Читать книгу "Осколки света"

Берни, ну правда! Зачем тебе суперспособности, если ты их не используешь?

Что и требовалось доказать. Для Айрис решение очевидно. Ей все шутка, а самая смешная в ней часть – убийство. Меня это тревожит. Я издалека заглядываю в ее «дом». Ее гостиная утопает в смехе. Над зеркалом висит табличка: БЕРНИ, ТЫ МОЯ ГЕРОИНЯ! Значит, она меня видит. Знает, что я наблюдаю. Нужно быть осторожнее, не привлекать внимания, не вызывать подозрений. А двигаться очень проворно. Второй попытки не будет. Просто…

Ты ее любишь, – говорит голос.

Да-да, люблю… Какой я была эгоисткой! Айрис – не моя собственность. И Кэти, и Данте, и даже Мартин. Наверное, я потому и ломаю людей, что вцепляюсь в них слишком крепко. На этот раз я так делать не стану. Клянусь. На сей раз – возможно, впервые в жизни! – все в моих руках.

Песня одиннадцатая: Changes[35]35
  Перемены (англ.).


[Закрыть]

Остается лишь миг, волнующий миг, когда можно притвориться – пусть даже на мгновение! – что все еще возможно.

Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1») 4 июня 2022 г.

1

Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1»)

Вторник, 24 мая

Сегодня продажи побили все рекорды. По словам Салены, мы вышли на прибыль. Вылезли из долгов, оставшихся с прошлого года. На прошлой неделе журнал «Букселлер» внес Салену в список «Герои независимых книжных», и с тех пор ряд издательств попросил разрешения провести у нас книжные мероприятия. На следующей неделе начинающая чернокожая писательница прочтет отрывок из своей новой детской книги – мы уже подготовили более двухсот копий.

– Просто чудо! – удивилась сегодня Салена, когда мы распаковывали новый товар.

– Чудо тебе досталось большим трудом. Гордись собой!

– Ты тоже. У тебя замечательные успехи!

– А, ничего особенного! – Я пожала плечами.

– Нет, ты особенная. Берни, я вижу в тебе огромные перемены. Не знаю, в чем тут дело, но когда ты присоединилась к «финалисткам», у тебя даже энергетика изменилась! Ты стала другим человеком.

– Ну, за это спасибо тебе. Бег придал мне уверенности.

Салена покачала головой.

– Дело не только в этом. Не знаю, как объяснить… – Она улыбнулась. – В общем, я рада. Ты заслужила, Берни.

Как трогательно, что она в меня верит. Приятно. Еще два месяца назад я бы и не подумала, что мы станем не просто коллегами. Два месяца назад мы почти и не общались. А теперь многим делимся. Я понимаю, когда она тревожится, а когда хандрит. Знаю, какая сложная у нее обстановка дома и какие трудности с родителями. Причем иногда мне даже не приходится использовать свой дар; здорово, что я ей нравлюсь по-настоящему, а не потому, что я ее переделала.

Я действительно изменилась. Меняюсь. Даже Мартин замечает, хотя не в состоянии уловить, в чем именно. А я, заглянув в его «дом», стала лучше понимать поведение и настроение мужа. У него до сих пор очень много трудностей из-за Джареда Нунана Филлипса, но, когда все разрешится, надеюсь, Мартин не откажется походить к психологу. Сегодня за ужином я поделилась с ним этой идеей, и он впервые не отмахнулся от моего предложения, даже не выслушав. Напротив, серьезно посмотрел на меня и сказал:

– Берни, ты всегда такая рассудительная.

От удивления я не нашлась, что ответить. Несмотря на похвалу, меня кольнуло разочарование. Конечно, неплохо быть «разумной», но хочу куда большего. «Ослепительная», «сексуальная», «непредсказуемая» – вот это по мне. Готовься, Мартин, через две недели я устрою тебе большой сюрприз!

2

Среда, 25 мая

Сегодня вечером я смогла пробежать положенные пять километров без остановки. Все захлопали, когда я добралась до вершины последнего подъема (с горем пополам), а под конец, у поворота, я немного ускорилась – правда, на спуске – и даже не рухнула без сил под кустом рододендрона.

– Получилось! – Салена подпрыгивала от радости.

– Отныне этот поворот мы нарекаем поворотом Берни, потрясной бегуньи! – воскликнула Рахми.

Леони обняла меня, как умеет только она, и у меня слезы на глаза навернулись, а Салена сфотографировала, как я перебегаю нашу условную финишную черту, и опубликовала снимок у себя в «Фейсбуке» с подписью: «Маленькие победы».

Я и не догадывалась, какое важное место они займут в моей жизни. Мои подруги. Мои чудесные подруги. Они помогли мне и в этом, и во многом другом. Подарили мне уверенность. Как странно, а ведь я много лет считала, что не заслуживаю подобного! Что я виновата во всех бедах. Что если я не нужна Мартину, как нужна ему Кэти, то это моя вина.

Хочешь измениться, Берни? Так меняйся!

Я изменилась. И правда изменилась. Не в какой-нибудь глупой мелочи, а по-настоящему, изнутри. Я стала другим человеком. И выгляжу иначе, хотя и не понимаю, что именно изменилось. Тело работает слаженнее. Я больше не боюсь осуждения. И мне не дает покоя одна идея…

– Хочу отпраздновать, – сказала я. – Отметить.

– Устроим ухтышный вечер? – предложила Алекс. – Пицца, шоты. Как тебе?

Я кивнула.

– Но сначала…

И поделилась своей идеей.

– Тату? – удивилась Леони. – Супер! Где будешь делать?

Я назвала салон, куда ходит Айрис. «Просто осмотрись, – сказала она. – Тебя никто не торопит».

– Я с тобой, – вызвалась Салена. – Или ты хочешь пойти одна?

Не хотела, и со мной пошли все – Рахми, Леони, Салена и Алекс; все мои чудесные сумасбродки-подруги явились в салон и заняли кресла у стойки администратора. Молодая тату-мастер с бритой головой и чудесной улыбкой представилась Рози. Я объяснила, чего хочу, а она внимательно выслушала. Задумка была простая. Рози сказала, много времени работа не займет.

– Больше ничего? – спросила она. – Только эти слова?

Я кивнула. Теперь, на кушетке, моя уверенность слегка сдулась. Меня пугал непонятный инструмент в руках Рози. Я пожалела, что подруги остались снаружи, и гадала, что Рози думает обо мне, женщине под пятьдесят с прилипшими к лицу волосами, пришедшей в легинсах и спортивном топе. Наверное, в душе она надо мной посмеивалась? Наверное…

А это важно? – На сей раз внутренний голос не был ни критиком, ни демоном.

Ну-у…

Не важно. Татуировка твоя, а не кого-то другого. И совсем рядом, за дверью, твои подруги. Они считают, что идея супер. Так и сказали.

Внезапно я успокоилась. Больше не волновалась. Было немного больно, но не так больно, как я боялась, а когда Рози показала мне в зеркале результат, я вслух рассмеялась от удовольствия.

– Не снимайте пленку день-два. Потом увлажняйте кожу лосьоном без отдушек. Зажить должно быстро, татуировка маленькая. Если появятся вопросы, обращайтесь.

Я согласилась, хотя вряд ли придется снова к ней идти. Уже сегодня боль почти стихла. Мартин не заметит татуировку – ее не видно под ночной сорочкой. Полюбуюсь я на его лицо четвертого июня, когда медленно выскользну из нового красного платья, а под ним не окажется ничего, кроме трех маленьких слов над линией бикини:

Все-таки посмотрел.

3

Пятница, 27 мая

Осталось восемь дней. Я будто вновь стала ребенком. Уже собрала чемодан в дорогу. Красное платье, туфли на каблуках-небоскребах, вечерняя сумочка с крошечными блестками, косметика из магазина «Фенвик» на Бонд-стрит, предложенная дружелюбной консультанткой, которая показала мне, как правильно наносить макияж, и отдала чек (на баснословную сумму!) в серебристом конвертике, словно приглашение на бал.

Украшений у меня почти нет. Только маленькая подвеска из эмали, которую Мартин мне подарил давным-давно, еще в «Пог-Хилл». Она милая, но не подходит к платью, а просить Айрис я не осмелилась: она скорее ограбит магазин, чем что-нибудь одолжит. Поэтому я порасспрашивала подруг из бегового клуба. Мне было неловко, а зря: они поддерживали меня с самого начала. К тому же, как говорит Леони, «финалистки» друг другу помогают».

Сегодня утром в спортивном магазине она протянула мне коробку с логотипом ювелирного на Бонд-стрит.

– Возьми. Мне Джослин подарил. Видеть ее больше не могу.

Внутри лежал рубиновый кулон, похожий на кубик яростного пламени.

– О господи, настоящий? – прошептала я. – И где мне его держать весь день? В сумочке?

– А может, на шее, дурашка? – улыбнулась Леони и застегнула цепочку у меня на шее, под волосами.

Я вспыхнула.

– Нет. Не могу. Все время буду за него переживать. А если потеряю? Никогда себе не прощу…

– Берни, это подарок, – вздохнула Леони. – У меня побрякушек горы, носить не переносить. Не хочу видеть напоминание о нем.

Диди Ля Дус безгранично верит в целительную силу кристаллов. Согласно «Менопаузакакесть. ком», рубин – «прекрасный камень для вас, воительницы, потому что пробуждает инстинкт выживания. Рубины приносят любовь и уверенность, верность и смелость. Сделайте себе подарок! Забудьте о приступах гнева! Лучше носить красный камень, чем краснеть со злости!»

Диди, конечно, особа неприятная, но тут она права. Я чувствую прилив сил и уверенности. Чувствую себя воительницей. Вот и хорошо: смелость на этой неделе мне понадобится.

Вернувшись домой, я спрятала кулон в чемодане. Мартину пока рано его видеть. Хотя ему сейчас не до того. Он разговаривает с Лукасом по «ФейсТайму» каждый день. Иногда они списываются или отправляют друг другу видео. Судя по их разговорам, на сцене будет звездный фон, украшения из больших стеклянных банок с гирляндами внутри, группа сыграет песни c выпускного, а Кэти будет почетной гостьей.

Идеально. Мартин в последнее время завален работой из-за истории с Джаредом Нунаном Филлипсом. Его книга продается относительно неплохо, однако не из интереса к мемуарам ее автора. Скорее из-за взглядов писателя на МК2, #Гендерцид и трудности жизни мужчины в современном мире. Журналисты осаждают Мартина звонками и требуют комментариев. Он совсем вымотался и погрустнел. Ему нужно переменить обстановку.

– Поезжай в Малбри, – посоветовала я. – Отвлечешься немного. Увидишься с Лукасом, с ребятами из группы. Подготовишься к празднику.

– Один, что ли?

Мы лежали в кровати. Темнота побуждает к откровенности, позволяет мне заглянуть в его «дом» и впустить туда легкую бабочку намека.

– Ты заслужил отдых. Поживи с Лукасом немного. Данте возьми. Он может остановиться у моей матери. Порепетируй с группой. А я попозже приеду, на поезде. Я забронировала нам с тобой на субботу номер в отеле «Премьер».

Мартин удивился. Воспротивился. Ему нравится все тщательно продумывать, планировать заранее. Я опять осторожно пустила в воздух свою идею и одновременно убеждала: Мартин с самого начала так и хотел поступить, и его план всем подходит. И конечно, там будет Кэти. Совсем рядом, во плоти…

Понимаю, я играю с огнем. Но я знаю, что делаю. Пусть проведет с ней неделю. Не стану отнимать его фантазию. А потом, в субботу вечером, явлюсь и смогу ее затмить…

– Ты не против? – наконец спросил Мартин.

Я улыбнулась про себя в темноте.

– Ничуть.

– Хорошо, я подумаю.

В понедельник он уезжает на север.

3

Пятница, 3 июня

Странная выдалась неделя. Без Мартина в доме непривычно. Кто знал, что человек может занимать столько места, даже отсутствуя? Конечно, его вещи никуда не делись: книги, одежда, разное по работе – в общем, то, что мне трогать нельзя. Целые комнаты – кабинет, подвал, чердак, – куда мне нельзя ходить. Как же так получилось? Как мог дом – наш дом! – так легко превратиться в его дом? Признаю, мы получили его в наследство от двоюродной бабушки Мартина, и все-таки я здесь убираюсь, покупаю мебель, кладу на место вещи, занимаюсь интерьером. Без меня дом остался бы как при бабушке: с бронзовыми часами на каминной полке, фарфоровыми статуэтками собак и ситцевыми обоями. Однако я блуждаю из комнаты в комнату, как призрак, и поражаюсь нашей с Мартином жизни, в которой мы никогда не были по-настоящему вместе.

В понедельник я весь вечер провела в его кабинете за компьютером и копалась в файлах, борясь со стыдом. Во вторник лежала на диване в пижаме, ела торт, пила вино и смотрела телевизор. В среду сходила на последний урок вокала с Чарли. Она пожелала мне удачи, научила новому дыхательному упражнению и сказала, что я выступлю блестяще. В четверг я пригласила подружек пить коктейли и веселиться. Было и волнительно, и страшно, как полуночные набеги на кухню в книгах о школах-пансионах, которые мы читали в детстве. Мы обсуждали бег, музыку и мужчин, а когда Мартин не выдержал и позвонил, не дождавшись моего обычного звонка, мы шикали друг на друга и хихикали, как школьницы. А сегодня…

Что ж, сегодня я сходила в парикмахерскую и сделала стрижку, причем не «боб» до плеч, как обычно, а смелую «пикси», и вдобавок покрасила волосы не в родной коричневый, а в кричащий, жизнерадостный рыжий. Мне нравится. Я сама на себя не похожа. Потом я вернулась домой, сделала восковую эпиляцию ног и упражнения Кегеля, надела черное платье, лакированные туфли, кулон Леони и отправилась на встречу с Айрис. На сей раз не в нашем обычном месте, а в Вест-Энде, в баре, о котором писали в еженедельнике «Тайм-аут».

Место подобрано очень тщательно. Там нас никто не узнает. Я искала что-нибудь миленькое, ведь мы с Айрис больше не увидимся, и в то же время безопасное и подходящее моим целям.

Разумеется, Айрис ни о чем не догадывалась. Мой «дом» стоял нараспашку: зеркала блестят, двери зазывно открылись. Не так-то просто было этого добиться. Отбросить мысль, что я предательница. «Иного выхода нет, – напоминала я себе. – Как же я буду скучать! Мы ведь с ней подружились».

Айрис, как всегда, опоздала, и посетители сворачивали головы на ее лаймово-зеленое платье-мини в сочетании с ботинками. Я уже заказала коктейли. Правда, себе безалкогольные. Мне нужна была ясная голова, нужна была беспощадность. Я знала: чем больше Айрис выпьет, тем труднее ей будет заметить мое вмешательство. А я так надолго затаилась в ее «доме», не шелохнувшись, что она почти две недели не догадывалась о моем присутствии, а я тем временем обдумывала свою стратегию.

– Охренеть, Берни, ты рыжая! – Приветствие Айрис прокатилось по помещению, прервав тихий гул разговоров. Ее лицо радостно загорелось, как игровой автомат, и я не удержалась от смеха, пока она протискивалась к столику. – А Мартин что сказал?

Я объяснила, что он ничего не знает.

– Тебе идет свобода. Не хочешь его бросить раз и навсегда?

Я лишь рассмеялась. Хотя в чем-то она была права. Мы с Мартином так долго прожили вместе, что я не представляла себя без него. Однако недавние события показали: мне доступна другая жизнь. Другая и, возможно, лучшая. Нет, я не хочу разводиться с Мартином. Но мне понравилась свобода. Понравилось снова быть хозяйкой дома. Быть хозяйкой самой себе.

Пусть так и останется, – искушает самый потаенный внутренний демон. – Необязательно возвращаться к прежней жизни. Необязательно порывать с Айрис.

Нет, обязательно. Теперь я точно знаю. От Айрис много проблем. Проблем, которые могу решить только я.

– А что там с уроками вокала? Готова петь в караоке?

– Не совсем.

Я отходила на девять уроков с Чарли и понемногу овладеваю своим голосом. А вот использовать его пока трудно. Словно он и не мой вовсе. Прежде я осмеливалась петь только в хоре. Хотя, наверное, тут то же, что и с бегом. Самое сложное – признать: я могу петь.

– Да все будет нормально! – отмахнулась Айрис. – Что вообще сложного в пении? Открываешь рот, и выходит звук.

Саму Айрис от пения на людях ничто не останавливает. По субботам она ходит в караоке-бар и частенько поет I Will Survive[36]36
  Я выживу (англ.).


[Закрыть] на манер панковой Дебби Харри.

– Ты очень скованна, вот в чем твоя беда, Берни. Пообщайся еще немного со мной – и будешь горланить «Аббу» на столе, сняв трусы.

Я прыснула. (Как же я буду по ней скучать…)

– Наверное, пока не нашла подходящий коктейль. – Я отпила безалкогольный «Мохито».

– Так за дело, подберем! Только давай сначала поесть закажем. Умираю от голода! – Айрис подозвала официанта. – Любезный, тарелку с закусками! И побыстрее, у нас экстренный случай!

Фокусники часто прибегают к иллюзии, известной как «принцип Сфинкса»: два зеркала под углом 90 градусов, вершиной обращенные к аудитории, используются для отражения боковых штор или стен, что позволяет скрыть объект за зеркалами. Я все углы закрыла зеркалами. Этим фокусом я и собиралась решить проблему с Айрис.

Давай. Пока она отвлеклась. Действуй!

Я глубоко вздохнула и достигла уголка разума, который нарочно погрузила в сон. Мне он представлялся крошечным осколком зеркала, незаметно оставленным в «доме» Айрис и теперь готовым к бою. Эдакая подзорная труба, позволяющая исследовать ее мысли, пока она отвлеклась, и менять их, не выдавая своего присутствия.

Раньше я так делала с Кэти, после случая с Адамом Прайсом. Ее я оградила от увиденного, в Айрис же я искала нужное. Пока она заказывала еду, я закрыла глаза и пустилась на поиски.

Маленькая гостиная с безделушками, фотографиями хомяков и пастельными оттенками никуда не делась, однако за ней «дом» увеличился, и настроение в нем изменилось. Стены теперь бетонные, испещренные слоганами в неоновых тонах: #ДаВсеМужчины, или #КоролевыУбийства, или попросту «НЕТ». А двери в задней части дома – двери, ведущие к разрухе, распахнуты настежь под ужасными углами, и за ними ухмыляется тьма. Оттуда исходят вспышки тошнотворного неоново-красного света, озаряя интерьер, построенный вокруг воронки…

Ох, Айрис! Что же я с тобой сделала?..

Дальше тоже есть комнаты – невозможные, зависшие в воздухе, забитые обломками разлагающейся личности. Будто фрагмент Вуди, затаившийся в ее сознании, наконец проложил себе путь к ее сердцу, разрушая все на своем пути. Теперь я знаю, что мне делать. Я и раньше так делала, с Кэти. Правда, с Кэти ущерб был незначительным. С Айрис же… Его масштабы поражают. Есть ли надежда? Смогу ли я ее вернуть? Закрыть в ее сознании зияющую дыру, из которой доносятся голоса хаоса?

Поначалу я мешкала. Вред мне казался непоправимым. Однако мой дар со временем окреп, а тренировки придали сил.

Для начала я закрываю двери. Каждая сопротивляется. Айрис, какой ее знаю я, не хочет возвращаться в коробку в углу. Однако иного выхода нет. Я должна извлечь осколок из ее сердца. В этой Айрис нет ни раскаяния, ни стыда. Ее мир набросан простыми линиями. Есть способности? Нужно их использовать. Некоторые люди заслуживают смерти. Как далеко она зайдет теперь, научившись применять силу, которую я в ней разожгла?

Прошу, – шепчет голос Айрис из воронки. – Это ты меня такой сделала. Ты меня «исправила». Не бросай меня.

К ней присоединяется жалобный голос Джима Вуда:

Это твоя вина. Ты меня таким сделала. Прошу, Берни, не убивай меня снова.

И наконец, отзывается голос моего внутреннего демона:

Вот что случается, когда ты хочешь что-то исправить.

Я прикусываю язык и стараюсь не обращать внимания на голоса. Главное сейчас – закрыть двери. Сложно, но мои силы так возросли, что нужна лишь сосредоточенность. Двери одна за другой захлопываются, отрезая тошнотворный свет. Двери с именами мужчин, выписанными неоновой краской. Двери с именами твиттерских троллей, скользких типов и «тупых бывших». С каждой закрытой дверью дом уменьшается, постепенно возвращаясь к прежней форме. Воронка сужается, голоса затихают. Я закрываю дверь с табличкой «Кроули» – дверь упирается, как дитя. Потом дверь с табличкой «Джим из Качалки» – напоследок она хнычет.

Свет переменился, как и зловещий свист ветра из воронки. Я снова вижу настоящую гостиную, пастельные оттенки, беспорядок. Слоганы на стенах испарились. @ЧерныйИрис23 исчезла. Исчезли и раны, которые пробудили в ней такой гнев, а вместе с ними воспоминания о нападении и последующих событиях.

Последней осталась дверь с моим именем. Комната за ней необъятна. Как трогательно, что я занимаю в жизни Айрис столько места. Однако здесь поселилась воронка. Здесь – источник опасности. Здесь мои зеркала отражают смертоносные лучи. Понимаю, это средоточие нашей дружбы, думаю о роли Айрис в моей жизни. Наши встречи. Походы в магазины. Наша дружба. Ее преображение. Все это будет утрачено, когда я закрою дверь с табличкой «Берни».

Я с силой ее толкаю. Она сопротивляется. Свет за ней мигает, как вывеска «Выход» на двери клуба. Я снова напираю. Закрываясь, дверь всхлипывает, как женщина. Красный свет вспыхивает в последний раз, потом гаснет. Я на всякий случай налегаю еще раз.

Прощай, Айрис.

Принесли еду. Тарелку с крылышками, картошкой фри, кусочками пиццы, палочками с халапеньо. Айрис подняла взгляд на официанта. Выражение ее лица уже изменилось. Часть ее, ставшая отражением Вуди, исчезла. Айрис оглядела горы еды с растерянностью человека, которого только-только разбудили. Потом посмотрела на меня с едва заметным проблеском узнавания.

– Ого! Вот ты проголодалась, наверное, – замечаю я.

– Я вас знаю?

Я покачала головой.

– Ты работаешь в «Буфетной Присциллы», верно? Я каждое утро к вам хожу. Кстати, мне очень-очень нравятся твои волосы.

– Спасибо. – От ее невинной улыбки кольнуло сердце. – Да, решила сделать себе подарок.

4

Пятница, 3 июня

Я словно утратила близкого. Айрис заняла такое важное место в моей жизни за последние два месяца, что мне теперь трудно без нее. Да, у меня остались подруги из бегового клуба, а в магазине – Салена, но только Айрис знала меня настоящую. Принимала и тьму, и свет. А теперь она вновь стала собой. Даже не вспомнит меня. Может, и задумается, куда делись целых два месяца воспоминаний, но в конце концов восстановится без серьезных последствий.

Я оставила Айрис в баре и следила за ней издалека. Она считает, что провалы в памяти вызвал алкоголь. Бармен спрашивает, куда делась ее подруга, а она даже меня не помнит. Он тоже: я стерла из его памяти детали своей внешности. Бармена зовут Нейтан. Я проверяю его «дом». Он добрый. Его сочувствие искреннее. Парень убеждается, что Айрис в порядке, и вызывает ей такси. Не спрашивает ее номер, хотя ему хочется. Может, если Айрис вернется, они вместе выпьют. Надеюсь. Он в ее вкусе. У него нет скрытых пороков. Спроси Айрис моего совета, я бы точно ответила: с Нейтаном можно встречаться.

Я возвращаюсь в пустой дом. Мой долг исполнен. Принимаю душ, наношу лосьон на татуировку. Рози была права: кожа зажила быстро, даже не шелушится. Интересно, что подумает Мартин?

А если он посмеется? Посчитает тебя ненормальной? Увидит твое тату и подумает: «Совсем слетела с катушек»? Жестокие слова, но в отсутствие Айрис они звучат спокойно и взвешенно.

Ну, если так случится, я не уползу обратно в угол. Так уж я точно не поступлю. Никогда больше я не буду призраком в собственном доме. Не отдам первое место фантазии многолетней давности. В субботу вечером все будут на меня смотреть. А что потом… Ему решать. Пока же я очень устала, а утром надо успеть на поезд. Посмотрим, как сложится суббота. Суббота. Завтра.

Сегодняшняя ночь.