. Конечно, это означает, – добавила она, поразмыслив, – что преступник еще опаснее: ему, похоже, безразлично, сколько людей он прикончит на пути к цели.
Не успело прозвучать это зловещее замечание, как дверь снова отворилась, и в палату влетели мистер и миссис Уизли. В первый свой приход они лишь удостоверились, что Рон поправится; сейчас миссис Уизли обняла Гарри и очень крепко прижала к себе.
– Думбльдор рассказал нам про безоар, – всхлипнула она. – Гарри, Гарри, что тут сказать? Ты спас Джинни… потом Артура… а теперь вот Рона…
– Не стоит… я не… – неловко бормотал Гарри.
– Если подумать, половина нашей семьи обязана тебе жизнью, – сдавленно произнес мистер Уизли. – Да, Гарри… в день, когда Рон решил сесть в твое купе в «Хогварц-экспрессе», всем Уизли крупно повезло.
Гарри решительно не знал, что на это ответить, и почти обрадовался, когда мадам Помфри снова напомнила, что у постели Рона должно находиться не более шести посетителей. Он и Гермиона сразу вскочили, Огрид тоже засобирался. Они оставили Рона с семьей и втроем пошли по коридору к мраморной лестнице.
– Вот жуть, – пророкотал Огрид себе в бороду. – Мильон новых мер, а на детей все одно нападают… Думбльдор убивается, сил нет… ничего не говорит, но я-то вижу…
– А у него нет предположений? – в отчаянии спросила Гермиона.
– С его-то мозгами у него их, поди, сотни, – лояльно ответил Огрид. – Да только и он не знает, кто прислал ожерелье и кто подложил яд, не то б их схватили – верно? Я чего дергаюсь-то. – Огрид понизил голос и посмотрел через плечо (Гарри для верности проверил и потолок: нет ли Дрюзга). – Ежели на детишек и дальше нападать будут, «Хогварцу» долго не протянуть. Это ж вам Тайная комната снова-здорово. Опять паника, опять учеников позабирают, не успеешь оглянуться, совет правления соберут и… – Огрид замолчал, пропуская призрак длинноволосой женщины, безмятежно плывший мимо, а потом продолжил хриплым шепотом: – …закроют нас навсегда.
– Правда могут? – испугалась Гермиона.
– А вы гляньте с ихней точки, – сумрачно изрек Огрид. – Отправлять дите в «Хогварц» – это ж и вообще всегда риск – так? Столько малолетних колдунов толпой взаперти – поневоле жди беды. Но попытка убийства – это дело другое. Мудрено ль, что Думбльдор сердится на Зл…
Огрид вдруг встал как вкопанный. На его лице – по крайней мере, той его части, что виднелась над спутанной черной бородой, – нарисовалось знакомое раскаяние.
– Что? – быстро переспросил Гарри. – Думбльдор сердится на Злея?
– Я такого не говорил, – ответил Огрид, запаниковав и тем самым окончательно себя выдав. – Гляньте-ка, время сколько, полночь почти, мне уж надо…
– Огрид, почему Думбльдор сердится на Злея? – громко повторил Гарри.
– Ш-ш-ш! – испуганно, недовольно шикнул Огрид. – Нечего про такое на всю округу вопить. Ты чего, хочешь, чтоб меня с работы турнули? Хотя какое тебе-то дело, ты ж бросил уход за магическими…
– Не пытайся меня пристыдить, не поможет! – напористо сказал Гарри. – Что сделал Злей?
– Не знаю, Гарри, мне вообще это знать не полагалось! Я… ну, короче, вышел тут как-то вечером из леса и вдруг слышу: разговор… спор как бы. Ну, думаю, лишь бы не заметили. Крадусь мимо, стараюсь не слушать, но они так… разбуянились, куда ж мне было…
– И что? – настаивал Гарри. Огрид в замешательстве завозил ножищами.
– Ну… Злей говорил, что Думбльдор слишком много принимает как должное и что, может, он – Злей то бишь – больше не хочет это делать…
– Что делать?
– Не знаю, Гарри! Похоже было, как будто Злей перетрудился, и все… а Думбльдор ему в ответ: мол, согласился, значит, выполняй. Очень так твердо. А потом еще сказал про расследование, которое Злей ведет в своем колледже, в «Слизерине». Ну, в этом-то ничего странного нет! – воскликнул Огрид, увидев, что Гарри и Гермиона многозначительно переглянулись. – Всем кураторам велели разведывать про ожерелье…
– Да, но с остальными Думбльдор не ругался, – заметил Гарри.
– Слушай, Гарри. – Огрид неловко повертел в руках арбалет – раздался треск, и арбалет разломился надвое. – Я знаю, тебе Злей поперек горла… еще понапридумываешь всякого.
– Осторожно, – обронила Гермиона.
Они обернулись – как раз вовремя, чтобы заметить огромную тень Аргуса Филча на стене. Вскоре и сам он вышел из-за угла, горбясь и тряся брылами.
– Ага! – прохрипел он. – Так поздно и не в кроватях! За это – взыскание!
– С какой радости, Филч? – возразил Огрид. – Они со мной.
– Ну и что? – оскорбительно осведомился Филч.
– Я – учитель, Мерлин меня задери, – ясно тебе, швах пронырливый? – сразу вскипел Огрид.
Филч надулся от ярости. Раздалось омерзительное шипение, неизвестно откуда возникла миссис Норрис и гибко обвилась вокруг тощих лодыжек смотрителя.
– Топайте отсюда, – сказал Огрид уголком рта.
Гарри не пришлось упрашивать; они с Гермионой припустили прочь. Вслед неслись громкие голоса Огрида и Филча. На повороте к гриффиндорской башне ребятам встретился Дрюзг, но он радостно спешил на крик, хехекая и распевая:
Где раздор и где беда,
Дрюзгу нравится всегда!
Толстая Тетя спала и разворчалась, что ее разбудили, однако распахнулась и пропустила Гарри и Гермиону в общую гостиную, где царило безлюдье и благословенная тишина. Видно, никто пока не знал про Рона. Гарри вздохнул с облегчением: расспросов на сегодня было больше чем достаточно. Гермиона, пожелав ему спокойной ночи, направилась к спальне девочек, а Гарри задержался, сел перед камином и уставился на тлеющие угольки.
Значит, Думбльдор ругался со Злеем, накричал на него вопреки всем своим заявлениям о безоговорочном доверии… Значит, он считает, что Злей недостаточно усердно допрашивает слизеринцев… а может быть, одного слизеринца: Малфоя?
Почему же Думбльдор притворялся, будто подозрения Гарри совершенно необоснованны? Боялся, что Гарри натворит глупостей, полезет в это дело сам? Вполне вероятно. Но не исключено и другое: Думбльдор не хочет, чтобы Гарри отвлекался от их занятий или от «домашнего задания» с воспоминанием. Или Думбльдор считает, что нечего делиться подозрениями насчет преподавателей с шестнадцатилетним мальчишкой…
– А, вот и ты, Поттер!
Гарри подскочил от испуга и выхватил палочку. Он был абсолютно уверен, что в общей гостиной никого нет, и не ждал, что над дальним креслом вдруг вырастет чья-то огромная фигура. Приглядевшись, он узнал Кормака Маклаггена.
– Я тебя ждал, – сказал тот, не замечая нацеленной на него волшебной палочки. – Наверно, заснул. Слушай, я видел, что Уизли забрали в лазарет. Вряд ли он поправится к матчу. Это же на следующей неделе.
Гарри отнюдь не сразу понял, о чем речь.
– А… да… квидиш, – пробормотал он, засовывая палочку за ремень джинсов и устало проводя рукой по волосам. – Точно… может и не поправиться.
– А за него буду я, так? – спросил Маклагген.
– Да, – сказал Гарри, – видимо, да…
Он не находил возражений; в конце концов, Маклагген был вторым по результатам отборочных испытаний.
– Отлично, – довольно произнес тот. – Когда тренировка?
– Что? А… завтра вечером.
– Хорошо. Слушай, Поттер, нам надо заранее кое-что обсудить. У меня есть соображения насчет стратегии, они могут пригодиться.
– Здорово, – без энтузиазма ответил Гарри. – Завтра, ладно? А то я порядком устал… пока…
На следующий день новость об отравлении Рона разлетелась по школе, но, в отличие от нападения на Кэти, не вызвала большой сенсации. Считалось, что, если все произошло в кабинете преподавателя зельеделия, это вполне мог быть несчастный случай; к тому же Рону вовремя дали противоядие, и дело кончилось благополучно. В целом гриффиндорцев больше волновал предстоящий матч с «Хуффльпуффом»; многие предвкушали, как Захария Смит, Охотник хуффль пуффской команды, понесет заслуженное наказание за свои гнусные комментарии к первому матчу сезона.
А вот Гарри еще никогда не интересовался квидишем так мало. Он буквально помешался на Драко Малфое, при каждом удобном случае проверял Карту Каверзника и, бывало, специально шел туда, где находился Малфой, однако ни разу не застал его за чем-нибудь подозрительным. И все же порой тот по-прежнему необъяснимо исчезал с карты…
Увы, времени на обдумывание этой загадки было совсем немного, если учесть тренировки, домашнюю работу и то, что Гарри теперь постоянно осаждали Маклагген и Лаванда Браун.
Он даже не знал, кто из них надоел ему больше. Маклагген бомбардировал его намеками на то, что из него Охранник куда лучше Рона и что Гарри, увидев его игру, скоро сам придет к тому же выводу; кроме того, Маклагген охотно критиковал других игроков и заваливал Гарри детальными планами тренировок; Гарри не однажды приходилось напоминать, кто из них капитан.
Лаванда, в свою очередь, постоянно подкрадывалась к Гарри и сразу начинала обсуждать Рона, что было не менее утомительно, чем спортивные лекции Маклаггена. Вначале Лаванда досадовала на то, что никто не догадался сообщить ей о несчастье с Роном, – «Все-таки я его девушка!» – но потом, как ни печально, простила Гарри его забывчивость и теперь горела желанием бесконечно и всесторонне обсуждать чувства Рона, хотя Гарри с радостью бы отказался от такой привилегии.
– Слушай, да спроси ты его самого, – сказал Гарри после особенно затяжных приставаний Лаванды, которая хотела знать все, начиная с того, понравилась ли Рону ее новая парадная мантия, и заканчивая тем, уверен ли Гарри, что Рон считает свои отношения с ней «серьезными».
– Я бы спросила, только, как ни приду, он все спит! – огорченно ответила Лаванда.
– Да? – удивился Гарри. Его Рон встречал вполне бодро, с нетерпением ждал новостей о Думбльдоре и Злее и был готов без устали перемывать кости Маклаггену.
– А Гермиона Грейнджер по-прежнему его навещает? – внезапно осведомилась Лаванда.
– Да, по-моему. Они же друзья, – чувствуя себя неуютно, ответил Гарри.
– Друзья, не смеши меня, – с издевкой сказала Лаванда. – Когда мы начали встречаться, она с ним неделями не разговаривала! А теперь, когда он стал такой интересный, она мечтает помириться…
– Его пытались отравить, что тут интересного? – поразился Гарри. – И вообще… – торопливо прибавил он, – прости, мне пора, идет Маклагген, он хотел поговорить о квидише. – И Гарри шмыгнул вбок, в дверь, которая прикидывалась сплошной стеной, и коротким путем помчался на зельеделие, где, к счастью, ни Лаванда, ни Маклагген не могли его достать.
Утром перед матчем против «Хуффльпуффа» Гарри, прежде чем отправиться на стадион, заскочил в лазарет. Рон страшно волновался; мадам Помфри не отпускала его смотреть игру, считая, что он может переутомиться.
– Как успехи Маклаггена? – нервно спросил Рон, видимо забыв, что задавал этот вопрос дважды.
– Я же сказал, – терпеливо повторил Гарри, – будь он хоть звезда мирового масштаба, я бы не оставил его в команде. Он постоянно учит, что кому делать, и вообще считает себя лучше всех. Я сплю и вижу, как бы от него отделаться. Кстати, о тех, от кого надо отделаться. – Он встал и подхватил «Всполох». – Может, перестанешь притворяться, что спишь, когда приходит Лаванда? А то она меня уже до ручки довела.
– А, – смутился Рон, – Да. Конечно.
– Не хочешь больше с ней встречаться, так и скажи, – посоветовал Гарри.
– Да… но… это не так просто, – пробормотал Рон, помолчал и как бы невзначай поинтересовался: – А Гермиона зайдет перед матчем?
– Нет, они с Джинни уже на стадионе.
– Понятно. – Рон потемнел лицом. – Хорошо. Ну, желаю удачи. Надеюсь, ты раздолбаешь Маклаг… то есть Смита.
– Постараюсь, – ответил Гарри, вскидывая на плечо метлу. – Увидимся после матча.
Он быстро шагал по опустевшим коридорам; вся школа была на улице – либо на стадионе, либо на пути туда. Гарри выглядывал в окна, прикидывая, насколько силен ветер, и вдруг услышал впереди шум. Навстречу шел Малфой с двумя девочками, ужасно недовольными и обиженно надутыми.
При виде Гарри Малфой замер, затем коротко, безрадостно хохотнул и двинулся дальше.
– Куда это ты? – спросил Гарри.
– Спешу и падаю рассказать, Поттер, кому и знать, как не тебе, – издевательски процедил Малфой. – Поторопись лучше, люди ждут Избранного Игрока, мальчика, который забил все на свете, или как там тебя сейчас.
Одна из девочек против воли хихикнула. Гарри удивленно уставился на нее. Она покраснела. Малфой, задев Гарри, прошел мимо. Девочки засеменили за ним, и вскоре вся троица скрылась за углом.
Гарри точно врос в пол. Он стоял и не отрываясь смотрел им вслед. Вот безобразие; он едва успевает на матч, а тут Малфой! Направился по своим делам, пока вся школа на улице: превосходный шанс выяснить, что же у него на уме. Быстро пролетали беззвучные секунды, а Гарри все медлил, застыв и глядя на угол, за которым исчез Малфой…
– Где пропадал? – недовольно спросила Джинни, когда Гарри влетел в раздевалку. Вся команда уже переоделась и подготовилась к выходу; Отбивалы Пикс и Дауж нервно постукивали себе по ногам битами.
– Я встретил Малфоя, – тихо ответил Гарри, натягивая через голову малиновую мантию.
– И что?
– То, что я хотел выяснить, почему он и какие-то две его обожательницы торчат в замке, когда все остальные на стадионе…
– Это так важно именно сейчас?
– Теперь я уже вряд ли узнаю! – бросил Гарри, схватил «Всполох» и поправил очки. – Все, пошли!
Не сказав больше ни слова, он решительно вышел на поле под оглушительные крики с трибун. Ветер был несильный; облачность небольшая; сквозь облака то и дело проглядывало яркое солнце.
– Коварная погодка! – ободрил команду Маклагген. – Пикс, Дауж, летайте против солнца, чтоб они не видели вашего приближения…
– Маклагген, капитан здесь я, хорош раздавать указания, – раздраженно прикрикнул Гарри. – Давай-ка лучше к шестам!
Недовольный Маклагген удалился. Гарри повернулся к Пиксу и Даужу и проворчал:
– Не забудьте, что летать и впрямь надо против солнца.
Он обменялся рукопожатием с хуффльпуффским капитаном, а затем по свистку мадам Самогони оттолкнулся от земли, взмыл в воздух выше своей команды и полетел вокруг поля в поисках Проныры. Если поймать его побыстрее, можно успеть вернуться в замок, взять Карту Каверзника и выяснить, чем занят Малфой…
– Кваффл у Смита из «Хуффльпуффа», – эхом разнесся над стадионом мечтательный голос. – Это он в последний раз комментировал матч… Джинни Уизли налетела прямо на него, специально, я думаю… было на то похоже. Смит довольно грубо отзывался о «Гриффиндоре», а теперь, когда играет против них, наверно, жалеет… ой, смотрите, он упустил Кваффл, Джинни забрала у него мяч, она мне нравится, такая хорошая…
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.