Читать книгу "Осколки света"

Калейдоскоп лиц. Привет, Берни! Первый беглый взгляд на женщин, с которыми можно подружиться. Молодая стройная блондинка, похоже, у них за главную.

– Это Алекс, – представила девушку Салена, торопливо стягивая джинсы и переодеваясь в легинсы. – Держит магазин и нас собирает. А это Дейзи, Хелен, Аби, Леони, Рахми и Стеф. Не волнуйся, – успокоила она, заметив мой взгляд. – Времени полно, еще успеешь со всеми познакомиться. Переодевайся пока, и выдвигаемся.

В магазине сладко пахло цветочным дезодорантом и новыми кроссовками. Я натянула новенькие легинсы, глупо смущаясь. В спортивной одежде я себя чувствую самозванкой, будто вот-вот кто-нибудь выпрыгнет из-за угла и крикнет: «А Берни Мун бегает как девчонка!» Я улыбнулась. Когда мы еще верили в себя, мы бегали не раздумывая. А теперь делать что-нибудь «как девчонка» – значит делать плохо. Когда мы начали так думать? И кто нас научил?

Я надела широкую толстовку, прикрывающую легинсы в обтяжку, и новые кроссовки. Завязывая шнурки, я подняла глаза и встретилась взглядом с молодой блондинкой.

– Берни, меня зовут Алекс. Очень рада, что вы пришли. – Алекс до жути походила на тренерш по йоге из спортзала Вуди: молодая, спортивная и всегда готовая посмеяться над подобными мне. Или я себя накрутила? В ее голосе не звучала насмешка, а глаза улыбались. – Говорят, хотите заняться бегом?

– Даже не знаю. Так, подумала…

– Хочет-хочет, – перебила Салена. – Она моя подруга. Я ей помогу.

«Подруга». Неужели правда? Некоторые называют так знакомых. Или даже онлайн-знакомых. Наверное, у меня планка стоит повыше. Точнее, я сама ее высоко поставила. И все же… Каково это, быть частью группы? С кем-то дружить? Смеяться вместе со всеми?

Женщины складывали сумки и одежду в шкаф в глубине магазина. Я тоже пошла. Смуглая девушка с золотым пирсингом в носу мне улыбнулась. Вместо хиджаба она сегодня надела черный тянущийся снуд, но я все равно ее узнала.

– Рахми, правильно? Ты работаешь в «Буфетной Присциллы»?

– А я-то гадала, где вас раньше видела, – улыбнулась девушка. – Первая пробежка?

– Нет-нет, – покачала головой я. – Я вообще бегать не умею. Просто…

Просто что? Стало любопытно? Одиноко? Или попросту сошла с ума? Все вместе? Так считает мой внутренний критик. А другая часть меня, открывшаяся – расцветшая – за последние несколько дней, считает иначе. Я больше не школьница. Не Чокнутая Берни, следящая за «любимицами мистера Д.» со своего места на отшибе.

– Вот и прекрасно, – кивнула Рахми. – Не тревожьтесь, мы тут все любительницы.

Я последовала на улицу за остальными. Всех имен не запомнила. Женщина помоложе (и заметно крупнее) с темными кудрями и улыбчивыми глазами представилась Леони.

– Я в первый раз страшно волновалась, – успокоила она. – Думала, придут одни показушницы и скандальные тетки. А на самом деле тут все замечательные, всегда готовы помочь. Алекс за этим следит. Поэтому ничего не бойтесь.

– А куда мы идем?

– В парк. Пробежимся по кругу, потом вернемся сюда. Алекс бежит первая, а потом возвращается за остальными. Никого не бросаем. Мы за вами присмотрим.

Женщины понемногу отделялись от группы: какие-то сразу перешли на легкий бег, какие-то начали с ходьбы. Среди них оказалась и Стеф – приятный сюрприз! Она приветливо мне улыбнулась и побежала среди первых. Вспомнилось наше знакомство; мне вдруг стало неловко. Из окон ее «дома» зазвучал Шуберт, а потом она исчезла, как далекий полузабытый сон.

Со мной остались Салена и Леони.

– Мы вам поможем, – сказала Леони. – Давайте так: немного побегайте, затем переходите на шаг. С этого все начинают.

Подозрительно легко. На словах… Интересно, как скоро они заметят мою мешковатую толстовку, неношеные кроссовки, неуклюжесть? «Любимицы мистера Д.» всегда замечали каждую мелочь.

– Почему вы решили заняться бегом? – поинтересовалась Леони. – Расскажите.

– Даже не знаю. – Я пожала плечами. – Просто так…

– Чепуха. У всех свои причины. Кто-то хочет набраться уверенности, или силы, или выдержки, или заткнуть за пояс бывшего, или надрать зад раку. Причина есть всегда. Держитесь за свою, и вы никогда не сдадитесь.

Вдруг раздался окрик со стороны дороги. Мимо промчался парень на скутере.

– Бегите-бегите, толстухи! – бросил он нам.

Я вздрогнула, а Леони показала ему средний палец.

– Кто бы говорил, на детской игрушке катаешься!

Я рассмеялась и тут же устыдилась своего смеха.

– Вот поэтому я и не хотела идти, – объяснила я Леони. – Не умею…

– Чего? Посылать всяких идиотов куда подальше? – Она улыбнулась. – Доверьтесь себе.

Пожалуй, не такая уж это и пытка. Леони, например, женщина не худенькая, а не стыдится своей фигуры. Интересно, каково это – принимать себя такой, какая ты есть? Могу ли я этого достичь?

Конечно можешь. – Внутренний демон сегодня на удивление добр. – Справилась же ты с тем придурком в парке. Тут то же самое, разве нет?

– Я собираюсь на одну вечеринку, – объяснила я. – Наверное, поэтому сюда и пришла. Вечер встречи выпускников, тридцать лет спустя. Мне в школе приходилось тяжеловато. Не радовалась я школьным денькам как следует. Вот и хочу…

– Утереть всем нос.

– Точно. Хочу…

Чтобы все на меня смотрели.

Когда мы добежали до парка Виктории, уже загорелись ночные огни. «Финалистки» достали фонарики – кто повесил на пояс, кто надел на лоб. Алекс поделилась со мной и проследила, как я его закрепляю.

– Вдруг в темноте споткнетесь, – объяснила она и побежала вперед, оставив нас троих.

– Ладно, – сказала Леони, – начинаем вашу первую пробежку. Бегите не больше минуты, потом две – отдыхайте. Сильно не торопитесь. Легким бегом.

– Постараюсь.

Они во всем оказались правы, кроме одного: ничего легкого в беге нет. Первые несколько минут еще ничего, а потом выматываешься. Вот сейчас они засмеются, – запугивал внутренний критик. – Покажут себя во всей красе. А вот и нет. Салена и Леони остались со мной. Иногда Леони давала советы. «Упирайтесь на стопу», «Не подпрыгивайте, иначе выдохнетесь быстрее». Сама она бежала без устали, несмотря на вес и болтовню с нами. Три года назад она пробежала Лондонский марафон. Она никого не стесняется.

Минут через пятнадцать я все узнала о Леони: она работает в юридической фирме, и у нее есть такса по кличке Блошка. И о Рахми: она родом из Лестера, но переехала на юг – работать осветителем в театре. Дополнительно подрабатывает в кафе три раза в неделю. К тому же я открыла гораздо больше о Салене. Пять лет мы с ней работали вместе, а я и не знала, что ей нравится «Звездный путь», у нее на бедре есть татуировка – роза, она встречается с девушкой по имени Софи, которую не знакомила с родителями – на то есть много сложных причин. Даже не пришлось заглядывать в их «дома»!

Однако навязчивая мысль никак не отступала. Алекс меня осуждала?.. Она ведь такая красивая, спортивная. Просто копия девочек из «Малберри», которые крутились возле мистера Д., прихорашивались ради него и загорали у беговой дорожки в коротеньких шортах, скорее напоминавших нижнее белье. Хорошеньких девочек вроде Лорелей Джонс. Или Кэти Малкин. Что Алекс думала обо мне? Правда ли меня поддерживала? Когда она прибежала нам навстречу, ничуть не вспотев, а я вся выдохлась, не продержавшись и минуты, я заглянула в ее «дом». Сейчас проверим…

Некоторые выдают себя сразу. У некоторых есть тайны. Некоторые притворяются совсем другими людьми. «Дом» Алекс стоял нараспашку. Нет, без секретов не обошлось, но вокруг царило гостеприимство. Никакого осуждения. Только честность, тепло и поддержка. Немного грусти – в уголке, куда я заглядывать не стала. Фотографии мальчика, удивительно похожего на Алекс… Умерший близнец? Так или иначе, ее личные дела меня не касались. Я зашла дальше. Комната зеркал. В них скрыто, как человек воспринимает себя. Я ожидала увидеть самодовольство, презрение, или – как там сказала Леони? – показушницу и скандальную тетку. На самом деле там оказались отражения других. Вот Леони участвует в марафоне. Салена жалуется: «Не могу!» Алекс тянет ее за собой: «Поднажми, почти все!» И мое отражение нашлось – я красная, задыхаюсь, но в Алекс нет ни капли насмешки. Она радуется, надеется и верит, даже немного гордится…

– Скоро весь круг сможете пробежать, – подбадривает она. – Поверьте, Берни, мы все с этого начинали.

– Верю, – улыбнулась я.

– Значит, придете в воскресенье?

Я кивнула.

– Возьмите злаковый батончик.

Я шла домой вприпрыжку, размахивая спортивной сумкой. Давно я так не радовалась! Задумавшись, даже не заметила припаркованную рядом машину. Потом-то, конечно, узнала ее. Маленькая красная «мазда». А тогда просто зашла в дом, не обратив внимания.

– Я дома!

Мартин смотрел телевизор в гостиной. Пахло пиццей и алкоголем. На диване напротив сидел мужчина с банкой пива, одетый в футболку с надписью «Это вам не шуточки». Стоило мне его заметить, как он повернулся ко мне, открыл рот и тут же рухнул на пол.

Вуди.

6

Четверг, 31 марта

Скорая приехала за полночь. Вуди к тому времени уже очнулся. Я заваривала чай и слушала, как Мартин объясняет оператору случившееся.

– Нет, он не пил. Никаких наркотиков. Аллергии нет. Скорее нарколепсия. – В его голосе прозвучало раздражение. Видимо, на другом конце провода такого термина не знали. – В общем, ему нужна cкорая. Да, дышит нормально. Почему надо приехать? Хм, даже не знаю… Может, потому, что он падает в обморок без причины?

На самом деле Вуди потерял сознание всего на полчаса. Я помогла уложить его на диван и подсунула под голову подушку. Заодно глянула внутрь – поискать повреждения, привести в порядок воспоминания, запрятать случившееся подальше, чтобы не всплывало. Нельзя насовсем избавиться от воспоминаний. Они никуда не исчезают. Зато можно затолкать их в «комнату тишины», положить в папку «Неважное». Может, теперь он перестанет так на меня реагировать.

И правда. Очнувшись, Вуди почти стал прежним. Никаких видимых повреждений в «доме», никакой вины и склонности к самоистязанию. Вот и хорошо. Я принесла чай и слушала его болтовню. Ничего сложного. Таким, как Вуди, плевать на мнение женщины. Он попивал чай, ел пиццу и разбрасывался непрошеными советами, когда узнал о моем увлечении бегом. Я объяснила, что мне и так помогают, а он лишь нахмурился:

– Любительщина тебя ничему путному не научит. Найди настоящего тренера. В твои годы переутомляться не стоит.

Как подобным типам приятно поучать женщин!.. Я только улыбалась и кивала. Хотелось одного: пусть cкорая поскорее приедет и можно будет пойти в душ. Я отлучилась переодеться в чистое (и потом, не очень-то мне нравилось ходить при нем в обтягивающих легинсах). Мартин положил трубку, и они с Вуди принялись, судя по всему, обсуждать меня.

– Думал, тот случай ее отпугнет, а нет! Хочет бегать. В общем-то, не помешает, да? Ей надо немного похудеть.

– Пусть запишется на велотренажеры. Или на курс «Кому за пятьдесят». Уж лучше, чем бегать в парке по вечерам.

– Я ей говорил одной не ходить. Но там клуб вроде, все нормально. И ходят одни женщины, так что…

– Лишь бы не кучка лесбу…

И опять. Бах! Будто предохранитель сгорел – или, скорее, «Рогипнол» подействовал. Признаю, это немного смешно. Интересно, что именно вызывает приступы? Я уже собралась обыскать его «дом», но передумала. Не вмешивайся. Может, отучится насиловать женщин.

Пока cкорая наконец приехала, Вуди еще три раза терял сознание. Причем третий раз – во время разговора о культуре отмены в издательском деле, а именно на слове «левацкий». Странно… Любопытно, какие еще слова и мысли связаны с его поведением? Я изобразила сочувствие ради Мартина, хотя сочувствия, конечно, не испытывала.

Я ничего опасного с ним не делала. Скажем, установила автоматический выключатель. Задумает плохое – и ток отключается. Моей вины тут нет. Я за него не в ответе.

Приняла душ и уснула, в кои-то веки без ночной потливости, кошмаров и боли в животе. Сладкий, крепкий сон. Похоже, приноровилась.

Менопауза – пустячное дело.

Песня шестая: The Beast in Me[22]22
  Зверь во мне (англ.).


[Закрыть]

«О, я от призраков – больна!» –

Печалилась Шалот.

Альфред Теннисон. «Волшебница Шалот»

1

Отрывок из «Выпуска девяносто второго» Кейт Хемсворт

(Опубликовано в «Лайф стори пресс» в 2023 г.)

Только семь лет спустя я догадалась связать смерть мистера Д. с Берни. И даже тогда с трудом верилось, что школьница сумела довести взрослого до такой загадочной смерти: он умер совсем один в доме, набитом рухлядью. Если бы не далекое воспоминание, я и сама не поверила бы. Хотя в глубине души всегда знала. Всегда ждала. Ждала окончания фразы, начатой давным-давно и повисшей в воздухе в день, когда нам было тринадцать.

И наконец я ее увидела – в прошлом году, в интернет-статье. И сразу поняла – это Берни. Поняла, и все.

Третий случай начался обыденно. Так, любопытное дополнение к основным новостям, типичный громкий заголовок. Сорокадвухлетний персональный тренер из Лондона мучился от загадочной болезни, поставившей в тупик врачей. Как только мужчина слышал или говорил определенные слова, он мгновенно впадал в глубокий сон на два-шесть часов. Мужчина – Джим Вуд, прозванный «Вуди», житель района Крауч-Энд, – внешне не выказывал признаков болезни. Результаты анализов еще не пришли, но уже выяснили: приступ вызывают слова «политкорректный», «феминистка», «женщины», «аборт», «противозачаточные», «выбор женщины», «трансгендер», «зажиматься» и, самое странное, «пончик». Врачи не могут объяснить эту загадочную нарколепсию, а мистер Вуд уверяет: болезнь «разрушила его жизнь».

Причудливая история недолго мелькала в национальных новостях. «Дейли мейл» опубликовал ее под заголовком: «Политкорректный кошмар: Вуди никак не очнется», а комментаторы выдвинули свою теорию: феминистки изобрели какой-то наркотик, который подавляет мужскую волю. Естественно, всяческие конспирологические сайты приняли теорию на ура. Вымышленный наркотик, который анонимные «эксперты» по промыванию мозгов назвали «MK2», якобы очень распространен в Лондоне, поэтому мужчинам не следует терять бдительность – лучше держаться вместе, проверять, не подсыпали ли чего в напиток, и не встречаться с женщинами, с которыми познакомились в интернете. Какой-то выдающийся комментатор пожаловался – мол, столичная полиция несерьезно относится к проблеме. А выдающаяся «правая» активистка начала интернет-кампанию в поддержку Джима Вуда. Кто-то создал шуточный профиль @ТотЧелСПончиком, и на него подписались двести тысяч человек. А я жалела, ой как жалела…

О чем? Что не была добрее к Берни Мун? Что мы обе познакомились с Мартином Ингрэмом? Конечно, это уже не важно. Я лишь рассказываю историю. Тридцать лет Берни Мун жила в потаенном уголке моего разума. О, я отлично умею раскладывать все по местам! Маленькие контейнеры с обрывками воспоминаний. Мне никогда и не хотелось их обсуждать. Да и кому рассказывать? Лукас меня не понял бы. Мой муж любит встречаться с друзьями после работы, пить пиво, ходить на матчи. Таких раньше звали «свойский парень». Мне нравилось, что мы такие разные. У меня свои друзья, некоторые – еще со школы. Среди них и Лорелей Джонс, хотя у нас мало общего. С другой стороны, мы обе стали учителями: она в «Чейпел-Лейн», а я на неполный рабочий день в театральной студии «Звездочка».

Дружба у нас не такая, как в «Сексе в большом городе». Будь у меня выбор пошире, не дружила бы с ней. Только Малбри, фигурально выражаясь, мелкая речушка. Нас здесь связывает привычка. Мы вместе пьем кофе, ходим в книжный клуб, в церковь. Два раза в неделю – на йогу. Иногда – в бар. Вот такие они, мои друзья. У нас нет настоящей близости. Никто не лезет мне в душу. Зато они моя опора и служат напоминанием: я еще хороша, популярна, успешна, хоть и не стала знаменитой актрисой, а Лукас изменяет мне с женой приятеля, с которым ходит на футбол.

Впрочем, неважно. Особых чувств к Лукасу я никогда не испытывала. Мне нравилось, как нами восхищались другие. Мне нравится наш домик на Перечной улице, наш сад с аккуратными клумбами. Я люблю наших детей, Сэди и Бена; и дочка, и сын ходят в разные школы, оба там популярны. Мне нравится упорядоченность, уверенность в завтрашнем дне. Вот почему меня насторожила новость о нарколептике – я почувствовала на себе бдительный взгляд Берни Мун и сразу вспомнила о предстоящем вечере встречи. Как же его избежать?..

Вечер встречи, тридцать лет спустя! «Пог-Хилл», выпуск девяносто второго!

Коктейли, мода, музыка и многое другое!

Затея Лукаса, ясное дело. Они с друзьями чуть ли не год все продумывали. Лето, фуршет, танцы в «Пог-Хилл», как в старые добрые времена. Вся компашка в сборе. Коктейли, караоке.

– Повеселимся, как в девяносто втором! – расписывал Лукас. – Можешь снова спеть. Про что там было, не помнишь?

Дрожь, запоздавшая на тридцать лет. Прекрасно помню. Помню выпускной бал (громкое слово!) в «Пог-Хилл». Экзамены закончились, до конца учебного года оставалось несколько дней. Мы грезили университетской жизнью и будущим. Перед нами раскинулся весь мир. Все блистали: девочки в вечерних платьях и на каблуках, мальчики – в костюмах с галстуками-бабочками. Школьная группа (с Мартином Ингрэмом на бас-гитаре) исполняла сплошные хиты, а мы позировали перед фотографом, нарядные и неотразимые (как нам казалось) – все, кроме Берни Мун, которая очень располнела за лето и даже не прикоснулась к шампанскому.

Поэтому я и запихнула воспоминания о Третьем Случае на задворки сознания. Уговаривала себя: она не придет на вечер встречи. А даже если придет, что она может сделать? Столько воды с тех пор утекло. «Домик» – лишь игра из далекого детства.

Разумеется, я ошиблась. Как нам показал Третий Случай, игра только начиналась.

2

Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1»):

Пятница, 1 апреля 2022

Утром я обнаружила четыре сообщения от Айрис, присланных с полуночи до полчетвертого. В одном написано: «Не могу уснуть, а ты?» В другом: «Не забудь, мы сегодня встречаемся!», а остальные два – просто списки имен. Мужских, с адресами.

Видимо, у Айрис есть план.

Я ждала ее, где договорились – в коктейльном баре в полумиле от дома. Столик я выбрала с осторожностью. Уединенный уголок, где никто нас не подслушает. Могла бы не стараться. Айрис пришла с опозданием и привлекла немало взглядов. Надела черную майку с глубоким вырезом и обтягивающие джинсы. Розовые волосы стильно растрепаны, изящные голые руки покрыты татуировками. В ушах – серьги в форме молний. Айрис походила на солистку инди-рок-группы. Завидев меня, она радостно помахала. Мужчина средних лет с нелепыми усами окинул ее взглядом и отвернулся к друзьям. Я отвела взгляд, как делала прежде, когда еще не стала невидимкой.

А вот Айрис поступила иначе. Она резко свернула в сторону той компании, да так нависла над ними, что я даже испугалась, как бы она не сшибла мужчину с усами.

– Нечего на меня пялиться! – громко заявила она. Посетители начали оборачиваться. – Только попробуй, и я тебе устрою! – Мужчина ошарашенно отпрянул, Айрис же рассмеялась и добродушно шлепнула его по руке. – Да ладно, шучу! Я так, по-дружески! Шуток не понимаете?

Друзья мужчины с усами смотрели Айрис вслед. Она широко улыбнулась мне и села напротив.

– Ну как, заказала?

Я лишь покачала головой.

– Начнем с «Маргариты». – Она заказала кувшин коктейля, несмотря на мои возражения. – И, наверное, куриных крылышек. И картошки фри с сыром. И… да пропади оно все, давай закажем пиццу!

Официантка вернулась с тяжелым подносом и целым кувшином «Маргариты». Айрис ела от души, и я присоединилась, мгновенно проголодавшись. Обычно я пропускаю обед на работе или ограничиваюсь бутербродом. А от алкоголя мне всегда хочется есть, особенно с тех пор, как началась менопауза. Внутренний демон с улыбкой подначивает: Ну и? С каких пор хотеть есть – преступление? Давай, съешь пиццу. Все лучше, чем рецепты Диди.

Айрис ела крылышки руками без всякого стеснения, да еще причмокивала. Я потягивала коктейль. На нас все пялились. Ладно, не все, только мужчины. Так и хотелось попросить Айрис… О чем? Не быть голодной? Не быть собой? По крайней мере, субботние события ее не травмировали. Выглядела она прекрасно. Красивая, уверенная в себе, невозмутимая. Никаких кошмаров. Никакой вины или страха, что случившееся повторится.

Я написала Мартину, что вернусь поздно, и отпила «Маргариту» с толченым льдом. Блаженная прохлада… Я прижала стакан к пылающей щеке. Айрис облизала пальцы дочиста и подняла на меня взгляд.

– Ну, Берни, рассказывай.

Я покачала головой.

– Потише.

– Да какая разница? Кто в такую сказку поверит? Подумают, мы фильм какой-то обсуждаем. – Она понизила голос и улыбнулась. – Так лучше?

– Да. Не шуми, ладно?

На всякий случай я мельком заглянула в ее «дом». Никаких сложностей не возникло, все лампы горели. Ни одного чудовища, разве что в ее любимых комиксах. Кроме легкой боли от татуировки, никаких страданий не нашлось – по крайней мере, на поверхности. С Айрис все будет хорошо. А это самое главное.

– Как у тебя дела?

– Лучше некуда. – Айрис улыбнулась с полным ртом курицы.

– У тебя же вроде бессонница?

– На том свете отосплюсь.

Я кивнула. Оставалось только слегка ее угомонить, то есть поубавить интереса к случаю с Вуди.

– Он, кстати, в новостях засветился. Видела? – Айрис вынула из сумки страницу из газеты «Метро».

Так, короткая заметка с фото. Шесть строчек и подзаголовок. Проклятье!

Уснул на работе!

До прошлой недели сорокатрехлетний Джим Вуд мог похвастаться отменным здоровьем. Теперь же он падает в обморок пять-десять раз за день. Врачи подозревают нарколепсию – редкое нарушение, из-за которого человек засыпает в самое неподходящее время. Например, на работе. Ладно бы на скучной встрече в «Зуме» (кто б его осудил?), так нет – когда учит молодых красоток заниматься на велотренажере! Джим Вуд работает тренером в спортзале «Преображение» в районе Ист-Финчли. Вот где настоящий кошмар!

Могла бы догадаться. Такие истории рано или поздно всплывают. Что вызвало его приступ? Присутствие девушек? Или он открыл дверь в темный уголок сознания? Так или иначе, никто это не свяжет со мной. Если бы он хотел, давно бы уже рассказал про Айрис.

А она терпеливо выжидала, пока я дочитаю.

– Как мы с ним такое провернули? И почему у меня сейчас не получается? Здесь же повсюду мужчины! Почему нельзя их отразить, как Вуди?

О господи! Пока всё не узнает, не сдастся.

– Ничего ты не провернула.

– Ага, как же! Берни, мы его будто… На сто восемьдесят развернули! Как там? «В том и забава, чтобы идиота взорвать его же миной»[23]23
  Перефразированная цитата из «Гамлета»:
‹…› В том и забава, чтобы землекопаВзорвать его же миной…(Шекспир У. «Гамлет», перевод М. Лозинского.)

[Закрыть].

Опять она распалилась. Я заглянула в открытый «дом». Наверное, надеялась повторить фокус с Вуди: осторожно убрать воспоминание в сторону, положить в папку «Неважное», спрятать в «комнате тишины». Вот только Айрис ощущала мое присутствие. Никаких «комнат тишины» я не нашла. Во всем «доме» ярко горел свет; Айрис и не собиралась утихать. Вдобавок из-за историй о супергероях она подсознательно понимала, что я сделала с Вуди, ничуть не сомневалась, не страшилась, напротив – с алчным восторгом ждала продолжения.

– Слушай, Айрис, я все объясню. Только никому ни слова. И не мечтай о продолжении. Тогда был исключительный случай. Если ты обижена или злишься, такого можно натворить…

Наконец я рассказала о зеркалах и об игре. Айрис слушала внимательно, жадно, словно бродячая кошка, которую однажды покормили и теперь она не отстанет.

– Понятно. Как Эмпат. Ну, из комиксов.

– Я их не читаю.

– В общем, Эмпат – он из «Хулиганов», учеников Белой Королевы… Стой, как это не читаешь?

Я пожала плечами.

– Господи, Берни! У тебя же суперспособности, а ты даже в комиксы не заглядываешь!.. Короче, ты отражаешь свои чувства? И все, что видишь в других?

– Грубо говоря, да.

– С ума сойти! Покажи. – Она глянула через плечо на мужчину с нелепыми усами, который так и сидел с приятелями у стойки. – Вот на нем. Мутный тип.

– Ты вообще слушала? Это опасно.

– Для нас-то нет. Давай, Берни! Попробуй на нем. Подойди к бару, закажи еще кувшин. Этот мы почти допили. – Она вылила остатки «Маргариты» в мой бокал. – Давай! Погляжу на тебя в деле.

– Айрис, серьезно…

– Ты же сказала, опасно, только если ты обиделась или злишься. Сейчас ты спокойная? Не угробишь его.

– Нет, Айрис. Это не игрушки.

Она положила руку мне на плечо.

– Пожалуйста, всего разок! Я хочу посмотреть.

То ли текила виновата, то ли внутренний демон, то ли необычайное влияние Айрис, но я встала и пошла к бару, по пути как бы невзначай задев плечо незнакомца…

Треск соединения. Взгляд Айрис, словно отраженный в окне. В «доме» незнакомца темно, лишь одна лампа освещает каминную полку. Он поссорился с женой, горечь обиды еще не выветрилась. Дверь, где сидит жена, открыта. Не хочется туда идти, но я иду и отражаю происходящее в сторону Айрис. А вот и жена: сидит в уголке, опустив голову на колени, такая страшная, впрочем, как обычно. А ревет… Господи ты боже, этот рев! Поневоле выпить захочешь.

Это его голос. Воспоминания отдаются эхом. Нет, не воспоминания. Мысли. Пересказывают случившееся. С его стороны. Она сама начала. Как всегда. Настоящая жертва здесь он. Он толкнул ее в угол. А она вырвалась, да с такой яростью! Она всегда была жестокой. Только тупые либеральные элиты никогда в такое не поверят. Сразу встанут на ее сторону. Вечно все встают на сторону женщин. На жертв среди мужчин всем плевать. Если мужчину убивают в парке, никаких хештегов не запускают. А если женщину, так сразу #MeToo и #ЯЗаДжоПерри.

Джо Перри! Я вздрагиваю. Нет, он не убийца. Но тоже по-своему жестокий, хотя никогда этого не признает. И умеет обмануть самого себя. Уже сейчас его воспоминания изменились. Главное – сбить с толку. Госпожа Чаровник хорошо в этом разбиралась. А еще в зеркалах и софитах.

Я заказала еще кувшин замороженной «Маргариты». Айрис нетерпеливо ждала, в ее глазах сверкал свет и отражения.

– Ну?

– Да, неприятный тип. Но мы ввязываться не станем.

– Почему?

Я снова попыталась объяснить. Увиденное в чужих «домах» обманчиво. У всех свои тайны, зачастую неприятные. У этого незнакомца их не больше, чем у остальных. Жена с ним несчастлива. Ну и?

– Так вмешайся! Сделай так, чтобы он ее ценил.

Я вспомнила мистера Дэвиса. Его «дом». Порезы у него на руках. И покачала головой.

– Ты не понимаешь. Не так-то просто…

Врешь. Очень просто.

Внутренний демон прозвучал так громко и четко, словно со мной вслух говорила Айрис.

– Берни, он мерзкий, пялится на нас весь вечер. Отправь его домой, к жене.

– Не могу.

Ложь. Стоило лишь немного переставить зеркала. Не сложнее, чем велеть покупать книги в магазине вместо интернета. Не сложнее, чем объяснить матери: книги о девочках не сделают из ее сына слабака.

Я потянулась за пиццей. Не думала, что задержусь так надолго. Собиралась домой к восьми, поужинать с Мартином. Теперь было уже поздно. Я доела кусочек. А ведь так просто исправить мужчину с дурацкими усами. Надо только…

Я вновь заглянула в его «дом». Дверь к жене закрывалась. Я подошла поближе, включила свет и направила на ее образ. Кстати, ее зовут Марджори. Симпатичное имя. И сама она симпатичная. Может, не так молода, как прежде, зато любит мужа. Да и он ее. Хотя недостаточно. О себе он думает куда больше. Если аккуратно отодвинуть эгоизм и повернуть зеркала к ней… Осторожно намекнуть тотчас вернуться домой – с коробкой конфет, например, – и пообещать исправиться…

Да, очень легко. Видимо, набиваю руку. Никакой тревоги или травмы не осталось. Так, маленький намек: если жене хорошо, то и твоя жизнь наладится. Толика раскаяния. Сработало! Мужчина встал, к большому удивлению друзей – они и смеялись, и кричали ему вслед, – но он остался при своем. А уходя, бросил на меня задумчивый взгляд, словно смутно узнавал. В остальном же ничего особенного, он просто спешил домой.

Айрис улыбнулась и подлила мне коктейля.

– Кто следующий?

– Айрис, так больше нельзя.

– Почему? Ты ведь получила мое сообщение?

– Список имен?

– Ага. Моих тупых бывших. Подумала, ты заглянешь к ним, и… – Она многозначительно закатила глаза. – Сама понимаешь. Покажешь, на что способна. Используешь суперсилу.

– Ну уж нет.

– Да почему?

Я понизила голос:

– Во-первых, я тебе не героиня комиксов. А во-вторых, если мы заглянем к твоим бывшим и они все разом изменятся, кто-нибудь догадается про Вуди!

– А-а, и то верно. Как-то не подумала. – Она отщипнула кусочек пиццы. – Проголодалась как волк! У меня после новой татуировки всегда так. Показать? Ничего противного. – Не успела я ответить, Айрис опустила лямку с плеча и показала свежую татуировку под пленкой. – На память о том, что со мной чуть не случилось. Нравится?

Я застыла. Жаркая волна прокатилась по всему телу с головы до ног. Взгляд застыл на новой, еще розоватой по краям татуировке Айрис. От страха закружилась голова, перехватило дыхание.

Гирлянда листьев в форме сердца и крошечных остроконечных цветов над двумя словами, написанными изящным девичьим почерком.

– Паслен сладко-горький, – пояснила она, показав на гирлянду. – Прекрасный, но ядовитый.

Только взгляд мой приковали не цветы, а слова под ними – слова, которые Грейс Оймейд швырнула мистеру Д. в лицо у спортивного поля в день, когда взросление направило на меня ослепительный свет своих софитов и отняло мою силу.

Больше никогда.

3

Пятница, 1 апреля

Воспоминания глубже слов. А стыд – еще глубже. Зеркало, отражающее зеркало, создает бесконечный тоннель образов, и мистер Дэвис, увидев их, провалился туда, куда даже я не могла проникнуть.

А началось все, как ни странно, с дружбы. Детская дружба куда сильнее взрослой. Общение с Кэти изменило меня навсегда. Когда мы перестали дружить, я все еще хотела участвовать в ее жизни. Увы, после моего дня рождения Кэти обрубила со мной всякую связь. Пришлось следить за бывшей подругой из дома Лорелей, Грейс, Дженни, Линды или какой-нибудь другой везучей девочки.

Тогда-то все и началось. История с мистером Д. и его любимицами. Конечно, среди них была Кэти, и Грейс Оймейд тоже. Они наблюдали, как мистер Д. бегает. Сидели рядом с ним за обедом, ходили на его тренировки. В каждой школе есть учитель, к которому тянутся ученики. Такие учителя интересные, с чувством юмора, дружелюбные. Иногда они занимаются с детьми на большой перемене. Обычно эти учителя добрые и хорошо влияют на детей. Мистер Д. не вызывал никаких подозрений. Не отпускал неуместных шуточек. На первый взгляд, искренне заботился о девочках. Давал спортивные советы, призывал друг друга поддерживать, поощрял здоровое соперничество. К влюбленностям девочек относился с мягкой самоиронией.

Зато внутри таил секреты. Строил планы. Я видела уголки его души, скрытые от остальных. Заглянула за кулисы и поняла его магию, его фокусы. Никто, конечно, мне не поверил бы: мистер Д. к каждой девочке относился с большим вниманием. Особенно к Грейс Оймейд. Он разговаривал с ней как со взрослой. Говорил: она не такая, как ровесницы. Украдкой от остальных делал маленькие подарки – книги, шоколадки. И да, ей нравилось – что она понимала в тринадцать лет! Зато я знала, к чему все идет. Знала, ведь он делал так и прежде. В «доме» он отвел целые комнаты под свои победы. Для девочек вроде Кэти и Грейс, зачарованных его обаянием. Наивных, мечтательных, уверенных в своей неотразимости.